Я чуть чаем не поперхнулась. Чашка-то была горячей, а внутри — будто лед.
Сидит. Король. Нога на ногу, в телефоне ленту листает. На столе — бутерброд с колбасой (моей купленной, кстати), лицо недовольное.
— Сереж, ты сейчас серьезно? — голос сел. — Ты мне ультиматум ставишь?
Он отложил телефон. Вздохнул так, будто я — не жена, а школьница нерадивая, которая таблицу умножения забыла.
— Ира, ну сколько можно мусолить? — поморщился. — Я же русским языком сказал. Стройка встала. Фундамент залили, стены подняли, а на крышу и отделку денег нет. Цены выросли, ты же видишь. Твоя «двушка» стоит пустая, пылится. Сдаешь за копейки каким-то студентам. Продаем, вкладываем в дом — и к зиме заезжаем в коттедж. В родовой, так сказать, особняк!
«Родовой особняк». Красиво поет.
Только вот «особняк» этот — в чистом поле, за сорок километров от города. Грязь, бездорожье и Сережины фантазии. А моя «двушка» — это центр. Это кирпичный дом. Это наследство от папы. Это, в конце концов, моя подушка безопасности, моя пенсия будущая.
— Сережа, — говорю тихо, стараясь, чтобы руки не дрожали. — Мы это обсуждали. Квартира — неприкосновенный запас. Я не буду её продавать. Хочешь строить — строй. Бери подработки, крутись. Ты мужик или кто?
Он аж покраснел. Вскочил, стул с грохотом отлетел.
— Ах, крутись?! Я и так на двух работах! Я для семьи стараюсь! А ты? Сидишь на своем сундуке, как собака на сене! Тебе жалко? Для общего блага жалко?!
— Это не общее благо, Сережа. Это твоя блажь. У нас есть где жить.
Мы жили в моей квартире. Трехкомнатной. Той, что мы с первым мужем еще покупали, а после развода я выкупила долю. Сережа пришел сюда с одним чемоданом и зубной щеткой пять лет назад.
— Короче так, — он уперся руками в стол, навис надо мной. Глаза злые, чужие какие-то. — Мне надоело это крохоборство. Мы семья или соседи? Если мы семья — ты продаешь квартиру. Если нет… Тогда нам не по пути. Развод. Выбирай. Даю срок до понедельника.
И ушел. Хлопнул дверью так, что штукатурка посыпалась.
***
Я сидела на кухне. Тишина. Холодильник гудит.
Развод, значит? Шантаж?
Вот так живешь с человеком пять лет. Вроде нормальный был. Ну, звезд с неба не хватал, но работал. А как втемяшилась ему в голову эта идея с коттеджем — как подменили. Глаза горят, «хочу камин», «хочу бильярдную».
Начал стройку. Влез в кредиты (на себя, слава богу). А теперь, значит, мои активы понадобились?
В субботу приехала свекровь. Валентина Петровна. Тяжелая артиллерия.
Зашла без звонка — у нее свои ключи были (Сережа дал, «мама цветы польет, если что»). Я как раз полы мыла.
— Ой, Ирочка, трудишься? — она плюхнулась на диван, даже обувь не сняла толком. — А Сережа где? На стройке? Бедный мальчик, совсем себя загнал.
Я выжала тряпку. Молчу. Знаю, сейчас начнется.
— Ир, ну ты же умная женщина, — елейным голосом запела свекровь. — Ну зачем ты мужа доводишь? Он мне звонил, жаловался. Говорит, жена поддержки не дает. Ну что тебе эта квартира? Бетонные стены! А там — воздух, природа! Внуки пойдут — где им бегать? По асфальту?
— Валентина Петровна, — я выпрямилась. Спина ноет. — Квартира — это моя собственность. Добрачная. И продавать я её не буду. Точка.
— Какая ты… меркантильная, — поджала губы свекровь. — Стыдно, Ира. Муж для тебя старается, гнездо вьет! А ты? Смотри, потеряешь мужика. Сережа видный, найдет ту, которая его ценить будет.
— Пусть ищет, — буркнула я.
— Что?! — она аж воздухом поперхнулась. — Ты это брось! Семью рушить из-за метров квадратных? Совесть-то есть? Продай квартиру, деньги отдай мужу, пусть достроит. Оформим всё по-честному…
— Оформим? — я зацепилась за слово. — На кого оформим?
Свекровь глазки отвела.
— Ну… На семью. Сережа хозяин, он строит… Земля-то на меня записана, ты же знаешь. Чтобы налоги меньше были, я же пенсионерка. И дом потом на меня оформим, временно. А жить вы будете! Я же не вечная, всё вам останется!
Вот оно.
Пазл сложился. Щелкнул громко и отчетливо.
Я чуть не расхохоталась. Истерически так.
Земля — на маме. Дом будет — на маме. Кредиты — на Сереже (но платить-то из семейного бюджета). А я должна продать
личную квартиру, вбухать деньги в чужую недвижимость?
И если (когда!) Сережа решит меня бросить (или мама его надоумит) — я пойду на улицу? С голой… спиной?
— Вон, — сказала я тихо.
— Что? — не поняла Валентина Петровна.
— Вон пошли отсюда. Оба.
***
Вечером вернулся Сережа. Грязный, уставший, но с видом победителя. Думал, мама меня обработала.
— Ну что? — спросил с порога, снимая ботинки. — Подумала? Мама сказала, вы поговорили.
— Поговорили, Сережа. Очень продуктивно.
Я сидела в гостиной. На столе — папка с документами. И собранный чемодан. Его чемодан.
Он увидел вещи. Замер. Улыбка сползла с лица.
— Это че?
— Это твой выбор, милый. Ты же ультиматум ставил? Или квартира, или развод. Я выбрала.
— Ты… Ты меня выгоняешь? — он побелел. — Из-за денег?
— Нет, Сережа. Из-за наглости. Твоей и твоей мамы.
Я встала. Подошла к нему вплотную.
— Ты меня за идиотку держишь? — спросила, глядя в глаза. — «Продай квартиру, вложи в дом, который записан на маму»? Ты серьезно думал, что я на это подпишусь?
— Ну… Мы бы переоформили потом! — начал он заикаться. — Ты же жена! У нас всё общее!
— Общее? Моя квартира — общая. Моя зарплата — общая. А дом — мамин? Хорошо устроились!
— Да ты просто жадная! — заорал он, понимая, что схема рухнула. — Куркулиха! Тебе бумажки важнее живого человека! Да кому ты нужна будешь в свои пятьдесят? Я молодой, я себе найду! А ты сгниешь в своей «двушке»!
— Лучше в своей «двушке», чем в примаках у свекрови без копейки денег.
Я открыла входную дверь.
— Выметайся. Ключи на тумбочку.
— И пойду! — он схватил чемодан. — Пожалеешь еще! Приползешь!
— Ключи, Сережа. От этой квартиры. И от машины, кстати. Она на меня оформлена, кредит я закрывала.
— Машину не дам! Мне на стройку ездить надо!
— На автобусе поездишь. Полезно для размышлений.
Он швырнул ключи на пол. Звякнули звонко, как монеты Иуды.
— Стерва, — выплюнул он и выскочил в подъезд.
***
Я закрыла дверь. Щелкнула замком. Два раза.
Потом прислонилась спиной к двери и сползла на пол.
Думаете, я плакала? Нет.
Меня трясло от злости. От обиды за то, что пять лет я верила этому человеку. Готовила ему борщи, лечила его простуды, слушала его бредни про «родовое гнездо». А он видел во мне только кошелек на ножках. Ресурс.
На следующий день я подала на развод.
Сережа пытался вернуться через неделю. Звонил, ныл. Говорил, что погорячился. Что мама «не так поняла». Что стройку можно заморозить, лишь бы я его простила (и пустила обратно в теплую квартиру, а то у мамы на диване жестко).
Я не открыла.
Сменила сим-карту. Поставила новые замки.
А «двушку» свою я отремонтировала. Хорошо так, качественно. И сдала приличной семье за дорого. Деньги откладываю. На путешествия.
Всегда мечтала увидеть Италию.
А Сережа? Слышала от общих знакомых, живет у мамы. Кредиты душат. Недостроенный дом стоит, мокнет под дождем, кирпич начал крошиться. Никому этот недострой не нужен, продать не могут.
Так ему и надо.
Наглость — это, может, и второе счастье. Но мозги всё-таки важнее.
Как я проверяю состояние сцепления за 5 минут, и всем советую этот способ