— Какого черта твой племянник делает за моим компьютером?! Я работаю на нем! Ты притащил сюда этого неуправляемого ребенка и разрешил ему ломать мои вещи!

— Какого черта твой племянник делает за моим компьютером?! Я работаю на нем! Ты притащил сюда этого неуправляемого ребенка и разрешил ему ломать мои вещи! Пусть немедленно убирается, мне надоело быть бесплатной нянькой!

Ольга не кричала — она рычала, и этот звук, низкий и вибрирующий от бешенства, разорвал сонную атмосферу субботнего дня. Она стояла в дверях своего небольшого кабинета, добела сжимая пластиковый пакет с продуктами, который забыла опустить на пол. Двадцать минут. Её не было ровно двадцать минут — ровно столько требовалось, чтобы спуститься в магазин у дома за молоком и хлебом.

Картина, открывшаяся ей, напоминала место преступления, совершенного с особым цинизмом. За её столом, на её дорогом ортопедическом кресле, с ногами забрался семилетний Никита. Перед ним стоял её рабочий ноутбук — мощная машина, купленная в кредит для графического дизайна, — а по клавиатуре, весело пузырясь и стекая на тачпад, расползалась ядовито-оранжевая лужа. Рядом валялась пустая полуторалитровая бутылка дешевой газировки.

Мальчик, увидев тетку, даже не подумал испугаться. Он лишь шмыгнул носом и попытался вытереть липкую ладонь об обивку кресла, оставляя на светло-серой ткани жирный оранжевый след. Экран ноутбука мигнул, пошел цветной рябью и почернел.

— Ну чего ты орешь на весь подъезд? — из гостиной, лениво шаркая тапками, показался Денис. В одной руке он держал пульт от телевизора, в другой — надкушенный бутерброд. — Пацан мультики хотел посмотреть. Я ему включил.

Ольга швырнула пакет с продуктами на пол. Пакет с молоком лопнул, но ей было плевать. Она в три шага преодолела расстояние до стола, схватила Никиту за шиворот футболки и буквально сдернула его с кресла, как нашкодившего кота.

— Мультики?! — рявкнула она, тыча пальцем в черное зеркало экрана. — Ты посмотри сюда, идиот! Посмотри, что он сделал! Это газировка! Сладкая газировка прямо внутри материнской платы!

Денис подошел ближе, брезгливо поморщился, глядя на липкое месиво, но тут же принял свой привычный защитно-атакующий вид.

— Ой, да ладно тебе, не нагнетай. Ну пролил немного, с кем не бывает. Дети есть дети, координация плохая. Возьми тряпку, протри, феном посуши — и будет работать как новый. Чего истерику закатывать из-за ерунды?

Ольга смотрела на мужа и не верила своим ушам. В этот момент она видела не партнера, с которым прожила пять лет, а какого-то совершенно постороннего, тупого человека, не способного сложить два и два.

— Денис, ты совсем отупел от своего телевизора? — спросила она ледяным тоном, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё клокотало. — Это сахар. Он засыхает и разъедает контакты. Там внутри всё слиплось. Этот ноутбук стоит двести тысяч. И на нем проект, который я должна сдать в понедельник. Там работы за месяц, Денис! За месяц, который я не спала ночами!

Она схватила со стола салфетку и попыталась промокнуть клавиатуру, но салфетка моментально намокла и разлезлась в руках, превратившись в оранжевую кашу. Запах химического апельсина ударил в нос, вызывая тошноту.

Никита, стоявший у стены, куда его оттеснила Ольга, вдруг громко и противно чавкнул, дожевывая жвачку.

— Дядь Ден, она меня толкнула, — заявил он скрипучим голосом, глядя на дядю исподлобья. — И телек выключился. Включи обратно.

Денис тут же переключил внимание на племянника, и его лицо приняло выражение оскорбленной добродетели.

— Ты руки-то не распускай, — процедил он, поворачиваясь к жене. — Техника техникой, а ребенка трогать не смей. Сестра просила присмотреть, а не калечить психику парню. Ну сломалось и сломалось. Отнесешь в ремонт, почистят. Я оплачу, раз уж такая трагедия.

— Ты оплатишь? — Ольга горько усмехнулась, отшвыривая мокрую салфетку в угол. — С каких шишей? С тех денег, что ты откладываешь на новую резину уже полгода? Ремонт такой заливки стоит как половина ноутбука, если вообще возможен. А данные? Кто мне восстановит макеты? Твой племянник нарисует?

— Не надо делать из Никиты монстра! — повысил голос Денис. — Это ты виновата. Оставила дорогую вещь открытой. Знала, что в доме ребенок. Могла бы убрать в шкаф или пароль поставить. Сама разбросала свои гаджеты, а теперь на пацана срываешься.

Ольга почувствовала, как кровь отливает от лица. Это была его любимая тактика — перевернуть ситуацию так, чтобы виноватым оказался пострадавший.

— Я. Вышла. В магазин, — раздельно произнесла она, наступая на мужа. — Я просила тебя: «Денис, я отойду на двадцать минут, присмотри за Никитой, чтобы он не лез в кабинет». Ты сказал: «Да, конечно». А сам улегся на диван и врубил футбол, позволив ему шляться по всей квартире с открытой бутылкой лимонада!

— Я не могу его на цепи держать! — огрызнулся Денис, взмахнув рукой с бутербродом так, что крошки полетели на ковер. — Он захотел поиграть в компьютер. Я думал, ты там игрушки какие-то оставила. Откуда я знал, что у тебя там всё так сложно? Ты вечно всё усложняешь, Оля!

— Усложняю? — Ольга резко развернулась к столу, выдернула шнур питания из ноутбука, хотя это уже не имело никакого смысла. Из корпуса, через вентиляционные отверстия, медленно вытекала густая оранжевая капля. — Моя работа — это не «усложняю». Это то, на что мы покупаем еду, пока ты ищешь себя. И этот ноутбук был моим инструментом.

Она посмотрела на Никиту, который уже потерял интерес к конфликту и начал ковырять пальцем обои в коридоре, отдирая маленький кусочек винила.

— Убирай его отсюда, — сказала Ольга тихо, но так, что Денис перестал жевать. — Вон из моего кабинета. Оба.

— Ты не будешь командовать в моем доме, — набычился муж, делая шаг вперед и закрывая собой племянника. — Мы никуда не пойдем, пока ты не успокоишься и не извинишься перед Никитой за то, что напугала его.

Ольга посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В её глазах не было страха, только холодное, расчетливое бешенство человека, которого загнали в угол и лишили выбора.

— Извиниться? — переспросила она. — Хорошо. Сейчас извинюсь.

Она шагнула к Никите, но смотрела не на ребенка, а сквозь него, туда, где в гостиной мерцал огромный экран телевизора, к которому была подключена гордость Дениса — игровая консоль последнего поколения.

Ольга еще несколько секунд смотрела на погасший экран, словно ожидая чуда. Ей казалось, что если она сейчас сильно зажмурится, а потом откроет глаза, то увидит привычный рабочий стол, папки с макетами и мигающий курсор в мессенджере. Но чуда не произошло. Вместо этого клавиатура издала тихий, зловещий треск, и из недр корпуса потянуло горелым пластиком. Короткое замыкание. Это был конец. Не просто конец техники, а финал её репутации перед заказчиком, который ждал финальные правки к утру понедельника.

Она медленно, словно во сне, перевернула ноутбук, надеясь вытряхнуть остатки жидкости. На стол шлепнулась густая, вязкая капля, похожая на ядовитый мёд.

— Да хватит тебе уже трясти его, только хуже делаешь, — прокомментировал Денис, наблюдая за ней с выражением скучающего эксперта. — Положи на батарею, пусть сохнет. Я же сказал: высохнет — заработает. Ты вечно делаешь из мухи слона.

Ольга подняла на него глаза. Внутри у неё что-то оборвалось. Та тонкая нить терпения, на которой держался их брак последние полгода, натянулась до звона.

— На батарею? — переспросила она шепотом, от которого у нормального человека пробежали бы мурашки. — Денис, там сгорела плата. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что завтра я должна буду вернуть аванс. Пятьдесят тысяч, которых у нас нет, потому что ты потратил их на ремонт своей старой машины. И еще я должна буду заплатить неустойку. И купить новый компьютер. Ты хоть представляешь масштаб катастрофы, которую ты допустил, просто поленившись оторвать задницу от дивана?

В этот момент Никита, почувствовав, что внимание взрослых переключилось на разговоры, решил, что буря миновала. Он снова потянулся липкими пальцами к столу, пытаясь схватить беспроводную мышь, которая чудом уцелела во время потопа.

— Я хочу играть! — заныл он, дергая мышку. — Дядя Ден обещал! Включите мне игру, где машинки!

Этот капризный, требовательный тон стал последней каплей. Ольга не выдержала. Она перехватила руку племянника — жестко, без тени нежности, сжала его запястье своими тонкими, холодными пальцами.

— Никаких игр, — отчеканила она, глядя мальчику прямо в лицо. — В этом доме для тебя игры закончились.

Она потянула его на себя, заставляя выйти из-за стола. Никита, не ожидавший сопротивления, испуганно ойкнул и попытался вырваться, но хватка Ольги была железной. Она не причиняла ему боли, но в её движениях была решимость бульдозера, сносящего ветхую постройку.

— Эй! Ты что творишь?! — Денис подскочил к ним, мгновенно растеряв свою вальяжность. Его лицо налилось краской. — А ну отпусти ребенка! Ты совсем больная? Ему же больно!

Он грубо ударил Ольгу по руке, заставляя разжать пальцы. Никита, почувствовав поддержку, тут же нырнул за спину дяди и оттуда, уже осмелев, показал Ольге язык.

— Я его не била, — сказала Ольга, потирая ушибленную руку. — Я просто убираю его от своего рабочего места, пока он не доломал то, что осталось.

— Ты ведешь себя как истеричка! — заорал Денис, и его голос эхом разлетелся по квартире, отражаясь от стен узкого коридора, куда они все переместились. — Это же ребенок! Ре-бе-нок! У него нет мозгов взрослого, он не понимает цену твоих железок! А ты, взрослая баба, кидаешься на семилетнего пацана из-за куска пластика! Тебе лечиться надо, Оля!

— Куска пластика? — Ольга шагнула к мужу, загоняя его в угол коридора. — Этот «кусок пластика» кормит нас обоих! Этот «кусок пластика» оплачивает эту квартиру, твою еду и твои бесконечные хотелки! А ты… Ты даже не извинился. Ты стоишь тут и защищаешь его право гадить мне на голову!

— Да потому что ты неадекватная! — Денис брызгал слюной, распаляясь все больше. — Ты помешалась на своей работе! Ты ненавидишь детей, потому что сама сухая и черствая! Сестра меня предупреждала, что ты странная, но я не верил. А теперь вижу! Ты готова убить за ноутбук! Да подавись ты своим компьютером!

Никита, видя, как дядя кричит на тетю, начал тихонько подвывать — не от страха, а скорее для создания нужного фона, инстинктивно чувствуя, что роль жертвы сейчас самая выгодная.

— Я куплю тебе новый, слышишь? — продолжал орать Денис, тыча пальцем Ольге в лицо. — Куплю, чтобы ты заткнулась! С первой же зарплаты! Не обеднеешь за месяц!

— С какой зарплаты, Денис? — голос Ольги вдруг стал тихим и страшным. — С той, которой нет уже три месяца? Или с той, которую ты проиграешь в свои ставки на спорт? Ты пустое место. Ты привел в мой дом хаос, разрушил мой труд и теперь смеешь обвинять меня в том, что я расстроена?

— Это и мой дом тоже! — взвизгнул Денис. — И мои родственники здесь — гости! И ты будешь относиться к ним с уважением, ясно тебе? Или лечи нервы, или вали на все четыре стороны, если тебе тут всё не нравится!

Ольга замерла. Слова мужа повисли в воздухе тяжелым смрадом предательства. «Мой дом», «вали». Он, живущий в её добрачной квартире, не вложивший ни копейки в ремонт, сейчас указывал ей на дверь в её собственном жилье. Ради племянника, который только что уничтожил её работу.

Она посмотрела на Никиту, который с любопытством выглядывал из-за спины дяди, и на Дениса, чье лицо исказилось в гримасе праведного гнева. В этот момент Ольга поняла: разговоры бесполезны. Логика здесь не работает. Здесь понимают только силу.

Ее взгляд метнулся в сторону гостиной. Дверь была открыта, и в полумраке комнаты приветливо светился синий огонек на черной матовой поверхности игровой консоли. Той самой, которую Денис купил с кредитки, тайком от Ольги, месяц назад. «Это для расслабления, мне нужен антистресс», — говорил он тогда.

— Ах, не нравится… — медленно протянула Ольга. — Значит, это просто вещи? Просто пластмасса? И из-за них нельзя расстраиваться?

— Да! — рявкнул Денис, не замечая, как изменился её взгляд. — Вещи — это тлен! Главное — отношения и семья!

— Отлично, — кивнула Ольга. — Прекрасные слова, Денис. Просто золотые.

Она резко развернулась на пятках и быстрым шагом направилась в гостиную. Денис на секунду растерялся, не ожидая, что она так просто уйдет с поля боя, но затем, заподозрив неладное, двинулся следом.

— Ты куда пошла? Я с тобой не договорил! — крикнул он ей в спину.

Но Ольга уже не слушала. Она шла вершить правосудие, руководствуясь его же собственной извращенной логикой.

Ольга вошла в гостиную. В комнате царил полумрак, разбавленный лишь синеватым свечением огромного телевизора и мягкой пульсацией светодиода на корпусе игровой приставки. Эта черная коробочка, напоминающая футуристический монолит, стояла на тумбе как божество, которому Денис поклонялся каждый вечер. Она знала, как он дорожил этой вещью. Он сдувал с неё пылинки, протирал специальной тряпочкой из микрофибры и мог часами рассказывать друзьям о терафлопсах и трассировке лучей, хотя сам не мог оплатить даже счета за коммунальные услуги.

Денис влетел в комнату следом за ней, его лицо все еще было искажено гневом, но в глазах появилось первое зерно беспокойства. Он увидел, как целенаправленно Ольга идет к тумбе под телевизором, и его шаг сбился.

— Ты что удумала? — его голос дрогнул, потеряв прежнюю уверенность. — Оля, отойди от телевизора. Мы не договорили! Ты не имеешь права игнорировать меня!

Ольга не ответила. Она молча обогнула журнальный столик, заваленный пустыми пачками из-под чипсов и банками — следами вчерашних посиделок Дениса, — и встала прямо перед экраном. На секунду она увидела свое отражение в темном пластике: растрепанная, с размазанной помадой, но с абсолютно спокойным, даже мертвым взглядом.

— Ты сказал, что вещи — это тлен, — произнесла она тихо, наклоняясь к консоли. — Ты сказал, что нельзя расстраиваться из-за куска пластика и микросхем. Что семья важнее.

— Не трогай! — взвизгнул Денис, наконец-то осознав, что происходит. Он рванулся к ней, но разделяющее их расстояние было слишком велико. — Оля, не смей! Она сорок тысяч стоит! Я еще кредит не закрыл!

Его крик, полный животного ужаса за свою игрушку, прозвучал для Ольги как прекрасная музыка. Значит, цифры он все-таки понимает. Значит, стоимость имеет значение. Просто не её стоимость, а его.

Она действовала быстро и четко, без лишней суеты. Пальцы привычно нащупали на задней панели штекер HDMI и кабель питания. Рывок — и провода безвольно повисли. Экран телевизора погас, погрузив комнату в серую мглу пасмурного дня. В руках Ольги оказалась тяжелая, теплая от работы приставка.

— Стой! Ты больная! Положи на место! — Денис перепрыгнул через столик, опрокинув банку с остатками пива на ковер, но было уже поздно.

Ольга повернулась к нему, держа консоль обеими руками, словно собиралась передать пас. Но вместо этого она развернулась корпусом к свободной стене, обшитой декоративным кирпичом, и с коротким, резким выдохом, вложив в бросок всю свою боль, обиду за испорченный проект, за бессонные ночи и за унижение последних минут, швырнула приставку.

Время словно замедлилось. Денис застыл в нелепой позе с вытянутыми руками. Никита, выглядывающий из коридора, открыл рот. Черный корпус пролетел пару метров и с оглушительным, сочным хрустом врезался в неровную поверхность стены.

Звук был ужасающим и восхитительным одновременно. Пластик не выдержал удара. Корпус лопнул, разлетевшись на куски. Верхняя крышка отскочила и, звеня, покатилась по паркету к ногам Дениса. Внутренности дорогой техники — кулер, плата, жесткий диск — вывалились из развороченного нутра и с жалобным звяканьем осыпались на пол.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, ватная, абсолютная. Слышно было только тяжелое дыхание Дениса и тихий стук покачивающегося куска пластика, который наконец замер у плинтуса.

Денис смотрел на останки своей мечты. Его лицо побледнело, губы затряслись. Он медленно поднял взгляд на жену. В его глазах стояли слезы — настоящие, искренние слезы, которых не было, когда он говорил о залитом ноутбуке жены.

— Ты… — прохрипел он, не в силах подобрать слова. — Ты разбила её… Ты разбила мою приставку! Тварь! Какая же ты тварь!

Он упал на колени перед грудой обломков, пытаясь собрать их дрожащими руками, словно надеялся, что если сложить куски вместе, магия вернет всё как было.

— За что?! — заорал он, поднимая к ней искаженное лицо. — Я на неё полгода копил! Это была моя вещь! Моя! Как ты могла?!

Ольга стояла над ним, расправив плечи. Впервые за долгое время она чувствовала, как распрямляется пружина внутри неё. Страх ушел. Жалость ушла. Осталась только звенящая ясность.

— Это же просто пластмасса, Денис, — сказала она тем же тоном, которым он пятнадцать минут назад поучал её на кухне. Голос её звучал ровно, с легкой ноткой насмешки. — Чего ты паришься? Купишь новую. Не обеднеешь. Главное ведь — не нервничать, правда? Нервные клетки не восстанавливаются.

— Ты сравниваешь?! — он вскочил на ноги, сжимая в руке обломок корпуса с логотипом бренда. — Ты сравнила мой отдых с твоей дурацкой работой?! Да я тебя…

Он замахнулся, но Ольга даже не моргнула. Она смотрела на него с таким холодным презрением, что рука Дениса замерла в воздухе. Он понял, что если ударит, то перейдет черту, за которой его ждет не просто скандал, а что-то, с чем он не сможет справиться. В её глазах не было жертвы. Там был приговор.

— Ну, давай, — тихо сказала она. — Ударь меня этим куском пластика. Докажи, что ты окончательно превратился в животное. Но помни, Денис: ноутбук я, может быть, и починю. А вот то, что произошло сейчас, починить уже нельзя.

В дверном проеме захныкал Никита. Он, наконец, понял, что веселье закончилось и началось что-то по-настоящему страшное.

— Дядя Ден, поехали домой… — заскулил мальчик. — Она злая. Она и меня разобьет.

Денис тяжело дышал, сжимая кулаки. Он переводил взгляд с жены на обломки приставки, и в его мозгу, затуманенном яростью, никак не укладывалось, как эта спокойная, всегда покладистая женщина могла совершить такой акт вандализма.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он. — Ты мне каждую копейку вернешь.

— О, мы сейчас поговорим о том, кто и за что будет платить, — Ольга отряхнула ладони, словно стряхивая с них грязь этого брака. — И разговор будет коротким.

Она прошла мимо мужа, задев его плечом. Тот пошатнулся, но не отошел. Ольга направилась в коридор, к входной двери. В её голове уже созрел финальный план. Она знала, что делать дальше. Месть свершилась, но очищение пространства еще только предстояло.

Ольга распахнула входную дверь настежь. В квартиру тут же ворвался сквозняк, пахнущий сыростью, старым бетоном и соседской жареной рыбой. Этот запах, обычно раздражающий, сейчас показался ей глотком свежего воздуха. Она не колебалась ни секунды.

С вешалки полетели вещи. Сначала — дутая куртка Дениса, которую она сама выбирала ему прошлой зимой. Куртка шлепнулась на грязный кафельный пол лестничной площадки, раскинув рукава, как сбитая птица. Следом полетела яркая ветровка Никиты и его кроссовки. Один ботинок гулко ударился о железные перила и отскочил к мусоропроводу.

— Ты что творишь?! — Денис выскочил в коридор, все еще сжимая в руке обломок своей драгоценной консоли. Его глаза бегали, он выглядел как человек, проснувшийся в горящем доме. — Ты совсем с катушек слетела? Там же грязно!

— А мне плевать, — спокойно ответила Ольга. Она схватила с полки ботинки мужа и, не глядя, вышвырнула их за порог. — Одеваться будете там. У вас есть ровно одна минута, чтобы исчезнуть с моего горизонта.

— Ты не имеешь права! — взревел Денис, пытаясь перекричать собственный страх. — Это и моя квартира! Я здесь прописан… то есть я здесь живу! Ты не можешь просто так выгнать мужа и ребенка на улицу!

— Могу, Денис. Еще как могу, — Ольга шагнула к нему. В тесном коридоре её решимость казалась физически ощутимой силой, которая давила на него, заставляя вжаться в стену. — Ты перестал быть моим мужем в тот момент, когда позволил уничтожить мой труд и назвал это ерундой. А теперь бери своего племянника и проваливай.

Никита, почувствовав, что тетя больше не шутит и что привычная защита дяди не работает, попытался проскользнуть в ванную, чтобы спрятаться. Но Ольга перехватила его за плечо.

— Не туда, герой, — жестко сказала она, разворачивая мальчика к выходу. — К маме. Все вопросы к маме. Скажешь ей, что дядя Денис не справился с ролью няньки.

Она подтолкнула ребенка к выходу. Не сильно, но достаточно настойчиво, чтобы он перешагнул порог и оказался на холодной лестничной клетке рядом со своими разбросанными вещами. Никита, оказавшись за дверью, тут же заголосил, но в его крике была не боль, а обида избалованного эгоиста.

— Ты тронула ребенка… — прошипел Денис, сжимая кулаки. Его лицо пошло красными пятнами. — Ну все, сука, ты доигралась. Я сейчас полицию вызову. Я тебя засужу за жестокое обращение!

— Вызывай, — Ольга усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Расскажешь им, как ты привел чужого ребенка в дом, где он испортил имущества на двести тысяч, а потом ты сам угрожал хозяйке квартиры расправой. Давай, Денис, звони. Посмеемся вместе. А пока — вон!

Она уперлась ладонями ему в грудь. Денис был тяжелее её, выше и сильнее физически, но в этот момент в нем не было стержня. Он был пуст, раздавлен потерей своей игрушки и неожиданным отпором той, кого считал удобной мебелью. Ольга толкнула его со всей силы, вложив в этот толчок всю накопившуюся за годы ярость.

Денис пошатнулся, зацепился пяткой за коврик и, нелепо взмахнув руками, вывалился на лестничную площадку. Он едва устоял на ногах, схватившись за дверной косяк соседа, но Ольга тут же сбросила его руку.

— Ключи, — потребовала она, протягивая ладонь.

— Что? — Денис моргал, глядя на неё снизу вверх, стоя в одних носках на грязном бетоне.

— Ключи от квартиры. Сюда. Быстро.

Денис машинально похлопал по карманам джинсов, достал связку и сжал её в кулаке. В его взгляде мелькнула злоба.

— Хрен тебе, — выплюнул он. — Я вернусь. Я вернусь и устрою тебе такую жизнь, что ты взвоешь. Ты пожалеешь, Оля. Ты на коленях приползешь просить прощения.

— Не приползу, — отрезала Ольга. — Потому что мне больше не перед кем ползать. Ты для меня — пустое место. Как тот разбитый пластик.

Она резко дернула дверь на себя.

— Стой! — заорал Денис, бросаясь к проему, но было поздно.

Тяжелая металлическая дверь захлопнулась с лязгом, похожим на выстрел. Ольга тут же повернула задвижку ночного замка, а затем — два оборота верхнего и два оборота нижнего. Щелчки механизмов прозвучали в тишине квартиры как музыка освобождения.

С той стороны начали колотить. Денис орал, пинал дверь ногами, сыпал проклятиями, обещал выломать замок, сжечь машину, уничтожить её жизнь. Никита выл где-то на заднем плане, требуя отвести его домой.

Ольга прислонилась спиной к холодному металлу двери и закрыла глаза. Она слушала эти крики, но они больше не трогали её. Это был шум. Просто шум, который производит мусор, когда его выносят. Никаких слез не было. Никакой дрожи в руках. Внутри была звенящая, кристалльная пустота, но это была не пустота потери, а пустота чистого листа.

Она открыла глаза и посмотрела в конец коридора, где в кабинете на столе умирал её ноутбук, залитый сладкой жижей. Да, это проблема. Да, предстоят траты, объяснения с заказчиком, долги. Но это решаемо. Это всего лишь деньги и техника.

Самая главная проблема, которая тянула её на дно годами, сейчас орала и бесновалась за дверью, не имея возможности войти обратно.

Ольга отлепилась от двери и медленно пошла на кухню. Она перешагнула через лужу пива, которую разлил Денис, когда бежал спасать приставку. Прошла мимо разбитого пластика в гостиной. Зашла на кухню, взяла тряпку и ведро.

Ей предстояла большая уборка. Нужно было вымыть полы, выветрить запах дешевой газировки и перегара, собрать осколки. Но она знала, что справится. Впервые за пять лет в этой квартире стало по-настоящему тихо. И в этой тишине Ольга наконец-то почувствовала себя дома.

Грохот в дверь стих. Послышался звук вызываемого лифта и удаляющаяся ругань Дениса, который тащил племянника и свои шмотки вниз, к выходу.

Ольга выжала тряпку, посмотрела в окно на серое небо и впервые за день улыбнулась. Жёстко, криво, но искренне.

— Скатертью дорога, — произнесла она в пустоту и принялась оттирать пятно с пола…