— Анна! У меня отличные вести! — воскликнул с порога Сергей своей жене. — Анна! — окликнул он ее еще раз, повысив голос, поскольку она не отвечала.
— Что случилось? — появилась супруга в прихожей, держа в руках планшет.
— Говорю, у меня отличные вести! — повторил он.
— Правда? И какие именно? Наконец-то нашел себе занятие? — приподняла она левую бровь в скепсисе.
— Нет, не в том дело! Ты все о работе да о работе? К нам нагрянут посетители через неделю! — ликовал Сергей.
— Неужели? И кто это? — с долей подозрения к энтузиазму мужа поинтересовалась Анна.
— Мой братишка с домочадцами! — не унимался Сергей, не обращая внимания на гримасу на лице жены.
— Хм… Вот оно что? И они всей компанией едут, да?
— Естественно! А ты думаешь, они ребятишек бросят одних дома? Нет уж! Все разом! Только вот как мы их всех устроим? — внезапно озадачился он. — Ладно, в тесноте, да не в обиде!
— Ты серьезно? Они еще и у нас останутся на ночь?
— Что за странные расспросы, дорогая? А где же им еще быть? Это же Петр с супругой и детьми! Мой кровный брат не станет обитать черт знает где, когда направляется ко мне в визит! — произнес Сергей, которого переполняла непонятная гордость.
— И надолго они заглянут?
— На недельку-другую! В зависимости от того, когда его потянут на службу! Ты же в курсе, я тебе объяснял, что его частенько выдергивают из отдыха, если возникают неисправности на объекте, где он трудится! Так что готовься встречать компанию!
Анна так и застыла с кислой миной, в то время как Сергей метался по жилищу как угорелый, уже прикидывая в уме, где и как расположит брата с его женой и тремя отпрысками…
Петр, брат Сергея, собирался наведаться к ним всего во второй раз. В предыдущий визит у него имелся лишь один наследник, и тогда он с женой оставили мальчика у прабабушки на семь дней, чтобы самим передохнуть, поскольку отцовство их изрядно утомило, особенно в дебюте… Теперь же, когда прабабушки не стало в живых и не с кем было доверить троих сорванцов, они, как осознала Анна, тащили всю ватагу с собой.
Анна и Сергей обитали в трехкомнатном жилище, которое досталось ей по наследству от прадеда, как единственной и обожаемой правнучке, которая с малых лет обожала проводить время с ним. Он привил ей страсть к чтению. С двенадцатилетнего возраста Анна почти каждые выходные наведывалась к прадеду, чтобы устроить споры по поводу той или иной книги, которую он ей подкинул. Когда его не стало, Анна долго переживала, потому что ее увлечение книгами больше никто так не разделял; родители ее не понимали, для них она была, как и прадед, — чужой в роду. И родители сильно сердились, что он, отец отца Анны, завещал свое жилье не ему, как единственному сыну, а правнучке.
Анне тогда исполнилось шестнадцать, через три месяца после кончины прадеда должно было стукнуть семнадцать. И ее отец негодовал от этого еще пуще, потому что даже в роли опекуна не мог распоряжаться наследием, оставленным его ребенку. А когда Анна отвергла идею отца продать жилище прадеда вместе с его внушительной коллекцией томов, где имелись весьма ценные экземпляры, которые прадед Анны копил всю жизнь, то он прекратил снабжать дочь-студентку средствами на существование, пока она получала образование. Он также выставил ее за порог, заявив, что если у нее есть где обосноваться, пусть катится туда и освобождает пространство.
С тех пор минуло девять лет, и за это время Анна ни разу не навестила родителей. Обида на отца хоть и поутихла, но все еще теплилась в ней, да и на мать тоже, потому что, когда отец ее прогонял, она стояла и наблюдала за всей этой драмой, словно за кинолентой, ей еще не хватало семечек для полного удовольствия.
Анне пришлось оформить академический отпуск, а затем перейти на дистанционное обучение и найти подработку, чтобы было на что существовать, чем покрывать расходы за оставленное ей жилье, оплачивать учебу…
Через пять лет после всего этого, пока она еще училась и уже трудилась в одном солидном издательстве на внештатной основе, она познакомилась с Сергеем. Он поначалу совершенно закружил ей голову. Был крайне внимательным, на каждое свидание с ней являлся с букетом, не всегда приобретенным, порой просто сорванным цветком с какой-то грядки. Все это ей импонировало, напоминая романтические сюжеты из ее любимых произведений. Тогда он служил консультантом в книжной лавке, но Анна не сразу разобралась, что о книгах ее будущий супруг ведает лишь то, что их можно использовать для растопки костра, когда нет спичек, а чтение… Это было не по его части.
Но, узнав об этом, Анна вознамерилась, что под ее воздействием Сергей тоже проникнется литературой. Он переселился к ней в один прекрасный день, они сочетались браком аккурат на двадцатичетырехлетие Анны, Сергей еще подшучивал по этому поводу, что теперь уж точно не забудет такую дату. А за этим последовало его освобождение от должности в лавке, потому что, как вскрылось, он прикарманивал средства из кассы, только вот жене об этом он не поведал, сказал лишь, что не сошелся характерами с начальством.
С тех пор он сменил несколько мест службы, только вот ни на одном не продержался дольше двух-трех месяцев. Из их быта испарилась вся романтика. Даже то, что Анна пыталась организовать для мужа, встречалось как некая компенсация, за которой неизбежно следовала размолвка.
Радость у него теперь вызывали лишь наезды родни и редкие, но запоминающиеся мужские посиделки с приятелями. Анна не протестовала против всего этого, потому что только тогда ее благоверный пребывал в благодушном настроении. Но и удовольствия ей это не приносило, потому что, когда наведывалась родня мужа, ей так или иначе приходилось под них подлаживаться, ведь она же хозяйка…
В первый наезд Петра и Натальи, его жены, они прибыли без отпрыска. Анна устроила их в зале на трое суток. Они, правда, намеревались задержаться подольше, но Петра отозвали с отдыха. На этот раз они едут впятером, и куда всех разместить, женщина не имела ни малейшего представления. Тем более она не очень уживалась с детьми. А их было не один, а целых трое в этот приезд. Двоим, мальчишкам-близнецам, было по три года, а старшей уже семь лет.
Анна так и застыла с кислой миной, в то время как Сергей метался по жилищу как угорелый, уже прикидывая в уме, где и как расположит брата с его женой и тремя отпрысками…
— Слушай, Анют, давай Петру с Натальей уступим на время нашу опочивальню? — предложил супруг. — А то Наташа сетовала после прошлого визита Петру, что у нее после нашего софы в зале поясница ноет!
— Что ты мелешь? А на мою поясницу тебе, значит, наплевать, да? — возмутилась Анна, захлопывая планшет.
— Ну… Нет, разумеется… — слегка растерялся Сергей. — Хорошо, тогда давай они останутся на той же софе в зале, только приобретем надувной матрас, чтобы им было комфортнее? — тут же выдал он.
— У тебя есть на это средства?
— Нет, но я просто прикинул, что…
— Что ты прикинул? — снова приподняла в ожидании ответа мужа левую бровь Анна.
— Ой… Ладно! Ничего! — уловил Сергей недовольство жены.
Пока Сергей продолжал носиться, как ошпаренный, по жилищу, его супруга вернулась в третью комнату своего обиталища. Здесь еще ее прадед организовал великолепную книжную коллекцию, она ничего не переставляла там, только внесла пару своих акцентов, превратив коллекцию еще и в свой рабочий уголок, поскольку трудилась удаленно. Она продолжала служить в том же издательстве, только теперь уже в штате, потому что обрела диплом. Но работала она на расстоянии. Ей присылали различные рукописи неопубликованных произведений, на которые она должна была дать оценку, стоит ли их издавать.
И таким образом постепенно книжная коллекция ее прадеда пополнялась новыми томами, удачными и посредственными, отпечатанными на принтере и роскошными коллекционными изданиями.
Войдя в кабинет-коллекцию, она заперла за собой дверь, чтобы завершить отзыв по произведению, последний на сегодня. Но едва она вновь раскрыла планшет, как Сергей вломился к ней.
— А сорванцов мы здесь у тебя устроим! Катя будет почивать в твоем откидном кресле, а мальчишкам… Хм… Нужно что-то изобрести, где пацаны будут дрыхнуть… — размышлял он, снова сбив рабочий лад жены.
— Вот уж нет! — решительно заявила Анна мужу.
— Что «нет»? — не врубился он.
— Сюда даже нога ни одного из детей не ступит!
— Это еще по какой причине?
— А ты не соображаешь, что ли? Это как книжный архив, и ты полагаешь, что я оставлю здесь маленьких проказников без надзора, чтобы потом найти изорванные и измазанные тома? НЕТ!
— А где им еще почивать тогда? — начал помалу закипать Сергей.
— С родителями пусть ночуют, мне без разницы!
— Ты серьезно? Здесь будет пустовать целая комната, а Петр с женой и сорванцами будут ВПЯТЕРОМ тесниться в зале? Ты в своем уме вообще, Ань?
— Я-то да! А вот насчет твоего рассудка я уже сомневаюсь! Причем не в первый раз!
— Ах вот как?
— Да, Сергей! — громко вскрикнула супруга, поднимаясь со своего откидного кресла, на котором ее муж желает разместить на неопределенный срок свою племянницу.
— Слушай, никто твои тома и пальцем не заденет! Они никому, кроме тебя, и не интересны! Я вообще давно бы преобразовал эту комнату во что-то иное, если бы не твои вечные препоны! — выплеснул Сергей. — Наше жилище можно переоборудовать во что-то более подходящее для приема посетителей, а ты уперлась в какую-то чепуху, с которой только в уборную сходить можно или на пикник отправиться! — сказал он и вышел из коллекции Анны.
Она же оставила планшет на кресле и направилась следом за мужем. Догнала его уже на кухне.
— Стой, милый мой… С чего это ты взял, что можешь верховодить в моем жилище, как вздумается? Ты хоть что-то внес, чтобы это стало НАШИМ жилищем? Нет! Вот и помалкивай! — яростно высказалась Анна.
— Да что бы я ни замышлял, ты все время меня одергиваешь! Я вообще поражаюсь, как ты мне здесь спать и дышать позволяешь! — решил съехидничать он.
— Да я вообще-то не про само жилище толковала, а про то, что ты, как тебя турнули из лавки почти четыре года назад, так и ничего стоящего себе не подыскал! Ты совсем забыл, что у тебя есть супруга, относишься ко мне в последние три года, как к предмету! — вопила она. — Зато как кто-то из твоей родни намекает на визит, так ты начинаешь расстилаться перед ними еще до того, как они перешагнули порог этого жилища!
— А что, я должен их отфутболить? Я вообще-то желаю, чтобы у них о нас с тобой сохранились самые теплые воспоминания! Чтобы всем было удобно! А ты только о себе и печешься!
— Конечно, я пекусь о себе! Это мое жилище, и я не намерена быть здесь посторонней!
— Да ты даже надувной матрас не хочешь прикупить для того, чтобы…
— Если твоей Наташе что-то не по нраву — она вместе с сорванцами и Петром может спокойно арендовать посуточно квартиру или отыскать какой-нибудь отель!
— А может, мы лучше избавимся или реализуем твои тома в таком случае? Будет и прибыль, и пространство! Комната хоть освободится, чтобы посетителям было где обосноваться!
— А может, ты в таком случае вместе с ними обоснуешься где-нибудь не здесь? А? — прикрикнула Анна на мужа. — А то ты слишком разошелся в своих мечтах о перестройке моего жилища и томов!
— Даже так?
— Даже так!
— А ничего, что это и мое жилище? И я имею полное право…
— Твое? С чего бы это? То, что мы с тобой в браке, тебе не дает абсолютно никаких прав здесь!
— Вот оно как? Тогда и оставайся здесь со своими бесчувственными томами, точно такими же, как и ты! — заорал Сергей.
Он, громко топая, направился в комнату, Анна не последовала за ним, потому что хотела немного отдышаться после перепалки. Минут через десять она увидела мужа с сумкой за плечами, который надевал обувь у входа.
— И куда ты намылился? — не разобралась она.
— Туда, где мне будут рады! А не там, где в собственном жилище меня заставляют чувствовать себя, как в гостях!
— Так тебе есть куда податься? Как любопытно…
— Да! Есть! Не то что тебе! От тебя даже родители отреклись… А я-то все это время гадал, как же так? Родители не могут вот так, ни с того ни с сего, прекратить общение с единственным ребенком… Но знаешь, чем больше с тобой общаюсь, тем больше их понимаю!
— Ну и проваливай тогда отсюда! Можешь к ним еще заглянуть! Я тебе адресок сейчас перешлю…
— Да мне вообще никакое упоминание о тебе больше не требуется! — выплеснул Сергей, а затем захлопнул входную дверь.
Анна осталась одна в оглушительной тишине опустевшего жилища…
Более двух месяцев о Сергее не было ни слуху ни духу. Поскольку он в то время нигде не служил, так, только изредка подрабатывал носильщиком, она не ведала, где его разыскивать и что предпринять дальше, а на звонки он не отвечал, сбрасывал их.
Поначалу от волнений Анна даже трудиться не могла, все помыслы были о розысках мужа.
А потом, спустя три месяца, когда она уже инициировала расторжение брака, потому что волнения сменились злостью и чуточку равнодушием, его величество явилось на порог жены.
— Дорогая… Я так тосковал по тебе… — потянулся обнимать Сергей к жене, как только она отворила ему дверь.
— Да? Что-то ты не думал об этом, когда я тебе набирала!
— Думал, конечно… Я просто был занят… — оправдывался он. — А ты что, замок поменяла на двери? Зачем?
— Да поменяла! Чтобы чужие люди не могли сюда пробраться без моего дозволения!
— Чужие? Это ты про меня, что ли? — изумился Сергей. — Я же твой супруг!
— Надо было об этом вспоминать тогда, когда испарился на три месяца, но никак не сейчас! — объявила Анна. — Что тебе нужно? Зачем явился?
— Как зачем? Я же люблю тебя…
Анна рассмеялась в голос от такого заявления.
— Любишь? Ты? Как же ты можешь любить такую бесчувственную женщину, как я? — повторила она его слова.
— Да я тогда сгоряча просто ляпнул…
— Рада это слышать, только вот меня это все больше не волнует!
— Но, Ань…
— Иди туда, где был все это время!
— Не могу…
— И почему же это? Выставили? Не впускают больше? — изобразила она беспокойство.
— Да там Петровы дети нашкодили… И…
— Так твоя родня здесь была все это время? Все три месяца? И ты хотел их сюда заселить на такой срок? — ужаснулась Анна.
— Но я же не предполагал, что…
— Убирайся отсюда! Видеть тебя больше не желаю! — указала она на дверь.
— Анна…
— УБИРАЙСЯ! — завопила она, осознавая не только то, что его брат с домочадцами прибыли на такой продолжительный срок, а еще и то, что у ее мужа есть какая-то другая дама или была, ведь он же где-то обитал и размещал свою родню.
— Но ты же моя жена… Любимая, прости, я изменюсь…
— Я уже практически не жена тебе, иди к той «жене», что впустила тебя к себе, и там кайся, а здесь ты больше не нужен!
— Ты что, инициировала расторжение? — ошарашился Сергей.
— А ты не получал извещения? — опять наигранно заволновалась она.
— Зря ты это затеяла!
— Почему?
— Я отсужу у тебя половину твоего жилища, и ты больше не будешь так ликовать! — злорадно известил он.
— Ты серьезно? Так вперед? Я погляжу, как ты, нигде не трудящийся человек, будешь отсуживать у меня мое же наследие! — усмехнулась она.
И пока Сергей отвлекся на телефон, что зазвенел у него в кармане, она вытолкала пока еще мужа в приоткрытую дверь. Он ухватился за ручку с той стороны, пытаясь не дать ей ее захлопнуть, но она все же смогла запереть дверь, а потом пригрозила Сергею, что вызовет стражей порядка, если он не удалится отсюда.
Угроза сработала, он удалился, а точнее, удрал, устрашившись того, что его могут доставить в участок.
С тех пор Анна встречала своего бывшего мужа несколько раз. Она, конечно, тосковала по некоторым эпизодам их жизни, но не настолько, чтобы принять этого иждивенца обратно.
Но ей начали закрадываться мысли о том, что с ней действительно что-то не в порядке, раз сначала родители от нее отреклись, а потом муж повел себя не лучше них. Только что именно не в порядке понять она не могла…
— Квартиру — на продажу! Деньги пойдут на долги моей семьи, а не на твои прихоти — отрезал Паша.