— Санаторий премиум-класса? Серёж, ты это серьёзно?
Анна стояла в дверном проёме кабинета, сжимая в руках кухонное полотенце. На экране ноутбука мужа светилась яркая реклама с заснеженными елями, бассейном под стеклянным куполом и улыбающимися людьми в белых халатах. Внизу страницы красовалась цена — шестизначная, с доставкой трансфером и полным пансионом.
Сергей резко захлопнул крышку ноутбука и развернулся к жене. На кухне надрывался забытый чайник, но никто не спешил его выключать.
— Подсматриваешь?
— Я зашла позвать тебя ужинать. Экран был открыт.
Анна смотрела на мужа и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна — смесь злости и усталости. Она уже знала, для кого эта путёвка. Не для них двоих, не для романтического отдыха, о котором они мечтали последние три года.
***
Пять лет назад, когда они только поженились, Анна и Сергей составили семейный устав.
— Давай сразу договоримся, — сказал тогда Сергей, подсчитывая купюры. — Никаких тайн, никаких отдельных заначек. Всё пополам и всё честно.
Анна согласилась без раздумий. В её родительском доме отец Николай Петрович всегда говорил, что деньги — это просто инструмент, а не цель. Мать, Мария Ивановна, добавляла, что лучший подарок — это время и внимание.
Родители Анны жили в часе езды, в старом кирпичном доме с огородом. Николай Петрович до сих пор чинил соседям велосипеды в гараже, а Мария Ивановна варила варенье из яблок, которые собирала в саду. Когда Анна звонила и предлагала купить им что-нибудь к празднику, они отмахивались и просили лучше приехать на выходные.
— Главное не подарок, а внимание, — повторяла мать, упаковывая очередную баночку домашнего варенья для родственников.
Валентина Степановна, мать Сергея, была их полной противоположностью. Она жила в центре города, в квартире с высокими потолками и лепниной. После смерти мужа десять лет назад она превратила свою жизнь в непрерывную драму. Каждый телефонный звонок начинался с перечисления болезней, каждая встреча — с намёков на одиночество и заброшенность.
Первые годы проходили относительно спокойно. Супруги исправно делили расходы, откладывали на отпуск, покупали одинаковые подарки обеим семьям. Но с каждым праздником недовольство Валентины Степановны росло.
— Вот у Марины Викторовны сын подарил на юбилей путёвку в Карловы Вары, — говорила она, поправляя идеально уложенные седые волосы. — А я довольствуюсь открыткой и коробкой конфет из супермаркета.
При этом сама Валентина Степановна дарила невестке пожелтевшие скатерти из советских запасов, духи с истёкшим сроком годности и однажды — сервиз, который Анна узнала. Его дарили свекрови на юбилей соседи.
***
За пару месяцев до Нового года звонки свекрови участились. После каждого разговора с матерью Сергей становился задумчивым, подолгу смотрел в окно, барабанил пальцами по столу.
— Мама опять жалуется на давление, — говорил он за ужином, размазывая вилкой картофельное пюре. — Врач советует санаторий, но она отказывается. Говорит, дорого.
Анна кивала, продолжая есть. Она знала эти намёки. Валентина Степановна никогда не просила прямо, предпочитала долгие монологи о болезнях, одиночестве и неблагодарности современной молодёжи.
— Может, съездим к ней на выходных? — предлагала Анна.
— Она говорит, мы её утомляем.
Странная логика — жаловаться на одиночество и тут же отказываться от визитов. Но Анна молчала, не желая провоцировать конфликт.
Однажды вечером, когда они смотрели сериал, телефон Сергея завибрировал. Он глянул на экран и вышел на балкон. Через стекло Анна видела, как он кивает, что-то записывает в блокнот, хмурится.
— Что случилось? — спросила она, когда он вернулся.
— Да так, мама про какой-то санаторий рассказывает. Подруга ездила, очень хвалит.
— И что?
— Ничего. Просто делится.
Но Анна заметила, как он открыл ноутбук и что-то загуглил. На следующий день история повторилась. И через день тоже.
Она попыталась поговорить:
— Серёж, твоя мама что-то конкретное хочет?
— С чего ты взяла?
— Она третий день про санатории рассказывает.
— Ну и что? Человеку поговорить не о чем?
Разговор зашёл в тупик. Но тревожное чувство не отпускало. Анна ловила себя на том, что прислушивается к телефонным разговорам мужа, подмечает его реакции, анализирует каждое слово.
***
За три недели до Нового года они по традиции обзванивали родственников. Николай Петрович снял трубку после первого гудка:
— Аннушка! Как дела? Приезжайте к нам, мать пирогов напечёт.
— Спасибо, пап. Обязательно приедем после праздников. Что подарить, пап?
— Да какие подарки, — отмахнулся отец. — Вы приезжайте, вот и весь подарок.
Мария Ивановна подхватила:
— У нас всё есть, деточка. Себе лучше что-нибудь купите.
С Валентиной Степановной разговор начался иначе:
— Даже не знаю, доживу ли до Нового года, — вздохнула она в трубку.
— Мам, что случилось? — встревожился Сергей, включив громкую связь.
— Да что может случиться у старого больного человека? Суставы ноют, сердце прихватывает. Врач говорит — нужен отдых, процедуры. Но куда мне…
Пауза затянулась. Сергей переглянулся с Анной.
— Мам, так может в санаторий? — предложил он.
— Ой, да что ты! Это же такие деньги. Хотя… Подруга вот ездила в один, под Москвой. Говорит, прямо заново родилась. И как раз на Новый год заезд есть. Но это не для таких как я…
Сергей оживился:
— Почему не для таких? Давай посмотрим, может что-то получится.
— Ну если ты настаиваешь… Я уже всё разузнала. Там и бассейн, и массажи, и диета специальная. Доктор Петренко — помнишь, я о нём рассказывала? — говорит, мне обязательно нужно. Только там, говорят, путёвка тысяч двести стоит. Минимум.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Двести тысяч — это их отпуск. Билеты в Турцию, отель у моря, экскурсии. Они весь год откладывали. Она попыталась перевести разговор:
— Валентина Степановна, может, после праздников? Весной, например?
— Весной? — голос свекрови стал ледяным. — Анечка, а если я до весны не доживу?
Разговор закончился неловко. Сергей пообещал «подумать», свекровь холодно попрощалась.
Через три дня Анна обнаружила мужа в кабинете. Он сосредоточенно изучал сайт санатория, сравнивал цены, читал отзывы.
— Сергей, ты серьёзно?
Он вздрогнул, закрыл ноутбук:
— Ань, давай поговорим. Мама действительно болеет. Ей нужно лечение.
— Лечение? Это пятизвёздочный отель с спа-процедурами! Ты видел цены?
— Видел. Можем взять из накоплений.
— Из наших накоплений? Которые мы откладываем на отпуск?
— Ань, ну что важнее — наш отпуск или здоровье мамы?
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна злости:
— Не манипулируй. Твоя мать не уми рает. Она хочет роскошный отдых за наш счёт.
— Как ты можешь так говорить?
— А как ты можешь не видеть очевидного? Сергей, она нами манипулирует!
Он встал, хлопнул крышкой ноутбука:
— Знаешь что? Я думал, ты поймёшь. Но ты думаешь только о себе.
***
Ссора длилась до полуночи. Они кричали, потом говорили тихо и зло, потом снова кричали. Сергей обвинял Анну в эгоизме, она его — в слабохарактерности. Слова летели как камни, каждое попадало в цель.
— Ты просто ревнуешь! — выкрикнул Сергей. — Не можешь смириться, что я люблю свою мать!
— Я не могу смириться с тем, что ты позволяешь ей вить из тебя верёвки!
— Она пожилой человек!
— Ей семьдесят! Она здоровее меня!
Анна ушла на кухню. Села за стол, где они когда-то планировали совместное будущее. Достала из ящика папку с документами — выписки со счетов, списки трат, планы на отпуск. Море в Турции, которое они откладывали уже третье лето. Ремонт в спальне, который переносился из года в год. Новая стиральная машина взамен той, что гудела как самолёт.
Всё это откладывалось, потому что у Валентины Степановны всегда находилось что-то более срочное. Новые очки. Дорогие лекарства, которые выписал платный врач. Шуба на распродаже, которую грех не купить.
Анна смотрела на цифры и понимала — если сейчас сдаться, это никогда не кончится. Валентина Степановна будет требовать всё больше, а они будут отдавать всё больше. До тех пор, пока от их собственной жизни не останется ничего.
Утром, после бессонной ночи, она вышла к Сергею с чашкой кофе. Он сидел на диване, помятый, с красными глазами.
— Я подумала, — сказала Анна спокойно. — Наш общий бюджет остаётся неприкосновенным. Если ты хочешь подарить матери путёвку — это твоё право. Но только на свои личные деньги.
— У меня нет таких денег.
— Тогда у твоей матери не будет путёвки.
Сергей поднял на неё глаза. В них была обида, злость, непонимание.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я больше не буду спонсировать её капризы за счёт нашего будущего.
***
Следующие дни в квартире висела тяжёлая тишина. Сергей демонстративно брал тарелку и уходил есть в гостиную, включая телевизор на полную громкость. Когда Анна заходила на кухню, он молча выходил. На её попытки заговорить отвечал односложно или вовсе игнорировал.
— Представляешь, — жаловался он по телефону Мише, не стесняясь того, что Анна всё слышит из соседней комнаты, — работаю как проклятый, а родную мать в санаторий свезти не могу. Жена против. Говорит, денег нет. На её тряпки есть, а на здоровье пожилого человека — нет.
Анна сжимала кулаки, но молчала. Раньше она бы бросилась объяснять, оправдываться, доказывать. Сейчас просто продолжала готовить ужин, понимая: она всё сказала. Больше слов не нужно.
На четвёртый день позвонила Валентина Степановна.
— Серёженька, ну что там с путёвкой? — её голос был требовательным. — Соседка уже забронировала, хвастается. А я что, хуже?
— Мам, понимаешь… — Сергей замялся, — там ситуация сложная. Деньги сейчас все в деле, оборот…
— То есть денег нет? — голос свекрови мгновенно похолодел.
— Ну, не то чтобы совсем нет, но сейчас неудобно…
— Ясно, — отрезала Валентина Степановна. — Да и вообще, я подумала — зима в санатории не лучшее время. Холодно, процедуры не все доступны. Весной поеду лучше. Сама. За свои.
Она бросила трубку. Сергей сидел с телефоном в руках, растерянный и злой одновременно.
***
Тридцать первое декабря. Стол накрыт скромно — Анна приготовила любимый салат Сергея и запекла курицу. Он пришёл к столу без энтузиазма, но сел. Ели молча, лишь бокалы звякнули друг о друга под бой курантов.
— С Новым годом, — тихо сказала Анна.
— И тебя, — буркнул Сергей.
За окном начались фейерверки. Анна встала и подошла к окну, держа в руках чашку с чаем. Разноцветные огни отражались в стекле, смешиваясь с её отражением.
Странное чувство наполняло её грудь. Не радость, нет. Но и не привычная тяжесть вины. Впервые за многие годы она не чувствовала себя виноватой. Не корила себя за то, что не угодила свекрови. Не мучилась, что расстроила мужа.
Изменится ли что-то в их браке? Поймёт ли Сергей? Она не знала. Но теперь точно понимала: общие деньги требуют общих решений. Любовь не измеряется суммой потраченного. И если сама не защитишь свои границы, их растопчут, даже не заметив.
Фейерверки стихли. Начинался новый год. И Анна была готова встретить его — уже другой.
— Внук точно нормальный? Все дети с игрушками играют, а твой — с палкой, — усмехнулась свекровь