Свадьбу сыграли скромно — человек тридцать гостей, небольшое кафе, простое меню. Алена надела белое платье, купленное в обычном магазине за семь тысяч рублей. Игорь был в костюме, который носил на работу в банк. Людмила Петровна сидела за столом с натянутой улыбкой и поглядывала на невестку оценивающе.
После росписи молодые поехали не в свадебное путешествие, а прямиком к Людмиле Петровне. Игорь объяснил это так:
— Алёнушка, давай пока поживём у мамы. Квартира большая, трёхкомнатная. Накопим быстрее на своё жильё. Год максимум.
Алена согласилась не сразу. Хотелось отдельного пространства, своей кухни, возможности расхаживать в пижаме по утрам. Но Игорь уговорил — действительно, зачем платить за съём, когда можно откладывать на покупку. Тем более свекровь обещала не мешать.
Людмила Петровна встретила молодых на пороге.
— Ну что, заходите. Комнату вашу я прибрала. Бельё постелила свежее.
Алена внесла вещи в комнату в конце коридора. Небольшая, метров пятнадцать, но светлая. Кровать, шкаф, письменный стол. Окно выходило во двор. Вполне сносно.
Первый месяц прошёл спокойно. Людмила Петровна вела себя сдержанно, готовила еду на всех, не придиралась. Алена приходила с работы — трудилась менеджером в торговой компании, зарплата шестьдесят тысяч — помогала свекрови на кухне, убиралась.
Игорь работал в банке кредитным специалистом, получал семьдесят пять. Вечерами сидел за компьютером, играл или смотрел фильмы. Алена обсуждала с мужем планы на будущее.
— Давай копить по тридцать тысяч в месяц каждый. За год наберём семьсот двадцать. Хватит на первоначальный взнос по ипотеке.
— Ага, — кивал Игорь, не отрываясь от экрана. — Обязательно.
Через два месяца Людмила Петровна начала проявлять характер. Сначала мелочи — замечания о том, что Алена долго моется в душе.
— Вода счётчик крутит. Надо экономить.
Потом стала следить, сколько раз невестка открывает холодильник.
— Ты что, опять за колбасой полезла? Только утром ела.
Алена пыталась не обращать внимания. Списывала на возраст, на привычки, на то, что Людмила Петровна привыкла жить одна. Но замечания множились.
Людмила Петровна проверяла чеки из магазинов, которые Алена покупала на свои деньги.
— Зачем такой дорогой гель для душа брала? Есть же обычный.
— Я на свои деньги покупаю.
— Всё равно. Зачем переплачивать?
Алена скрипела зубами, но молчала. Рассказывала Игорю, тот отмахивался.
— Мама просто экономная. Привыкла считать копейки. Не обращай внимания.
К третьему месяцу атмосфера в квартире стала напряжённой. Людмила Петровна открыто демонстрировала, кто тут хозяйка.
— Это моя квартира. Я тут правила устанавливаю.
Алена вносила деньги за коммуналку — пять тысяч в месяц, плюс ещё десять на продукты. Часто покупала что-то дополнительно — фрукты, мясо, сладости. Но Людмила Петровна словно не замечала этого.
— Я вас тут приютила, а ты ещё недовольна.
Игорь сидел в стороне, уткнувшись в телефон. Когда Алена пыталась обсудить ситуацию, муж вздыхал.
— Алён, потерпи. Скоро съедем.
— Когда скоро? Прошло уже три месяца.
— Ну, ещё немного. Я присматриваю варианты.
Но никаких вариантов не появлялось. Игорь ничего не искал, не откладывал. Деньги уходили непонятно куда — на обеды вне дома, на такси, на какие-то мелочи.
Прошло полгода. Алена чувствовала себя как в клетке. Людмила Петровна контролировала каждый шаг — когда невестка встаёт, когда ложится, что ест, сколько пьёт воды.
Однажды свекровь застукала Алену с банкой кофе.
— Это мой кофе! Ты зачем взяла?
— Я думала, общий.
— Ничего у нас не общее! Хочешь кофе — купи свой!
Алена купила. Поставила на полку в шкафу. Людмила Петровна нашла и высыпала в свою банку.
— Зачем два разных держать? Место занимает.
Алена пожаловалась Игорю. Муж пожал плечами.
— Ну, действительно, зачем две банки? Пусть в одной будет.
Алена почувствовала, как внутри закипает злость. Но сдержалась. Подумала — ещё немного, ещё чуть-чуть, и они съедут.
К восьмому месяцу Алена поняла — никакого переезда не будет. Игорь устроился слишком комфортно. Маму рядом, еда готовая, стирка, уборка. Зачем что-то менять?
Однажды вечером Алена спросила напрямую:
— Игорь, мы планируем съезжать или нет?
— Ну, смотри, сейчас на работе кризис. Сокращения. Не время квартиру покупать.
— А когда время?
— Когда ситуация стабилизируется.
— То есть никогда.
— Алён, не драматизируй.
Алена встала, вышла из комнаты. Стояла на кухне, глядя в окно. За стеклом темнело, на улице зажигались фонари. Внутри росла пустота.
Прошёл одиннадцатый месяц. Алена смирилась. Перестала мечтать о своей квартире, о тишине, о свободе. Просто жила день за днём, терпела замечания Людмилы Петровны, избегала конфликтов.
Игорь продолжал играть в компьютер по вечерам. Алена готовила ужин, убирала на кухне, мыла посуду. Людмила Петровна сидела в гостиной перед телевизором и периодически кричала:
— Алёна, чайник поставь!
— Алёна, вынеси мусор!
— Алёна, посмотри, что за шум в ванной!
Алена выполняла. Молча, терпеливо. Надеялась, что со временем свекровь привыкнет, смягчится. Но Людмила Петровна только наглела.
Однажды Алена вернулась с работы в одиннадцать вечера. Был завал — квартальный отчёт, который нужно было сдать срочно. Начальник держал всех в офисе до последнего. Алена приехала домой вымотанная, голодная.
На кухне стояла кастрюля с остывшим супом. Алена заглянула внутрь — борщ, густой, аппетитный. Хотела налить, но сил не было даже разогреть. Легла спать голодной.
Проснулась в семь утра от звука будильника. Голова гудела, в животе сосало от голода. Алена встала, натянула халат, пошла на кухню.
Игорь уже сидел за столом с кружкой кофе и телефоном. Людмила Петровна возилась у плиты, жарила яичницу. Алена достала хлеб из хлебницы, нарезала три куска. Обычно делала два бутерброда, но сегодня голод был сильнее.
Открыла холодильник, взяла колбасу и сыр. Нарезала, положила на хлеб. Намазала маслом. Три бутерброда получились толстыми, сытными. Алена налила чай, села за стол.
Откусила первый бутерброд. Вкусно. Голод отступал, становилось легче. Жевала медленно, наслаждаясь.
Людмила Петровна обернулась от плиты. Посмотрела на тарелку Алены. Глаза расширились.
— Это что?
Алена подняла взгляд.
— Завтрак. Три бутерброда.
— Да тут почти полпалки колбасы? — голос свекрови повысился.
— Я вчера не ужинала.
Людмила Петровна положила лопатку, подошла к столу. Встала напротив невестки, уперев руки в бока.
— Ты думаешь, мы тут миллионеры? Такие куски колбасы нарезала, семью накормить можно!
Алена моргнула, не понимая.
— Что?
— Ты слышала! Ты хочешь нас разорить? — свекровь повысила голос ещё больше. — Ты думаешь, я не замечаю, сколько ты жрёшь?
Алена замерла с бутербродом в руке. Кровь прилила к лицу, уши загорелись.
— Людмила Петровна, я…
— Молчать! Каждый день одно и то же! Открывает холодильник по десять раз! Колбасу тоннами ест! А кто покупает? Я!
— Я покупаю продукты тоже! Я вношу деньги!
— Несчастные десять тысяч! Да ты за неделю столько сожрёшь!
Алена обернулась к мужу. Игорь сидел, глядя в телефон. Лицо непроницаемое.
— Игорь…
Муж поднял глаза. Пожал плечами.
— Ну, мама права. Надо экономить.
Алена почувствовала, как что-то внутри обрывается. Смотрела на мужа и не узнавала. Этот человек, с которым прожила год, с которым мечтала о будущем, соглашается с матерью. Из-за трёх бутербродов.
Алена положила недоеденный бутерброд на тарелку. Встала. Посмотрела на Людмилу Петровну, потом на Игоря.
— Я не обязана отчитываться перед твоей матерью за каждый кусок на столе, — голос звучал ровно, твёрдо.
Людмила Петровна всплеснула руками.
— Что ты себе позволяешь?!
— То, что должна была позволить давно. Я плачу за проживание. Я покупаю продукты. Я не объедаю вашу семью.
— Да как ты смеешь мне дерзить?!
— Я не дерзю. Я говорю правду.
Людмила Петровна багровела на глазах. Грудь вздымалась, кулаки сжимались.
— Ты…ты…неблагодарная! Мы тебя приютили! Дали кров! А ты!
Алена шагнула вперёд.
— Приютили? Я плачу! Каждый месяц! Пятнадцать тысяч! Плюс продукты покупаю! Плюс моющие средства! Плюс постоянно что-то для дома!
— Это копейки!
— Копейки?! За такие деньги можно комнату снять!
— Тогда вали! Снимай! — Людмила Петровна кричала, брызгая слюной. — Убирайся из моего дома!
Алена развернулась к мужу.
— Игорь, скажи что-нибудь.
Муж молчал. Смотрел в телефон, делая вид, что не слышит.
— Игорь!
— Алён, не раздувай скандал, — пробормотал муж, не поднимая глаз.
— Скандал? Твоя мать кричит на меня из-за бутербродов! А ты молчишь!
— Ну, она немного перегибает, да. Но ты тоже не провоцируй.
Алена рассмеялась. Резко, зло.
— Я провоцирую? Я ем завтрак! Это провокация?
— Алён, успокойся.
— Нет! Не успокоюсь! Год я молчу! Год терплю! Замечания, претензии, контроль! Я живу как прислуга! Плачу за это! А ты молчишь!
Людмила Петровна подошла ближе, ткнула пальцем в грудь невестке.
— Значит, не нравится? Тогда вон отсюда! Собирай вещи и проваливай!
Алена посмотрела свекрови в глаза.
— С удовольствием.
Развернулась, вышла из кухни. Прошла в комнату, закрыла дверь. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи.
Руки дрожали, но действовала быстро, механически. Одежда, обувь, косметика, документы. Всё в две большие сумки. Оглядела комнату — ничего личного не осталось.
Вышла в коридор. Людмила Петровна стояла у кухни с довольным лицом. Игорь так и сидел за столом.
Алена прошла мимо, открыла входную дверь. Вынесла сумки на лестничную площадку. Вернулась, сняла с вешалки куртку.
— Алёна, ты куда? — Игорь встал, подошёл.
— Туда, где не упрекают.
— Ну, это ж глупости. Мама погорячилась. Останься.
Алена надела куртку.
— Нет.
— Алёна, не дури. Где ты жить будешь?
— Не твоё дело.
— Я же муж! Моё дело!
Алена посмотрела на Игоря долго, внимательно.
— Ты не муж. Ты маменькин сынок. Который не может защитить жену из-за трёх бутербродов.
Игорь побледнел.
— Алён…
— До свидания.
Алена вышла, захлопнула дверь. Взяла сумки, спустилась вниз. На улице было прохладно, дул ветер. Женщина достала телефон, набрала номер подруги Кати.
— Привет. Можно к тебе приехать? Ненадолго.
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу.
Екатерина жила в двадцати минутах на метро. Встретила на пороге, обняла.
— Рассказывай.
Алена рассказала. Всё — про жизнь у свекрови, про контроль, про Игоря, про бутерброды. Катя слушала, качала головой.
— Кошмар. Как ты год терпела?
— Не знаю. Надеялась, что наладится.
— Наладится? У маменькиных сынков ничего не налаживается.
Алена села на диван, закрыла лицо руками. Плакать не хотелось. Просто пустота внутри.
Вечером позвонил Игорь. Алена не взяла трубку. Потом ещё раз. И ещё. На четвёртый раз ответила.
— Алло.
— Алён, мы должны поговорить.
— О чём?
— О нас. О том, что случилось.
— Ничего не случилось. Просто я наконец увидела правду.
— Какую правду?
— То, что ты не можешь защитить меня. Даже в мелочах.
Игорь молчал. Потом тихо сказал:
— Мама действительно перегнула. Я поговорил с ней. Извинялась.
— Мне всё равно.
— Как это всё равно? Она извинилась!
— Игорь, дело не в ней. Дело в тебе. Ты сидел молча. Согласился с ней. Не встал на мою сторону.
— Я не хотел ссориться.
— А я хотела? Я год молчала! Год терпела! А когда не выдержала, ты меня не поддержал!
— Алён, вернись. Всё исправим.
— Нет.
— Но мы же муж и жена!
— Были.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что подам на развод. На следующей неделе.
Игорь замолчал. Потом с надрывом спросил:
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за каких-то бутербродов?
Алена рассмеялась горько.
— Не из-за бутербродов. Из-за того, что ты не смог защитить жену. Если ты молчишь в мелочах, ты промолчишь и в серьёзном. Мне такой муж не нужен.
— Алён…
— Всё, Игорь. До свидания.
Алена положила трубку. Игорь звонил ещё несколько раз, но женщина не брала.
На следующей неделе Алена подала заявление в ЗАГС на развод. Игорь пришёл на встречу, пытался уговорить передумать. Алена молча расписалась в документах.
Развод оформили за месяц. Игорь не требовал ничего, просто подписал бумаги. Алена забрала свои вещи из квартиры Людмилы Петровны, когда свекровь была на работе.
Поселилась у Кати, платила за аренду комнаты двенадцать тысяч. Снимали вдвоём двухкомнатную квартиру. Жили дружно и спокойно.
Через три месяца на работе объявили конкурс на повышение. Алена подала заявку, прошла собеседование. Получила должность старшего менеджера, зарплата восемьдесят тысяч.
С деньгами стало легче. Алена откладывала, копила. Через полгода сняла уже свою квартиру — однокомнатную, небольшую, но отдельную.
По вечерам приходила домой, готовила ужин, смотрела сериалы. Тихо, спокойно. Никто не кричал, не контролировал, не считал бутерброды.
Иногда вспоминала Игоря. Не с болью, скорее с облегчением. Хорошо, что ушла вовремя. Хорошо, что не тратила годы на человека, который не мог встать на сторону жены.
Алена завела кота — рыжего, пушистого. Назвала Рыжиком. Кот встречал хозяйку у двери, мурлыкал, тёрся о ноги. Алена гладила тёплую шерсть, улыбалась.
Жизнь налаживалась. Без скандалов, без упрёков, без свекрови. Просто работа, дом, кот. Алена чувствовала себя свободной, довольной.
Однажды встретила Игоря в торговом центре. Муж выглядел так же — костюм, усталое лицо. Поздоровались коротко, обменялись парой фраз.
— Как дела? — спросил Игорь.
— Хорошо. У тебя?
— Нормально. Работаю.
— Всё ещё у мамы живёшь?
Игорь кивнул, отведя взгляд.
— Ага. Квартиры дорогие и не вижу смысла съезжать.
Алена улыбнулась. Попрощались, разошлись. Алена шла по торговому центру и думала — как хорошо, что всё закончилось. Как хорошо, что не потратила ещё несколько лет на ожидание, что Игорь изменится.
Дома Рыжик встретил громким мурлыканьем. Алена взяла кота на руки, прижала к себе.
— Мы с тобой молодцы, правда?
Кот мурлыкал, закрыв глаза. Алена гладила мягкую шерсть и чувствовала покой. Всё хорошо. Всё правильно. Жизнь продолжается.
Кто должен уступить, если на крутом подъеме препятствие по ПДД?