— Ты мне сейчас же скажи, ты это специально сделала или у тебя просто мозги набекрень поехали?! — Игорь стоял посреди кухни, упершись ладонями в стол, и смотрел на Анну так, будто она только что призналась в каком-то тяжком преступлении.
Анна медленно сняла куртку, аккуратно повесила её на крючок, будто делала это в чужой квартире, где нельзя показывать лишние эмоции.
— Я сделала ровно то, что собиралась, — спокойно сказала она. — Закрыла доступ к общему счёту.
— Ты вообще понимаешь, что ты натворила?! — голос сорвался на визг. — Я в магазине стоял, как идиот! Мать ждёт, я ей обещал купить…
— Вот именно, — перебила Анна. — Обещал. Ты ей постоянно что-то обещаешь. За наш счёт.
Он дернулся, будто хотел что-то швырнуть, но на этот раз сдержался.
— Ты сейчас про мою мать говоришь, если что.
— А ты сейчас про мои деньги, если что, — отрезала Анна. — Потому что зарплата у нас общая, а тратишь ты её так, будто я тут просто временно проживаю.
Из комнаты донёсся шорох — Кирилл ворочался во сне. Анна автоматически понизила голос.
— Тише, он проснётся.
— Да плевать мне сейчас, проснётся он или нет! — Игорь уже не контролировал себя. — Ты мне устраиваешь подставу, а я ещё должен думать о твоём комфорте?
Анна посмотрела на него так, что он на секунду замолчал.
— Это наш сын, — сказала она тихо. — Не мой и не твой. Наш.
Он усмехнулся криво.
— Вот именно, наш. А ты ведёшь себя так, будто всё решаешь одна.
— Потому что кто-то должен, — устало ответила Анна. — Кто-то должен думать, как платить за садик, за свет, за кредит. А не раздавать деньги направо и налево под видом сыновней любви.
— Ты сейчас договоришься, — процедил он.
— Я уже договорилась, Игорь. Дальше тянуть некуда.
Он смотрел на неё долго, будто впервые видел. Потом схватил телефон, стал тыкать в экран.
— Сейчас ей позвоню. Пусть сама с тобой поговорит. Послушаем, как ты ей в глаза это скажешь.
— Не надо, — сказала Анна. — Не втягивай сюда Кирилла. И меня тоже.
— Поздно, — буркнул он. — Она уже в курсе, что ты вытворяешь.
Анна почувствовала, как внутри что-то холодно щёлкнуло, будто закрылась последняя дверца.
Она пошла в детскую. Кирилл сидел на кровати, сжимая в руках старого плюшевого зайца, которого они купили ещё до всех этих бесконечных разговоров про деньги, долги и «потом разберёмся».
— Мам, папа опять кричит, — шепнул он.
Анна села рядом, обняла его.
— Всё нормально, солнышко. Просто взрослые спорят.
Она сама не поверила этим словам.
Вернувшись на кухню, она увидела Игоря у окна. Он говорил по телефону, отвернувшись, но голос был слышен прекрасно.
— Да, мам, представляешь… взяла и перекрыла всё… да, я тоже в шоке… да, я ей сказал, что так нельзя…
Анна стояла, опершись о дверной косяк, и вдруг отчётливо поняла: всё, что она сейчас слышит, — это не про деньги. Это про выбор. И этот выбор Игорь давно сделал, просто ей об этом забыли сообщить.
— Я выйду, — сказала она, когда он закончил разговор. — Мне нужно проветриться.
— Не выйдешь, — резко ответил он. — Пока не вернёшь всё как было.
— Отойди от двери.
— Нет.
Она посмотрела на него, потом молча прошла мимо, открыла замок и вышла, не дожидаясь, пока он сообразит, что произошло.
На лестничной площадке пахло чужими ужинами и пылью. Анна спускалась медленно, держась за перила, потому что ноги вдруг стали ватными.
На улице было сыро и серо, типичный подмосковный вечер — лужи, грязный снег по обочинам, люди в куртках с одинаково усталыми лицами.
Она села в первый попавшийся автобус и поехала куда глаза глядят.
В голове крутилась одна мысль: как она вообще дошла до этого? Когда именно разговоры про «маме надо помочь» превратились в систему, где её просто ставили перед фактом?
Телефон в сумке вибрировал, но она не доставала его.
Вышла в центре, прошлась вдоль витрин, где всё блестело и жило какой-то параллельной, слишком благополучной жизнью.
Зашла в маленькое кафе, заказала кофе, села у окна. Смотрела, как прохожие бегут под дождём, как кто-то ругается по телефону, как кто-то смеётся.
У всех что-то происходит. У неё — тоже. Только совсем не так, как она представляла, когда двенадцать лет назад они с Игорем снимали первую комнату и радовались старому дивану, купленному с рук.
Телефон снова завибрировал. Теперь — сообщение.
Номер незнакомый.
«Анна, мне нужно с вами поговорить. Это важно. Речь об Игоре. Если сможете, давайте встретимся сегодня».
Анна перечитала. Потом ещё раз.
Первая реакция — удалить. Вторая — почему-то совсем другая.
Она ответила коротко: «Где?»
Ответ пришёл почти сразу. Адрес, название кафе. Недалеко.
Она допила остывший кофе и пошла.
Кафе оказалось маленьким, с облупленными стенами и слишком ярким светом. За дальним столиком сидела молодая женщина. Сидела неловко, будто не знала, куда деть руки.
Когда Анна подошла, та поднялась.
— Вы Анна? — спросила тихо.
— Да.
— Меня зовут Валерия.
Они сели друг напротив друга. Анна сразу заметила — куртка у Валерии застёгнута не до конца, под ней заметно округлившийся живот.
— Простите, что так… — начала Валерия и замолчала, будто подбирая слова. — Я не знаю, как это правильно говорить. Но я подумала, что вы должны знать.
Анна почувствовала, как в груди сжалось.
— Знать что?
— Мы с Игорем… — Валерия глубоко вдохнула. — Мы вместе уже почти два года. И я беременна. От него.
Анна сидела, не двигаясь. Внутри будто стало пусто, но не так, как в плохом смысле, а как после громкого хлопка — тишина, звенящая.
— Он говорил, что вы разошлись, — продолжала Валерия, глядя в стол. — Что просто не оформили всё официально. А сегодня я увидела его переписку… и поняла, что он всё это время жил с вами.
Анна медленно кивнула.
— И деньги… — сказала она. — Те самые деньги, которые он якобы переводил матери…
— Мне, — тихо сказала Валерия. — На аренду, на еду. Я сейчас не работаю.
Вот теперь всё стало на свои места. Слишком логично, чтобы быть случайностью.
— Понятно, — сказала Анна и вдруг рассмеялась. Не громко, но как-то слишком резко. — Значит, у нас, получается, общий бюджет на две семьи.
Валерия вспыхнула.
— Я правда не знала. Если бы знала…
— Да вы тут ни при чём, — перебила Анна. — Это его талант — всех вокруг делать виноватыми, кроме себя.
Они сидели молча. За окном медленно проезжали машины, кто-то сигналил.
— Что вы будете делать? — спросила Валерия.
Анна пожала плечами.
— Пока не знаю. Но точно не молчать.
Она встала.
— Спасибо, что сказали. Правда.
Когда Анна вернулась домой, в квартире было шумно.
Голос Раисы Петровны, громкий, уверенный, привычно хозяйский, разносился по коридору:
— Я тебе сразу говорила, что она тебя ни во что не ставит! Нормальная жена так не поступает!
Анна остановилась на пороге, слушая, как чужие решения принимаются в её собственной квартире.
— …нормальная жена сначала спрашивает, а не устраивает цирк с этими счетами, — продолжала Раиса Петровна, даже не заметив, что Анна уже стоит в прихожей. — Ты мужчина, тебе нужно доверие, а не этот постоянный контроль!
Игорь сидел на кухне, уткнувшись в телефон, и делал вид, что слушает, но по его напряжённой спине было видно: он ждёт, когда мать всё скажет за него.
Анна молча сняла ботинки, повесила куртку и только потом вошла на кухню.
— Добрый вечер, — сказала она ровно.
Раиса Петровна обернулась, окинула её взглядом сверху вниз, как проверяют товар на рынке.
— О, явилась, — протянула она. — Мы тут как раз обсуждаем, до чего ты довела моего сына.
— Интересно, — спокойно ответила Анна. — А его вторую семью вы тоже обсуждаете или это не входит в повестку?
Игорь вскинул голову.
— Ты что несёшь?
— То, что знаю, — Анна посмотрела прямо на него. — Про Валерию. Про беременность. Про деньги.
Раиса Петровна нахмурилась.
— Какая ещё Валерия?
Игорь резко встал.
— Ты с ума сошла, зачем ты это сейчас…
— А когда, Игорь? — перебила Анна. — Когда ваш сын начнёт спрашивать, почему папа живёт на два дома?
Раиса Петровна перевела взгляд с одного на другого.
— Игорь, что она говорит?
Он молчал. И этого молчания было достаточно.
— Господи… — свекровь тяжело опустилась на стул. — Это что же… это правда?
Анна усмехнулась.
— Видите, даже без моих истерик всё понятно.
— Ты мне ничего не говорил, — голос Раисы Петровны дрогнул. — Ты говорил, что у вас проблемы, что она тебя пилит…
— Мам, давай не сейчас, — раздражённо сказал Игорь.
— Нет, как раз сейчас! — она вдруг повысила голос. — Ты что, совсем с ума сошёл? Ребёнок, семья, и ты ещё где-то…
Анна стояла, скрестив руки на груди, и чувствовала странное спокойствие. Всё, что могло рухнуть, уже рухнуло. Дальше — только разбирать завалы.
— Я ухожу, — сказала она. — Но сначала мы решим, кто и когда отсюда съезжает.
Игорь усмехнулся.
— С чего это ты решила, что я съезжаю?
— Потому что квартира моя, — спокойно ответила Анна. — Куплена до брака. Документы у меня.
Раиса Петровна всплеснула руками.
— Да ты что, с ума сошла, вы же семья!
— Уже нет, — ответила Анна. — И вы это прекрасно знаете.
— Это ты так решила? — Игорь подошёл ближе. — А моё мнение тебя не интересует?
— Твоё мнение меня интересовало, когда ты ещё говорил со мной честно, — сказала Анна. — Сейчас — нет.
— Ты думаешь, я так просто уйду? — прищурился он. — Я тоже тут живу. И имею право.
— Имеешь, — кивнула Анна. — Пока мы не подали на развод. Но это ненадолго.
Раиса Петровна вскочила.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты рушишь семью! Ты ребёнка без отца оставляешь!
Анна повернулась к ней.
— Ваш сын сам это сделал. Не перекладывайте на меня.
— Да все мужики такие! — вспыхнула свекровь. — Подумаешь, оступился! А ты сразу — развод, суды, деньги!
— Он не оступился, — жёстко сказала Анна. — Он врал два года. Это не ошибка. Это образ жизни.
В комнате повисла тишина.
Из детской донёсся голос Кирилла:
— Мам?
Анна вздрогнула и пошла к нему. Он стоял в дверях, растерянный, с заспанными глазами.
— Что случилось?
Она опустилась перед ним на корточки.
— Ничего страшного, малыш. Взрослые просто громко разговаривают.
Игорь подошёл следом.
— Кирилл, иди в комнату, мы тут сами разберёмся.
— Я не хочу, — прошептал мальчик и прижался к матери.
Анна подняла его на руки.
— Всё, разговор окончен, — сказала она, глядя на Игоря. — Сегодня вы с мамой уходите.
— Ты с ума сошла?! — взорвалась Раиса Петровна. — Да я никуда не пойду!
— Пойдёте, — спокойно ответила Анна. — Или я вызову полицию и скажу, что в квартиру проникли посторонние.
Игорь выругался сквозь зубы.
— Ты перегибаешь.
— Нет, Игорь. Я наконец-то делаю то, что должна была сделать давно.
Собирались они шумно и зло. Раиса Петровна швыряла вещи в сумку, бурчала, Игорь хлопал дверцами шкафов.
Кирилл сидел на кровати и молча смотрел, как папа собирает куртку.
— Пап, ты куда? — тихо спросил он.
Игорь замялся.
— Мне… нужно пожить у бабушки.
— А потом вернёшься?
Он посмотрел на Анну, потом снова на сына.
— Посмотрим.
Анна отвернулась. Ей не хотелось, чтобы Кирилл видел её лицо в этот момент.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало непривычно тихо.
Анна опустилась на стул и вдруг почувствовала, как дрожат руки.
— Мам, мы теперь одни? — спросил Кирилл.
Она притянула его к себе.
— Мы теперь вдвоём. И это нормально.
Ночью она почти не спала. В голове крутились разговоры, взгляды, фразы, которые хотелось сказать и которые уже было некому говорить.
Утром позвонила на работу и взяла выходной.
Нужно было решать кучу вопросов: документы, юрист, садик, деньги.
К обеду пришло сообщение от Игоря:
«Ты перегнула. Давай нормально поговорим».
Анна посмотрела на экран и убрала телефон.
Через час — новое:
«Мама в шоке. Ты вообще думаешь о Кирилле?»
Она усмехнулась.
О Кирилле она думала как раз всё это время. В отличие от них.
На следующий день она пошла к юристу. Молодая женщина в строгом пиджаке быстро пролистала документы.
— Квартира действительно ваша, — сказала она. — Делить её никто не будет. Но готовьтесь: он может попытаться тянуть время, устраивать сцены, давить через родственников.
— Уже, — кивнула Анна.
— На алименты будете подавать?
Анна задумалась.
— Да. Пусть участвует, раз уж так получилось.
Вечером Игорь пришёл снова. Без матери, но с тем же выражением лица — смесь обиды и злости.
— Нам надо договориться, — сказал он, проходя на кухню без приглашения.
— Мы уже договорились, — ответила Анна. — Через суд.
— Ты всё усложняешь.
— Нет, Игорь. Я всё упрощаю. Больше не будет двойных жизней и разговоров за спиной.
— А как же Кирилл? — повысил он голос. — Ты думаешь, ему будет лучше без отца?
Анна медленно подняла на него глаза.
— Ему будет лучше без постоянных скандалов и лжи. А общаться с ним тебе никто не запрещает. Если ты, конечно, захочешь.
Он замолчал, потом усмехнулся.
— Ты думаешь, ты такая сильная? Думаешь, всё потянешь?
— Я уже тяну, — ответила она. — И, знаешь, что самое обидное? Мне стало легче.
Он сжал губы.
— Ты ещё пожалеешь.
— Возможно, — кивнула Анна. — Но не сегодня.
Когда он ушёл, она долго сидела в тишине, слушая, как тикают часы.
Анна ошиблась только в одном: она думала, что хуже уже не будет.
Хуже стало через четыре дня.
В тот вечер она вернулась с работы раньше обычного — начальница отпустила, потому что в офисе всё равно отключили интернет. Анна уже на лестнице услышала голоса. Не громкие, но чужие. Мужской — Игоря — и ещё один, женский.
Сердце дёрнулось, но она сразу сказала себе: «Спокойно. Это твоя квартира. Ты никого не выгоняешь, ты просто заходишь домой».
Открыла дверь.
В прихожей стояли две сумки. Не её. Игорь был в комнате, рядом — Валерия. Без куртки, в тёплом свитере, растерянная, с покрасневшими глазами.
Анна медленно закрыла дверь.
— Объясни, — сказала она, глядя на Игоря. — Только коротко и по делу.
— Нам надо поговорить, — начал он, как всегда.
— Нет, — перебила Анна. — Сейчас говоришь ты. Потом — вы оба уходите.
Валерия поднялась со стула.
— Анна, я… я не хотела так, правда. Он сказал, что вы уже всё решили, что можно…
Анна посмотрела на неё внимательно. Без злости. Даже без раздражения. Просто устало.
— Что именно можно? Заселяться ко мне домой?
Валерия побледнела.
— Игорь, ты мне говорил…
— Я говорил, что мы всё уладим! — резко перебил он. — Что ты не будешь устраивать цирк!
Анна усмехнулась.
— Цирк ты устроил. И сейчас продолжаешь.
Она подошла к сумкам, открыла одну — внутри детские вещи.
— Ты серьёзно? — спросила она тихо. — Ты привёл её сюда с ребёнком, зная, что здесь живёт твой сын?
Игорь вспыхнул.
— А что мне было делать?! Она снимает комнату у каких-то людей, там условия ужасные!
— Это не моя проблема, — отрезала Анна. — И точно не проблема моего ребёнка.
Валерия шагнула вперёд.
— Я не знала, что всё так… я думала, вы уже не вместе…
— Валерия, — спокойно сказала Анна. — Вы ни в чём не виноваты. Но оставаться здесь вы не будете. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо.
Игорь хлопнул ладонью по столу.
— Ты не имеешь права так с нами поступать!
— Имею, — жёстко ответила Анна. — Это моя квартира. И вы сейчас её покинете.
— А если нет? — прищурился он.
Анна достала телефон.
— Тогда я звоню участковому и объясняю, что бывший муж пытается вселиться без моего согласия. С сумками и свидетелем.
Валерия тихо всхлипнула.
— Игорь, давай уйдём…
— Молчи, — бросил он ей. — Это наши семейные дела.
Анна резко повернулась к нему.
— Нет, Игорь. Это уже не семья. Это твои проблемы, которые ты пытаешься решить за мой счёт.
Он смотрел на неё долго, потом вдруг сменил тон — стал почти жалобным.
— Аня, ну куда мне с ней идти? У нас сейчас реально тяжело. Ты же не чужая…
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Не горячей, а холодной, очень ясной.
— Чужая, Игорь. Именно что чужая. Ты сделал всё, чтобы так стало.
Она подошла к двери и открыла её настежь.
— Уходите.
Валерия схватила сумку, не поднимая глаз.
— Простите… — прошептала она.
Анна кивнула.
— Берегите себя. Правда.
Игорь задержался на пороге.
— Ты ещё пожалеешь, — сказал он тихо.
— Возможно, — ответила Анна. — Но не из-за тебя.
Дверь закрылась.
Анна стояла посреди прихожей и вдруг поняла, что её трясёт. Не от страха — от того, сколько сил ушло на эти десять минут.
Из комнаты выглянул Кирилл.
— Мам, кто это был?
Анна присела рядом с ним.
— Просто люди, которым не место в нашем доме.
— Они больше не придут?
Она взяла его лицо в ладони.
— Нет. Я обещаю.
Она и правда верила в это, когда говорила.
Но Игорь не собирался сдаваться.
Через два дня начались звонки. Сначала от него, потом от Раисы Петровны, потом от каких-то дальних родственников, которых Анна видела пару раз за всю жизнь.
Все говорили примерно одно и то же:
«Надо быть мудрее»,
«Ребёнку нужен отец»,
«Нельзя так резко»,
«Ты разрушаешь жизни».
Анна сначала объясняла. Потом перестала брать трубку.
А потом пришло письмо.
Не по почте — на электронную.
Игорь писал, что подал заявление в суд. Что будет требовать долю в квартире. Что у него есть «доказательства совместного проживания и вложений».
Анна прочитала дважды и неожиданно спокойно сказала вслух:
— Ну, давай. Посмотрим.
В суде всё выглядело гораздо прозаичнее, чем в его сообщениях.
Никаких серьёзных доказательств у Игоря не было. Чеки — только на бытовые мелочи. Никаких вложений в покупку жилья — тоже.
Зато у Анны были документы, даты, договоры.
Судья слушала внимательно, иногда задавала вопросы, и Анна ловила себя на том, что говорит чётко, без дрожи, без пафоса, как будто рассказывает чужую историю.
Раиса Петровна пыталась вмешиваться, возмущалась, говорила про «человеческую совесть», но её быстро осадили.
Решение было ожидаемым.
Квартира — полностью за Анной.
Игорю — алименты.
Все остальные требования — отклонены.
Когда они вышли в коридор, Игорь догнал её.
— Ты довольна? — спросил он с кривой усмешкой.
Анна посмотрела на него и вдруг поняла: ей всё равно.
— Я спокойна, — сказала она. — А это, поверь, намного лучше.
Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов.
Валерия больше не появлялась. Однажды она написала Анне короткое сообщение: что они с Игорем больше не вместе, что она справляется сама, что всё будет как-нибудь.
Анна ответила так же коротко: «Пусть у вас всё наладится».
Она правда этого хотела. Без злорадства. Без желания, чтобы кому-то было хуже, чем ей когда-то.
Прошло несколько месяцев.
Жизнь стала другой. Не идеальной — просто другой.
Анна привыкала считать деньги аккуратнее, планировать всё заранее, договариваться с начальницей о графике, чтобы успевать забирать Кирилла из садика.
Иногда было тяжело. Иногда — очень.
Но в доме стало тихо. По-настоящему тихо. Без напряжения, без постоянного ожидания очередного скандала.
Однажды вечером Кирилл сказал:
— Мам, а ты стала чаще улыбаться.
Анна тогда даже растерялась.
— Правда?
— Угу. Раньше ты всё время была злая или грустная.
Она обняла его и долго не отпускала.
В какой-то момент ей пришло в голову, что она всё это время жила как будто в постоянной обороне. Как будто всё время ждала удара. И только сейчас начала просто жить.
Весной она сделала то, на что раньше никак не решалась: сменила работу. Ушла в небольшую компанию, где платили чуть меньше, но было спокойнее и ближе к дому.
Впервые за много лет она почувствовала, что может выбирать не из «как получится», а из «как лучше для нас».
Игорь иногда писал. Редко. Обычно про Кирилла. Иногда с упрёками, иногда с попытками вызвать жалость.
Анна отвечала коротко и по делу.
Без скандалов. Без лишних слов.
Она больше не хотела возвращаться в тот круг, где всё строилось на манипуляциях и вине.
В конце лета они с Кириллом поехали к подруге Анны в пригород — на выходные, с ночёвкой, с шашлыками и длинными разговорами на веранде.
Кирилл бегал по участку, возился с соседскими детьми, приходил грязный и счастливый.
Анна сидела с чашкой чая и вдруг поймала себя на простой мысли: ей хорошо.
Не потому, что всё идеально. А потому, что больше не надо никому доказывать, что она имеет право на уважение.
Поздно вечером, когда Кирилл уже спал, подруга тихо сказала:
— Ты знаешь, ты очень изменилась.
— В какую сторону? — усмехнулась Анна.
— В сильную. Но не злую. Просто спокойную.
Анна задумалась.
Сильной она себя никогда не считала. Просто в какой-то момент поняла, что дальше жить так, как раньше, она не может. И пошла вперёд, потому что другого варианта не было.
Иногда сила — это не громкие слова и не громкие победы.
Иногда это просто умение закрыть дверь и больше не открывать её тем, кто делает больно.
Возвращаясь домой в электричке, она смотрела в окно на мелькающие огни и думала о том, как странно всё повернулось.
Когда-то она боялась остаться одна.
Теперь она боялась только одного — снова потерять себя.
Но это уже было в прошлом.
А впереди была обычная жизнь. Со своими заботами, радостями, усталостью, смехом, школьными утренниками, рабочими дедлайнами и редкими, но тёплыми вечерами, когда можно просто сидеть рядом и молчать, не боясь, что тишина вот-вот взорвётся скандалом.
Анна знала: она не выиграла какую-то громкую битву.
Она просто выбрала себя и своего ребёнка.
– Откуда в моей спальне, кухне незнакомые люди? – Внезапная проверка ремонта в квартире обернулась скандалом