— Давай же…
Замок поддался не сразу, ключ привычно заел на втором обороте, но даже эта вечная проблема старой двери сегодня не смогла испортить Наталье настроение. Она буквально впорхнула в квартиру, наполняя затхлый воздух прихожей ароматом дорогих духов и свежего ветра. В руках у неё шуршали плотные крафтовые пакеты с логотипом элитного супермаркета, а в сумочке лежал подписанный оффер, который жег подкладку словно раскаленный уголь — но жег приятно, обещая новую жизнь.
— Тёма! Ты не поверишь, что случилось! — крикнула она, сбрасывая туфли на шпильке. Каблуки глухо стукнули о паркет. — Я купила того самого вина, помнишь, которое мы видели в ресторане на годовщину, но пожалели денег? Сегодня можно! Сегодня всё можно!
Из гостиной доносились привычные звуки: монотонное бубнение телевизора и ритмичные щелчки геймпада. Наталья прошла в комнату, сияя, как начищенный медный таз. Артем лежал на диване в своей любимой, растянутой на коленях трениках и линялой футболке. На журнальном столике перед ним высилась башня из грязных кружек и пустых пачек из-под чипсов. Он даже не обернулся на голос жены, продолжая гипнотизировать экран, где его виртуальный персонаж методично расстреливал монстров.
Наталья с грохотом поставила пакеты на единственный свободный край стола, едва не опрокинув банку с окурками.
— Артем, очнись! — она потянулась и закрыла собой экран телевизора. — Я говорю, меня утвердили. Приказ подписан. Я теперь руководитель департамента логистики. С понедельника у меня свой кабинет и штат из двенадцати человек.
Артем медленно, с явным неудовольствием нажал на паузу. Он поднял на жену тяжелый, мутный взгляд, в котором не читалось ни радости, ни интереса — только глухое раздражение человека, которого отвлекли от важного дела.
— Отойди, ты мне обзор закрываешь, — буркнул он, почесывая небритую щеку. — Ну утвердили и утвердили. Чего орать-то на весь дом? У меня голова раскалывается после смены, а ты тут скачешь.
Наталья почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Радость, бурлившая в ней как шампанское, вдруг наткнулась на ледяную стену его равнодушия. Но она решила не сдаваться так быстро. Возможно, он просто устал и не понял масштаба события.
— Ты не понял, — она начала выкладывать на стол покупки: нарезку мраморной говядины, дорогие сыры с плесенью, банку оливок и тяжелую, темную бутылку вина. — Мне подняли оклад. И не на десять процентов, как обещали, а почти в два раза. Плюс квартальные бонусы. Артем, я буду получать больше двухсот тысяч. Мы сможем закрыть кредит за машину уже к зиме!
При упоминании цифры лицо Артема изменилось. Скука исчезла. Он медленно сел на диване, спустив ноги на пол, и уставился на жену немигающим взглядом. Его глаза сузились, превратившись в две колючие щелки. Он молчал, переваривая информацию, и в этой тишине Наталья физически ощутила, как сгущается напряжение.
— Сколько? — переспросил он тихо, и голос его прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Двести? Это за что же такие деньги платят бывшему старшему менеджеру? За умение красиво перекладывать бумажки из одной стопки в другую?
— За компетенции, Артем. За то, что я вытащила проект с китайцами, когда все остальные опустили руки, — Наталья выпрямилась, чувствуя, как улыбка сползает с её лица. — Почему ты так реагируешь? Это же наши общие деньги. Это наш бюджет.
Артем хмыкнул, криво и зло. Он потянулся к бутылке вина, повертел её в руках, изучая этикетку с видом знатока, хотя в винах не разбирался вовсе, и с громким стуком поставил обратно.
— Наши деньги? Не смеши. Ты сейчас назвала сумму, которую я, квалифицированный инженер, зарабатываю за три месяца горбатой работы в цеху. А ты, значит, будешь сидеть в кондиционированном кабинете и получать в три раза больше?
— При чем тут это? — Наталья растерянно моргнула. — Рынок труда разный, сферы разные. Ты же сам не захотел учиться на повышение квалификации в прошлом году.
— Ах, теперь я виноват? — Артем резко встал, нависая над ней. Он был выше, и сейчас, в этом полумраке комнаты, казался угрожающе массивным. — Я, значит, тупой работяга, который не захотел учиться, а ты у нас гений логистики? Наташа, спустись на землю. Такие должности и такие бабки просто так не дают. Особенно таким, как ты.
— Каким «таким»? — голос Натальи похолодел.
— Обычным. Серым. Посредственным, — Артем начал загибать пальцы, подходя к ней вплотную. От него пахло несвежим потом и старым табаком. — Ты забываешь выключить свет в туалете. Ты не можешь запомнить, где лежат мои носки. Ты путаешь право и лево, когда сидишь за рулем. И ты хочешь сказать, что совет директоров разглядел в тебе великого управленца? Не смеши меня.
Он взял со стола упаковку дорогого сыра, взвесил её в руке и пренебрежительно бросил обратно.
— Либо они идиоты, либо ты мне чего-то не договариваешь. Кто тебя протащил? Тот новый замдиректора, про которого ты все уши прожужжала? Виктор, кажется? Уж больно быстро ты взлетела. Месяц назад ныла, что отчеты не сходятся, а теперь — начальница. Не бывает так, Наташа. Не с твоими мозгами.
Наталья стояла, словно оплеванная. Праздничный ужин, который она представляла всю дорогу домой, рассыпался в прах, даже не начавшись. Вместо звона бокалов и тостов она получила ушат грязи.
— Ты сейчас намекаешь, что я переспала за должность? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Я не намекаю, я анализирую факты, — Артем усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Потому что других причин платить тебе такие деньги я не вижу. Ты же просто исполнитель. Хорошая, старательная рабочая лошадка. Но не руководитель. Ты даже с собственной кухней справиться не можешь, у нас вечно хлеба нет. Куда тебе людьми управлять?
Он отвернулся от неё и снова плюхнулся на диван, демонстративно взяв в руки геймпад.
— Убери это всё со стола, — бросил он через плечо, кивнув на деликатесы. — У меня аппетит пропал. И вино это убери. Не будем мы ничего праздновать. Нечего тут праздновать. Ошибку кадровую праздновать — плохая примета. Завтра же всё равно выяснится, что они перепутали фамилии или ты что-то не так поняла. Так что не позорься.
Наталья молча, с механической аккуратностью робота, убрала бутылку вина в шкаф. Хамон и сыры отправились на полку холодильника, задвинутые в самый дальний угол, за кастрюлю с вчерашним борщом. Праздник умер, даже не родившись, оставив после себя лишь горький привкус во рту и дрожь в руках, которую никак не удавалось унять. Ей нужно было снять этот костюм — символ её сегодняшнего триумфа, который в этой квартире вдруг стал выглядеть нелепо и вызывающе, как бальное платье на похоронах.
Она прошла в спальню, чувствуя спиной тяжелый, сверлящий взгляд мужа. Он не остался в гостиной. Шарканье его тапочек по полу возвестило о том, что разговор не окончен. Артем встал в дверном проеме, перекрыв собой выход, и скрестил руки на груди. Его лицо выражало смесь скуки и того особого, садистского удовольствия, с каким ребенок отрывает крылья пойманной мухе.
— И куда мы побежали? — лениво протянул он, наблюдая, как Наталья пытается расстегнуть пуговицы на манжетах дрожащими пальцами. — Я с тобой разговариваю. Или у начальников теперь не принято слушать простых смертных?
— Я хочу переодеться, Артем. Выйди, пожалуйста, — тихо попросила она, не поднимая глаз. Ей казалось, что если она посмотрит на него, то просто рассыплется на части.
— С чего бы мне выходить? Это моя спальня. Моя квартира. И жена, кстати, тоже пока моя, — он сделал шаг внутрь комнаты, сокращая дистанцию. В тесном пространстве спальни его присутствие стало удушающим. — Ты так и не ответила. Как ты собираешься руководить людьми, если ты даже с собственным телефоном разобраться не можешь? Помнишь, как ты мне истерику закатила месяц назад, когда у тебя интернет отвалился? «Тёма, помоги, Тёма, спаси». А теперь ты у нас — топ-менеджер?
— Это была проблема провайдера, а не моя, — Наталья всё-таки подняла голову. В её глазах, обычно мягких, сейчас застыла холодная решимость защитить остатки своего достоинства. — И хватит припоминать мне бытовые мелочи. Моя работа заключается не в настройке роутеров. Я управляю процессами, я веду переговоры…
— Переговоры! — Артем расхохотался, резко, лающе. — Ты послушай себя! Какие переговоры, Наташа? Ты двух слов связать не можешь, когда мы в ЖЭК приходим квитанции сверять. Ты вечно за мою спину прячешься. А тут вдруг — львица деловая. Не смеши. Тебя раздавят в первую же неделю.
Он подошел вплотную и дернул её за лацкан пиджака, словно проверяя качество ткани.
— Дорогой костюмчик. На мои деньги куплен, между прочим. Я пахал, чтобы ты могла в офис красивой ходить. А теперь ты решила, что переросла меня? Что теперь ты будешь домой деньги носить, а я буду тебе тапочки в зубах приносить?
— Я никогда такого не говорила, — голос Натальи дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Я просто хочу, чтобы мы жили лучше. Чтобы мы могли позволить себе больше. Почему тебя это так бесит? Почему ты не можешь просто принять тот факт, что я хороший специалист?
В этот момент лицо Артема перекосилось. Маска ироничного скепсиса слетела, обнажив голую, пульсирующую злобу. Её спокойный тон, её попытка говорить с ним на равных, её аргументы — всё это было словно бензин в костер его уязвленного эго. Он схватил её за плечи и с силой встряхнул, так что голова мотнулась.
— Ты думаешь, что если получила повышение, то стала умнее меня?! Начальницей себя возомнила?! Знай свое место! Ты тупая женщина, которой просто повезло! Отказывайся от должности завтра же, иначе я устрою тебе такую жизнь, что ты сама уволишься!
Наталья попыталась вырваться, но его пальцы впились в плечи как стальные клещи. Страх, липкий и холодный, пополз по позвоночнику. Она никогда не видела его таким. Раньше он мог ворчать, мог обидно шутить, но сейчас в его глазах была настоящая ненависть.
— Пусти, мне больно! — вскрикнула она.
— Больно ей… А мне не больно смотреть на этот цирк? — он оттолкнул её, и Наталья неловко упала на край кровати. Артем навис над ней, тыча пальцем в её лицо. — Отказывайся от должности завтра же. Слышишь меня? Завтра утром идешь к своему этому Виктору или кто там у вас, и говоришь, что не потянешь. Что переоценила силы. Что у тебя семейные обстоятельства. Плевать, что ты скажешь.
— Ты с ума сошел? — прошептала Наталья, растирая плечо. — Я не буду отказываться. Я шла к этому три года. Это мой шанс.
— Шанс опозориться? — перебил он. — Я не позволю тебе позорить мою фамилию. Когда ты провалишь всё через месяц — а ты провалишь, я гарантирую, — надо мной все друзья ржать будут. Скажут: «У Артема баба совсем берега попутала, полезла не в свои сани и обосралась». Мне это не нужно.
Он наклонился ниже, его голос понизился до зловещего шепота, от которого по коже бежали мурашки.
— Иначе я устрою тебе такую жизнь, что ты сама уволишься. Поверь мне, Наташа, я умею быть изобретательным. Ты дома покоя не найдешь. Ты спать не будешь. Ты будешь на работу приползать как зомби, с красными глазами и трясущимися руками. И тебя вышвырнут сами. Так что выбирай: или ты уходишь по-хорошему сама, прямо завтра, или мы начинаем войну. И в этой войне ты проиграешь, потому что ты слабая. Ты без меня — ноль без палочки.
Артем выпрямился, оправил футболку, словно стряхивая с себя грязь этого разговора, и презрительно хмыкнул, глядя на сжавшуюся на кровати жену.
— Думай, — бросил он. — У тебя есть ночь. А сейчас иди готовь ужин. Нормальный ужин, а не эти твои плесневелые сыры. Я хочу котлет с пюре. И чтобы через сорок минут было на столе. Начальница… Тьфу.
Он развернулся и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Удар эхом разлетелся по квартире, отдаваясь звоном в ушах. Наталья осталась сидеть в полумраке, чувствуя, как внутри разрастается огромная, черная пустота. Слёз не было. Было только четкое, кристально ясное понимание: тот человек, которого она знала десять лет, исчез. Или его никогда и не было, а была лишь удобная маска, которая сегодня окончательно приросла к лицу монстра. Она посмотрела на свои руки — они всё еще дрожали, но где-то в глубине души, под слоями страха и обиды, начал зарождаться крошечный, горячий уголек злости.
Наталья не пошла на кухню жарить котлеты. Это было бы капитуляцией, признанием его права командовать, а внутри у неё, несмотря на страх, натянулась звенящая струна сопротивления. Вместо этого она села за маленький кухонный стол, отодвинула в сторону солонку и решительно открыла ноутбук. Екран вспыхнул холодным голубоватым светом, высветив круги под её глазами. Ей нужно было проверить презентацию. Завтра утром она должна войти в переговорную не как забитая жена, а как профессионал, и этот файл был её единственной опорой, её щитом от того безумия, что творилось в квартире.
Она пыталась вчитаться в графики, но строчки плыли. В ушах всё еще стоял крик мужа. Однако Наталья заставила себя сосредоточиться, пальцы забегали по клавиатуре, внося последние правки в слайд с логистическими цепочками. Работа всегда её успокаивала — здесь были четкие правила, здесь причина всегда имела следствие, в отличие от её семейной жизни.
Артем появился в дверях кухни бесшумно, как хищник, почуявший запах страха. Он переоделся в свежую футболку, но выражение лица осталось прежним — смесь брезгливости и торжествующего превосходства. В руках он крутил яблоко, подбрасывая его в воздух.
— Я, кажется, русским языком сказал про ужин, — произнес он спокойно, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике. — А ты опять в свои игрушки играешь? Решила, что если спряталась за монитор, я тебя не достану?
— Я работаю, Артем. Это презентация для завтрашнего собрания. Она должна быть идеальной, — Наталья не обернулась, продолжая печатать, хотя спина одеревенела от напряжения. — Оставь меня в покое на полчаса. Потом я всё приготовлю.
— Идеальной? — Артем хмыкнул и подошел ближе, заглядывая через её плечо в экран. От него пахнуло холодом, словно он принес с собой сквозняк. — Давай-ка глянем, что там у нас «идеального». «Оптимизация транспортных потоков»… Господи, какая чушь. Ты эти умные слова в интернете нашла? Сама-то хоть понимаешь, что тут написано?
— Я это писала две недели. Отойди, пожалуйста, ты мне мешаешь.
Вместо того чтобы отойти, Артем резко наклонился и захлопнул крышку ноутбука, едва не прищемив ей пальцы. Наталья дернулась, инстинктивно прижимая технику к груди, словно ребенка.
— Не смей! — выкрикнула она, вскакивая со стула. — Там несохраненные правки! Ты что творишь?!
— Я творю справедливость, Наташа. Спасаю компанию от позора, а тебя — от переутомления, — он вырвал ноутбук из её рук с пугающей легкостью. Наталья вцепилась в край корпуса, но силы были неравны. Артем грубо отпихнул её локтем, и она отлетела к холодильнику, больно ударившись бедром о ручку.
— Отдай! Артем, не будь идиотом, отдай сейчас же! Это рабочий компьютер! — голос Натальи сорвался на визг. Впервые за вечер ей стало по-настоящему страшно не за себя, а за то, что он может уничтожить результат её труда, перечеркнуть её усилия.
Артем не слушал. Он вертел тонкий серебристый лэптоп в руках, словно оценивая его вес. На губах играла ледяная, мертвая улыбка.
— Рабочий, говоришь? Значит, казенное имущество. А ты, как материально ответственное лицо, должна его беречь. Но ты же у нас неуклюжая. Вечно у тебя всё из рук валится.
Он развернулся и медленно пошел к выходу на балкон. Наталья бросилась за ним, пытаясь перехватить его руку, но он выставил вперед ладонь, останавливая её, как назойливую собачонку.
— Не лезь, хуже будет, — процедил он сквозь зубы.
Артем распахнул балконную дверь. В квартиру ворвался шум ночного города и холодный осенний ветер, мгновенно выстудивший нагретое ссорой помещение. Он шагнул на бетонный пол лоджии, подошел к открытому окну. Девятый этаж. Внизу, в черной бездне двора, тускло светили редкие фонари и ползали крошечные жуки припаркованных машин.
— Артем, нет… — Наталья замерла в дверном проеме, побелев как полотно. — Не делай этого. Пожалуйста. Там вся информация. Копии нет.
— Нет копии? — он притворно удивился, держа ноутбук на вытянутой руке над пропастью. — Какая беспечность для руководителя департамента. Ай-яй-яй. Вот видишь, я же говорил, что ты бездарность. Профессионалы делают бэкапы.
— Я прошу тебя… — прошептала она, чувствуя, как сердце останавливается.
Артем посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было аффекта, не было безумия — только холодный, точный расчет. Он хотел уничтожить её, и он знал, куда бить. Пальцы его разжались.
Серебристый прямоугольник беззвучно скользнул в темноту. Наталья дернулась вперед, но было поздно. Не было ни крика, ни звука удара — высота поглотила технику молча. Спустя пару бесконечных секунд снизу донесся глухой, жалобный хруст пластика и стекла о асфальт. И сразу после этого завыла чья-то сигнализация, потревоженная упавшим предметом.
Артем спокойно закрыл окно, повернул ручку, отсекая уличный шум, и вернулся в комнату. Он потер ладони друг о друга, словно стряхивая пыль после хорошо выполненной работы.
— Вот видишь, — сказал он с ледяной улыбкой, глядя на застывшую жену, которая всё еще смотрела в темноту за стеклом. — Ты даже технику сберечь не можешь. Уронила. Не удержала. Какой из тебя начальник, Наташа? Ты же ходячая катастрофа.
Наталья медленно повернула к нему голову. Она не плакала. Шок высушил слёзы, оставив внутри выжженную пустыню. Она смотрела на человека, с которым делила постель семь лет, и видела перед собой абсолютно чужое существо.
— Завтра пишешь заявление по собственному, — буднично продолжил Артем, проходя мимо неё на кухню. — Скажешь, что потеряла рабочий инвентарь, что нервы сдали. Будешь сидеть дома и рожать мне детей, как положено бабе, а не в бизнес-леди играть. Иначе я тебе каждый день буду такие «сюрпризы» устраивать. У нас в квартире еще много вещей, которые могут случайно упасть. Телевизор, например. Или твоя косметика.
Он остановился в дверях и бросил через плечо: — А теперь иди и посмотри, что там осталось от твоей карьеры. Может, соберешь клавиши на сувениры.
Сигнализация внизу наконец замолчала, и квартиру накрыла тяжелая, ватная тишина, в которой каждый вдох казался громким, как выстрел. Артем прошел на кухню и опустился на табурет с видом человека, выполнившего неприятную, но необходимую миссию. Он был абсолютно спокоен, даже расслаблен. В его вселенной только что был восстановлен правильный порядок вещей: угроза его авторитету устранена, а зарвавшаяся женщина поставлена на место.
Наталья не побежала вниз собирать осколки. Она понимала, что это бессмысленно — с девятого этажа техника не возвращается живой. Вместо этого она медленно прошла на кухню и села напротив мужа. Её лицо было пугающе спокойным, лишенным каких-либо эмоций, словно маска из белого мрамора. Артем ожидал истерики, криков, попыток ударить его, но это ледяное молчание начало его нервировать. Он поерзал на стуле, нарушая тишину первым.
— Ну чего уставилась? — буркнул он, беря со стола яблоко, которое так и не доел. — Я же сказал: это для твоего блага. Нервы целее будут. Завтра пойдешь, напишешь отказную, скажешь, что перегорела. И всё у нас будет как раньше. Нормально будем жить. Я даже готов забыть этот твой закидон с «начальницей», если будешь вести себя смирно.
Наталья смотрела на него не мигая. Впервые за годы брака она видела его насквозь. Перед ней сидел не муж, не защитник, не партнер. Перед ней сидел маленький, испуганный человек, которого пожирала изнутри черная зависть. Его эго было настолько хрупким, что любой её успех воспринимался им как личное оскорбление, как попытка унизить его мужское достоинство.
— Ты не забыл, Артем, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал сухо, как шелест сухих листьев. — Ты просто испугался.
— Чего? — он поперхнулся куском яблока, его лицо мгновенно покраснело от возмущения. — Я испугался? Ты бредишь, Наташа. Кого мне бояться? Тебя?
— Ты испугался, что я стану лучше тебя. Что я буду зарабатывать больше, решать больше, значить больше, — она говорила монотонно, словно зачитывала приговор. — Ты не уничтожил мою презентацию, Артем. Ты попытался уничтожить меня как личность. Потому что на моем фоне твоя никчемность становится слишком заметной. Ты ведь знаешь, что ты середняк. Ты достиг своего потолка пять лет назад и больше не двигаешься. А я пошла дальше. И ты не смог этого вынести.
Артем с грохотом опустил кулак на стол. Чашка с недопитым чаем подпрыгнула, выплеснув бурую лужу на скатерть.
— Заткнись! — прорычал он. — Ты смеешь называть меня никчемным? Я тебя кормил, пока ты в декрете сидела! Я эту квартиру ремонтировал своими руками! Ты — никто без меня! Ты — пустое место, которое возомнило себя королевой!
— Я была никем, пока слушала тебя, — Наталья даже не вздрогнула от удара по столу. — Но сегодня ты сделал одну ошибку. Ты думал, что выбросив ноутбук, ты сломаешь меня. А ты меня освободил. Мне больше нечего терять, Артем. Презентации нет? Плевать. Я пойду завтра в офис и выступлю без слайдов. Я буду говорить по памяти. Я нарисую схемы маркером на доске. Но я не откажусь от должности.
Артем вскочил, опрокинув табурет. Его глаза налились кровью, вены на шее вздулись. Он не ожидал такого отпора. Он привык, что Наталья уступает, сглаживает углы, ищет компромиссы. Но сейчас перед ним сидел враг.
— Ах, ты пойдешь? — он зло рассмеялся, подходя к ней вплотную. — Ты правда думаешь, что я тебя выпущу из дома? Ты не поняла, Наташа. Игры закончились.
Он быстрым шагом вышел в коридор. Послышался звон металла, щелчок замка, а затем еще один, контрольный. Артем вернулся на кухню, подбрасывая на ладони связку ключей — и её, и свои.
— Всё, — сказал он, пряча ключи в карман джинсов. — Карантин. Завтра ты сидишь дома. Телефона у тебя нет, интернета я тебя лишу через пять минут, шнур выдерну. Будешь сидеть в четырех стенах, пока дурь из башки не выветрится. Пока на коленях не приползешь прощения просить за свои слова про «середняка».
Наталья медленно поднялась. Она была ниже его на голову, но сейчас казалось, что она смотрит на него сверху вниз. В её взгляде было столько презрения, что Артем невольно сделал шаг назад.
— Ты можешь запереть дверь, — сказала она ледяным тоном. — Ты можешь отобрать телефон. Ты можешь даже ударить меня, если у тебя хватит смелости опуститься до этого. Но ты уже проиграл. Ты думаешь, ты хозяин положения? Нет, Артем. Ты теперь просто тюремщик. А я — твой надзиратель. Ты будешь приходить домой и видеть каждый день, как я тебя ненавижу. Ты будешь жрать эту ненависть на завтрак, обед и ужин вместо котлет.
— Замолчи! — заорал он, не в силах выносить этот спокойный, уничтожающий тон.
— Я сделаю твою жизнь адом, не выходя из этой квартиры, — продолжала она, наступая на него. — Ты хотел, чтобы я знала свое место? Я узнала. Мое место — где угодно, только не рядом с таким жалким неудачником, как ты. И завтра, когда ты уйдешь на свою «важную» работу за копейки, я найду способ выйти. Я выбью окно, я закричу так, что вызовут МЧС, я разнесу эту дверь по щепкам. Но я выйду. И когда я вернусь, это будет уже не твой дом.
Артем стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки до побеления костяшек. Воздух в кухне наэлектризовался до предела. Между ними больше не было ни брака, ни прошлого, ни общих воспоминаний. Была только голая, уродливая правда двух людей, ставших смертельными врагами на территории сорока квадратных метров.
— Попробуй только, — прошипел он, но в его голосе проскользнула нотка неуверенности. — Попробуй только вякнуть кому-то. Я тебя в порошок сотру.
— Ты уже стер всё, что было, — Наталья отвернулась от него и пошла в спальню. — Спи на диване. Если зайдешь в комнату — я буду защищаться всем, что попадется под руку. Хоть ножом. Я не шучу.
Она вошла в спальню и с силой захлопнула дверь, подперев её стулом изнутри. Артем остался стоять посреди кухни, в окружении запаха остывшего ужина и разрушенной жизни. Он с ненавистью посмотрел на закрытую дверь, понимая, что выиграл битву за ноутбук, но проиграл войну, которую сам же и начал. В квартире повисла не тишина, а густая, черная ненависть, в которой им двоим предстояло провести эту бесконечную ночь…
— Ты обменял мою новую иномарку на этот старый ржавый джип, потому что настоящий мужик должен ездить на танке, а не на женской малолитражке?