Звук ложки, скребущей по дну алюминиевой кастрюли, звучал на кухне. Я сидела в гостиной с книгой и слушала.
На кухне сидел мой муж, образованный мужчина тридцати пяти лет, начальник отдела логистики. Сейчас этот человек ел остывшие макароны прямо из трехлитровой кастрюли, потому что в доме физически не осталось ни одной чистой тарелки.
Это был седьмой день моего эксперимента или попытка сохранить брак, который начал трещать по швам из-за проклятой грязной чашки.
Неделю назад на этой же кухне прозвучала фраза, с которой все и началось. Мы оба вернулись с работы поздно. Я забрала младшего из сада, старшего с тренировки, по пути заскочила в магазин, приготовила ужин за сорок минут, параллельно проверяя уроки. А когда после еды я попросила мужа загрузить посудомойку, он посмотрел на меня с искренним недоумением и выдал:
— Слушай, я устал. И вообще, не мужское это дело — тарелками греметь.
Я поняла: если я сейчас промолчу и молча встану к раковине, предам себя. Я превращусь в удобную бытовую технику.
— Хорошо, — сказала я тогда очень спокойно. — Если это не мужское дело, а я хозяйка, то принятие решения за мной. С этого момента каждый обслуживает себя сам. Я мою посуду только за собой и детьми.
Он хмыкнул, уткнувшись в телефон, не поверил, думал, что я «перебешусь».
День первый и второй: отрицание
Первые два дня прошли под эгидой гордого игнорирования. Муж просто оставлял грязную посуду на столе или в раковине, был уверен, что к утру все волшебным образом исчезнет. Есть такой миф у многих мужчин: существуют специальные домовые, которые по ночам чистят унитазы, гладят рубашки и убирают крошки со стола. Обычно этого домового зовут «жена», но об этом не принято говорить вслух.
Я мыла свою тарелку и детские приборы сразу после еды и убирала их в шкаф, а его тарелка осталась стоять памятником его принципам.
День третий: гнев и торг
К среде раковина начала напоминать Пизанскую башню. Домашним уютом уже не пахло.
Утром муж не нашел чистой кружки для кофе. — А где чашки? — спросил он. — В раковине, — не отрываясь от ноутбука, ответила я. — Или в посудомойке. — Ты не могла запустить посудомойку? — Не могла, это не женское дело — обслуживать взрослого мужчину, который считает, что домашний труд унижает его достоинство.
Он чертыхнулся, ополоснул чашку под струей воды и ушел на работу злой. Я знала, что вечером будет скандал, но была готова.
День четвертый и пятый: депрессия и принятие неизбежного
К пятнице чистая посуда закончилась глобально. В ход пошли праздничные сервизы из недр шкафов, но и они быстро перекочевали в гору в раковине.
Муж начал есть бутерброды, видимо, чтобы не пачкать тарелки. Он делал вид, что ничего не происходит и ждал когда у меня сдадут нервы.
Но он не учел одного: женщина, которая годами тащит на себе «вторую смену» после основной работы, обладает стальной выдержкой.
День седьмой: капитуляция
И вот, воскресенье. Тот самый звук ложки о кастрюлю.
Я вошла на кухню, мой муж, в домашней футболке, доедал вчерашние макароны прямо из кастрюли, потому что найти чистую тарелку в том хаосе, который он сам и развел, было уже невозможно. А помыть одну тарелку для себя ему не позволяла гордость.
Он поднял на меня глаза, в них была растерянность ребенка.
— Это ужас Свет, — сказал он. — Как мы до этого докатились?
Разговор, который изменил всё
Мы сидели на кухне среди гор посуды.
— Знаешь, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я не хочу быть твоей домработницей, а хочу быть женой и партнером. Но когда ты говоришь «не мужское это дело», ты не возвышаешь себя, ты говоришь мне: «Твое время стоит дешевле моего, а усталость не считается.
Он молчал долго. Потом посмотрел на кастрюлю, на заляпанный стол.
— Я правда не замечал, сколько всего ты делаешь, — тихо произнес он. — Мне казалось, оно как-то само…
— Давай так, — предложила я. — Мы сейчас вместе все это разгребаем, а потом садимся и пишем список кто за что отвечает. Мы оба живем в этой квартире, пачкаем посуду, ходим в туалет, который нужно мыть.
Что изменилось через месяц?
Не буду врать, что наступила идиллия, привычки ломать сложно. Первое время приходилось напоминать, иногда он пытался «соскочить». Но я просто спокойно напоминала про наш договор.
Мы купили робот-пылесос, разделили зоны ответственности. Он теперь полностью отвечает за закупку продуктов и за вечернюю загрузку посудомойки. Я готовлю и занимаюсь стиркой, а убираемся вместе по выходным.
Самое главное — ушло чувство несправедливости. Я перестала чувствовать себя загнанной лошадью.
Такие котлеты у нас съедаются прямо со сковороды: есть маленькая хитрость, благодаря которой они получаются всегда сочными