Олеся проснулась от звонка в дверь. Настойчивого, требовательного – так звонят только представители власти или непрошеные гости. Часы показывали десять утра.
— Мам, кто там? — из детской выглянула заспанная Алиса.
— Сиди в комнате, солнышко, — Олеся накинула халат и подошла к двери.
На пороге стояли две женщины с папками и Нина Петровна – бывшая свекровь. На губах свекрови играла торжествующая улыбка.
— Здравствуйте, органы опеки. Мы получили заявление о ненадлежащих условиях содержания несовершеннолетних детей, — сухо произнесла одна из женщин.
Олеся похолодела. За спиной послышался топот маленьких ног – любопытная Алиса все-таки выбралась из комнаты.
— Вот, полюбуйтесь! — театрально всплеснула руками Нина Петровна. — Дети неухоженные, голодные…
— Алиса, марш в комнату! — Олеся развернулась к дочери. — И брата разбуди.
— Видите, как она с детьми разговаривает? — продолжала свекровь. — А вы еще документы запрашивали. Я же говорила – надо срочно принимать меры!
Пятилетняя Алиса испуганно попятилась, глядя то на мать, то на бабушку. Олеся глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Проходите, — она посторонилась, пропуская проверяющих. — Только дайте мне пять минут одеться и поднять детей.
В спальне Олеся торопливо натягивала джинсы и свитер, а в голове крутились обрывки мыслей. Два года после развода она надеялась, что Нина Петровна успокоится и оставит их в покое. Но свекровь, похоже, вынашивала план мести все это время.
Когда Олеся вернулась в гостиную, проверяющие уже осматривали квартиру. Одна что-то записывала в блокнот, вторая фотографировала на телефон.
— В холодильнике пусто! — донесся с кухни торжествующий голос свекрови.
— Потому что сегодня день закупок, — спокойно ответила Олеся. — Я планировала после обеда съездить в магазин.
— А документы на квартиру у вас в порядке? — поинтересовалась женщина с блокнотом.
— Конечно. Сейчас принесу.
Пока Олеся искала папку с документами, в коридоре появился восьмилетний Кирилл.
— Бабушка! — радостно воскликнул мальчик, бросаясь к Нине Петровне.
— Солнышко мое! — свекровь демонстративно прижала внука к груди. — Совсем исхудал, бедняжка. Мама тебя совсем не кормит?
Олеся до боли стиснула зубы. Два года назад, когда они с Вадимом разводились, свекровь пыталась настроить сына забрать детей. Но Вадим только отмахивался:
— Мам, ну куда мне с двумя детьми? Я работаю с утра до ночи. Пусть с матерью живут, я алименты плачу.
Тогда Нина Петровна переключилась на внуков. При каждой встрече рассказывала, какой замечательный их отец и какая ужасная мать. Олесе пришлось ограничить общение детей с бабушкой – слишком тяжело было видеть, как после каждого визита Кирилл и Алиса смотрят на нее с подозрением.
— Так, с документами все в порядке, — проверяющая захлопнула папку. — Теперь покажите детские комнаты.
— Они спят в одной, — Олеся провела женщин в детскую.
— Тесновато, — У меня бы у каждого своя комната была.
— В двухкомнатной квартире? — не выдержала Олеся.
— Вот видите ее агрессию? — тут же среагировала Нина Петровна. — А дети это все впитывают!
Проверка затянулась на два часа. Свекровь комментировала каждую мелочь: здесь пыльно, там игрушки разбросаны, обои в коридоре надо поменять… Олеся молча показывала документы, открывала шкафы, доставала медицинские карты детей.
Наконец, проверяющие собрались уходить.
— Мы отразим в отчете, что условия проживания… — начала одна из женщин.
— Подождите! — перебила Нина Петровна. — А синяки? Вы не спросили про синяки!
Олеся застыла:
— Какие синяки?
— Кирюша, солнышко, — свекровь присела перед внуком. — Покажи тете, что у тебя на руке. Не бойся, мама тебя больше не обидит.
Мальчик недоуменно посмотрел на бабушку:
— Это я вчера с велика упал…
— Конечно-конечно, — закивала Нина Петровна. — Все так говорят. Но мы же знаем правду?
Олеся почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Неужели свекровь способна на такую подлость?
— Думаю, нам стоит назначить дополнительную проверку, — медленно произнесла одна из женщин. — С участием психолога…
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Вадим – бывший муж Олеси.
— Что здесь происходит? — нахмурился он, оглядывая собравшихся.
— Сынок! — расцвела Нина Петровна. — Наконец-то ты увидишь, в каких условиях живут твои дети!
— Что за цирк ты устроила? — Вадим прошел в квартиру, хмуро оглядывая собравшихся. — Зачем притащила опеку?
— Папа! — Кирилл с Алисой бросились к отцу.
— Не видишь разве? — Нина Петровна всплеснула руками. — Дети голодные, уставшие…
— Прекрати, — оборвал Вадим. — Я каждую неделю сюда приезжаю. Все у них нормально.
Олеся удивленно посмотрела на бывшего мужа. За два года после развода Вадим ни разу не вставал на ее сторону в конфликтах со свекровью.
— Простите, — обратился Вадим к проверяющим. — Моя мать немного… эмоциональная. Заявление можно отозвать?
— Сынок, ты что такое говоришь? — Нина Петровна побагровела. — Я же забочусь о внуках! Посмотри, в какой тесноте они живут! А эта… — свекровь ткнула пальцем в Олесю, — даже готовить им нормально не может!
— Мама вкусно готовит! — вдруг звонко выкрикнула Алиса. — И блинчики, и котлетки, и даже торт умеет!
— И уроки мне помогает делать, — добавил Кирилл. — И на футбол водит.
Нина Петровна побледнела:
— Да она вас настроила против бабушки! Я же вижу!
— Достаточно, — старшая из проверяющих захлопнула папку. — Мы не видим оснований для беспокойства. Дети ухожены, накормлены, посещают школу и детский сад. Медицинские карты в порядке.
— Но синяки! — не сдавалась свекровь. — У мальчика синяки!
— Я с велосипеда упал, — насупился Кирилл. — Сама же видела, как я во дворе катался.
— Заявление будет отклонено, — подытожила проверяющая. — И должна предупредить – за ложный донос предусмотрена административная ответственность.
Нина Петровна задохнулась от возмущения:
— Какой ложный донос?! Я правду говорю! Вот, соседей спросите! Мария Степановна подтвердит – тут каждый вечер музыка играет…
— Потому что у нас занятия танцами, — тихо сказала Алиса. — Мы с мамой разучиваем движения. Я на конкурс готовлюсь.
Олеся притянула дочь к себе, поцеловала в макушку. На глаза навернулись слезы – не от обиды, от гордости за своих детей.
— Нам пора, — проверяющие направились к выходу. — Всего доброго.
— Подождите! — Нина Петровна метнулась следом. — А как же проверка? Психолог? Вы же сами сказали…
— Мам, поехали домой, — Вадим взял мать под руку. — Хватит уже.
— Никуда я не поеду! Я должна защитить внуков от этой…
— От кого? — Вадим развернул мать к себе. — От их матери? Которая пашет на двух работах, чтобы обеспечить детям нормальную жизнь? Знаешь, почему я не стал с ней судиться за опеку? Потому что она – хорошая мать. Лучшая.
Олеся растерянно смотрела на бывшего мужа. За два года это были первые теплые слова в ее адрес.
— Ты просто не видишь! — Нина Петровна вырвала руку. — Она тебя окрутила, а теперь и детей настраивает…
— Нет, это ты не видишь, — покачал головой Вадим. — Не видишь, как делаешь больно собственным внукам. Идем. Нам надо серьезно поговорить.
Когда они ушли, Олеся медленно опустилась на диван. Колени дрожали.
— Мам, ты чего? — встревожился Кирилл.
— Все хорошо, зайчик, — Олеся обняла сына. — Просто устала немного.
— А бабушка теперь не будет к нам приходить? — спросила Алиса.
— Не знаю, солнышко. Давайте лучше завтракать? Я оладушки пожарю.
Вечером позвонил Вадим:
— Прости за этот цирк. Я не думал, что мама на такое способна.
— Ничего, — Олеся устало потерла глаза. — Главное, дети в порядке.
— Слушай… — Вадим помолчал. — Я давно хотел сказать. Ты молодец. Правда молодец. И с детьми, и вообще…
— Спасибо, — тихо ответила Олеся.
— И это… Я поговорил с матерью. Серьезно поговорил. Она больше не будет…
В дверь позвонили. Олеся открыла – на пороге стояла соседка, Мария Степановна:
— Деточка, ты не переживай. Мы все видели, что тут устроили. Если надо будет – всем домом подтвердим, какая ты хорошая мать.
Олеся растроганно обняла соседку. За дверью послышались шаги – еще несколько соседей вышли на лестничную площадку.
— И правда, — поддержала Тамара Васильевна с пятого этажа. — Мы же видим, как ты детей в школу водишь, как занимаешься с ними. А эта… — соседка покачала головой, — совесть совсем потеряла.
В этот момент снизу донесся громкий голос Нины Петровны:
— Вы все тут сговорились! Никто не хочет видеть правду!
Свекровь поднималась по лестнице, размахивая руками:
— Я еще дойду до прокуратуры! До президента! Вы совершаете ошибку!
— Единственную ошибку здесь совершаете вы, — спокойно произнесла Олеся. — И за нее придется отвечать.
— Это мне отвечать? — Нина Петровна рассмеялась. — За то, что пытаюсь спасти внуков? Ты разрушила мою семью! Забрала сына, настроила против меня детей!
— Нет, — Олеся подошла ближе. — Это вы разрушили свою семью. Своей ненавистью, злобой, желанием контролировать всех вокруг. И знаете что? — Олеся понизила голос до шепота. — Вы больше никогда не увидите внуков.
Нина Петровна замерла с открытым ртом. Впервые за все время невестка дала отпор.
— Ты… ты не посмеешь! — выдавила свекровь.
— Еще как посмею, — Олеся выпрямилась. — У меня есть свидетели вашего сегодняшнего представления. Есть заключение опеки. И самое главное – есть ваш ложный донос. Как думаете, что скажет суд?
— Какой суд?
— Завтра я подаю заявление об ограничении вашего общения с детьми. Официально, через суд.
Нина Петровна побледнела:
— Вадим этого не допустит!
— Вадим? — Олеся горько усмехнулась. — А вы спросите у сына, когда он в последний раз интересовался детьми? Кроме алиментов, конечно. Это он вам говорит, что каждую неделю приезжает.
Телефон в кармане завибрировал – словно по заказу звонил Вадим. Олеся сбросила вызов.
— Прощайте, Нина Петровна. Надеюсь, эта встреча была последней.
Олеся захлопнула дверь под ошеломленным взглядом свекрови. В прихожей стояли Кирилл и Алиса.
— Мам, а мы правда больше не увидим бабушку? — тихо спросил сын.
— Только если вы сами этого захотите. Когда станете старше.
Алиса прижалась к матери:
— А можно мы сейчас блинчики поедим? Я так и не позавтракала…
Через неделю состоялось первое судебное заседание. Адвокат был уверен в победе:
— После такого демарша с опекой у нее нет шансов. Тем более, все соседи готовы дать показания.
Нина Петровна на суд не явилась. Зато пришел Вадим – бледный, осунувшийся.
— Может, не надо? — попросил он в перерыве. — Мама и так все поняла…
— Поняла? — Олеся покачала головой. — Она два года травила меня. Настраивала детей. А теперь еще и опеку натравила. Нет, Вадим. Хватит.
— Но это же моя мать…
— А это твои дети. Которых ты не защитил.
Вадим отвел глаза:
— Я плачу алименты…
— Конечно. Этого достаточно, да?
Суд принял решение в пользу Олеси. Нине Петровне запретили приближаться к внукам без письменного разрешения матери.
Прошло полгода. В жизни Олеси и детей многое изменилось. Кирилл занял первое место на городских соревнованиях по футболу. Алиса выиграла танцевальный конкурс. А сама Олеся наконец-то могла спокойно спать по ночам, не боясь очередной выходки свекрови.
Нина Петровна пыталась передавать подарки через Вадима, но тот все реже появлялся у бывшей жены. А потом и вовсе перестал приезжать, ограничившись алиментами.
— Знаешь, — сказала как-то Мария Степановна, — твоя свекровь совсем одна осталась. Даже сын теперь редко заходит.
— Это ее выбор, — пожала плечами Олеся. — Каждый получает то, что заслужил.
Вечером, укладывая детей спать, Олеся думала о том, как странно устроена жизнь. Она потеряла мужа и его семью, но зато обрела настоящих друзей – соседей, которые встали на ее защиту.
А главное – она наконец-то почувствовала себя сильной. Достаточно сильной, чтобы защитить своих детей от любой угрозы. Даже если эта угроза приходит от самых близких людей.
Анна никогда не доверяла своему мужу. Поэтому ей приходилось рассчитывать только на себя.