Я влетела в квартиру с таким грохотом, что соседи, наверное, подумали — началось землетрясение. Сумка упала на пол, ключи звякнули о комод, а я, не снимая пальто, понеслась на кухню, где муж сидел с кружкой чая и газетой.
— Вить! Витёк! — я размахивала конвертом перед его носом. — Смотри, что мне дали!
Он оторвался от чтения, поправил очки и недоуменно уставился на меня:
— Лен, ты чего орёшь? Что случилось?
— Тринадцатая зарплата! — я плюхнулась на стул напротив. — Представляешь? Тридцать восемь тысяч! Просто так, как премия к Новому году!
Витя взял конверт, открыл, пересчитал купюры. Лицо его оставалось абсолютно спокойным, даже равнодушным.
— Ну да, — он вернул конверт мне. — Хорошо. Молодец.
— Молодец? — я опешила. — Вить, это же почти сорок тысяч! Мы можем наконец телевизор новый купить! Или съездить куда-нибудь на каникулы с Максимкой!
— Лена, — он вздохнул и снова взялся за газету. — Давай реально смотреть на вещи. Тридцать восемь тысяч — это не деньги. Телевизор нормальный стоит сто двадцать минимум. А поездка с ребёнком — ещё дороже. Лучше отложи на чёрный день.
Я почувствовала, как радость начинает уходить, словно воздух из проколотого шарика.
— Но мы же можем хоть что-то приятное сделать? — я попыталась ещё раз. — Ну, купить Максиму конструктор, о котором он мечтает? Или в ресторан сходить вдвоём, как раньше?
— Лена, — Витя отложил газету и посмотрел на меня с лёгким раздражением. — У нас семья, ребёнок. Это не студенческие годы, чтобы деньги на ветер швырять. Конструктор ему и обычный подойдёт, зачем переплачивать за бренд? А в ресторане мы один раз поедим, а деньги улетят. Будь взрослее.
Я сжала конверт в руке и кивнула. Витя снова уткнулся в газету, а я встала и пошла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать и уставилась на этот злосчастный конверт.
«Не деньги», — эхом отдавалось в голове.
Я вспомнила, как полгода назад Витя купил себе новый спиннинг за двадцать две тысячи. Тогда он объяснял, что старый сломался, что рыбалка — это его единственный отдых, что нужно же человеку иногда себе позволять. А когда я робко спросила, можно ли мне тогда новые сапоги купить вместо развалившихся, он нахмурился:
— Лен, ну давай без лишних трат сейчас. У нас ипотека, коммуналка. Твои старые ещё походят.
И я ходила в старых. Всю зиму.
А ещё вспомнилась его новенькая куртка за семнадцать тысяч, которую он купил в ноябре. «Мужчине нужно выглядеть прилично на работе», — сказал он тогда. А моя просьба о новом пальто наткнулась на: «Зачем? У тебя же есть».
Я посмотрела на свои руки, на обручальное кольцо, и вдруг меня осенило.
А что, если проверить?
Сердце застучало быстрее. Я взяла телефон, открыла банковское приложение и перевела все тридцать восемь тысяч себе на накопительный счёт. Потом встала, взяла конверт и вернулась на кухню.
— Вить, — я положила пустой конверт на стол перед ним. — Я решила послушаться твоего совета.
Он поднял глаза:
— Какого совета?
— Отложить деньги на чёрный день, — я села напротив и изобразила самое серьёзное лицо. — Ты прав, не стоит тратить на ерунду. Я положила всё на депозит. Пусть лежат.
— Ну вот, умница, — он кивнул. — Правильное решение. Хоть раз по-взрослому поступила.
Я улыбнулась и пошла готовить ужин. А через три дня начался январь, и я увидела, как именно работает логика моего мужа.
Второго января Витя зашёл в гостиную, где я разбирала ёлочные игрушки, и небрежно бросил:
— Лен, я тут с ребятами собираюсь на рыбалку. На три дня. В Карелию. Выезжаем послезавтра.
— В Карелию? — я выпрямилась. — Витя, это же дорого. И ты только вернулся с работы, мы же хотели всей семьёй время провести на каникулах.
— Лена, раз в год можно и съездить, — он пожал плечами. — Мужику нужна перезагрузка. Я весь год вкалывал.
— А сколько это стоит? — я осторожно спросила.
— Двадцать пять тысяч с человека. Проживание, питание, всё включено.
У меня перехватило дыхание.
— Двадцать пять тысяч? Витя, ты же две недели назад говорил, что тридцать восемь — это не деньги даже на телевизор!
Он нахмурился:
— Это другое. Я же объяснил — мне нужен отдых. Я работаю, содержу семью, имею право иногда на себя потратить.
— А я что, не работаю? — я почувствовала, как закипаю. — Я тоже получаю зарплату, тоже устаю! Но когда я предложила в ресторан сходить или Максиму нормальный подарок купить, ты сказал, что это выбрасывание денег!
— Лена, не устраивай истерику, — он поморщился. — Рыбалка — это инвестиция в моё здоровье, в психологическую разгрузку. А ресторан — просто транжирство.
— Инвестиция в здоровье, — я повторила. — Понятно. А твой спиннинг за двадцать две тысячи тоже инвестиция? И куртка за семнадцать? И новые часы, которые ты в октябре купил за четырнадцать?
— При чём тут это? — он начал злиться. — Это необходимые вещи! Мне нужно выглядеть прилично, нужны хобби для психического здоровья!
— А мне что нужно? — я встала. — Мне что, ничего не нужно? Мои сапоги развалились, пальто мне уже пять лет, я последний раз в парикмахерской была в сентябре, потому что жалко денег! Но когда у меня появляется тридцать восемь тысяч, ты говоришь — это не деньги! А когда тебе нужно двадцать пять на рыбалку — это вдруг инвестиция!
— Лена, успокойся, — он попытался взять меня за руку, но я отдёрнулась. — Давай не будем ссориться перед Новым годом.
— Новый год уже прошёл, — я холодно сказала. — И я устала от этого двойного стандарта. Хочешь ехать в Карелию? Езжай. Только на свои деньги.
— На свои? — он опешил. — Лена, у нас общий бюджет!
— Вот именно, общий, — я скрестила руки на груди. — Так почему ты можешь тратить на себя когда захочешь, а мои траты — это транжирство?
Он замолчал, потом тяжело вздохнул:
— Хорошо, не поеду. Доволна?
— Нет, — я покачала головой. — Я не довольна. Потому что ты не понимаешь, в чём проблема.
Следующие несколько дней мы ходили по квартире как чужие люди. Витя обиженно молчал, я злилась. Максимка чувствовал напряжение и старался быть тише воды.
А седьмого января произошло то, что окончательно всё прояснило.
Мы сидели за завтраком. Максим рисовал в своём альбоме, Витя листал телефон, я пила кофе. И тут сын поднял голову и спросил:
— Пап, а ты поедешь на рыбалку в Карелию?
Витя дёрнулся, посмотрел на меня виноватым взглядом:
— Нет, сынок. Решил остаться дома.
— А жаль, — Максим нахмурился. — Дядя Серёжа говорил, что там так красиво. И что ты новый костюм для зимней рыбалки купил специально.
Я медленно поставила кружку на стол.
— Какой костюм? — я посмотрела на мужа.
— Да так, — Витя покраснел. — Ерунда.
— Витя, какой костюм?
Он помолчал, потом буркнул:
— Ну, купил. Зимний рыболовный. Хороший, тёплый.
— Сколько?
— Какая разница…
— Сколько, Витя?
— Восемнадцать тысяч, — он не смотрел на меня.
Я откинулась на спинку стула. Восемнадцать тысяч. На костюм для рыбалки. При том, что тридцать восемь тысяч — «не деньги».
— Когда купил? — я спросила очень спокойно.
— Неделю назад, — он виновато пробормотал.
— То есть как раз после того, как я получила премию?
— Лен, это не связано…
— Витя, — я перебила его. — Ты купил костюм для рыбалки за восемнадцать тысяч через неделю после того, как сказал мне, что мои тридцать восемь — это не деньги даже на телевизор. На какие деньги ты его купил?
Он помолчал, потом пробормотал:
— Ну, были деньги…
— Где были? На общем счету?
Он кивнул.
— То есть на те деньги, которые я зарабатываю тоже?
— Лен, ну это же мелочь, зачем спрашивать каждый раз…
— Мелочь? — я почувствовала, как во мне что-то окончательно щёлкнуло. — Восемнадцать тысяч — мелочь? А мои тридцать восемь, которые ты велел отложить, — это что?
— Лена, я же объяснял, мне нужен был костюм!
— А мне что нужно? — я встала из-за стола. — Максим, иди в свою комнату, поиграй.
Сын, почувствовав напряжение, быстро убежал. Я закрыла дверь и повернулась к мужу:
— Витя, давай начистоту. Ты считаешь, что твои траты — это необходимость, а мои — транжирство?
— Нет, я так не считаю…
— Считаешь. Спиннинг, куртка, часы, костюм для рыбалки, поездка в Карелию — всё это ты покупаешь без вопросов. Но когда я прошу разрешения купить себе сапоги или предлагаю семейный ужин в ресторане, ты говоришь, что это лишнее.
— Это не так, — он попытался возразить, но я продолжила:
— Ты знаешь, сколько я себе за последний год купила? Две блузки на распродаже за три тысячи. И джинсы за полторы. Всё. А ты?
Витя молчал.
— А ты купил себе за этот год на семьдесят с лишним тысяч разных вещей, — я продолжала. — И каждый раз это была «необходимость» или «инвестиция в здоровье». Но мои тридцать восемь тысяч премии — это «не деньги».
— Лена, я не хотел тебя обидеть, — он наконец заговорил. — Просто я действительно думал, что лучше отложить…
— На чёрный день? — я горько усмехнулась. — Витя, для тебя любой день, когда ты хочешь что-то купить, — это белый и светлый. А любой день, когда я хочу себе что-то позволить, — это необоснованная трата.
— Что ты предлагаешь? — он устало спросил.
— Я предлагаю честность, — я села обратно. — Давай разделим бюджет. Коммуналку, продукты, расходы на Максима — пополам. А остальное — каждый на свои деньги тратит. Захочешь спиннинг — покупай. Но я тоже буду решать, что мне купить на мои деньги. Без твоих комментариев про «транжирство».
Витя задумался. Я видела, как он прикидывает в уме.
— Хорошо, — он наконец кивнул. — Давай попробуем.
На следующий день мы открыли общий счёт для обязательных расходов, куда каждый переводил половину. А остальное осталось на личных картах.
И знаете что? Через месяц Витя пришёл ко мне с кислым лицом:
— Лен, а давай вернём всё как было?
— Почему? — я удивилась.
— Потому что у меня денег не хватает, — он признался. — Я не думал, что коммуналка и продукты столько стоят. И на Максима расходов много. У меня на рыбалку уже третий месяц не получается отложить.
— А у меня как раз накопилось, — я улыбнулась. — На новое пальто и сапоги. И ещё Максиму конструктор куплю, тот самый, о котором он мечтал.
— То есть ты против вернуть общий бюджет?
— Нет, не против, — я серьёзно посмотрела на него. — Но с условием. Любая трата больше пяти тысяч рублей обсуждается вместе. И решение принимаем вместе. Справедливо?
Он помолчал, потом кивнул:
— Справедливо.
А тринадцатая зарплата так и лежит на моём накопительном счёте. Я решила оставить её там. На действительно чёрный день. Или на день, когда захочу сделать себе что-то приятное — без чьего-либо разрешения.
Потому что тридцать восемь тысяч рублей — это деньги. И немалые. Просто для кого-то они важны только тогда, когда тратятся на него самого.
Хитрость жены