Юлия стояла посреди гостиной, держа в руках рулон обоев. Светлые, с неброским цветочным узором — именно такие ей нравились. Алексей возился со стремянкой у окна, пытаясь отрегулировать высоту. Квартира была его, досталась от бабушки еще до свадьбы, но теперь это был их общий дом. И Юля хотела сделать его уютным, наполнить теплом и светом.
— Думаешь, сюда подойдет этот цвет? — спросила жена, разворачивая образец перед мужем.
Алексей взглянул, кивнул.
— Отлично. Делай как считаешь нужным. Это же наша квартира теперь.
Юлия улыбнулась. Наша. Слово звучало приятно, вселяло уверенность. За два месяца после свадьбы квартира действительно преобразилась. Новые шторы в спальне, переставленная мебель, книги аккуратно расставлены на полках по жанрам, а не вперемешку, как было раньше. Юлия развешивала картины, выбирала подушки на диван, меняла постельное белье на более мягкое. Алексей не возражал — наоборот, радовался, что жена вкладывает душу в их семейное гнездо.
Они проработали весь день, и к вечеру гостиная выглядела совсем по-другому. Светлее, просторнее. Юлия села на диван, довольная результатом. Алексей опустился рядом, обнял жену.
— Красиво получилось, — сказал муж. — Ты молодец.
Юлия прижалась к нему, чувствуя усталость и удовлетворение одновременно. Наконец-то дом стал действительно их.
Звонок в дверь раздался неожиданно. Резкий, настойчивый. Юлия вздрогнула, посмотрела на часы — почти девять вечера. Кто может приходить в такое время?
Алексей поднялся, открыл дверь. На пороге стояла Ирина Алексеевна, свекровь. Высокая, статная женщина с аккуратной укладкой и строгим выражением лица. В руках держала сумку с продуктами.
— Я тут мимо проезжала, решила заглянуть, — бросила Ирина Алексеевна, не дожидаясь приглашения войти. — Алеша, ты поел сегодня нормально?
Муж замялся.
— Да, мама, все в порядке.
Свекровь прошла в гостиную, окинула взглядом обновленный интерьер. Лицо оставалось непроницаемым. Юлия встала с дивана, натянуто улыбнулась.
— Добрый вечер, Ирина Алексеевна.
— Добрый, — кивнула свекровь и направилась к окну. — Шторы сменила? Старые были лучше. Эти слишком светлые, будут быстро пачкаться.
Юлия почувствовала, как что-то сжалось внутри. Промолчала. Ирина Алексеевна прошлась по комнате, заглянула на кухню, вернулась.
— На подоконнике пыль. И цветы давно не поливала, судя по земле. Алеша, у тебя тут порядка нет совсем.
Алексей неловко кашлянул.
— Мама, мы только закончили ремонт. Еще не успели все убрать.
Ирина Алексеевна махнула рукой, прошла к шкафу в прихожей. Открыла дверцу, посмотрела на сложенное белье.
— Полотенца неправильно сложены. Так они помнутся. Надо по-другому.
Свекровь достала стопку полотенец, начала перекладывать их заново, демонстративно показывая, как нужно. Юлия стояла рядом, сжав кулаки. Внутри закипало раздражение, но молодая жена сдерживалась. Не хотелось портить отношения с самого начала. Ирина Алексеевна — мать мужа, нужно проявить уважение. Потерпеть.
— Понятно, — тихо сказала Юлия. — Спасибо за совет.
Свекровь закончила перекладывать белье, закрыла шкаф. Посмотрела на Юлию оценивающе.
— Хозяйкой быть непросто, Юленька. Надо учиться. Алеша привык к определенному порядку.
— Я стараюсь, — ответила Юлия, стараясь не показывать раздражения.
Ирина Алексеевна задержалась еще минут двадцать, дала несколько советов по уборке кухни, прокомментировала расстановку мебели и только потом собралась уходить. Юлия проводила свекровь до двери, попрощалась. Закрыла за ней дверь и облегченно выдохнула.
Алексей обнял жену со спины.
— Не обращай внимания. Мама просто переживает. Хочет помочь.
Юлия кивнула, но ничего не сказала. Помощь. Да, конечно.
Визиты Ирины Алексеевны стали регулярными. Свекровь приезжала два-три раза в неделю, всегда без предупреждения. Звонила в дверь, входила с видом хозяйки и начинала осматривать квартиру. Находила пыль там, где Юлия убиралась накануне. Указывала на неправильно помытую посуду, на криво повешенные полотенца, на несвежий воздух в комнатах.
Юлия вежливо выслушивала замечания, кивала, соглашалась. Но внутри напряжение росло с каждым днем. Ощущение, что за тобой постоянно наблюдают и оценивают, не давало расслабиться. Юлия начала нервничать перед приходом свекрови, судорожно проверяла чистоту в квартире, переживала из-за каждой мелочи.
Однажды Ирина Алексеевна пришла, когда Юлия готовила ужин. Свекровь прошла на кухню, открыла шкафчики, посмотрела на расставленные тарелки.
— Так неудобно, — заявила Ирина Алексеевна. — Посуда должна стоять по-другому.
Свекровь начала перекладывать тарелки, ставя их так, как считала правильным. Юлия застыла с половником в руках, не зная, как реагировать. Это была ее кухня. Она сама решала, где и что должно стоять. Но промолчала. Опять промолчала.
— Вот теперь правильно, — удовлетворенно кивнула Ирина Алексеевна. — Запомни, Юля. В этой семье всегда так было.
Молодая жена стиснула зубы, отвернулась к плите. Терпеть. Просто терпеть.
Через неделю свекровь пришла снова. На этот раз с пирогами, которые испекла сама. Поставила их на стол, села на диван и начала разговор о женских обязанностях. О том, как важно следить за домом, готовить вкусно, гладить рубашки мужу без единой складки. Юлия слушала молча, чувствуя, как внутри что-то натягивается до предела, как струна.
— А ты, Юленька, рубашки Алеше как гладишь? — спросила Ирина Алексеевна, внимательно глядя на невестку.
— Обычно. С паром.
— Покажи.
Юлия растерялась. Показать? Прямо сейчас? Свекровь уже поднималась, направляясь к гладильной доске. Юлия молча достала одну из рубашек мужа, включила утюг. Ирина Алексеевна стояла рядом, наблюдая.
— Неправильно. Ты начинаешь с воротника, а надо с рукавов. И температура слишком высокая. Так ткань испортишь.
Юлия отпустила утюг, отступила. Свекровь взяла утюг, показала, как нужно. Медленно, тщательно, объясняя каждое движение. Юлия стояла рядом и чувствовала, как терпение истончается до нуля.
Когда Ирина Алексеевна наконец ушла, Юлия села на диван и закрыла лицо руками. Больше не могла. Просто не могла так жить — под постоянным контролем, с бесконечными замечаниями и наставлениями.
Вечером, когда Алексей вернулся с работы, Юлия встретила его серьезным разговором.
— Нам нужно поговорить о твоей матери.
Муж насторожился.
— Что случилось?
— Она приходит слишком часто. Постоянно все критикует, все переделывает. Я не могу так больше.
Алексей нахмурился.
— Мама хочет помочь. Она беспокоится о нас.
— Помочь? — Юлия повысила голос. — Она не помогает, она контролирует! Каждый шаг, каждое действие. Я не могу спокойно жить в собственном доме!
— Юля, не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю! Алексей, попроси ее предупреждать о визитах заранее. Это наша квартира, наша жизнь. Пусть уважает границы.
Муж молчал, глядя в пол. Потом вздохнул.
— Хорошо. Я поговорю с ней.
Но на следующий день Ирина Алексеевна пришла снова. Без звонка, без предупреждения. Юлия открыла дверь и застыла.
— Здравствуй, Юленька, — свекровь прошла мимо, как всегда. — Я на минутку.
Минутка растянулась на час. Ирина Алексеевна снова критиковала ужин, который Юлия готовила с вечера, указала на пятно на скатерти, пожурила за неправильно сложенные салфетки. Юлия больше не могла молчать.
— Ирина Алексеевна, — голос звучал тверже, чем хотелось. — Я прошу вас предупреждать о визитах заранее. Мы не всегда готовы принимать гостей.
Свекровь замерла, повернулась к невестке. Лицо стало жестким.
— Гостей? Я для тебя гость?
— Я не это имела в виду. Просто… хотелось бы знать, когда вы придете.
— Я мать Алексея. Это была моя квартира, я здесь жила. И буду приходить, когда захочу.
Ирина Алексеевна развернулась, взяла сумку и ушла, хлопнув дверью. Юлия стояла посреди коридора, дрожа от злости и обиды.
Вечером Алексей вернулся мрачный. Сразу начал с порога:
— Зачем ты нагрубила матери?
— Что?
— Она мне позвонила. Сказала, что ты выгнала ее из дома. Накричала на нее.
— Я не кричала! Я просто попросила предупреждать о визитах!
— Это моя мать, Юля! Она имеет право приходить когда угодно!
— В нашу квартиру? Без предупреждения?
— В мою квартиру! — Алексей повысил голос. — Квартира моя, не забывай!
Юлия отшатнулась, как от удара. Его квартира. Значит, не их. Муж смотрел на жену с непривычной жесткостью, и Юлия вдруг поняла — он не на ее стороне. Не был и не будет.
— Понятно, — тихо сказала Юлия. — Извини.
Разговор оборвался. Алексей ушел в комнату, закрылся. Юлия осталась на кухне, глядя в окно. Внутри все переворачивалось. Она чувствовала себя преданной, непонятой, ненужной в этом доме.
Следующие несколько дней супруги почти не разговаривали. Алексей спал на диване, Юлия — в спальне. Атмосфера в квартире стала тяжелой, давящей. Они избегали друг друга, обменивались только короткими фразами о бытовых вещах. Конфликт оставался неразрешенным, и это разъедало отношения изнутри.
В выходной Юлия решила провести день для себя. Алексей уехал к друзьям, обещал вернуться к вечеру. Юлия надела домашний халат, заварила себе кофе, включила музыку. Хотелось просто расслабиться, забыть обо всем. Посидеть с книгой, побыть наедине с собой.
Но не успела присесть на диван, как услышала звук в замке. Ключ поворачивался, дверь открывалась. Юлия замерла. Кто это? Алексей сказал, что вернется поздно.
В коридор вошла Ирина Алексеевна. С сумками, в пальто, как будто пришла надолго. Свекровь увидела Юлию, кивнула.
— Здравствуй. Ой, ты еще не оделась? Уже полдень.
Юлия молча смотрела на свекровь. Как Ирина Алексеевна вошла? У нее ключи? Когда? Кто дал?
— Алексей дал мне запасные ключи, — словно прочитав мысли невестки, пояснила свекровь. — Чтобы я могла зайти в любое время. Вдруг что-то случится.
Юлия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Алексей дал матери ключи. Не спросил. Не предупредил. Просто дал. Свекровь теперь может приходить когда угодно, даже когда Юлия одна дома.
Ирина Алексеевна сняла пальто, прошла в гостиную. Оглядела квартиру критическим взглядом.
— Беспорядок какой. Посуда не помыта, пыль на столе. Юля, ты чем занималась все утро?
— Я отдыхала, — голос звучал глухо. — Сегодня мой выходной.
— Выходной? У хозяйке выходных не бывает. Давай-ка возьмись за уборку. Я помогу. Сначала кухню приведем в порядок, потом гостиную. И обед нужно приготовить. Алеша вечером вернется голодный.
Свекровь уже направлялась на кухню, словно хозяйка. Юлия стояла посреди комнаты, не в силах двинуться. Это было слишком. Ирина Алексеевна зашла в чужую квартиру без спроса, начала раздавать указания, требовать, командовать.
— Ирина Алексеевна, — Юлия последовала за свекровью. — Я правда хотела отдохнуть сегодня. Может, в другой раз?
— Отдыхать она вздумала, — отмахнулась свекровь. — Сейчас нужно дом в порядок привести. Смотри, какой бардак. Как Алеша в этом живет?
— Здесь нормально, — Юлия попыталась сохранить спокойствие. — Я вчера убиралась.
— Плохо убиралась. Вон, в углу пыль. И посуда грязная. Немедленно помой.
Ирина Алексеевна открывала шкафы, доставала кастрюли, искала продукты. Вела себя так, будто это ее дом, а не Юлии. Молодая женщина чувствовала, как внутри закипает что-то горячее, неконтролируемое.
— Я не буду сейчас готовить, — твердо сказала Юлия. — И убирать тоже. Сегодня я хочу отдохнуть.
Свекровь обернулась, посмотрела на невестку с недоумением.
— Что ты себе позволяешь? Я пришла помочь тебе, а ты споришь?
— Я не просила о помощи!
— Не просила? — Ирина Алексеевна выпрямилась, глаза сузились. — Да ты должна быть благодарна, что я вообще трачу на тебя время! Учу тебя, показываю, как правильно. А ты вместо благодарности грубишь!
Юлия сжала кулаки. Дыхание участилось. Нет. Больше терпеть не будет.
— Вы вошли в мой дом без разрешения. Начали указывать мне, что делать. Ведете себя как хозяйка. Но вы не хозяйка здесь, Ирина Алексеевна.
— Как ты смеешь! — свекровь шагнула к Юлии. — Это квартира моего сына! Я имею право контролировать, что здесь происходит! Имею право заботиться о его благополучии!
— Ключи от квартиры он вам дал, а не власть надо мной! — выпалила Юлия, глядя свекрови прямо в глаза.
Ирина Алексеевна замерла. Лицо покраснело, губы сжались в тонкую линию.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что вы можете входить в квартиру, но это не дает вам права командовать мной! Я взрослый человек, я сама решаю, когда мне убирать и готовить!
— Дерзишь мне?! — голос свекрови поднялся. — Ты забыла, кто я такая? Это была наша семейная квартира! Здесь жила моя свекровь, я сама, а теперь мой сын! А ты кто? Пришла и уже права качаешь?!
— Я жена Алексея! Это наш дом!
— Дом моего сына! И я буду приходить сюда столько, сколько захочу!
— Верните ключи! Прямо сейчас!
Юлия протянула руку. Ирина Алексеевна отшатнулась, словно получила пощечину.
— Ты с ума сошла! Я не отдам ключи! У меня есть право…
— У вас нет никакого права вламываться в чужую жизнь!
— Чужую?! — свекровь задохнулась от возмущения. — Это жизнь моего сына! Моей семьи! Я глава этого рода, и я не позволю какой-то дамочке зазнавшейся указывать мне!
— Я не какая-то там дамочка! Я законная жена!
— Которая не умеет ни готовить, ни убирать! Алексей заслуживает лучшего!
«Слова резали, как ножом». Юлия почувствовала, как слезы подступают к глазам, но не дала им пролиться. Нет. Не покажет слабость.
— Выходите, — тихо, но твердо произнесла Юлия. — Прямо сейчас. И оставьте ключи.
— Я никуда не выйду! Ты не имеешь права выгонять меня!
— Имею. Это моя квартира тоже. И я требую, чтобы вы ушли.
Ирина Алексеевна сделала шаг вперед, нависая над невесткой.
— Ты пожалеешь об этом. Я все расскажу Алексею. Он узнает, какая ты на самом деле. Неблагодарная, грубая, неуважительная!
— Рассказывайте, — Юлия не отступала. — Мне все равно. Главное — уходите.
Свекровь резко развернулась, схватила сумку. Швырнула ключи на стол с такой силой, что те подпрыгнули и упали на пол.
— Забирай ключи! Но помни — я не прощу тебе этого!
Ирина Алексеевна хлопнула дверью так, что стены задрожали. Юлия осталась одна. Села на пол прямо в коридоре, обхватив колени руками. Руки тряслись, сердце колотилось. Но внутри было странное облегчение. Наконец-то сказала все, что думала.
Алексей вернулся к вечеру. Зашел в квартиру и сразу понял — что-то случилось. Юлия сидела на диване, обняв подушку. Лицо бледное, глаза красные.
— Что произошло? — муж сел рядом.
— Твоя мать приходила. С ключами, которые ты ей дал.
Алексей замер.
— Юля, я хотел сказать тебе…
— Когда? После того, как она войдет ночью, пока мы спим?
— Не преувеличивай. Ключи на всякий случай. Вдруг что-то случится.
— Что-то случилось, — Юлия посмотрела на мужа. — Мы поругались. Я выгнала ее.
— Ты что сделала?!
— Я попросила ее уйти. Она вошла без предупреждения, начала командовать. Я не выдержала.
Алексей встал, прошелся по комнате.
— Ты понимаешь, что наделала? Это моя мать!
— Я понимаю. Но это мой дом. Наш дом. И я не позволю никому так себя вести.
— Она хотела помочь!
— Она хотела контролировать! Алексей, открой глаза! Твоя мать не уважает меня, не уважает наши границы!
Муж молчал, глядя в пол. Потом вздохнул.
— Мне нужно с ней поговорить.
Он взял телефон, вышел в коридор. Юлия слышала обрывки разговора. Алексей говорил тихо, успокаивающе. Извинялся. Объяснял. Через десять минут вернулся, лицо было серьезным.
— Мама очень расстроена. Говорит, что ты была груба.
— Я защищала себя.
— Юля, она пожилой человек. Нужно было проявить уважение.
— А мне? Мне кто должен проявить уважение?
Алексей потер лицо руками.
— Слушай, давай так. Я попрошу маму впредь предупреждать о визитах. А ты извинишься перед ней. Хорошо?
— Я не буду извиняться.
— Юля…
— Нет, Алексей. Я не сделала ничего плохого. Я просто отстояла свои границы.
Муж посмотрел на жену долгим взглядом. Потом кивнул.
— Хорошо. Я поговорю с мамой. Возможно, она перегнула.
Юлия не ответила. Внутри все еще кипело. Она понимала — это не конец. Ирина Алексеевна не простит такого. И Алексей… Муж встал на ее сторону, но как-то неуверенно, будто под давлением. Не потому что действительно понимал.
Несколько дней прошли в напряженной тишине. Алексей разговаривал с матерью по телефону, долго, старательно. Юлия не вмешивалась. Ей уже было все равно. Внутри что-то переломилось окончательно.
Однажды вечером Алексей сел напротив жены.
— Я поговорил с мамой. Она согласна предупреждать о визитах. И извинилась за то, что была слишком настойчива.
— Хорошо, — коротко ответила Юлия.
— Юля, давай попробуем начать заново? Забудем эту ссору. Я люблю тебя. Хочу, чтобы мы были счастливы.
Юлия посмотрела на мужа. Он искренне хотел помириться. Но проблема была не только в свекрови. Проблема была в том, что Алексей дал матери ключи без спроса. В том, что он назвал квартиру своей, а не их. В том, что встал на сторону матери, не выслушав жену.
— Алексей, я не уверена, что смогу, — тихо сказала Юлия.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не чувствую себя здесь дома. Не чувствую, что это наша квартира. Для тебя это твоя квартира, где я просто живу.
— Юля, не говори глупости…
— Это не глупости. Ты сам так сказал. Помнишь? «Моя квартира, не забывай».
Алексей замолчал. Вспомнил. Лицо потемнело.
— Прости. Я был зол. Не думал, что говорю.
— Но именно это ты и думал. И чувствовал. Я здесь чужая, Алексей. И всегда буду чужой, пока твоя мать контролирует каждый мой шаг, а ты это позволяешь.
— Я больше не буду! Обещаю!
Юлия покачала головой. Она видела, что муж искренен. Но доверие было подорвано. Слишком глубоко, слишком сильно.
— Мне нужно время подумать, — сказала Юлия. — Побыть одной.
— Ты что, хочешь уехать?
— Да. На несколько дней. К родителям. Мне нужно все обдумать.
Алексей попытался возразить, но Юлия была непреклонна. На следующий день собрала небольшую сумку, позвонила матери. Та сразу согласилась приютить дочь. Юлия обняла мужа на прощание, пообещала позвонить.
Но внутри уже все решила.
Неделя у родителей дала ей ясность. Мать расспрашивала, что случилось, отец молчал, но взгляд говорил — он все понимает. Юлия много гуляла, думала, взвешивала. И с каждым днем понимала — вернуться не сможет. Не так. Не в этот дом, где свекровь имеет власть, а муж не готов защищать.
Через десять дней Юлия вернулась в квартиру. Алексей встретил ее с надеждой в глазах.
— Ты вернулась!
— Я приехала забрать вещи, — спокойно сказала Юлия.
Лицо мужа побледнело.
— Что? Ты о чем?
— Я хочу развода, Алексей.
— Но… почему? Из-за мамы? Я же сказал, больше не будет…
— Не только из-за нее. Из-за нас. Из-за того, что мы не смогли стать одним целым. Для тебя это твоя квартира, твоя мама, твоя жизнь. А я где?
— Ты моя жена!
— На бумаге. Но не в жизни. Ты не защитил меня, Алексей. Не поддержал. Встал на сторону матери.
— Я потом встал на твою сторону!
— Потом, — Юлия грустно улыбнулась. — Когда уже было поздно.
Она прошла в спальню, начала складывать вещи. Алексей стоял в дверях, растерянный, не зная, что сказать.
— Юля, давай попробуем еще раз. Пожалуйста. Я все исправлю.
— Ты не можешь исправить то, чего нет. Любви, доверия, уважения. Всего этого больше нет между нами.
Юлия собрала две большие сумки. Позвонила подруге, попросила приехать за ней. Алексей сидел на диване, уткнувшись лицом в ладони. Юлия подошла, положила руку ему на плечо.
— Прости. Так будет лучше для нас обоих.
Муж не ответил. Просто сидел, не поднимая головы.
Когда приехала подруга, Юлия вынесла вещи, оглянулась на квартиру в последний раз. Светлые стены, новые шторы, книги на полках — все то, что она обустраивала с такой любовью. Но это не было ее домом. Никогда не было.
Юлия закрыла дверь и вышла на улицу. Весенний воздух был свежим, легким. Впереди была неизвестность, но не страшная. Свобода. Возможность начать заново, без постоянного контроля, без унижения, без жизни в тени чужих ожиданий.
Она села в машину подруги, та посмотрела на нее с сочувствием.
— Как ты?
— Нормально, — Юлия улыбнулась. — Я в порядке.
И это была правда. Впервые за долгое время — правда.
Он мог накатать 2,5 млн. км., прежде чем встал на капремонт. Недооцененный, всеми забытый Автобус ЗИЛ 127 — первый советский «междугородник»