Анастасия стояла у плиты и помешивала кашу в старой кастрюле с облупившейся эмалью. Запах пригоревшего молока заполнил кухню, но она даже не поморщилась — привыкла уже. Вообще, к этой квартире можно было привыкнуть ко всему. К тому, как скрипит половица у входной двери. К тому, как капает кран в ванной, сколько его ни подтягивай. К тому, как отваливается кафельная плитка на кухне, обнажая серый цемент.
Андрей сидел за столом и листал какие-то объявления на телефоне. Лицо напряженное, губы поджаты. Настя знала этот его вид — снова искал подработку. Или надеялся найти что-то получше основной работы, хотя оба прекрасно понимали, что в их городке с этим туго.
— Может, хоть на склад возьмут, — пробормотал Андрей, не поднимая глаз. — Там двадцать семь дают, а у меня двадцать два всего.
Анастасия кивнула, хотя муж и не смотрел на нее. Двадцать семь тысяч. Звучит смешно, если подумать. На эти деньги в Москве, наверное, даже продукты на месяц не купишь нормальные. А у них это была бы прибавка, которая могла бы что-то изменить.
— А требования какие? — спросила она, разливая кашу по тарелкам.
— Грузчиком. Тяжести таскать.
Анастасия посмотрела на мужа. Андрей худой, жилистый. Сильный, конечно, но не богатырь. После смены грузчиком он бы приползал домой полумертвый.
— Ты подумай сначала, — тихо сказала она. — Здоровье дороже.
Андрей хмыкнул и отложил телефон. Взял ложку, начал есть молча. Анастасия села напротив, но аппетита не было. Смотрела на облупленные обои на стене, на старый холодильник, который гудел так, будто вот-вот взлетит. Завтра ей опять мыть подъезды. В среду — убирать квартиру у той тети на Советской. В пятницу — к другой, которая вечно придирается, что пыль протерта недостаточно тщательно.
Стук в дверь оборвал ее мысли. Даже не звонок — стук. Настойчивый, требовательный.
Андрей поднял глаза, и Анастасия увидела, как его лицо изменилось. Стало виноватым, что ли. Или просто усталым. Он встал, пошел открывать.
— Здравствуй, мама, — послышался его голос из прихожей.
Анастасия выдохнула и отложила ложку. Татьяна Петровна. Конечно. Кто же еще мог прийти без звонка, без предупреждения.
— Андрюша, ты почему не предупредил, что я приду? — голос свекрови звучал недовольно, хотя она сама никогда не предупреждала о визитах. — Я же могла застать вас врасплох.
Свекровь прошла на кухню, окинула взглядом стол, где стояли две тарелки с кашей. Поджала губы.
— Здравствуйте, Татьяна Петровна, — Анастасия встала, пытаясь изобразить что-то вроде радушия.
— Садись, садись, — свекровь махнула рукой, как будто это она здесь хозяйка. — Я ненадолго. Просто проходила мимо, решила заглянуть.
Проходила мимо. В их-то дом, который стоит на окраине, в никуда не ведущем тупике. Анастасия промолчала, снова села за стол.
Татьяна Петровна подошла к холодильнику, открыла его. Анастасия видела, как свекровь осматривает скудное содержимое — пачка молока, остатки сыра, немного овощей. Лицо Татьяны Петровны не выражало ничего хорошего.
— Андрюша, ты нормально питаешься хоть? — она закрыла холодильник и повернулась к сыну. — Я вот тебе борща наварила, принесу завтра.
— Мама, не надо, — Андрей потер переносицу. — Мы справляемся.
— Какое там справляетесь, — свекровь фыркнула. — Я же вижу, что у вас там. Одна каша на воде.
Анастасия сжала кулаки под столом. Хотелось сказать, что каша не на воде, а на молоке. Что они едят нормально, просто не так, как Татьяна Петровна привыкла. Но она молчала, потому что знала — любое слово будет воспринято как дерзость.
— Ладно, я пойду, — свекровь направилась к двери, но по дороге остановилась у полки в прихожей. — О, новая ваза? Небось дорогая?
— Нет, мама, это старая, — Андрей шел следом.
Татьяна Петровна хмыкнула, но больше ничего не сказала. Ушла, наконец, и Анастасия почувствовала, как плечи расслабились сами собой.
Андрей вернулся на кухню, опустился на стул.
— Прости, — сказал он тихо.
Анастасия пожала плечами. Что тут скажешь. Свекровь приходила почти каждый день, иногда даже по два раза. Проверяла, контролировала, давала советы, о которых никто не просил. Особенно ей нравилось говорить о деньгах.
— Андрюша, ты следи за расходами, — говорила Татьяна Петровна. — А то жены, молодые, они ведь не умеют экономить. Им бы все тратить да тратить.
Анастасия слышала эти намеки. Видела, как Андрей хмурился, но молчал. Как постепенно в его глазах появлялось что-то вроде подозрения. Он начал спрашивать, на что она тратит деньги. Проверять чеки. Считать, сколько должно остаться после покупок.
Это бесило. Но еще больше бесило то, что Анастасия не могла ничего доказать. Она действительно тратила каждый рубль с умом. Покупала самое дешевое. Экономила на себе, чтобы хоть немного отложить.
Прошло несколько дней. Анастасия вернулась с очередной уборки у чужих людей. Руки болели от швабры и тряпок, ноги гудели. Она зашла в квартиру, скинула куртку и вдруг увидела на полке в прихожей пакет. Не обычный пакет из магазина, а красивый, брендовый.
Анастасия подошла ближе, заглянула внутрь. Сумка. Дизайнерская, кожаная, красивая. Такая, о которой она даже мечтать не позволяла себе.
Телефон зазвонил. Подруга Лена.
— Ну как, нашла? — голос Лены звучал радостно. — Я ее тебе на полку положила, пока ты на работе была. Ключи у тебя под ковриком, как обычно.
— Лена, это зачем? — Анастасия взяла сумку в руки, провела пальцами по гладкой коже.
— Настя, ну сколько можно с этим пакетом из супермаркета ходить? — Лена вздохнула. — Ты же на работу ездишь, к людям приличным. А у тебя все в пакете — телефон, документы, косметичка. Это же неудобно и… ну, некрасиво.
— Лена, я не могу взять такую дорогую вещь.
— Да брось, мне ее подарили, а мне не идет. У меня таких три штуки. Возьми, пользуйся, тебе она больше нужна.
Анастасия хотела отказаться. Хотела сказать, что это неправильно, что она не привыкла брать подарки. Но посмотрела на свой потрепанный пакет с оборванными ручками и вдруг поняла, что Лена права. Она действительно выглядела нелепо, когда приходила убирать в квартиры обеспеченных людей с полиэтиленовым пакетом вместо сумки.
— Спасибо, — выдохнула Анастасия. — Правда, спасибо большое.
На следующий день она взяла сумку с собой на работу. Переложила в нее все свое имущество — старый телефон, потертый кошелек, помаду, расческу. Сумка была удобной, легкой. Анастасия поймала себя на том, что идет по улице с высоко поднятой головой. Впервые за долгое время не чувствовала себя нищенкой.
Вечером она вернулась домой. Андрей еще не пришел с работы. Анастасия поставила сумку на полку, начала готовить ужин. И тут снова постучали в дверь.
Татьяна Петровна вошла без приглашения, как всегда. Прошла на кухню, окинула взглядом плиту, где что-то булькало в кастрюле.
— Здравствуй, Настя, — свекровь присела на краешек стула. — Андрей дома?
— Нет еще, Татьяна Петровна. Задерживается на работе.
— Понятно, — свекровь кивнула, но взгляд ее скользнул в прихожую. Анастасия проследила за этим взглядом и поняла — Татьяна Петровна увидела сумку.
Свекровь встала, подошла к полке, взяла сумку в руки. Повертела, посмотрела на бирку.
— Красивая, — произнесла она ровным голосом. — Дорогая, наверное?
Анастасия почувствовала, как сердце забилось чаще. Что-то в тоне Татьяны Петровны было неправильным. Слишком спокойным.
— Подруга подарила, — ответила Анастасия.
— Точно подружка!? — произнесла ехидно свекровь. — Ну, допустим.
Она положила сумку обратно, вернулась на кухню. Больше ничего не спросила. Посидела еще минут десять, поговорила о погоде, о соседях, ушла. Но Анастасия чувствовала — это еще не конец.
Прошла неделя. Спокойная, на удивление. Татьяна Петровна не приходила. Анастасия даже начала расслабляться, думая, что свекровь просто заболела или уехала куда-то.
И вот в субботу утром снова стук в дверь. Анастасия открыла. Татьяна Петровна стояла на пороге с натянутой улыбкой.
— Настенька, можно войти?
— Конечно, проходите.
Свекровь прошла на кухню, села. Анастасия поставила чайник, достала печенье. Старалась вести себя естественно, хотя внутри все сжалось в комок тревоги.
— Настя, я к тебе с просьбой, — Татьяна Петровна сложила руки на столе. — Мне нужно немного денег взаймы. Тысяч десять. Я верну обязательно, просто сейчас неожиданные расходы.
Анастасия замерла с чашкой в руках. Десять тысяч. У них таких денег не было. Вообще не было.
— Татьяна Петровна, у нас нет таких денег, — она поставила чашку на стол. — Правда нет. Мы сами еле-еле сводим концы с концами.
Свекровь прищурилась. На лице появилось выражение, которое Анастасия видела не впервые — презрительное, торжествующее.
— Денег нет? — голос Татьяны Петровны был сладким, ядовитым. — А сумку за десять тысяч ты где взяла?!
Анастасия открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Руки задрожали.
— Я же не слепая, — продолжала свекровь. — Я эту марку знаю. Такие сумки по десять-пятнадцать тысяч стоят. И ты мне говоришь, что денег нет?
— Это подруга отдала, — голос Анастасии дрогнул. — Я же вам сразу сказала…
— Подруга, — Татьяна Петровна фыркнула. — Какая подруга будет давать такие дорогие вещи? Настя, ты хоть сама-то веришь в то, что говоришь?
— Это правда! — Анастасия почувствовала, как глаза наполняются слезами. — Лена мне дала, потому что я с пакетом ходила! С пакетом из магазина, понимаете? Потому что у меня нет денег даже на нормальную сумку!
Голос ее сорвался. Слезы покатились по щекам, и она уже не могла их остановить.
— Я мою чужие подъезды, — слова выливались сами, как будто прорвало плотину. — Я на коленях ползаю, оттираю грязь за тысячу рублей! Я убираю квартиры у людей, которые на меня смотрят как на пыль! А вы думаете, что я могу себе позволить сумку за десять тысяч?!
Анастасия закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Ей было стыдно, больно, обидно. Стыдно за бедность, за эту жизнь, за то, что она не может даже защитить себя без слез и истерики.
Входная дверь хлопнула. Андрей вошел на кухню и остановился как вкопанный. Лицо его было белым.
— Что происходит? — голос мужа звучал странно, глухо.
Татьяна Петровна выпрямилась, приготовилась начать объяснения, но Андрей смотрел не на нее. Он смотрел на Анастасию. На ее мокрое лицо, на дрожащие руки.
— Настя, почему ты плачешь? — он подошел ближе, присел рядом с женой.
Анастасия не могла говорить. Только качала головой, закусив губу.
— Андрюша, я просто спросила про деньги, — свекровь заговорила быстро. — Я попросила взаймы, а она говорит, что денег нет. Но сумку дорогую купила!
— Это не ее сумка, — Андрей произнес это тихо, но в голосе его появилось что-то жесткое. — Подруга дала. Чтобы Настя не ходила с пакетом на работу.
Он встал, подошел к матери. Татьяна Петровна тоже поднялась, выпрямилась.
— Мама, я понимаю, что ты беспокоишься, — Андрей говорил медленно, будто подбирал слова. — Но это перебор.
— Андрюша, я же хочу как лучше! — свекровь шагнула к сыну. — Я волнуюсь за тебя, за ваш бюджет…
— Мама, уходи, — он перебил ее.
Татьяна Петровна замерла. Рот приоткрылся.
— Что?
— Уходи, пожалуйста, — Андрей повторил тверже. — Прямо сейчас.
— Андрей Викторович! Ты с кем разговариваешь?!
— С человеком, который довел мою жену до слез, — лицо Андрея было каменным. — Уходи. И больше не приходи без звонка.
Татьяна Петровна схватила свою сумку, развернулась и вылетела из квартиры. Дверь хлопнула так, что задрожали стекла.
Андрей вернулся к Анастасии. Опустился на колени перед ней, взял ее руки в свои.
— Прости меня, — голос его дрожал. — Прости за все. За то, что я позволял ей приходить. За то, что не видел, как тебе тяжело.
Анастасия смотрела на мужа сквозь слезы. Видела его красные глаза, сжатые челюсти.
— Я не знал, что ты с пакетом ходишь на работу, — продолжал Андрей. — Я не знал, что тебе настолько… что мы настолько…
Он не договорил. Просто притянул ее к себе, обнял. Анастасия уткнулась лицом в его плечо, и слезы полились снова. Но уже не от обиды. От облегчения, что хоть кто-то на ее стороне.
Они просидели так долго. Потом Андрей отстранился, посмотрел ей в глаза.
— Я найду другую работу, — сказал он. — Клянусь, найду. Мы выберемся отсюда.
Анастасия кивнула. Не верила особо, но кивнула.
Следующие дни Андрей приходил домой поздно. Отвечал на звонки матери коротко, сухо. Татьяна Петровна пыталась извиниться, но Андрей каждый раз говорил одно и то же: «Мам, не сейчас».
Анастасия продолжала ходить на уборки, мыть подъезды. Сумка от Лены действительно облегчила жизнь — теперь не нужно было каждый раз придумывать, куда засунуть вещи.
А потом, недели через три, Андрей пришел домой с каким-то странным выражением лица. Не радостным, не грустным. Решительным.
— Я уволился, — сказал он, снимая куртку.
Анастасия уронила кружку. Хорошо, что она была пустая.
— Что?!
— Нашел другое место. Строительная компания. Сорок пять тысяч. Начинаю с понедельника.
Сорок пять тысяч. Анастасия не сразу осознала, что это значит. Это возможность откладывать. Не работать на трех работах. Купить нормальные продукты.
— Серьезно? — голос ее дрогнул.
— Серьезно, — Андрей подошел, обнял ее. — Все будет хорошо. Обещаю.
Первая зарплата пришла через месяц. Андрей принес домой пакет с продуктами. Нормальными продуктами — не самыми дешевыми макаронами и крупами, а мясом, фруктами, овощами. Анастасия стояла на кухне и смотрела, как муж раскладывает покупки по полкам холодильника.
— Завтра пойдем в магазин, — сказал Андрей. — Купим тебе новую одежду. И сумку. Настоящую, свою.
— Не надо, — Анастасия покачала головой. — У меня же есть от Лены.
— Надо, — он повернулся к ней. — Я хочу, чтобы у тебя было все свое. Чтобы ты не стыдилась. Чтобы никто не смел тебе указывать, откуда у тебя что.
Анастасия подошла, обняла мужа. Прижалась к нему, закрыла глаза.
В выходные они действительно пошли в торговый центр. Андрей настоял, чтобы Анастасия выбрала себе что-то красивое. Она долго сопротивлялась, говорила, что это лишняя трата. Но Андрей был непреклонен.
— Настя, ты последние годы ничего себе не покупала, — он взял ее за руку. — Абсолютно ничего. Давай хоть раз потратим деньги на тебя.
Они вышли из магазина с двумя пакетами. Анастасия несла новое платье, джинсы, кофту. Андрей нес сумку — не такую дорогую, как у Лены, но свою, купленную на честно заработанные деньги.
По дороге домой Анастасия вдруг остановилась.
— Что такое? — Андрей обернулся.
— Ты же… ты же мог уйти к матери, — сказала она тихо. — Когда она начала меня обвинять. Ты мог встать на ее сторону.
Андрей покачал головой.
— Нет. Не мог. Потому что я видел, как ты работаешь. Как стараешься. И потому что я люблю тебя, а не ее подозрения.
Анастасия улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.
Дома они распаковали покупки. Анастасия повесила новое платье в шкаф, поставила свою сумку на полку рядом с той, что дала Лена.
Телефон Андрея зазвонил. Он посмотрел на экран, нахмурился.
— Мама, — сказал он Анастасии.
— Ответь, — она кивнула.
Андрей взял трубку.
— Да, мама.
Голос Татьяны Петровны был тихим, смущенным. Анастасия не слышала слов, но по лицу мужа поняла — свекровь извиняется.
— Мама, я не готов сейчас об этом говорить, — Андрей потер переносицу. — Дай нам время. Просто… просто дай время.
Он положил трубку, посмотрел на Анастасию.
— Хочет прийти, извиниться.
— И что ты сказал?
— Что не готов. Что нам нужно время, чтобы все обдумать.
Анастасия подошла, обняла мужа.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что выбрал меня.
Андрей крепче прижал ее к себе.
Вечером они сидели на кухне и пили чай. Не каша на ужин, а нормальная еда — мясо с овощами. Анастасия смотрела на тарелку и думала о том, как быстро все изменилось. Три недели назад она рыдала на этой же кухне, унижженная и раздавленная. А сейчас сидит с мужем, который ее поддержал. С полным холодильником. С надеждой, что будет лучше.
— Знаешь, — Андрей отложил вилку. — Я понял одну вещь.
— Какую?
— Что мы были так заняты выживанием, что забыли просто жить. Я работал на той дурацкой работе, потому что боялся что-то менять. Боялся рискнуть.
— Ты рискнул сейчас, — Анастасия улыбнулась.
— Да. И знаешь что? Надо было сделать это раньше.
Они доели ужин в тишине. Потом Андрей встал, подошел к Анастасии, взял ее за руку.
— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.
Он повел ее в спальню, достал из шкафа коробку. Открыл. Внутри лежали деньги — купюры, аккуратно сложенные.
— Это что? — Анастасия не поняла.
— Я откладываю, — Андрей посмотрел на нее. — С первой зарплаты начал. Хочу, чтобы мы съехали отсюда. Снять квартиру получше. Чтобы у тебя не было этих облупленных стен, текущих кранов.
Анастасия почувствовала, как снова наворачиваются слезы. Но на этот раз от счастья.
— Андрей…
— Не благодари, — он закрыл коробку. — Просто знай, что я больше никогда не позволю тебе чувствовать себя так, как в тот день. Никогда.
Анастасия обняла мужа, и они стояли так долго, не говоря ни слова.
Через несколько дней Татьяна Петровна снова позвонила. На этот раз Андрей согласился встретиться. Но не дома — в кафе, на нейтральной территории.
Анастасия не пошла. Сказала, что не готова видеть свекровь. Андрей понял, не настаивал.
Вернулся он поздно вечером, усталый.
— Как прошло? — спросила Анастасия.
— Она извинилась, — Андрей сел на диван. — Плакала. Говорила, что не хотела тебя обидеть.
— И ты?
— Я сказал, что прощаю. Но что отношения будут другими. Что она больше не может приходить когда хочет, проверять наш холодильник, давать советы. Что мы взрослые люди и сами разберемся.
— Она согласилась?
— Пришлось, — Андрей усмехнулся. — У нее не было выбора.
Анастасия кивнула. Не знала, верить ли, что Татьяна Петровна действительно изменится. Но хотела надеяться.
Прошло еще несколько недель. Жизнь постепенно налаживалась. Андрей продолжал откладывать деньги. Анастасия отказалась от одной из своих подработок — теперь могла себе это позволить. У нее появилось время на себя, на отдых.
Однажды утром в субботу Андрей разбудил ее рано.
— Вставай, поедем кое-куда.
— Куда? — Анастасия зевнула.
— Увидишь.
Они сели в автобус, поехали в другой район города. Андрей вел ее по улицам, пока не остановился у обычного панельного дома.
— Зачем мы здесь? — спросила Анастасия.
— Квартира, — ответил Андрей. — Двушка. Светлая, с ремонтом. Хозяева сдают за пятнадцать тысяч в месяц.
Анастасия замерла.
— Мы… мы можем себе это позволить?
— Можем, — Андрей улыбнулся. — Я уже все посчитал. Хочешь посмотреть?
Они поднялись на четвертый этаж. Хозяйка, пожилая женщина, открыла дверь и провела их внутрь.
Квартира была не огромной, но по сравнению с их берлогой казалась дворцом. Светлая, с нормальными окнами, свежим ремонтом. Краны не капали. Обои не облупились.
Анастасия ходила по комнатам и не могла поверить. Это могло быть их. По-настоящему их.
— Берем? — спросил Андрей.
Она кивнула, не в силах говорить.
Через неделю они переехали. Собрали свои немногочисленные вещи, погрузили в машину друга Андрея. Когда Анастасия в последний раз оглянулась на старую квартиру, не почувствовала ни грамма сожаления. Только облегчение.
В новом месте было светло. Окна выходили на парк. Слышно было пение птиц по утрам, а не грохот мусоровоза.
Андрей поставил на стол бутылку шампанского — дешевого, но для них это было праздником.
— За нас, — он поднял бокал. — За то, что мы выбрались.
— За нас, — повторила Анастасия.
Они чокнулись, выпили. Анастасия посмотрела на мужа и вдруг поняла — они действительно выбрались. Не из бедности полностью, конечно. Но из того состояния безнадежности, когда каждый день казался одинаковым, серым, без перспектив.
Татьяна Петровна узнала о переезде через несколько дней. Позвонила Андрею, голос ее был обиженным.
— Андрюша, ты даже не сказал, что переезжаете. Я бы помогла.
— Мама, мы справились сами, — ответил Андрей спокойно. — Не хотели никого беспокоить.
— Но я же мать! Я имею право знать, где вы живете!
— Знаешь. Я тебе адрес скину. Но приходить будешь только по приглашению. Договорились?
Молчание в трубке было долгим.
— Хорошо, — наконец произнесла Татьяна Петровна.
Андрей положил трубку и посмотрел на Анастасию.
— Боюсь, она не сдержит слово, — сказала Анастасия.
— Тогда я просто не открою дверь, — Андрей пожал плечами. — У нас теперь домофон.
Они рассмеялись. Впервые за долгое время — легко, без напряжения.
Вечером того же дня Анастасия стояла у окна и смотрела на парк внизу. Деревья качались на ветру. Где-то гуляла пара с собакой. Обычная, спокойная картина.
Андрей подошел сзади, обнял ее.
— О чем думаешь?
— О том, что я счастлива, — призналась Анастасия. — Просто… счастлива. Без всяких «но» и «если бы».
Андрей поцеловал ее в макушку.
— Я тоже.
Они стояли у окна, обнявшись, и Анастасия думала о том, как много изменилось за эти недели. Как один момент унижения стал поворотным. Как муж наконец увидел то, что она терпела молча. Как они вместе решили не сдаваться.
Сумка от Лены все еще стояла на полке. Рядом с той, что купил Андрей. Две сумки, две истории. Одна — о щедрости подруги и унижении. Другая — о преодолении и новом начале.
Анастасия улыбнулась. Больше не было стыда. Не было страха, что кто-то спросит, откуда у нее это или то. Была просто жизнь. Не идеальная, не богатая. Но своя. И этого было достаточно.
— Какой же ты единоличник! Как ты мог все наши деньги спустить на свой поганый велосипед?