Екатерина поправила бейдж и вздохнула. Смена в круглосуточном супермаркете у вокзала тянулась бесконечно. На улице хлестал октябрьский дождь, смешанный со снегом, а в зале было душно от запаха мокрых курток и дешевого кофе.
Кате было двадцать четыре. Дома её ждал маленький сын и счета за съемную «однушку», которые росли быстрее, чем её зарплата. Муж исчез из их жизни два года назад, оставив после себя только долги по кредитам и привычку вздрагивать от каждого звонка в дверь.
— Следующий! — устало крикнула Катя.
В очереди стояла старушка. Маленькая, в выцветшем пальто, которое помнило еще советские времена. На кассовую ленту она бережно положила половинку ржаного хлеба, пакет самого дешевого молока и одну морковку.
Когда Катя озвучила сумму, бабушка начала трясущимися руками копаться в старом кошельке. Монетки со звоном падали на пластик.
— Ой, милая… — старушка побледнела. — Не хватает. Сорок рублей не хватает. Видать, на аптеку больше ушло, чем думала. Убери молоко, дочка. Без молока проживу.
Очередь сзади начала глухо роптать.
— Ну давайте быстрее, — пробасил мужчина в кожанке. — Из-за сорока рублей весь город встал!
Катя посмотрела на прозрачные, почти синие руки старушки. Вспомнила свою бабушку, которая так же когда-то экономила на каждом сахаре. Сердце кольнуло.
— Не надо убирать, — Катя быстро достала из кармана свою карту и приложила к терминалу. — Я доплачу. И вот, возьмите еще это.
Она схватила с полки у кассы плитку хорошего шоколада и коробку чая, быстро пробила их и сложила в пакет.
— Это вам подарок. От магазина.
Старушка посмотрела на неё с таким изумлением, будто Катя только что подарила ей ключи от рая.
— Как же так, деточка? Я же… я же не смогу вернуть.
— И не надо. Кушайте на здоровье.
Бабушка взяла пакет, помедлила секунду, а потом тихо сказала:
— Доброе сердце — это сейчас редкость, Катенька. Запиши мне свой адрес. Я хоть открытку тебе к празднику пришлю.
Катя, чтобы не задерживать очередь, быстро черканула адрес съемной квартиры на клочке чековой ленты. Старушка спрятала бумажку в рукав и ушла, растворившись в дожде.
Неделя испытаний
Следующие несколько дней стали для Кати адом. Хозяин квартиры заявил, что поднимает плату, иначе «выметайся с ребенком на улицу». На работе оштрафовали за недостачу, к которой Катя не имела отношения — просто сменщица была хитрее.
В пятницу вечером она сидела на кухне, глядя на спящего сына, и плакала. В кошельке оставалось триста рублей. Надежды не было.
Вдруг во дворе заурчали мощные моторы. Свет фар разрезал темноту кухни, ударив в окно. Катя подошла к окну и замерла: у их обшарпанного подъезда стояли три черных внедорожника. Из них вышли рослые мужчины в костюмах. Один из них открыл заднюю дверь серебристого седана.
Раздался звонок в домофон. Катя со страхом сняла трубку.
— Екатерина Алексеевна? Спускайтесь, пожалуйста. К вам приехали.
Неожиданная встреча
Катя накинула куртку и вышла на крыльцо. Дождь все еще шел, но над ней тут же раскрыл огромный зонт один из охранников.
Из седана вышла женщина. Это не была та старушка в обносках. На женщине была безупречная кашемировая накидка и жемчуг, но глаза… Глаза были те самые. Теплые и немного грустные.
— Здравствуйте, Катенька, — улыбнулась она. — Узнали меня?
— Вы… как? — Катя потеряла дар речи.
— Меня зовут Анна Борисовна. В ту ночь я… проводила своего рода эксперимент. Мой сын говорит, что мир прогнил и верить нельзя никому. А я спорила, что человек остается человеком даже в самую трудную минуту. Я ходила по магазинам в старой одежде мужа, притворялась бедной. Десять кассиров меня прогнали. А ты не просто помогла — ты отдала последнее.
Анна Борисовна сделала знак помощнику. Тот протянул Кате папку.
— В ту ночь я узнала не только твой адрес. Моя служба безопасности провела небольшую проверку. Я знаю про твоего мужа, про долги и про угрозы арендодателя.
Катя задрожала.
— Зачем это вам?
— Потому что я могу это исправить. В этой папке — документы на квартиру в новом районе, прямо рядом с хорошим детским садом. Она оформлена на тебя. А еще там контракт. Моему благотворительному фонду нужен руководитель административного отдела. Человек, который знает цену сорока рублям и умеет сочувствовать.
Катя открыла рот, пытаясь что-то сказать, но из глаз брызнули слезы.
— Но это же… это слишком много! Просто за пакет молока?
Анна Борисовна подошла и обняла её, пахнущую дождем и дорогим парфюмом.
— Деточка, дело не в молоке. Дело в том, что ты не прошла мимо. В тот вечер ты спасла не меня от голода, ты спасла мою веру в людей. А это стоит гораздо дороже любой квартиры.
Эпилог
Спустя месяц Катя перевозила вещи. Когда она зашла в новую квартиру, на кухонном столе лежала та самая коробка чая и плитка шоколада, которую она когда-то пробила «в подарок». К ним была приколота записка: «Никогда не позволяй миру сделать тебя черствой. Ты — свет».
А бывший муж объявился через полгода, когда увидел её фото в светской хронике фонда. Но Катя даже не открыла ему дверь. У неё теперь была новая жизнь, в которой не было места тем, кто бросает в беде. Зато в этой жизни всегда было место для тех, кому не хватает всего сорока рублей до счастья.
— Мы ненадолго. — Денег совсем нет? — Аренда невозможна. — Что будем делать? — Найдём решение