Галина Петровна сидела на кухне Ксении и Максима, размешивая сахар в чае. Свекровь приехала без предупреждения, как обычно, и сразу начала разговор о младшем сыне.
— Ксения, ты даже не представляешь, как тяжело приходится Николаю с Викторией, — свекровь покачала головой, глядя в чашку. — Половина зарплаты уходит на аренду. Половина! Представляешь? Живут в этой однушке на окраине, коммуналка отдельно, продукты дорожают. Как они вообще выкручиваются, не понимаю.
Ксения кивнула, подливая себе чай. Максим читал новости в телефоне, изредка поднимая взгляд на мать.
— Это действительно непросто, — согласилась Ксения. — Аренда сейчас дорогая везде.
— Вот именно! — оживилась Галина Петровна. — А Николай хороший мальчик, работает не покладая рук. И Вика тоже старается. Но что толку, если деньги утекают как вода в песок? Арендодатель еще повышает цену аренды. Говорит, рыночная стоимость выросла.
Максим отложил телефон и посмотрел на мать.
— Мама, ну а что они сами думают делать? Может, кредит на квартиру взять?
— Кредит? — Галина Петровна всплеснула руками. — Максим, ты о чем? У них на первоначальный взнос денег нет. Банки такие проценты накручивают, что проще в аренде жить. Хотя какая это жизнь, когда ты не знаешь, выгонят тебя завтра или нет.
Ксения с мужем переглянулись. Разговор начинал принимать знакомое направление — Галина Петровна часто жаловалась на трудности младшего сына. Но сегодня в голосе свекрови звучала особая настойчивость.
— Мама, ну жалко, конечно, — осторожно начал Максим. — Но мы же ничем помочь не можем.
— Я и не прошу, — быстро ответила Галина Петровна. — Просто делюсь. Вы же семья. Должны знать, как у брата дела.
Свекровь допила чай и поднялась.
— Ладно, детки, мне пора. Просто на душе тяжело. Смотрю на Колю, и сердце кровью обливается.
Когда дверь за Галиной Петровной закрылась, Ксения обернулась к мужу.
— Макс, мне кажется, или твоя мама что-то задумала?
— Не знаю, — пожал плечами Максим. — Но говорит о Коле она как-то слишком много в последнее время.
Неделя прошла спокойно. Ксения и Максим работали, занимались домашними делами, планировали отпуск. Двухкомнатная квартира, которую Максим получил по наследству от дедушки три года назад, была их тихой гаванью. Спальня, гостиная, удобная кухня — всё было обустроено по их вкусу, каждая вещь на своем месте.
В субботу утром снова позвонили в дверь. Галина Петровна стояла на пороге с пакетом пирожков.
— Испекла с утра, думаю, занесу, — улыбнулась свекровь, проходя внутрь. — С капустой, как вы любите.
Они расположились на кухне. Пирожки действительно были вкусными, и Ксения уже расслабилась, когда Галина Петровна снова завела разговор.
— Представляете, Николай вчера звонил, — начала свекровь, отламывая кусочек пирожка. — Арендодатель снова цену задрал. Еще три тысячи сверху требует. Коля говорит, ищут что-то подешевле, но везде одно и то же. Или дорого, или на краю света, или квартира в ужасном состоянии.
— М-м-м, — промычал Максим с набитым ртом, явно не желая развивать тему.
— А Вика вообще в слезах постоянно, — продолжала Галина Петровна. — Молодая девочка, хочет нормально жить, а приходится в какой-то каморке ютиться. Одна комната, и та маленькая. Даже стол толком не поставишь. Диван разложат — и всё, пройти некуда.
Ксения слушала, чувствуя растущее раздражение. Галина Петровна описывала ситуацию в красках, явно ожидая какой-то реакции. Но какой именно?
— А вам-то как повезло, — свекровь обвела взглядом кухню. — Двушка, своя. Никому ничего не платите, кроме коммуналки. Живете спокойно, планируете будущее. Вот это я понимаю — настоящая жизнь.
В голосе Галины Петровны прозвучала странная нотка — не то зависть, не то укор. Максим поднял взгляд на мать, но промолчал.
— Ну, нам повезло, да, — осторожно произнесла Ксения. — Но мы тоже работаем, стараемся.
— Конечно, конечно, — закивала свекровь. — Я и не говорю, что вы не стараетесь. Просто контраст такой разительный, понимаете? Один сын в достатке, другой еле концы с концами сводит.
Повисла неловкая пауза. Галина Петровна доела пирожок и поднялась.
— Ладно, детки, побегу. Дела у меня. Только вот не могу Колю из головы выкинуть. Всё думаю, как ему помочь.
Когда свекровь ушла, Максим посмотрел на жену.
— Ксения, по-моему, мама что-то хочет от нас. Не просто так она каждый раз одно и то же твердит.
— Я тоже это заметила, — кивнула Ксения. — Слишком уж настойчиво. И эти сравнения наших условий с их…
— Думаешь, она хочет, чтобы мы им как-то помогли?
— Не знаю. Но чувствую подвох.
Следующие две недели оказались копией предыдущих. Галина Петровна приходила то в среду, то в пятницу, то в выходные. И каждый раз разговор неизменно сворачивал на тему бедственного положения Николая и Виктории. Свекровь живописала их финансовые трудности с такими подробностями, будто составляла подробный отчет.
— Коля говорит, что холодильник у них сломался, — рассказывала Галина Петровна в очередной визит. — А новый купить не на что. Арендную плату вперед отдали, продукты купили — и всё, денег нет. Представляете, без холодильника? В наше время?
— Мама, может, мы им немного денег дадим? — предложил Максим, и Ксения удивленно посмотрела на мужа.
— Нет-нет, что ты, — замахала руками Галина Петровна. — Коля гордый, не возьмет. Да и не в деньгах дело. Деньги закончатся, а проблема останется.
— Тогда в чем дело? — не выдержала Ксения.
— А в том, что им нормальное жилье нужно, — вздохнула свекровь. — Где можно по-человечески жить, а не выживать.
После ухода Галины Петровны супруги долго сидели на кухне, обсуждая странное поведение свекрови.
— Макс, по-моему, твоя мама хочет, чтобы мы предложили Коле у нас пожить, — тихо сказала Ксения.
— Что? — Максим уставился на жену. — Ты серьезно?
— Абсолютно. Подумай сам — она постоянно говорит об их жилищной проблеме, подчеркивает, что у нас двушка, сравнивает наши условия. Намекает так прозрачно, что я удивляюсь, как ты не понял раньше.
Максим откинулся на спинку стула, проводя рукой по волосам.
— Господи. Да она с ума сошла? Мы молодая семья, только начали жить. У нас две комнаты — спальня и гостиная. Куда их селить-то?
— Вот именно, — кивнула Ксения. — Но твоя мама, похоже, считает иначе.
— Ладно, давай не будем гадать, — решил Максим. — Если она что-то хочет, пусть скажет прямо. А мы ответим так же прямо.
Ксения согласилась, но на душе было тревожно. Следующую неделю супруги провели в напряженном ожидании. Галина Петровна не появлялась, и это настораживало еще больше.
В четверг вечером, когда Ксения готовила ужин, а Максим смотрел футбол, в дверь позвонили. На пороге стояла промокшая Галина Петровна — на улице разразилась летняя гроза, и свекровь не успела добежать до подъезда.
— Ой, вся насквозь, — пожаловалась Галина Петровна, стряхивая капли с куртки. — Можно войти? Обсохнуть хоть немного.
— Конечно, заходите, — Ксения отступила в сторону, пропуская свекровь. — Сейчас полотенце принесу.
Галина Петровна прошла на кухню, оставляя мокрые следы на полу. Максим выключил телевизор и вышел из гостиной.
— Мама, что-то случилось?
— Случилось? — мать обернулась, и в глазах вспыхнуло что-то странное. — Да, Максим, случилось! Я больше не могу молчать!
Ксения замерла с полотенцем в руках. Голос Галины Петровны звучал резко, почти агрессивно.
— Сколько можно ходить вокруг да около? — продолжала свекровь, повышая голос. — Я намекала, намекала, а вы будто глухие! Или тебе просто наплевать на родного брата?
— Мама, о чем ты? — Максим шагнул к матери. — Успокойся, давай поговорим спокойно.
— Спокойно? — Галина Петровна всплеснула руками. — Спокойно не получается! Потому что вы — черствые, эгоистичные люди! Я думала, вы сами поймете, сами предложите, но нет! Живете в своей двушке, нос задрали, а брат в нищете прозябает!
Ксения почувствовала, как по спине побежали мурашки. Свекровь вела себя так, будто лишилась рассудка.
— Галина Петровна, что вы хотите от нас? — твердо спросила Ксения.
Свекровь повернулась к невестке, и на лице отразилась смесь гнева и решимости.
— Комнату освобождай, сын с невесткой тут жить будут! — выпалила Галина Петровна и, не дожидаясь ответа, прошла вглубь квартиры, направляясь к гостиной.
Ксения и Максим стояли, не в силах пошевелиться от шока. Галина Петровна открыла дверь в гостиную, критически осмотрела комнату.
— Здесь вполне поместятся, — констатировала свекровь. — Диван уберете, кровать поставим. Шкаф можно к стене придвинуть, освободить место. Николай с Викторией скромные, много не требуют.
— Мама, стой! — Максим наконец пришел в себя и схватил мать за руку. — Ты о чем вообще говоришь?
— О чем? — Галина Петровна обернулась к сыну. — О том, что пора помочь брату! У вас две комнаты, вы вдвоем. Отдадите одну Николаю — и всем будет хорошо. Ему не придется платить за аренду, а вы поможете семье.
— Это наша квартира! — голос Ксении прозвучал громче, чем она планировала. — Мы не собираемся никому её отдавать!
— Ваша? — свекровь усмехнулась. — Максимова, ты хотела сказать. А если Максимова, значит, и семья Максима имеет право здесь жить.
— Мама, хватит! — Максим шагнул между свекровью и женой. — Это бред какой-то. Никто никуда не въедет. Это наш с Ксенией дом, и только мы решаем, кто здесь живет.
— Ах, так? — Галина Петровна скрестила руки на груди. — Значит, родной брат для тебя чужой человек? Пусть на улице живет, лишь бы тебе спокойно было?
— На улице? — возмутилась Ксения. — Николай живет в съемной квартире, у него есть работа, жена. Никто не на улице!
— Съемная квартира — это не дом, — отрезала свекровь. — Это временное пристанище. А я хочу, чтобы мой младший сын жил по-человечески.
— За наш счет? — не выдержал Максим. — Мама, ты понимаешь, что просишь? Мы молодая семья. Планируем детей. Нам самим места едва хватает.
— Хватает, ещё как хватает, — махнула рукой Галина Петровна. — Две комнаты на двоих — это роскошь. А Николай с Викой ютятся в однушке.
— Это их выбор, их жизнь! — Ксения почувствовала, как гнев вытесняет шок. — Мы не обязаны решать их проблемы!
— Не обязаны? — голос свекрови стал ледяным. — Хорошо. Тогда я сама решу. Николай с Викторией переедут сюда через неделю. Я уже с ними договорилась.
Повисла тяжелая тишина. Максим смотрел на мать так, будто видел впервые.
— Ты договорилась? — медленно повторил Максим. — Без нашего ведома?
— Я мать. Я знаю, что лучше для моих сыновей, — Галина Петровна подняла подбородок. — Николай нуждается в помощи, и ты ему поможешь.
— Нет, — твердо произнес Максим. — Мама, уходи. Немедленно.
— Что? — свекровь округлила глаза.
— Я сказал — уходи. Это наша квартира, и мы не позволим тебе распоряжаться ею. Николай сюда не въедет. Никогда.
— Ты выгоняешь родную мать? — голос Галины Петровны дрожал от возмущения. — Из-за этой… из-за жены?
— Я выгоняю человека, который нарушил все границы, — холодно ответил Максим. — Ты даже не спросила, ты просто решила за нас. Но это не твой дом, мама. И не твое право решать, кто здесь живет.
— Я твоя мать!
— И это не дает тебе права вламываться в нашу жизнь, — вмешалась Ксения. — Галина Петровна, пожалуйста, уйдите.
Свекровь обвела взглядом комнату, супругов, и лицо исказилось злобой.
— Хорошо. Уйду. Но это еще не конец. Я вернусь. И Николай всё равно будет тут жить. Вы еще пожалеете о своей жестокости!
Галина Петровна схватила сумку и направилась к выходу. Максим открыл дверь, и мать вышла, громко хлопнув дверью.
Супруги остались стоять посреди гостиной. Ксения опустилась на диван, чувствуя, как ноги подкашиваются.
— Господи, что это было? — прошептала Ксения.
— Не знаю, — Максим сел рядом, обхватив голову руками. — Я не понимаю, что с ней произошло. Она всегда была… ну, настойчивой, но не до такой степени.
— Макс, она серьезно думает, что может решать за нас?
— Похоже на то.
Следующие три дня прошли в тревожном ожидании. Галина Петровна не звонила, не писала, словно растворилась. Ксения несколько раз ловила себя на том, что вздрагивает от звонка в дверь, ожидая увидеть свекровь с чемоданами брата.
В воскресенье утром позвонили в дверь. Максим открыл — на пороге стояла Галина Петровна, спокойная и собранная.
— Максим, нам нужно поговорить, — сказала мать ровным голосом.
— Мама, я не пущу тебя. Мы уже всё обсудили.
— Я не собираюсь ничего обсуждать, — мать достала из сумки какие-то бумаги. — Я пришла уведомить. Николай с Викторией переедут к вам послезавтра. Я уже помогла им собрать вещи.
— Мама, какого черта? — Максим почувствовал, как терпение лопается. — Я же сказал — никто сюда не въедет!
— Максим, я консультировалась с юристом, — Галина Петровна развернула бумаги. — Эта квартира досталась тебе от деда, но я, как мать, могу претендовать на долю. И если ты откажешь брату в помощи, я подам в суд.
— На каком основании? — Ксения появилась за спиной мужа. — Квартира оформлена на Максима по завещанию. Вы не имеете к ней никакого отношения.
— Имею, — холодно ответила свекровь. — Я прямой потомок деда Максима. И если мой сын не захочет помочь семье добровольно, я заставлю через суд.
— Заставишь? — Максим усмехнулся. — Давай, мама. Подавай. Но знай — если ты это сделаешь, больше никогда меня не увидишь. Я не позволю тебе шантажировать нас.
— Это не шантаж, это справедливость! — голос Галины Петровны сорвался на крик. — Николай мой сын! Он нуждается в помощи! А ты — эгоист, который думает только о себе!
— Нет, мама. Я думаю о своей семье. О Ксении. О нашем доме. И если ты не можешь это уважать, тогда нам не о чем говорить.
Максим закрыл дверь. Галина Петровна стучала еще несколько минут, кричала что-то через дверь, но супруги не открывали. Наконец шаги стихли, и в квартире повисла тишина.
Ксения обняла мужа.
— Всё будет хорошо, — тихо сказала Ксения. — Мы справимся.
Максим кивнул, но на душе было тяжело.
Галина Петровна действительно вернулась. На следующий день она снова стояла под дверью, требуя открыть. Максим даже не подходил к глазку. В среду свекровь пришла с Николаем — младший брат пытался уговорить Максима, обещал, что они займут всего одну комнату, не будут мешать. Максим выслушал через дверь и коротко ответил:
— Коля, это не мое решение. Это мама тебя подставляет. Ищи свое жилье, а не рассчитывай на чужое.
Николай ушел, а Галина Петровна осталась. Стучала, звонила, кричала через дверь. Максим вызвал участкового, и только после появления полиции свекровь наконец ушла.
Вечером того же дня Максим сидел на балконе, курил, хотя бросил полгода назад. Ксения вышла к нему, накинув плед на плечи.
— Хочешь поговорить? — спросила Ксения.
— Не знаю, — Максим затянулся. — Я думал, что знаю свою мать. Но то, что произошло… Ксения, она готова разрушить нашу семью ради прихоти. Она вообще не думает о нас.
— Она думает только о Николае, — тихо сказала Ксения. — Младший сын всегда был её любимчиком.
— Любимчик, — горько усмехнулся Максим. — Знаешь, я не против помочь брату. Деньгами, советом, связями. Но не ценой нашей жизни. Не так, чтобы кто-то диктовал нам условия в нашем доме.
— Я знаю.
Они сидели молча, глядя на огни города. На душе было тяжело, но Максим понимал — пути назад нет. Он сделал выбор. Защитил свою семью, свой дом, свои границы.
Галина Петровна звонила еще неделю. Писала длинные сообщения, полные обвинений и угроз. Максим читал первые пару строк и удалял. Николай тоже пытался выйти на контакт, но Максим был непреклонен.
— Коля, найди свою квартиру. Возьми кредит, попроси работодателя о повышении, ищи варианты. Но не рассчитывай на мою жилплощадь. Это наш с Ксенией дом, и точка.
Через месяц жизнь начала входить в привычное русло. Мать перестала названивать, хотя Максим слышал от общих знакомых, что Галина Петровна распространяет слухи о «жестоком сыне, который бросил родного брата». Максим пожимал плечами — пусть говорит. Правду знают только те, кто был внутри ситуации.
Однажды вечером, когда Ксения и Максим смотрели фильм, раздался звонок в дверь. Супруги переглянулись. Максим встал, посмотрел в глазок — на площадке стоял Николай. Один, без матери, с виноватым выражением лица.
Максим открыл дверь, но не пригласил внутрь.
— Коля, зачем пришел?
— Макс, прости, — младший брат потупился. — Я не знал, что мама такое вытворит. Она сказала, что ты сам предложил нам пожить у вас. Я поверил.
— И поэтому согласился въехать в чужую квартиру без разрешения хозяев?
— Я дурак, Макс. Понимаю. Просто мама так убедительно говорила… Ладно, не важно. Я пришел сказать — прости. Я больше не буду с ней в этом участвовать. Мы с Викой нашли другую квартиру, подешевле. Справимся сами.
Максим посмотрел на брата. Николай действительно выглядел искренне.
— Коля, я не держу на тебя зла. Но пойми — есть границы. Мама их перешла. И если ты хочешь, чтобы мы общались, больше никогда не позволяй ей лезть в мою жизнь.
— Договорились.
Братья пожали руки. Николай ушел, и Максим вернулся на диван к жене.
— Думаешь, он искренен? — спросила Ксения.
— Надеюсь, — Максим обнял жену. — Но даже если нет — мы справимся. Мы уже прошли через худшее.
Галина Петровна так и не появилась больше. Максим узнал от Николая, что мать очень обиделась, считает старшего сына предателем семьи. Максим не звонил первым, не пытался наладить контакт. Боль от разрыва с матерью была острой, но выбора не оставалось.
Прошло полгода. Ксения и Максим продолжали жить в своей двухкомнатной квартире, обустраивать быт, строить планы. Иногда Максим ловил себя на мысли о матери, вспоминал детство, совместные ужины, её пироги. Но потом вспоминал тот вечер, когда Галина Петровна ворвалась в их дом с требованиями, и понимал — сделал правильный выбор.
Однажды утром Ксения сидела на кухне с тестом на беременность в руках. Две полоски. Максим вошел, увидел жену, застывшую над столом, и всё понял.
— Ксения… это правда?
— Да, — Ксения подняла на мужа влажные от слез глаза. — Макс, у нас будет ребенок.
Максим обнял жену, и в этот момент понял — отстояв свой дом, свою семью, свои границы, он сделал первый шаг к тому, чтобы стать настоящим отцом. Отцом, который защитит своего ребенка от любых посягательств. Даже если эти посягательства будут исходить от самых близких.
Вечером, когда Ксения уснула, Максим вышел на балкон и посмотрел на ночной город. Где-то там жила его мать, обиженная и непримиримая. Где-то брат с женой устраивали свою жизнь. А здесь, в этой квартире, под этой крышей, рождалась новая семья. Семья, где будут уважать границы, где никто не будет диктовать условия, где решения принимают те, кому здесь жить.
Максим вернулся в квартиру. Закрыл балконную дверь и прошел в спальню. Лег рядом с женой, обнял её и закрыл глаза. Впереди была новая жизнь. И он был готов к ней.
— Пока у нас не будет своего жилья, я детей заводить не собираюсь! Я не хочу мотаться по съёмным квартирам с ребёнком