Софья открыла дверь квартиры и сразу почувствовала себя по-настоящему дома. Трехкомнатная квартира в самом центре города досталась ей от бабушки — единственного человека, который всегда верил в нее и поддерживал. Высокие потолки, паркет с узорами, широкие окна с видом на старинный сквер — все это теперь принадлежало Софье. Молодая женщина прошлась по комнатам, мысленно планируя, где поставить диван, куда повесить любимые картины, как обустроить спальню.
Иван обнял жену за плечи и прижал к себе.
— Не верится, что мы здесь будем жить, — выдохнул муж, оглядывая просторную гостиную. — После той съемной однушки это просто дворец.
Софья улыбнулась и кивнула.
Перед свадьбой Иван снимал крошечную квартирку, где в комнате едва помещалась кровать и старый шкаф. Супруги там жили скромно, но дружно. Теперь у молодой семьи появилось настоящее жилье — светлое, уютное, их собственное.
Первые месяцы пролетели незаметно. Софья с удовольствием занималась домом — выбирала шторы, расставляла книги на полках, высаживала цветы на подоконниках. Иван работал в строительной компании прорабом, приносил неплохие деньги, помогал жене обустраивать быт. По вечерам молодые супруги готовили ужин вместе, смотрели фильмы, строили планы на будущее.
Родители Ивана приходили в гости нечасто — раз в две недели, не больше. Ульяна Петровна и ее муж вели себя вполне прилично, не лезли с советами, не критиковали выбор мебели или цвет обоев. Свекровь приносила пироги, хвалила Софью за чистоту в доме, рассказывала о соседях и знакомых. Все выглядело мирно и благополучно.
Однажды вечером Ульяна Петровна позвонила Софье и попросила об услуге.
— Софья, милая, у нас скоро день рождения Петра Васильевича. Пятьдесят пять лет — дата серьезная. Хотелось бы отметить по-семейному, душевно. Может, у вас? Квартира большая, светлая, места всем хватит. Мы с Петром Васильевичем в своей двушке не развернемся.
Софья немного растерялась от неожиданного предложения, но отказать не решилась. В конце концов, свекровь права — квартира действительно просторная, гостей будет человек десять, не больше. Молодая женщина согласилась и начала готовиться к празднику.
Софья потратила весь день на уборку и готовку. Вымыла полы во всех комнатах, протерла пыль, расставила стулья вокруг большого стола в гостиной. Приготовила салаты, запекла мясо, нарезала овощи, испекла пирог. Ульяна Петровна явилась за час до прихода гостей с огромными сумками, полными продуктов.
— Я тут еще кое-что принесла, — свекровь начала выкладывать на стол колбасы, сыры, фрукты. — Нужно, чтобы стол ломился, понимаешь? Петр Васильевич любит, когда все по-богатому.
Софья кивнула и продолжила накрывать на стол. Гости начали собираться ближе к вечеру — родственники Ивана, несколько друзей свекра, соседи. Все рассаживались, поздравляли именинника, пили за его здоровье.
Софья металась между кухней и гостиной, подливала, подкладывала, убирала грязную посуду. Ульяна Петровна сидела во главе стола рядом с мужем и принимала комплименты.
Когда последний гость ушел, на часах было почти полночь. Софья посмотрела на гору грязной посуды в раковине, на залитый вином ковер, на крошки по всему полу. Иван уже спал в спальне, не дождавшись окончания праздника. Молодая женщина вздохнула, налила себе чаю и принялась за уборку. Закончила только к двум часам ночи.
Через месяц Ульяна Петровна снова позвонила с просьбой.
— Софьюшка, у нас тут намечается семейное торжество. Племянница моя замуж выходит, хотим отметить помолвку. Можно у вас? Народу немного будет, человек пятнадцать максимум.
Софья почувствовала, как по телу прокатилась волна усталости. Воспоминания о прошлом празднике были еще свежи — бесконечная беготня, грязная посуда, уборка до утра. Но свекровь уже ждала ответа, голос звучал так уверенно, будто отказ даже не рассматривался как вариант.
— Хорошо, Ульяна Петровна, — тихо согласилась молодая женщина.
— Вот умничка! Я знала, что на тебя можно положиться.
Праздник снова превратился в изнурительный марафон. Софья готовила с самого утра, Ульяна Петровна командовала из гостиной, указывая, что и как нужно делать. Гости пришли раньше назначенного времени, расселись по всей квартире, заняли диван, кресла, стулья. Молодая хозяйка весь вечер провела на кухне, разогревая блюда, нарезая хлеб, доставая из холодильника напитки.
— Софья, где салфетки? — кричала свекровь.
— Софья, принеси еще одну тарелку!
— Софья, у нас тут бокал разбился, быстрее вытри!
Ваня сидел с гостями, общался с родственниками, поднимал тосты. Софья несколько раз ловила взгляд мужа, но Иван только улыбался и кивал, не замечая, как жена устала. Когда гости наконец разошлись, молодая женщина рухнула на диван, не в силах даже пошевелиться. Уборку пришлось отложить на утро.
Праздники в квартире Софьи стали регулярными. Ульяна Петровна звонила каждые две недели с новой идеей — день рождения дальней тетушки, годовщина свадьбы знакомых, просто встреча с подругами. Молодая женщина перестала возражать, понимая, что свекровь все равно найдет способ настоять на своем. Каждый раз количество гостей увеличивалось, списки блюд становились длиннее, требования — жестче.
Софья превратилась в бесплатную прислугу в собственном доме. Иван не замечал проблемы или не хотел замечать. Когда жена пыталась заговорить о нагрузке, муж отмахивался.
— Мама просто хочет собрать семью вместе. В чем проблема? У нас квартира большая, места всем хватает.
— Но я устаю, Ваня. Каждые выходные праздник, готовка, уборка. У меня совсем нет времени на себя.
— Преувеличиваешь. Ну подумаешь, один вечер потратить на родственников. Они же не каждый день приходят.
Софья замолчала. Спорить с мужем было бесполезно — Иван не видел проблемы, а значит, считал жалобы жены капризами.
Попытка поговорить со свекровью тоже не принесла результата. Ульяна Петровна выслушала робкие возражения невестки и рассмеялась.
— Софья, ты что, устала? Молодая еще, здоровая. Вот я в твои годы и детей растила, и дом вела, и гостей принимала. Семейные традиции нужно поддерживать, понимаешь? Мы же одна большая семья. Нельзя отказывать родственникам в гостеприимстве.
— Но Ульяна Петровна, может, хотя бы реже…
— Реже? — свекровь нахмурилась. — Ты что, жалеешь для семьи? Эгоистка, получается? Квартира у тебя большая, а поделиться не хочешь. Неблагодарная.
Софья стиснула зубы и отвернулась. Говорить дальше было бессмысленно. Свекровь не собиралась слушать, а тем более менять свои планы.
За месяц до юбилея Ульяны Петровны свекровь объявила о грандиозном празднике. Шестидесятилетие — дата серьезная, требующая соответствующего размаха. Ульяна Петровна планировала пригласить пятьдесят человек — бывших коллег по работе, соседей, дальних родственников, школьных подруг.
— Софья, я хочу, чтобы этот день запомнился всем. Праздник должен быть на высшем уровне, — свекровь говорила с воодушевлением, размахивая руками. — Я уже всех пригласила, все согласились прийти. Ты только представь, какой это будет вечер!
Софья представила. Пятьдесят человек в ее квартире, горы посуды, бесконечная готовка, уборка до утра. Мысль о предстоящем мероприятии вызывала панику. Невестка попыталась возразить.
— Ульяна Петровна, может, лучше в кафе? Пятьдесят человек — это очень много. Квартира не резиновая, всем не хватит места.
— В кафе? — свекровь скривилась. — Зачем тратить деньги, когда у нас есть такая замечательная квартира? Нет-нет, будем праздновать здесь. Семейное торжество должно проходить в семейной обстановке.
— Но готовить на пятьдесят человек…
— Справишься, ты же хозяйка хорошая. Я помогу, конечно. Скажу, что нужно купить, что приготовить.
Софья поняла, что протестовать бесполезно. Ульяна Петровна уже все решила, гостей пригласила, планы построила. Молодая женщина молча кивнула и вышла из комнаты.
Через неделю свекровь явилась с огромным списком требований. Ульяна Петровна расположилась на диване в гостиной, разложила перед собой исписанные листы бумаги и начала зачитывать.
— Так, первое — генеральная уборка. Все должно блестеть. Окна помыть, полы натереть, люстры протереть. Второе — закупка продуктов. Список я составила, вот, держи. Третье — посуда. Твоего сервиза не хватит на пятьдесят персон, придется купить новый. Четвертое — декор. Шарики, гирлянды, плакаты. Праздник должен выглядеть празднично.
Софья слушала и чувствовала, как внутри нарастает возмущение. Свекровь говорила так, будто речь шла о ее собственной квартире, а не о доме невестки. Ульяна Петровна даже не спросила мнения хозяйки, не поинтересовалась, удобно ли ей все это.
— Еще мебель нужно переставить, — продолжала свекровь. — Диван отодвинуть к стене, кресла вынести в спальню. Стол поставить посередине, чтобы всем было видно. А эти твои картины на стенах, они как-то мрачновато смотрятся. Сними их на время, повесь что-нибудь повеселее.
— Это картины моей бабушки, — тихо сказала Софья.
— Ну и что? Праздник важнее. Повесишь потом обратно.
Ульяна Петровна говорила об этом торжестве с таким энтузиазмом, будто готовилась к коронации. Свекровь подчеркивала важность события, статус приглашенных гостей, необходимость произвести впечатление.
— Среди гостей будут очень влиятельные люди, понимаешь? Моя бывшая начальница придет, директор школы, где я работала. Нельзя ударить в грязь лицом. От успеха этого юбилея зависит репутация всей семьи.
Софья смотрела на свекровь и впервые по-настоящему осознала — Ульяна Петровна воспринимает эту квартиру как свою территорию. Не просто место, где можно иногда собираться с родственниками, а именно свою собственность, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. Молодая женщина не была хозяйкой в глазах свекрови. Софья была прислугой, обязанной выполнять указания старшей в семье.
Требования становились все более наглыми. Ульяна Петровна звонила каждый день, добавляя что-то в список покупок, меняя планы, придумывая новые идеи.
— Софья, я тут подумала, нужно еще фонтан из шампанского организовать. Видела в интернете, красиво очень. Закажи.
— Софья, купи новую скатерть. Та, что у тебя, выцвела.
— Софья, испеки три торта. Один шоколадный, второй фруктовый, третий — наполеон.
Молодая женщина чувствовала, как терпение подходит к концу. Каждый новый звонок свекрови вызывал раздражение, каждое новое требование — желание послать все к чертям. Софья понимала, что если промолчит сейчас, то будет молчать всегда. Ульяна Петровна окончательно превратит ее в бесправную служанку, которая существует только для обслуживания семьи мужа.
В пятницу, за неделю до юбилея, Ульяна Петровна приехала с очередной проверкой. Свекровь прошлась по квартире, осматривая каждый угол, давая указания.
— Здесь пыль на плинтусе. Вытри. Окна помыть забыла? Завтра займись. Холодильник освободи полностью, нужно место для продуктов.
Софья молча выполняла указания, сжимая кулаки до боли в ладонях. Свекровь остановилась у стеллажа в гостиной, где стояли семейные фотографии Софьи — бабушка, родители, детские снимки.
— Вот эти фотографии нужно убрать, — категорично заявила Ульяна Петровна. — Место освободится для цветов. Гости будут приносить букеты, ставить некуда.
Софья замерла. Кровь прилила к лицу, руки задрожали. Это были последние фотографии бабушки, которая оставила ей эту квартиру. Это были единственные снимки родителей, погибших в автокатастрофе пять лет назад. Это была память, которую Софья хранила как святыню.
— Нет, — тихо сказала молодая женщина.
— Что «нет»? — Ульяна Петровна повернулась к невестке. — Я сказала, убери фотографии. Всё внимание гостей должно быть на меня направлено.
— Нет, — громче повторила Софья. — Эти фотографии останутся на месте.
Свекровь нахмурилась и сделала шаг вперед.
— Ты что, мне перечить вздумала? Я старше, я лучше знаю, как организовать праздник. Фотографии твои никому не нужны, только место занимают. Убери и все.
Накопившееся за месяцы раздражение, усталость, обиды — все вырвалось наружу разом. Молодая женщина резко встала с дивана и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— А ничего, что это мой дом?! — закричала Софья так громко, что сама вздрогнула от собственного голоса.
Ульяна Петровна замерла на месте, хлопая глазами. Свекровь явно не ожидала такой реакции от тихой, покорной невестки, которая всегда соглашалась и слушалась.
— Что ты сказала? — прошипела Ульяна Петровна, когда пришла в себя.
— Я сказала, что это мой дом! — Софья не отводила взгляда. — Моя квартира, которую мне оставила бабушка! Не ваша, не Ивана, а моя! И я решаю, что здесь делать и чего не делать!
Лицо свекрови мгновенно покраснело. Ульяна Петровна сжала губы в тонкую линию, ноздри раздулись от гнева. Она привыкла, что Софья молча выполняет все требования, не возражает, не спорит. А теперь эта девчонка осмелилась повысить голос, да еще и заявить права на квартиру.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — заорала свекровь. — Я старше тебя! Я мать твоего мужа! Ты обязана меня уважать!
— Уважение заслуживают, а не требуют! — не отступала Софья. — Вы превратили мой дом в проходной двор! Каждую неделю гости, праздники, застолья! Я не успеваю отдыхать! Я устала быть прислугой в собственной квартире!
— Прислугой?! — Ульяна Петровна задохнулась от возмущения. — Да ты неблагодарная эгоистка! Семья для тебя ничего не значит! Квартира — это просто четыре стены, бездушные квадратные метры! Главное — люди, родственники, традиции!
— Традиции?! — Софья рассмеялась, но смех вышел горьким. — Какие традиции? Использовать меня как бесплатную кухарку и уборщицу? Приходить в мой дом и распоряжаться им как своим?
— Твой дом! — передразнила свекровь. — Ты вышла замуж за моего сына! Теперь ты часть нашей семьи! И должна выполнять свои обязанности!
— Мои обязанности — это не обслуживать ваших гостей! — крикнула Софья. — Я жена Ивана, а не прислуга для всех ваших родственников и знакомых!
Ульяна Петровна схватилась за сердце, изображая приступ.
— Вот до чего довела… Сердце прихватило… Неуважение к старшим… Иван узнает, как ты со мной разговариваешь…
— Прекрасно! Пусть узнает! — Софья скрестила руки на груди. — И пусть сразу узнает, что никакого юбилея в моем доме не будет! Никаких пятидесяти гостей! Вообще никаких гостей!
Свекровь выпрямилась, забыв про больное сердце.
— Что ты сказала?!
— Я сказала — никакого праздника здесь не будет, — твердо повторила Софья. — Хотите отметить юбилей — снимите кафе, ресторан, идите к себе домой. Но не в мою квартиру. Больше никого сюда не пущу.
— Ты… ты… — Ульяна Петровна задыхалась от ярости. — Я заставлю Ивана развестись с тобой! Он не станет жить с такой эгоисткой! Моему сыну не нужна жена, которая не уважает его мать!
— Тогда пусть разводится, — Софья почувствовала странное спокойствие. — Но квартира останется моей. Это мое наследство, и никто его у меня не отнимет.
Свекровь метнулась к двери.
— Иван узнает! Он все узнает! И ты пожалеешь!
Ульяна Петровна схватила сумку и вылетела из квартиры, хлопнув дверью. Софья опустилась на диван и закрыла лицо руками. Тело дрожало от пережитого стресса, но на душе было легче, чем за последние месяцы.
Иван пришел с работы вечером. Муж сразу заметил напряжение на лице жены, но спросил только когда умылся в ванной и прошел на кухню.
— Что произошло тут?
Софья рассказала обо всем — о требованиях свекрови, о фотографиях, о скандале. Иван слушал молча, хмурясь все больше. Когда жена закончила, муж тяжело вздохнул.
— Мама уже звонила. Кричала, плакала, требовала, чтобы я с тобой разобрался. И мне было важно услышать твою версию.
— И что ты собираешься делать? — тихо спросила Софья.
Иван подошел к жене и обнял ее.
— Поддержу тебя. Мама зашла слишком далеко. Я сам устал от этих бесконечных праздников. Просто молчал, не хотел ссориться. Но ты права — это твой дом, и только ты решаешь, что здесь происходит.
Софья обняла мужа, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Иван взял телефон и набрал номер матери. Разговор был коротким и жестким.
— Мама, Софья права. Юбилей будем отмечать в другом месте. Можешь снять кафе, я оплачу. Но в нашу квартиру больше не приходи с требованиями устроить праздник. Это наш дом, и мы сами решаем, что здесь делать.
Ульяна Петровна что-то кричала в трубке, но Иван спокойно выслушал и повторил.
— Нет, мама. Мое решение окончательное. Извини.
Муж отключил телефон и посмотрел на жену.
— Все. Тема закрыта.
В день юбилея Ульяны Петровны молодая семья осталась дома. Иван не пошел к матери на торжество в кафе, несмотря на гневные звонки и обвинения. Муж приготовил ужин для жены, накрыл стол в гостиной перед семейными фотографиями.
— За тебя, — Иван поднял бокал. — За твою смелость. За наш дом.
Софья улыбнулась и чокнулась с мужем. Впервые за долгие месяцы в квартире царила тишина. Никаких криков, беготни, грязной посуды. Только они вдвоем, уют и спокойствие.
Ульяна Петровна не звонила неделю. Потом появилась с коротким визитом, молчаливая и напряженная. Свекровь больше не требовала устроить праздник, не раздавала указания, не критиковала невестку. Ульяна Петровна поняла, что границы установлены, и нарушать их больше не получится.
Софья научилась говорить «нет». Когда свекровь осторожно намекала на семейные посиделки, молодая женщина вежливо, но твердо отказывала. Иван поддерживал жену, не поддаваясь на манипуляции матери. Отношения со свекровью стали прохладными, но честными — без притворства и навязанного гостеприимства.
Квартира снова стала домом, а не проходным двором. Софья ходила по комнатам и наслаждалась тишиной, покоем, ощущением защищенности. Семейные фотографии стояли на стеллаже, напоминая о людях, которые любили ее по-настоящему. Бабушка оставила не просто квадратные метры, а место, где внучка могла чувствовать себя в безопасности. И Софья больше никому не позволит это разрушить.
Хотел лишить квартиры. Не вышло