Анна сидела у окна, наблюдая, как по стеклу стекают капли дождя. Шесть месяцев. Полгода прошло с того дня, когда её вызвали в кабинет директора и объявили о сокращении. Тогда казалось, что мир рухнул. Работа в крупной компании, стабильная зарплата, перспективы — всё исчезло в одночасье. Женщина сначала паниковала, рассылала резюме направо и налево, ходила на собеседования. Но потом как-то притихла, замкнулась в себе.
Константин был рядом. Муж поддерживал, говорил, что торопиться некуда, что главное — найти достойное место, а не хвататься за первое попавшееся. Анна кивала, но внутри чувствовала вину. Она, взрослая женщина тридцати двух лет, сидела дома, пока муж работал. Это давило.
Но не так давило, как визиты свекрови.
Ольга Михайловна появлялась минимум дважды в неделю. Приходила без предупреждения, звонила в дверь и входила с видом хозяйки. Квартира была двухкомнатная, светлая, с высокими потолками. Анна купила её до замужества, вложив все свои сбережения и часть наследства от бабушки. Это было её гнёздышко, её крепость. Но свекровь словно не замечала этого факта. Или забывала. Или просто игнорировала.
— Анечка, ты дома? — голос Ольги Михайловны раздавался из прихожей.
Анна вздыхала и шла навстречу. Свекровь снимала пальто, вешала на вешалку и сразу начинала осмотр.
— Ой, а пыль на комоде? Ты протирала сегодня?
— Протирала, Ольга Михайловна.
— Странно, — свекровь проводила пальцем по поверхности и недовольно качала головой. — Надо тщательнее. А в углах смотрела?
Анна молчала. Спорить было бесполезно. Ольга Михайловна проходила на кухню, открывала холодильник, заглядывала в кастрюли.
— Что на ужин готовишь?
— Борщ.
— Борщ? Покажи.
Анна снимала крышку с кастрюли. Свекровь наклонялась, пристально разглядывала содержимое.
— Жидковат. Костя любит погуще. Надо было меньше воды налить.
— Я всегда так готовлю, ему нравится.
— Ну, раз говоришь, — Ольга Михайловна пожимала плечами, но тон был язвительный. — Хотя я бы добавила ещё свёклы. И зажарку подрумянить получше.
Анна стискивала зубы. Ольга Михайловна садилась за стол, и начинался разговор.
— Ну что, работу нашла?
— Пока нет.
— Полгода уже, между прочим. Другие люди за неделю устраиваются, а ты всё дома сидишь. Чем занимаешься целыми днями?
— Ищу вакансии, хожу на собеседования.
— Ага, вижу-вижу, как ищешь, — свекровь оглядывала кухню. — Сидишь тут, чаи гоняешь. Хорошо Косте, содержит тебя, как принцессу.
Анна не отвечала. Что тут скажешь? Ольга Михайловна всегда умела задеть, уколоть, подчеркнуть зависимость Анны от сына. И женщина терпела. Не хотела ссориться, не хотела портить отношения. Константин любил мать, несмотря на её характер, и Анна уважала это.
Самое тяжёлое случилось на семейном ужине в начале ноября. Ольга Михайловна устроила застолье по случаю дня рождения младшего брата Константина. Собралась вся родня — человек пятнадцать. Анна помогала накрывать на стол, подавала блюда, старалась быть полезной. Все сидели, разговаривали, смеялись. И вдруг Ольга Михайловна, подняв бокал, решила произнести тост.
— За именинника! — начала свекровь. — И за всю нашу дружную семью! Правда, не все здесь работают, некоторые на шее у мужей сидят, но что поделаешь.
Все засмеялись. Анна замерла с тарелкой в руках. Ольга Михайловна продолжала, не обращая внимания на молчание невестки.
— Вот Костя, например, и работает, и дом содержит, и жену кормит. Молодец парень, не бросает свою половину, даже если та ничего не приносит в семью.
Родственники переглянулись. Кто-то откашлялся, кто-то уткнулся в тарелку. Анна опустила глаза. Щёки горели. Константин сидел рядом, напрягшись.
— Мама, хватит, — тихо сказал он.
— Что «хватит»? Я правду говорю. Твоя жена уже полгода дома сидит, пальцем о палец не ударила, чтобы работу найти и дом запустила. А ты пашешь, деньги в дом несёшь. Это правда или нет?
— Мама, это наше дело.
— Моё дело, между прочим, тоже. Ты мой сын, я за тебя переживаю. Вдруг она тебя использует?
Анна встала из-за стола и вышла на балкон. Слёзы подступали к горлу, но она сдерживалась. Просто стояла, глядя на огни города, и пыталась успокоиться. Константин вышел через несколько минут.
— Извини её. Она не подумала.
— Она всегда так, Костя. Всегда унижает меня. А тут повод появился.
— Я поговорю с ней.
— Не надо. Это только хуже сделает.
Константин обнял жену, и они стояли так, молча. Вечер был испорчен. Анна ушла домой раньше всех, сославшись на головную боль. И Ольга Михайловна даже не попыталась извиниться.
После того ужина свекровь стала ещё настойчивее. Визиты участились. Ольга Михайловна приходила с белым платком и демонстративно проводила им по углам, по подоконникам, по полкам. Потом показывала Анне результат.
— Видишь? Пыль. Ты хоть убираешься или целыми днями на диване лежишь?
— Ольга Михайловна, я убираюсь каждый день.
— Не похоже. У меня дома идеальная чистота. А у тебя тут запущено всё.
Анна не спорила. Просто молча выслушивала и ждала, когда свекровь уйдёт. Но внутри накапливалась усталость. От этого постоянного давления, от критики, от чувства вины, которое навязывала Ольга Михайловна.
Однажды утром, сидя дома одна, Анна открыла банковское приложение на телефоне. Она делала это редко, но сегодня захотелось проверить баланс. На экране высветилась цифра: семь миллионов триста тысяч рублей. Анна смотрела на эти цифры и думала о том, как странно всё устроено. Свекровь считает её нахлебницей, а на счету лежит такая сумма. Деньги достались от бабушки, которая оставила Анне квартиру и сбережения. Анна продала квартиру, купила новую, а оставшиеся средства положила на депозит. Процентная ставка была хорошая — около двенадцати процентов годовых. Каждый месяц на счёт капали проценты.
Этими деньгами Анна оплачивала коммуналку, покупала продукты, иногда что-то для дома. Константин знал о счёте, но не вдавался в подробности. Он доверял жене полностью, и Анна была благодарна за это. Свекровь же понятия не имела о существовании этих средств. И Анна не собиралась её посвящать.
В среду Анна пошла в кафе «Мираж», которое находилось в двух кварталах от дома. Она любила это место — уютное, с мягкими диванчиками и приглушённым светом. Заказала капучино и круассан, села у окна. Достала телефон, открыла приложение банка. Сегодня должны были зачислить проценты. Анна обновила страницу, и на экране появилась новая сумма: семь миллионов триста восемьдесят тысяч рублей. Восемьдесят тысяч с процентов за месяц. Анна кивнула себе. Хватит на всё — коммуналку заплатить, продукты на неделю, может, что-то из одежды купить.
— Откуда у тебя такая сумма?!
Анна вздрогнула. Голос раздался прямо за спиной. Обернувшись, женщина увидела Ольгу Михайловну. Свекровь стояла сзади, вытянув шею, и пялилась на экран телефона. Лицо её было красным, глаза округлились.
— Ольга Михайловна, вы… что вы делаете здесь?
— Я шла мимо, увидела тебя в окне, решила зайти. И хорошо, что зашла! — свекровь схватила Анну за запястье, не давая спрятать телефон. — Что это?! Семь миллионов?! Ты откуда взяла столько денег?!
Посетители кафе начали оборачиваться. Несколько человек за соседними столиками замолчали, наблюдая за сценой. Анна почувствовала, как краснеют щёки.
— Ольга Михайловна, пожалуйста, тише…
— Отвечай! Сын ведь не получает столько, а ты безработная! Что ты скрываешь?! — свекровь почти кричала, сжимая руку Анны. — Говори немедленно!
Анна попыталась вырвать руку, но Ольга Михайловна держала крепко. Телефон выскользнул и упал на стол экраном вверх. Свекровь наклонилась ещё ближе, разглядывая цифры.
— Семь миллионов триста восемьдесят тысяч… На твоём счету?! Откуда?! Ты что, воруешь у моего сына?! Или… — Ольга Михайловна сделала паузу, глаза сузились. — Или у тебя есть кто-то ещё? Любовник, который тебя содержит?!
— Что?! — Анна вскочила, отталкивая свекровь. — Вы о чём вообще?!
— А о чём тут говорить?! Деньги неоткуда не берутся! Ты не работаешь, Костя получает пятьдесят тысяч максимум, а у тебя миллионы на счету! Объясни!
Анна схватила телефон, заблокировала экран. Руки дрожали. Вокруг все смотрели, шептались. Официантка замерла у стойки с подносом в руках. Анна глубоко вдохнула.
— Это моё наследство. От бабушки. Я получила его до замужества.
— Что ты выдумываешь? — Ольга Михайловна недоверчиво прищурилась. — Какое наследство?
— Бабушка оставила мне квартиру и деньги. Я продала квартиру, купила новую, остальное положила на депозит. Это мои средства, Ольга Михайловна. Мои личные.
Свекровь молчала несколько секунд, переваривая информацию. Потом лицо её изменилось. Недоверие сменилось удивлением, а затем — блеском в глазах. Таким, какой бывает у людей, когда они видят возможность.
— Депозит… — медленно проговорила Ольга Михайловна. — Значит, деньги просто лежат?
— Да. На депозите. Под проценты.
— И сколько процентов?
— Около двенадцати годовых.
Ольга Михайловна присела на стул напротив. Взгляд её метался, что-то подсчитывая.
— То есть ты каждый месяц получаешь… восемьдесят тысяч? Просто так?
— Не просто так. Это проценты от моих собственных денег.
— Аня, а ты понимаешь, что с такими деньгами можно сделать? — голос свекрови стал мягче, почти ласковым. — Вложить во что-то толковое! Купить недвижимость, например. Или помочь брату Кости — он хочет открыть свою мастерскую, но не хватает стартового капитала.
Анна молчала, глядя на Ольгу Михайловну. Свекровь продолжала, распаляясь всё больше.
— Или дачу! Давно мечтаю о даче в Подмосковье. Там сейчас участки недорого продают, можно домик небольшой построить. Для всей семьи! Представляешь, как здорово будет летом туда выезжать?
— Ольга Михайловна…
— И машину надо бы новую. Костина старая уже совсем развалилась. Можно хорошую взять, в кредит даже не надо, у тебя же деньги есть!
— Ольга Михайловна, остановитесь.
Свекровь замолчала, уставившись на Анну.
— Что?
— Эти деньги предназначены для нашего будущего. Для безопасности семьи. Я не собираюсь их тратить.
— Не собираешься?! — лицо Ольги Михайловны снова покраснело. — Ты что, жадничаешь?!
— Я не жадничаю. Я просто не хочу растрачивать сбережения на дачи и машины. Это наш финансовый резерв.
— Резерв! — свекровь вскочила. — Семь миллионов лежат мёртвым грузом, а ты называешь это резервом?! Анна, ты обязана помочь семье!
— Я не обязана ничего…
— Как это не обязана?! Ты жена моего сына! Мы — одна семья! И эти деньги должны работать на благо всех, а не только на твоё спокойствие!
Анна встала, взяла сумку.
— Я ухожу. Не хочу продолжать этот разговор.
— Стой! — Ольга Михайловна схватила её за рукав. — Мы ещё не закончили! Я расскажу Косте! Расскажу, что ты скрываешь от него миллионы!
— Костя в курсе, — Анна высвободила рукав. — Он знает о счёте. Всегда знал.
Свекровь открыла рот, но ничего не сказала. Анна вышла из кафе, оставив Ольгу Михайловну стоять посреди зала. Домой женщина шла быстро, почти бежала. Внутри всё кипело. Злость, обида, разочарование. Как свекровь посмела лезть в чужой телефон? Как посмела требовать деньги?
Вечером Анна готовила ужин, когда в дверь позвонили. Константина ещё не было — он задерживался на работе. Анна открыла, и на пороге стояла Ольга Михайловна. Без предупреждения, без звонка. Лицо свекрови было решительным.
— Нам надо поговорить.
— Ольга Михайловна, я не хочу…
— А мне всё равно, чего ты хочешь, — свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Садись. Или стой, как хочешь.
Анна закрыла дверь. Ольга Михайловна прошла в гостиную, остановилась посреди комнаты.
— Я подумала. Ты не хочешь тратить деньги — твоё право. Но я требую доступ к счёту.
— Что?!
— Ты меня слышала. Я старшая в этой семье. Я мать Кости. И я имею право знать, где лежат деньги, сколько их, на что они идут.
— Ольга Михайловна, это мой личный счёт. Вы не имеете к нему никакого отношения.
— Ещё как имею! — свекровь шагнула ближе. — Мой сын на тебе женился! Значит, всё, что у тебя есть, принадлежит и ему тоже!
— Нет. Квартира и счёт — это моё добрачное имущество. Константину они не принадлежат по закону.
— По закону! — Ольга Михайловна презрительно фыркнула. — Ты ещё адвоката сюда притащи! Слушай меня, Анна. Либо ты даёшь мне доступ к счёту, либо я требую наличные. Два миллиона. Сейчас. На дачу и на помощь младшему.
Анна замерла. Не верила своим ушам.
— Вы… вы шутите?
— Я не шучу. Два миллиона. Ты можешь их снять завтра. И передать мне.
— Ольга Михайловна, я ничего вам не дам. Ни доступа, ни денег.
— Тогда я заберу их сама! — свекровь повысила голос. — Я найду способ! Ты думаешь, я так просто отступлю?! Семь миллионов! Они должны работать на семью, а не лежать на твоём счету!
— Это не ваши деньги!
— Мои! Потому что ты — жена моего сына! И всё, что у тебя есть, принадлежит нашей семье!
Дверь открылась. Константин вошёл в прихожую, услышав крики. Он быстро разулся, прошёл в гостиную.
— Что здесь происходит?
Ольга Михайловна обернулась.
— Костя! Слава богу, ты пришёл! Твоя жена скрывает от нас миллионы! Семь миллионов рублей лежат на её счету, а она даже не хочет помочь семье!
Константин посмотрел на Анну. Жена стояла бледная, со сжатыми кулаками.
— Мама, я знаю о счёте.
— Знаешь?!
— Да. Знаю с самого начала. Это жены деньги. Её наследство.
— Но она должна помогать! Я попросила два миллиона на дачу и на твоего брата, а она отказывается!
Константин нахмурился. Подошёл к матери, остановился прямо перед ней.
— Ты попросила два миллиона?
— Да! Это же для семьи! Для всех нас!
— Мама, это не твоё дело. Это Анины деньги. Она может делать с ними что хочет.
— Костя, но…
— Нет никаких «но», — голос Константина стал жёстким. — Ты пришла в нашу квартиру без приглашения. Требуешь деньги, которые тебе не принадлежат. Ты перешла все границы.
— Я твоя мать!
— И что? Это даёт тебе право лезть в наши финансы? Требовать миллионы?
— Я хочу только помочь!
— Помочь?! — Константин повысил голос. — Ты хочешь помочь себе! Дачу себе купить! Брату помочь, который никогда в жизни ничего не добился сам!
— Как ты смеешь так говорить?!
— Я говорю правду! Ты всегда так! Всегда требуешь, указываешь, лезешь не в своё дело! Хватит!
Ольга Михайловна побледнела.
— Костя, я всю жизнь тебя растила! Одна! Отец ушёл, а я осталась! Работала на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждался!
— Я знаю. И я благодарен. Но это не значит, что ты можешь диктовать нам, как жить!
— Диктовать?! Я хочу, чтобы в семье был порядок! Чтобы деньги работали, а не лежали мёртвым грузом!
— Это не твоё дело! — Константин шагнул ещё ближе. — Анна имеет право распоряжаться своими средствами так, как считает нужным. И я её поддерживаю.
— Ты на её стороне?! — Ольга Михайловна всплеснула руками. — Против собственной матери?!
— Я на стороне своей жены. Потому что ты не права.
— Она настроила тебя против меня! — свекровь ткнула пальцем в сторону Анны. — Она манипулирует тобой! Ты не видишь, что она делает?!
— Мама, уходи.
— Что?
— Я сказал, уходи. Немедленно. Покинь нашу квартиру.
Ольга Михайловна смотрела на сына широко открытыми глазами. Потом взгляд её потемнел.
— Хорошо. Ухожу. Но запомни, Константин. Ты предал свою мать. Я тебе этого не прощу. Никогда.
— Как знаешь.
— И не жди наследства! Всё, что у меня есть, отпишу на младшего! Пусть он хоть ценит мать!
— Делай что хочешь.
Ольга Михайловна схватила сумку, натянула пальто. Вышла в коридор, обернулась в последний раз.
— Пожалеете! Оба! Останетесь одни, без семьи, без поддержки! И не ждите, что я когда-нибудь сюда вернусь!
Она хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла. Тишина повисла в квартире. Константин стоял посреди гостиной, глядя на закрытую дверь. Анна подошла к нему, тихо коснулась руки.
— Спасибо.
Константин обернулся. Обнял жену.
— Я не дам её тебя обижать. Никогда.
Анна прижалась к мужу, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Они стояли так долго, молча. Потом Константин тихо рассмеялся.
— Знаешь, я всегда знал, что она такая. Просто не хотел видеть.
— Она твоя мама.
— Да. Но это не значит, что я должен терпеть её выходки. Особенно когда дело касается тебя.
Анна подняла глаза.
— А вдруг она действительно больше не вернётся?
— И слава богу, — Константин усмехнулся. — Честно, я уже устал от её визитов. От проверок, от критики. Пусть остынет. Может, поймёт что-то.
— А если не поймёт?
— Тогда не поймёт. Мы справимся.
Анна кивнула. Они прошли на кухню, и Константин включил чайник. Сели за стол, молча пили чай. За окном темнело. Город зажигал огни. Где-то далеко была Ольга Михайловна со своими обидами и претензиями. Но здесь, в этой тихой кухне, была их семья. Маленькая, но крепкая.
— Ты знаешь, я всегда гордился тобой, — вдруг сказал Константин. — Ты такая сильная. Терпела мою мать, хотя могла послать её давным-давно.
— Я не хотела ссориться.
— Знаю. Но ты молодец. Спасибо, что не поддалась на её требования.
— Эти деньги — наша подушка безопасности. Мы не знаем, что будет завтра. Может, мне понадобится лечение, или тебе, или детям нашим будущим. Я не хочу тратить их просто так.
— И правильно делаешь.
Анна улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала, что дышит свободно. Никакого давления, никаких обвинений. Только она и Константин. Их маленький мир, защищённый от внешних бурь.
Дни шли. Ольга Михайловна не звонила, не приходила. Анна сначала ждала очередного визита, но его не было. Константин говорил, что мать обиделась всерьёз, но его это не волновало. Он был спокоен, уверен в своём решении.
Анна продолжала искать работу. Откликалась на вакансии, ходила на собеседования. И через три недели получила предложение от солидной компании. Зарплата была хорошей, условия — отличными. Анна приняла предложение, и в конце месяца вышла на новую работу.
Вечером, когда они сидели на диване, держась за руки, Константин тихо сказал:
— Знаешь, мне кажется, этот скандал пошёл нам на пользу.
— Почему?
— Потому что теперь мы точно знаем, что нам нужно, а что нет. Мы вместе. И это главное.
Анна кивнула. За окном шёл дождь, стекая по стеклу тонкими струйками. Где-то далеко была Ольга Михайловна. Может, она злилась, может, уже успокоилась. Анне было всё равно. Главное, что рядом был человек, который выбрал её. Не мать, не прошлое, а её. И ради этого стоило пережить любую бурю.
— Думаешь, уйдёшь красиво? Обдеру до нитки! — сказала Таня, глядя ему прямо в глаза