Алла открыла глаза и посмотрела на часы. Половина седьмого. Еще можно понежиться минут десять под одеялом, прежде чем вставать. Она потянулась и повернулась на бок, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь щель между шторами. В трехкомнатной квартире всегда было тихо по утрам. Максим обычно просыпался чуть раньше, уходил на пробежку, а потом они вместе завтракали перед работой.
Привычный ритм, налаженный быт. Все знали свои обязанности, уважали личное пространство друг друга. Алла убирала по вторникам и пятницам, Максим мыл посуду по вечерам и выносил мусор. По выходным они вместе готовили что-то особенное — лазанью или жаркое. Квартира всегда была чистой, уютной. Здесь пахло кофе по утрам и свежестью после проветривания.
Алла встала, накинула халат и прошла на кухню. Максим уже вернулся с пробежки, стоял у плиты и жарил яичницу. Она подошла сзади, обняла мужа.
— Доброе утро.
— Привет, — Максим повернулся и поцеловал жену в лоб. — Кофе готов, наливай.
Они сели за стол. Алла откусила тост с маслом, наблюдая, как Максим листает новости в телефоне. Обычное утро. Ничего не предвещало перемен.
— Слушай, — Максим отложил телефон и посмотрел на жену. — Вчера Эльвира звонила. У сестры проблемы.
Алла подняла взгляд. Эльвиру она видела всего пару раз — на их свадьбе и на дне рождения Максима три года назад. Они особо не общались. Сестра мужа жила в другом городе, вышла замуж рано, родила двоих детей.
— Что случилось?
— Разводится она, — Максим потер лицо ладонями. — Муж ее бросил. Ушел к другой. Эльвира осталась одна с детьми, и жить ей негде. Съемную квартиру снимали, хозяин выгоняет.
— Ужас какой, — Алла нахмурилась. — Бедная. А родители?
— Ты же знаешь, у них однокомнатная квартира. Им самим тесно вдвоем. Эльвире с двумя детьми там никак не поместиться.
Алла кивнула. Действительно, родители Максима жили скромно, в маленькой квартире на окраине.
— Я подумал, — Максим взял жену за руку, — может, мы временно поселим сестру у нас? Ну, на три месяца максимум. Пока она работу не найдет, на ноги не встанет.
Алла отпила кофе, обдумывая предложение. Три месяца. Это не так уж долго. Эльвира — сестра Максима, семья. В такой ситуации отказывать странно.
— У нее же дети, — Алла посмотрела на мужа. — Сколько им лет?
— Игорю четыре, Вике шесть. Маленькие еще.
— А где они будут спать?
— Кабинет освободим. Диван разложим для Эльвиры, детям матрас на пол постелем. Временно же. Три месяца пролетят незаметно.
Алла молчала. Представляла, как тяжело сейчас Эльвире. Одной с двумя детьми, без мужа, без жилья. Конечно, нужно помочь.
— Хорошо, — Алла кивнула. — Пусть приезжает. Поможем твоей сестре встать на ноги.
Максим выдохнул с облегчением.
— Спасибо, родная. Я знал, что ты поймешь. Эльвира будет благодарна. Обещаю, она не доставит хлопот. Сама справится с детьми, сама уберет за собой. Просто крыша нужна над головой на время.
Алла улыбнулась и пожала плечами. Всего три месяца. Что может случиться?
Эльвира приехала в воскресенье утром. Алла услышала звонок в дверь и пошла открывать. На пороге стояла высокая женщина с растрепанными волосами, в мятой куртке. За ней прятались двое детей — мальчик с грязными коленками и девочка с распущенными волосами. Рядом громоздились три огромных чемодана и несколько сумок.
— Здравствуйте, — Эльвира протянула руку. — Спасибо, что приютили. Это Вика и Игорь.
— Алла. Проходите, — она отступила в сторону, пропуская гостей.
Максим вышел из комнаты, обнял сестру.
— Как доехали?
— Нормально. Дети устали только.
Алла наблюдала, как Эльвира сбрасывает куртку в прихожей, дети разбегаются по квартире, не снимая обувь. Игорь схватил со стола статуэтку, начал вертеть в руках.
— Игорь, поставь на место, — Эльвира даже не подошла к сыну. — Максим, поможешь с чемоданами?
Брат и сестра потащили вещи в кабинет. Алла тихо подошла к Игорю, забрала статуэтку из рук.
— Это хрупкая вещь. Может разбиться. Давай лучше я тебе игрушку найду?
Мальчик посмотрел на Аллу круглыми глазами и убежал к матери.
С первого же дня стало ясно — Эльвира привыкла к хаосу. Детские игрушки разбросаны по всей квартире. Одежда валяется на диване, на стульях, на полу. Посуда после завтрака стоит грязная в раковине. Алла молча собирала игрушки в корзину, складывала одежду, мыла посуду. Временно же. Три месяца. Эльвира переживает развод, ей тяжело. Нужно потерпеть.
Через неделю Алла поняла — хаос не временное явление. Эльвира не убирала за собой принципиально. Она оставляла грязные тарелки на столе, пролитое молоко на кухонном полу, мокрые полотенца на диване. Дети носились по квартире, опрокидывая стулья, разбрасывая игрушки. Игорь рисовал фломастерами на обоях в коридоре, Вика громко пела песни по вечерам.
— Эльвира, — однажды Алла не выдержала, — может, попросишь детей убрать игрушки перед сном?
Сестра Максима посмотрела на Аллу так, будто та сказала что-то дикое.
— Они маленькие еще. Им некогда играть, а ты про уборку. Пусть детство проживают нормально.
— Я просто к тому, что игрушки мешают проходить. Вчера я чуть не споткнулась о машинку в коридоре.
— Ну и смотри под ноги внимательнее, — Эльвира пожала плечами и отвернулась.
Алла застыла на месте, моргая. Смотри под ноги? В квартире где живет? Она сжала кулаки, досчитала до десяти и молча пошла в спальню.
Кроме неряшливости, Эльвира оказалась еще и наглой. Она критиковала способ, которым Алла вытирала пыль с экрана телевизора.
— Ты неправильно протираешь. Надо по часовой стрелке круговыми движениями, а не просто так. Разводы остаются.
Алла сжала зубы и промолчала.
Эльвира требовала готовить только то, что любят ее дети.
— Алла, приготовь завтра котлеты. Дети без мяса не могут. И картошку пюре. Игорь другое не ест.
— Я планировала сделать рыбу с овощами.
— Рыбу? — Эльвира скривилась. — Дети рыбу терпеть не могут. Котлеты делай.
Алла жарила котлеты. Ради мира. Ради того, чтобы не устраивать скандалов. Максим работал допоздна, приходил усталый. Она не хотела нагружать мужа домашними проблемами. Потерплю. Еще два с половиной месяца.
Но терпение таяло с каждым днем. Алла просыпалась и видела на кухне гору грязной посуды. Возвращалась вечером домой — игрушки разбросаны, телевизор орет на всю квартиру. Эльвира лежала на диване, листала телефон.
— Ты не думала начать искать работу? — осторожно спросила Алла однажды вечером.
— Ищу, — Эльвира даже не подняла взгляд от экрана. — Просто нормальных вакансий нет. Все какая-то ерунда за копейки.
— А может, хоть временно что-то взять? Пока идеальное место не найдешь?
— Не буду я за гроши работать, — Эльвира фыркнула. — Еще чего. Я специалист с образованием, между прочим.
Алла прикусила губу и ушла в спальню. Три месяца превращались в бесконечность.
Прошло еще несколько недель. Терпение Аллы трещало по швам. Она чувствовала себя чужой в доме. Здесь теперь царили правила Эльвиры и ее детей. Громкие крики, беспорядок, хамство. Алла больше не могла спокойно посидеть с книгой в гостиной — дети носились кругами, визжали. Не могла нормально приготовить ужин — Эльвира стояла рядом, критиковала каждое действие. Не могла отдохнуть после работы — сестра мужа требовала то одного, то другого.
— Алла, сходи в магазин, творог закончился. Детям на ужин нужен.
— Алла, постирай вещи Игоря, он весь в грязи пришел.
— Алла, не могла бы завтра посидеть с детьми пару часов? Мне в салон надо.
Алла отказывалась. Вежливо, но твердо.
— Я устала после работы. Схожу в магазин завтра.
— Стиральная машина свободна, постирай сама.
— Завтра у меня встреча. Не смогу посидеть с детьми.
Эльвира хмурилась, закатывала глаза.
— Вот эгоистка. Помочь не можешь.
Алла промолчала. Она больше не желала объяснять, что помогать не обязана. Что это не ее дети. Что она уже помогла, предоставив крышу над головой.
Напряжение росло. Эльвира начала открыто возмущаться поведением Аллы.
— Ты живешь с нами в одной квартире, а ведешь себя так, будто мы тебе чужие. Неужели так трудно помочь с детьми?
— Эльвира, я работаю весь день. Устаю. Мне нужно отдохнуть.
— А мне что, не тяжело? Я одна с двумя детьми осталась. Муж бросил. Работы нет. А ты даже руку помощи не протянешь.
Алла сжала зубы так сильно, что челюсть заболела. Руку помощи? Она предоставила жилье, кормит, терпит бардак и хамство. Что еще нужно?
— Я уже помогла, Эльвира. Вы живете здесь бесплатно три месяца.
— Три месяца? — сестра Максима усмехнулась. — Ты считаешь дни, да? Не можешь дождаться, когда мы съедем?
— Мы так и договаривались. Временно. На три месяца.
— Ага. Временно, — Эльвира скрестила руки на груди. — А куда мне деваться через три месяца, если работы нет? На улицу с детьми?
У Аллы кровь прилила к лицу. Значит, три месяца превратятся в полгода. Или больше. Эльвира даже не собирается искать работу по-настоящему. Она устроилась здесь, решила, что нашла бесплатное жилье и бесплатную прислугу.
— Это твоя проблема, Эльвира. Я согласилась на три месяца. Не больше.
— Вот стерва, — сестра Максима сверкнула глазами. — Детям помочь не хочешь. Эгоистка бессердечная.
Алла развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Дышала глубоко, пытаясь успокоиться. Три месяца уже прошло. Пора заканчивать этот кошмар.
На следующий день Алла позвонила своему начальнику.
— Сергей Викторович, я хочу вернуться к работе в офисе. Удаленка мне больше не подходит.
— Что-то случилось?
— Домашние обстоятельства. Мне нужно больше времени проводить вне дома.
— Без проблем. Приходи со следующей недели.
Алла выдохнула с облегчением. Офис станет спасением. Там порядок, тишина, спокойствие. Там она не увидит разбросанные игрушки и грязную посуду. Там не услышит хамство Эльвиры.
Работа в офисе действительно стала глотком свежего воздуха. Алла задерживалась допоздна. Находила поводы остаться после окончания рабочего дня — доделать отчет, подготовить презентацию, просто посидеть в тишине с чашкой чая. Домой возвращалась к девяти вечера. Максим уже спал. Эльвира смотрела телевизор в гостиной. Алла проходила мимо, не здороваясь, закрывалась в спальне.
— Ты стала очень поздно приходить, — заметил Максим однажды утром.
— Много работы, — Алла пожала плечами. — Проект важный.
— Может, хоть на выходных побудешь дома? Мы почти не видимся.
— Постараюсь.
Но в выходные Алла находила причины уйти из дома. Встретиться с подругой. Сходить в салон красоты. Просто погулять по парку. Любое место было лучше, чем квартира, заполненная криками детей и недовольством Эльвиры.
Сестра Максима заметила перемены. Однажды вечером она поймала Аллу на кухне.
— Ты специально избегаешь нас?
— Я работаю, Эльвира.
— Работаешь, — сестра усмехнулась. — До девяти вечера каждый день? Не верю. Ты просто не хочешь помогать с детьми.
— Я не обязана помогать с твоими детьми.
— Обязана. Мы семья. Или ты думаешь, что, раз вышла замуж за Максима, теперь ты важнее его родной сестры?
Алла замерла, хлопая глазами. Важнее? Она предоставила крышу над головой, терпит бардак и хамство, а Эльвира еще и требует большего?
— Послушай, Эльвира. Я помогла, чем могла. Дала вам жилье. Но я не няня твоим детям и не прислуга. У меня своя жизнь.
— Своя жизнь? — сестра скрестила руки на груди. — А семья Максима тебе не важна?
— Важна. Но это не значит, что я должна жертвовать собой ради твоих капризов.
— Капризов? — голос Эльвиры поднялся. — Я прошу элементарной помощи, а ты называешь это капризами? Ты бессердечная эгоистка, вот кто ты!
Алла развернулась и вышла из кухни. Бессердечная эгоистка. За то, что не хочет быть бесплатной няней и уборщицей. Отлично.
Эльвира не успокоилась. Она продолжала требовать помощи, становясь все более агрессивной.
— Алла, завтра останься с детьми. Мне нужно по делам.
— Не смогу. У меня встреча.
— Отмени встречу.
— Не отменю. Это работа.
— Работа, работа, — Эльвира скривилась. — Тебе на детей наплевать, да? На семью наплевать?
— На твоих детей я не обязана тратить свое время.
— Я Максиму пожалуюсь на тебя. Он узнает, какая ты на самом деле.
Алла пожала плечами. Пусть жалуется. Максим должен наконец понять, во что превратилась их жизнь.
Вечером того же дня Эльвира поймала брата на кухне. Алла слышала их разговор из спальни.
— Максим, мне нужно с тобой поговорить. О твоей жене.
— Что случилось?
— Она совсем отказывается помогать с детьми. Я прошу элементарного — посидеть пару часов, сходить в магазин. А она только отмахивается.
— Может, она правда занята на работе?
— Занята? — голос Эльвиры стал выше. — Она специально задерживается, чтобы не видеть нас. Приходит в девять вечера, запирается в спальне. Ведет себя так, будто мы ей чужие. Будто детям моим она ничего не должна.
— Ну, технически, она и правда ничего не должна…
— Максим! — сестра перебила брата. — Мы семья. Я твоя родная сестра. А она мне помочь не хочет. Это нормально? Ты считаешь это нормальным?
Максим молчал. Алла прислушивалась, затаив дыхание.
— Хорошо, — наконец сказал муж. — Я поговорю с ней.
Алла легла на кровать, закрыла глаза. Значит, разговор неизбежен.
Максим зашел в спальню через полчаса. Сел на край кровати.
— Эльвира жаловалась на тебя.
— Слышала.
— Почему ты не можешь помочь с детьми? Это всего пара часов в день.
Алла села, посмотрела мужу в глаза.
— Максим, я устала. Твоя сестра превратила нашу квартиру в помойку. Дети орут с утра до вечера, игрушки везде, посуда грязная постоянно. Эльвира не убирает за собой, хамит мне, требует готовить то, что хотят дети. Я чувствую себя чужой в доме.
— Ей тяжело. Она переживает развод.
— Три месяца уже прошло, Максим. Ты обещал три месяца. А она даже не ищет работу толком.
— Работу сложно найти с детьми.
— Сложно найти, если не искать! — Алла подняла голос. — Твоя сестра лежит на диване целыми днями, листает телефон. А я должна работать, убирать, готовить, еще и с детьми сидеть?
— Ты преувеличиваешь.
— Преувеличиваю? — Алла вскочила с кровати. — Выйди на кухню прямо сейчас и посмотри на раковину. Там десять грязных тарелок. Зайди в гостиную — там игрушки по всему полу. Загляни в ванную — там мокрые полотенца на полу. Это я преувеличиваю?
Максим потер лицо ладонями.
— Хорошо. Допустим, она не слишком аккуратная. Но это не повод отказываться помогать с детьми. Они же маленькие. Им нужна забота.
— У них есть мать. Пусть она о них и заботится.
— Алла, ты эгоистка. Не могу поверить, что ты не хочешь поддержать семью.
Алла застыла. Эгоистка. Муж называет ее эгоисткой за то, что она не желает быть бесплатной няней чужим детям.
— Семья должна поддерживать друг друга в трудные моменты, — продолжил Максим. — Эльвире сейчас плохо. Ей нужна наша помощь. А ты думаешь только о себе.
— Я думаю о себе? — голос Аллы дрожал. — Я три месяца терплю хамство твоей сестры. Убираю за ней и детьми. Готовлю то, что они хотят. Не могу спокойно отдохнуть в собственном доме. А ты говоришь, что я думаю только о себе?
— Ты могла бы проявить больше участия. Посидеть с детьми, когда Эльвира уходит по делам. Помочь ей с поиском работы. Но ты просто избегаешь нас.
— Потому что у меня больше нет сил! — крикнула Алла. — Я устала от бардака, от хамства, от требований! Я хочу жить в своем доме спокойно!
Максим встал, посмотрел на жену холодно.
— Если тебе не нравятся мои родственники, может, тебе стоит освободить жилье?
Алла моргнула. Освободить жилье? Он что, выгоняет ее из квартиры?
— Что ты сказал?
— Не нравятся мои родственники — освобождай жильё, — повторил Максим. — Может, тебе будет спокойнее жить отдельно. Раз ты избегаешь дома.
Алла смотрела на мужа, не в силах поверить в услышанное. Он выбирает сестру. Выгоняет жену ради сестры, которая превратила их дом в кошмар.
— Хорошо, — тихо сказала Алла. — Освобожу.
Максим замер. Он явно ожидал извинений, слез, уговоров. Но не спокойного согласия.
— Что?
— Я сказала — освобожу, — Алла достала из шкафа чемодан, положила на кровать. — Завтра съеду.
— Алла, погоди. Я не это имел в виду…
— А что ты имел в виду? — она открыла шкаф, начала доставать одежду. — Ты сказал освобождать жилье. Я освобождаю.
— Я просто хотел, чтобы ты поняла…
— Я поняла, — Алла складывала вещи в чемодан методично, не глядя на мужа. — Ты выбрал сестру. Твоя семья важнее меня. Все понятно.
— Не надо так. Давай спокойно поговорим.
— Говорить больше не о чем.
Алла упаковала вещи молча. Максим стоял посреди комнаты, растерянный. Он не понимал, что происходит. Ожидал, что жена сломается, попросит прощения, согласится помогать с детьми. Но Алла чувствовала только облегчение. Наконец-то этот кошмар закончится.
Утром Алла встала рано. Собрала последние вещи, застегнула чемодан. Максим спал на диване в гостиной. Эльвира с детьми еще не проснулись. Тишина.
Алла прошла на кухню, положила ключи от квартиры на стол. Посмотрела в последний раз на гору грязной посуды в раковине, на разбросанные игрушки. Усмехнулась. Теперь это не ее проблема.
Она вышла из квартиры тихо, не оглядываясь. На улице было свежо. Алла вызвала такси, села в машину.
— Куда едем?
— На улицу Ленина, дом двадцать три.
Там ее ждала небольшая студия. Алла нашла ее еще неделю назад, когда поняла, что так больше продолжаться не может. Сняла на три месяца. Маленькая, но своя. Без чужих людей, без бардака, без хамства.
Она поднялась на третий этаж, открыла дверь ключом. Студия оказалась уютной. Светлые стены, большое окно, чистота. Алла поставила чемодан у стены, сняла куртку. Села на диван, закрыла глаза. Тишина. Спокойствие. Никто не орет, не требует, не хамит.
Телефон зазвонил через час. Максим.
— Алла, ты где?
— Съехала. Как ты и просил.
— Я не просил тебя съезжать! Я просто…
— Ты сказал освобождать жилье. Я освободила.
— Вернись. Давай нормально поговорим.
— Говорить не о чем, Максим. Ты сделал выбор.
— Какой выбор? Я не делал никакого выбора!
— Сделал. Ты выбрал сестру. Выгнал меня ради нее. Теперь живи с ней в квартире, убирай за ней, терпи ее хамство.
— Алла, не будь ребенком. Вернись домой.
— Это больше не мой дом, — она повесила трубку.
Максим звонил еще несколько раз. Алла не брала трубку. Потом пришли сообщения.
«Прости. Я не хотел тебя выгонять».
«Вернись, пожалуйста. Поговорим».
«Алла, ну хватит обижаться. Я же не всерьез».
Алла удалила сообщения, не отвечая. Не всерьез? Он выгнал ее из дома, а теперь говорит «не всерьез»?
Она встала с дивана, подошла к окну. За окном шумел город. Машины, люди, обычная жизнь. Ее новая жизнь. Без Максима. Без Эльвиры и ее детей. Без постоянного стресса.
Алла сварила кофе, села за стол. Открыла ноутбук, начала работать. В студии было тихо. Только тиканье часов на стене и шум машин за окном. Никаких криков, никакого хамства. Только она сама.
Через неделю Максим пришел к ней на работу. Дождался окончания рабочего дня у входа в офис.
— Нам нужно поговорить.
— Не нужно.
— Алла, пожалуйста. Я понял, что был неправ.
Она посмотрела на мужа. Он выглядел уставшим. Мятая рубашка, темные круги под глазами.
— Что случилось?
— Эльвира… она не убирает совсем. Квартира в ужасном состоянии. Дети орут постоянно. Она требует денег на еду, на одежду. Я не справляюсь.
Алла усмехнулась.
— Теперь понял, каково мне было?
— Понял. Прости меня. Я был идиотом. Не ценил тебя. Вернись, пожалуйста.
— Нет.
— Алла…
— Я сказала нет, Максим. Ты выгнал меня ради сестры. Теперь живи с ней. Я наивная, думала, раз я жена, то я хозяйка в доме, а оказалось просто жиличка.
— Я выгоню Эльвиру. Скажу ей съезжать. Только вернись.
Алла покачала головой.
— Дело не в Эльвире. Дело в тебе. Ты не встал на мою сторону. Не поддержал меня. Назвал эгоисткой за то, что я не хотела быть бесплатной прислугой. Ты показал, кто для тебя важнее.
— Я ошибся. Люди ошибаются.
— Ошибаются, — Алла кивнула. — Но не все ошибки можно исправить.
Максим стоял молча, опустив голову. Алла обошла его, пошла к метро. Не оглядывалась.
Прошел месяц. Алла привыкла к студии. Маленькая, но уютная. Ее личное пространство. Никто не нарушает границы, не хамит, не требует. Она приходила с работы, готовила ужин, смотрела фильмы. Встречалась с подругами. Жила спокойно.
Максим звонил иногда. Просил вернуться. Говорил, что Эльвира наконец съехала, квартира пустая, он скучает. Алла слушала и отказывалась. Нет, Максим. Не вернусь.
— Почему? Я же исправился. Понял ошибку.
— Потому что я поняла кое-что важное, — Алла смотрела в окно, держа телефон у уха. — В трудный момент ты не встал рядом со мной. Ты встал против меня. И я не хочу проверять, повторится ли это снова.
— Не повторится. Обещаю.
— Обещания ничего не значат, Максим. Имеет значение только то, что ты делаешь. А ты выгнал меня. Это единственный факт, который мне нужен.
Она положила трубку. Подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение. Спокойное лицо. Никакой усталости, никакого стресса. Только легкая грусть. Грусть по тому, что было когда-то. По утренним завтракам, по вечерам на диване, по планам на будущее. Но той жизни больше нет. Есть только новая. И она лучше.
Алла надела куртку, вышла на улицу. Она шла по знакомым улицам, думая о будущем. Зашла в кафе, заказала капучино. Села у окна, смотрела на прохожих. Жизнь продолжается. Без Максима, без его сестры, без хаоса. Спокойно, размеренно, по ее правилам.
Телефон завибрировал. Сообщение от Максима.
«Я подам на развод. Раз ты не хочешь вернуться».
Алла прочитала и ответила коротко.
«Хорошо. Подавай».
Она отпила кофе, посмотрела в окно. Развод. Конец старой жизни. Начало новой. Страшно? Немного. Но еще и освобождающе. Наконец-то никто не скажет ей освобождать жилье. Наконец-то она сама решает, как жить.
Алла допила кофе, встала. Вышла на улицу, вдохнула полной грудью. Свобода пахнет осенним воздухом и возможностями. И она готова начать все сначала. Без токсичных людей, без манипуляций, без чужих требований. Только она сама. И это прекрасно.
— Все нормальные жены делятся имуществом с мужьями, а ты ведёшь себя как эгоистка! — заявила мне золовка.