— Я остаюсь. Но зачем?

— Ты снова молчишь, — Елена аккуратно сложила полотенце, вытерла руки и обернулась.

Николай сидел за кухонным столом и пил горячий чай, не поднимая глаз. Он так не хотел, чтобы она снова начинала…

— Просто устал, — тихо ответил он.

— Устал… — повторила она, склонив голову, словно пробуя это слово на вкус. — А я?

Он ничего не сказал.

Она вздохнула и открыла холодильник, достала упаковку молока, налила себе немного в чашку чая. На столе — милая скатерть в цветочек, на деревянной доске — хлеб, маслёнка, колбаса с жирком, сыр «Бри», который она так любит.

— Ты приходишь поздно, ужинаешь молча, засыпаешь спиной ко мне. Мы вообще разговариваем, кроме как «Передай соль» и «Не забудь купить хлеб»?

Он закрыл глаза руками.

— Лена, я не знаю, чего ты хочешь от меня.

— Того, чего у нас больше нет, — сказала она, глядя, как молоко рисует круги на поверхности чая.

— А чего у нас нет?

Она улыбнулась на мгновение мягко, но без радости.

— Нас.

Николай отвернулся к окну.

— Ты снова устраиваешь разговор о чувствах?

— Нет, — она поднялась, взяла свою чашку, собралась выйти из кухни. — Просто делюсь наблюдениями.

Он смотрел ей в спину и почувствовал сильнейшее раздражение, что она опять все портит, но промолчал.

—

На следующий день Николай задержался допоздна.

Когда он вернулся, Елена сидела в гостиной, рядом с ней дремала собака, которую они завели 7 лет назад, тем летом, когда ездили в его родной поселок всей семей, лампа отбрасывала мягкий свет на раскрытую книгу.

— Ты где был? — спросила она спокойно, но не глядя на него.

— Работал, — ответил он, снимая куртку.

— Я не про это. Где ты был? В тот момент, когда я ждала тебя к ужину. Когда Андрей хотел показать тебе свои поделки из школы. Где ты был в те вечера, когда я не могла уснуть и просто лежала в темноте, гадая, ты вообще помнишь, что у тебя есть семья? Я тебя не чувствую. Где ты?

Он нахмурился.

— Опять это. У тебя постоянно ко мне претензии, за что ты так со мной поступаешь?

— Опять, — кивнула она.

— Лен, ты правда думаешь, что мне нужно отчитываться за каждый шаг? Ты видишь, что я здесь?

Она перевернула страницу книги, даже не взглянув на него.

— Нет. Я уже ничего не вижу. Мы как приведения друг другу. Не похоже, что мы вообще семья.

Она сказала это, нервно закусывая губу, и в том, как она стояла, в этих ее словах что-то зацепило его сильнее, чем все её претензии.

Он еще пару минут просидел с допитой кружкой чая, помог убрать со стола, но в конце концов молча ушёл в спальню.

—

В воскресенье они, как обычно, вместе завтракали.

Елена резала тосты, Андрей возился со своим новым проектом, младшая дочка рисовала что-то на обоях, но это мало, кого волновало. Они давно договорились, что кухня — зона творчества малышки, можно просто потом перекрасить стены.

— Пап, ты в воскресенье придёшь на мой матч? — спросил Андрей, не отрываясь от работы.

Николай поднял голову.

— Какой матч?

— Ну папа, хватит! Ты же знаешь, — с уверенностью ответил сын.

Елена незаметно посмотрела на мужа.

— Может, я попозже приду, у меня встреча намечена… — сказал он.

— Ладно, — коротко ответил Андрей и снова уткнулся в свои дела.

Елена взяла нож, аккуратно разрезала тост на две ровные половинки, медленно, сосредоточенно. Даже как-то философски.

— Ты даже не спросил, во сколько матч начинается.

Николай вздохнул, потер лицо.

— Лена, мне реально сложно всё успевать.

— Я знаю, — сказала она. — Но ты не успеваешь главное.

Он встал и вышел из кухни, а она продолжила готовить детям тосты с малиновым вареньем с дачи.

—

Она не знала уйти или остаться. Но больше так не могла. Через несколько дней Елена вдруг сказала:

— Давай уедем куда-нибудь.

Николай поднял брови.

— Мы?

— Мы, — кивнула она. — Только мы.

— Куда?

— Неважно. Главное — просто побыть вдвоём.

Он посмотрел на неё, потом медленно кивнул.

— Хорошо.

—

Они поехали в загородный домик у озера. Подруга давно говорила, что там чудесно, но Лена даже не представляла, насколько. Северные пейзажи, сосны. Карелия.

В первый вечер было неловко, оба молчали.

Потом домашние загородные хлопоты, дрова, осиное гнездо в подсобке. На второй день Николай приготовил ужин, и Елена вдруг вспомнила, что когда-то это было его любимое занятие, чтобы порадовать ее.

— Ты давно не готовил, — заметила она.

— Давно, — согласился он.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что в какой-то момент стало не хватать времени или потерялась важность этой готовки, не знаю.

Она не ответила.

Вечером они вышли на крыльцо, смотрели, как стихающий ветер колышет сосны, вода постепенно становилась гладкой зеркальной.

— Мы всегда были такими разными, — сказал он.

— Но это никогда не мешало нам быть вместе.

— А сейчас мешает?

Она посмотрела на него.

— Я не знаю.

—

На третий день они сидели у камина. Лена заранее знала, что они проживут в домике 5 дней, а дальше… Что-то должно было произойти. Поменяться. Или… Это был их последний шанс.

— Ты ведь любил меня, — вдруг сказала Елена.

Он долго молчал.

— Ты ведь тоже любила меня, — ответил он.

Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то выцветшей.

— А теперь что?

Он не знал, что ответить.

Огонь потрескивал в камине.

— Ты хочешь остаться? — спросил он. — Со мной?

Она закрыла глаза, захотелось уткнуться ему в плечо, как раньше.

— Я хочу понять, зачем.

—

Когда они вернулись, что-то изменилось.

Николай стал раньше приходить домой.

Он приходил не потому, что так было надо, а потому, что хотел.

Он сидел с Андреем над его моделями, читал сказки младшей, просто сидел на кухне с Еленой, пока она варила кофе.

Однажды он посмотрел на неё и понял: он снова хочет знать, о чём она думает.

Он снова хочет, чтобы у них было «мы».

Он снова хочет чувствовать её смех, её запах, её тепло.

—

Прошло два года. Они сидели на крыльце своей дачи, как в тот вечер у озера в Карелии, где они будто вспомнили что-то теплое, свое и такое важное.

— Я рад, что мы вместе, — сказал он.

Она посмотрела на него, как в самый первый раз, когда они встретились, как в день, когда он сделал предложение, как в больничке, когда принесли малыша Андрюшу.

— Я тоже, — ответила она уже в своих теплых соленых слезах.

И впервые за долгое время это было правдой. Впереди у них целый мир.

—

Если ты не знаешь, уходить или остаться — ты можешь поговорить с тем, кто поможет тебе услышать себя.