— Ты снова что-то скрываешь, Ром? Говори сразу, я устала от твоих полутонов! — Кристина вошла в кухню даже без приветствия: с порога чувствовала, что воздух здесь уже успел испортиться.
Роман сидел за столом, сутулый, с перекошенной футболкой и той самой кислой миной, от которой ноябрьский холод будто пробирается внутрь квартиры. На столе — разложенные бумаги, яркие стикеры «подписать тут», «ознакомиться», «срочно». Он моргнул, поднял взгляд и выдохнул:
— Опять ты начинаешь…
— А ты опять прячешься, — она бросила сумку на стул, не снимая даже шарфа. — Вечером, в середине рабочей недели, ты расстилаешь документы, как будто ничего особенного. Ты же знаешь — я терпеть не могу такие сюрпризы.
Он поёрзал на стуле и попытался сделать невинное лицо, но получился только виноватый подросток.
— Ничего страшного… просто хотел обсудить одну тему.
«Если ты произнесёшь слово “кредит” — я ухожу из кухни»
— …это инвестиция, — попытался сгладить он.
— То есть кредит, — она села, но руки не разжимала. — Давай без этих твоих красивостей.
Роман нервно провёл ладонью по коротким волосам.
— Слушай. Я считал. Серьёзно. Ресторан можно вытянуть. Нужно только вложиться сейчас. Небольшой ремонт, новое оборудование…
— Ты уже говорил это. И весной. И прошлой осенью. И когда продал машину «для развития дела». И когда втянул в это своих приятелей.
— Сейчас другая ситуация! — горячо перебил он. — Сейчас всё просчитано. Я не просто мечтаю. Я понимаю реальность.
— Ты понимаешь только то, что хочешь понимать, — устало ответила она.
Он сглотнул, терпя раздражение.
— Крис… нам надо заложить твою квартиру.
Она закрыла глаза, как будто он только что пригвоздил её к стене.
— Повтори, — тихо сказала она.
— Ты слышала.
Она подняла голову.
«Ты предлагаешь мне отдать единственное жильё под твой очередной риск. Ты вообще в порядке?»
— Это не «отдать», — Роман ткнул пальцем в листы. — Это временно. Всего на пару лет. Я всё верну.
— Как в прошлый раз? — она горько усмехнулась. — Когда ты уверял, что вино «обязательно продастся», а оно до сих пор стоит у тёти Иры на складе?
— Это обстоятельства! — сорвался он. — Я же стараюсь, понимаешь? Я же не сижу без дела!
— Да ты разбрасываешь деньги, как будто они тебе дороги только в момент, когда ты их потерял! — голос сорвался, она сама испугалась резкости, но отступать уже было поздно.
Он резко встал, стул скрипнул.
— Ты постоянно меня унижаешь! — он говорил громко, но без крика — тон опасный, натянутый. — Всегда смотришь сверху, будто я никто. Будто у меня нет права на ошибку.
— У тебя не ошибка. У тебя система, — холодно сказала она. — Ты приходишь ко мне каждый раз как к банкомату. То «одолжи», то «поверь», то «в этот раз точно иначе». И сейчас ты хочешь, чтобы я пожертвовала всем.
Он отвернулся, прошёлся по кухне. За окном резал глаза тёмный ноябрь, внизу мокли машины, шёл мелкий снег.
— Я думал, ты меня поддержишь, — сказал он наконец. — Я думал, мы команда.
— Команда? — она засмеялась коротко. — Команда — это когда оба участвуют. А у нас ты берёшь, а я тушу пожары.
Он сжал кулаки.
— Я же мужчина в конце концов! Мне нужно дело. Свой бизнес. Что, мне всю жизнь быть никем?
— Мужчина — это не тот, кто лезет в кредиты, а тот, кто отвечает за свои решения, — бросила она.
Он остановился, развернулся к ней.
«Ты хочешь, чтобы я признал поражение. А я — не признаю»
— Я хочу, чтобы ты остановился, — сказала она. — Просто впервые за два года — остановился.
— А если я не могу? — он смотрел прямо. — Если мне реально нужен шанс?
Она вышла из-за стола, прошла к раковине, включила воду — только чтобы хоть чем-то заняться. Но руки дрожали.
— Крис, — мягко сказал он, — ты же понимаешь… квартира ничего не потеряет. Мы вернём всё.
— А если нет?
— Будет «да».
— А если «нет», Роман?! — она развернулась к нему. — Ты серьёзно не допускаешь мысли, что может не получиться?
Он замолчал. Губы дрогнули.
— Тогда… — он тяжело вдохнул, — тогда мы продадим её.
Такого ответа она не ждала. Она почти почувствовала, как внутри что-то хрустнуло. Её дыхание стало рваным.
— Продадим? — она прошептала. — То есть ты хочешь, чтобы я осталась без крыши над головой. Ради твоей чёртовой идеи?
— Мы бы купили меньше, — сразу заговорил он. — Но настоящую, совместную. Нашу.
— А где гарантия, что ты её не заложишь потом снова? — тихо спросила она.
Он шагнул ближе. Она отступила.
— Ты издеваешься? — спросила она. — Ты хочешь, чтобы я доверяла человеку, который за два года сделал долг больше, чем моя годовая зарплата?
— Я хотя бы пытаюсь, — выдохнул он. — Ты же закрылась от всего мира! Ты даже не веришь, что может быть лучше.
— Я верю, — сказала она. — Но без тебя — у меня больше шансов.
Он побледнел.
Молчание длилось, словно растягивалось на всю комнату.
И тогда Роман прошёл к двери кухни, толкнул её и крикнул в прихожую:
— Серёга, заходи.
Кристина резко обернулась.
— Ты что творишь?! — прошипела она.
Вошёл Сергей — их знакомый юрист, с улыбкой «давайте быстренько всё подпишем». В руках — ещё один пакет документов.
— Мы с Ромой по пути решили, что лучше сразу всё оформить…
— Сергей, выйди, — сказала она резко.
— Но я…
— Выйди. Сейчас.
Он заморгал, взглянул на Романа — тот только сжал губы — и ушёл.
Роман захлопнул дверь за ним.
— Ты специально делаешь всё сложнее! — почти прошипел он.
— Нет, — она стояла прямо. — Это ты привёл юриста в мою квартиру, даже не спросив.
— Это наш дом!
— Это моя квартира, — отчеканила она. — Моя. Купленная, между прочим, без твоей помощи.
Он подошёл вплотную, слишком близко. Она почувствовала запах дешёвого кофе и ещё — отчаяние. Он поднял руку, будто хотел взять её за локоть, но вовремя остановился.
«Если ты не подпишешь, я сделаю это сам. Мне нужны эти деньги»
— Попробуешь — и мы закончим всё, — сказала она спокойно, почти ледяно.
— Ты шантажируешь? — он сделал шаг назад, будто удар пропустил.
— Я защищаю своё. То, что ты решил присвоить именем «общего дела».
Он упёрся руками в стол, ссутулился и говорил уже хрипло:
— Ты даже не пытаешься понять. Я делаю это не для себя.
— Для себя, — перебила она. — И только для себя.
Тишина стала колючей.
Он поднял бумаги, аккуратно сложил, как будто это всё ещё имеет смысл, и сказал:
— У тебя сутки. Потом сделаю так, как считаю нужным.
Он ушёл, громко хлопнув дверью спальни.
«Ты сегодня сама всё решила, да? Даже меня не спросив?»
— Отличный заход, просто великолепный, — сказала Кристина, даже не оборачиваясь: она знала, что Роман стоит в дверях, как тень, как напоминание о вчерашней угрозе. — Можешь хотя бы войти нормально?
Он шагнул внутрь — слишком резко, слишком громко — как будто хотел, чтобы весь подъезд услышал его злость. На улице было сыро, у него мокрые ботинки липко стукали по линолеуму.
— Ты ездила в банк, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Узнал.
— А ты думал, я буду сидеть и ждать, пока ты провернёшь своё? — она медленно сняла пальто, повесила на крючок. — Роман, у меня от тебя тревога, как от внеплановой пожарной тревоги. Никогда не знаешь — это учения или реально всё горит.
Он выдохнул. Глухо.
— Ты специально всё перекрыла, да? Все пути. Чтобы я выглядел идиотом.
— Ты сам справляешься. Я просто перестала подчищать следы.
Он подошёл ближе, заглянул ей в лицо, пытаясь уловить хоть каплю сомнения.
— Мы так не договаривались.
— Мы вообще ни о чём нормально не договаривались последние два года.
Он резко отвёл взгляд. Пошёл к кухонному столу, швырнул портфель. Бумаги внутри загремели. Он сел, сложил руки, как будто пытался удержать себя от чего-то.
— Значит так, — начал он. — Давай без истерик. У меня сегодня встреча с инвестором. Важная. Если мы подпишем кредит, он входит в проект.
— Я не буду подписывать.
— Ты даже не знаешь условий.
«Ром, я знаю одно: ты умеешь тянуть в пропасть всё, что к тебе близко»
Он ударил ладонью по столу.
— Хватит! Ты ведёшь себя так, будто я твой враг.
— А ты ведёшь себя так, будто я твой кошелёк, — спокойно ответила она.
Его дыхание стало резким. Он встал, прошёлся по кухне, держа руки в карманах.
— Кристина… — он запнулся, — ты понимаешь, что без этого я никто?
— Ты — мой муж, — сказала она. — Это уже что-то. Или должно быть.
— Ну да, — хмыкнул он, — муж, который работает в убыточном заведении, ездит на маршрутке и боится проверить баланс. Прекрасная картина.
Она подошла к окну, отдёрнула штору. Сырой ноябрь — мокрые фонари, блёклый свет, машины проезжают и шлёпают по лужам.
— Знаешь, — сказала она устало, — мне иногда кажется, что ты больше боишься признать ошибку, чем потерять наш брак.
Он замер. Долго смотрел ей в затылок.
— Не говори так, — тихо сказал он. — Не смей.
Она повернулась.
— Почему? Потому что правда? Или потому что неприятно?
Он подошёл ближе, очень медленно. Заглянул ей прямо в глаза.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Серьёзно. Но я не могу быть человеком, который сдаётся.
— А я не могу быть человеком, который снова за тебя расплачивается.
Они стояли так — напротив — будто два человека, которые давно живут по разные стороны одной стены.
Тишина стала тяжелой, как ноябрьская тоска.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Роман рванулся быстрее неё.
— Это они, — сказал он. — Просто послушай, ладно? Не обязательно соглашаться. Просто выслушай.
— Роман…
Но он уже открыл дверь.
На пороге стояли Сергей и тот самый мужчина в дорогом пальто — Иван Петрович. Оба уверенные, спокойные, как будто пришли на плановое подписание договора, а не в семью, где воздух можно ножом резать.
— Добрый вечер, — вежливо сказал Иван Петрович. — Мы ненадолго. Буквально пять минут.
Кристина прошла в прихожую.
— Не тратьте время, — сказала она. — Вы зря приехали.
Но Роман поднял руку.
— Подожди. Просто поговорим. Пять минут. Не больше.
Она смотрела на него и понимала: он загнал себя в угол настолько, что теперь надеется даже на чудо.
— Хорошо, — сказала она. — Пять минут.
Они прошли на кухню. Мужчины сели. Кристина стояла, опершись о холодильник.
Иван Петрович заговорил спокойным, уверенным, профессиональным голосом:
— Роман рассказал мне о проекте. Я просмотрел документы. Скажу честно: бизнес рисковый, но с потенциалом. Его ресторан может выйти в плюс при грамотном подходе…
Кристина рассмеялась — коротко, громко, почти зло.
— Извините, — сказала она, — но «грамотный подход» и мой муж — это две параллельные прямые.
Роман резко обернулся.
— Можешь хоть раз не подрывать меня перед людьми?
— А ты можешь хоть раз не втягивать людей в свою авантюру?
Иван Петрович поднял ладонь.
— Я понимаю, что ситуация эмоциональная. Но я не враг никому из вас. Я здесь лишь чтобы объяснить условия. Кредит — стандартный. Ничего криминального. Квартира — залог. Но если ваш бизнес пойдёт…
— Не пойдёт, — перебила Кристина.
— Кристина, — сжал зубы Роман, — хоть раз в жизни… просто раз… поверь мне.
Она подошла к столу. Опускает ладони на край.
И тихо сказала:
«Я верила тебе много раз. Пока не поняла: ты веришь только себе»
Он смотрел на неё так, словно она вонзила нож.
— Я — твоя жена, — продолжила она. — Не спонсор. Не инвестор. Я не обязана платить за твои попытки стать тем, кем ты не являешься.
— Хватит! — вскрикнул он. — Я взрослый человек! Мне нужен шанс, не твой контроль!
— А мне нужна безопасность! — выкрикнула она в ответ. — Потому что я одна тащу всё, что ты рушишь! Я одна закрываю дыры, которые ты делаешь! Мне нужно место, где я не боюсь проснуться однажды и узнать, что всё снова пропало!
Он резко отодвинул стул. Встал.
— Значит, ты выбираешь квартиру, да? Стены и потолок.
— Я выбираю жизнь без постоянного страха.
Он вздохнул так, будто сломался внутри.
— Иван Петрович, — сказал он, — извините. Ничего не выйдет.
Мужчина кивнул, хотя лицо у него стало каменным — не любил, когда ему зря портят график.
— Понимаю. Желаю вам… — он посмотрел на них обоих, — разобраться.
Сергей встал молча, даже взгляда не подняв.
Они ушли.
Дверь закрылась.
И наступила тишина. Настоящая. Вязкая.
Роман опёрся о стол, опустил голову.
— Ну что, довольна? — прошептал он.
— Нет, — ответила она. — Просто устала.
Он подошёл ближе. В глазах — что-то упрямое, но сломанное.
— Я не уйду, — сказал он. — Ты же понимаешь? Я не оставлю всё так.
— Ты уже ушёл, Ром, — она посмотрела ему в лицо. — В тот момент, когда выбрал кредиты вместо семьи.
Он покачнулся, будто ему дали пощёчину.
— Значит… всё? — спросил он тихо. — Вот так?
— А как ты хотел? Чтобы я влезла в долговую яму ради твоей мечты?
Он стоял молча. Плечи опустились. Лицо стало усталым, намного старше его настоящих лет.
— Я… я постараюсь как-то всё решить, — сказал он. — Наверное, уйду на время к Сергею. Чтобы… не давить на тебя.
Она кивнула.
— Это правильно.
— Ты серьёзно хочешь, чтобы я ушёл? — он поднял глаза.
— Да, — ответила она. — Нам нужно пространство. Каждому. Иначе мы просто уничтожим друг друга.
Он побрел в спальню собирать вещи. Долго, медленно. Ничего не говорил. Потом вышел.
— Крис… — голос дрогнул. — Я правда пытался.
— Я знаю, — сказала она. — Но иногда «пытался» — это мало.
Он опустил взгляд, поднял сумку, прошёл к двери.
Уже на пороге обернулся:
— Я вернусь, — сказал он. — Когда докажу, что я не пустое место.
— Доказать нужно себе, а не мне.
Он задержал дыхание. Потом вышел.
Дверь закрылась тихо, почти беззвучно — и от этого стало только тяжелее.
Кристина осталась одна.
История случайного счастья на осенней дороге