Свадьба прошла красиво. Ресторан на берегу реки, белое платье, которое Екатерина выбирала три месяца, счастливые лица гостей. Дмитрий читал стихи собственного сочинения, мать невесты плакала от умиления, а Ирина Петровна, мать жениха, сидела за столом с довольным видом. Всё было идеально. Почти идеально.
После медового месяца молодожёны вернулись в квартиру Екатерины. Просторная, в центре города. Женщина купила её за три года до свадьбы, вкладывая каждую копейку от зарплаты. Это было её гнёздышко, её крепость. Теперь здесь предстояло жить вдвоём с Дмитрием.
Первые две недели пролетели незаметно. Екатерина обустраивала быт. Дмитрий привыкал к новой обстановке. Всё шло гладко, пока в один субботний день не раздался звонок в дверь.
— Дети мои! — Ирина Петровна ворвалась в квартиру с пакетом яблок. — Решила навестить, как вы тут обустроились. Димочка, покажи, где у вас что.
Екатерина улыбнулась, пропуская свекровь внутрь. Нормально же, что мать хочет посмотреть, где живёт сын. Ничего странного.
— Проходите, Ирина Петровна. Чай, кофе?
— Ой, да нет, спасибо. Просто погляжу.
Свекровь прошлась по квартире, заглянула в каждый угол. Потом остановилась на кухне, открыла холодильник.
— Ага, масло есть, молоко, сыр… Хорошо. А супчик вы варите? — Ирина Петровна приподняла крышку кастрюли на плите. — О, борщ! Молодец, Катенька. А то я думала, может, Димочка голодает тут с тобой.
Екатерина промолчала. Материнская забота, всё в пределах нормы.
Визит продлился полчаса. Ирина Петровна выпила чай, съела три печенья, расспросила о работе, о планах на будущее. Потом ушла, пообещав заглянуть ещё.
И заглянула. Через неделю. Потом ещё через три дня. Потом начала появляться чаще. Каждый раз свекровь заходила на кухню, открывала холодильник, осматривала содержимое. Брала колбасу или сыр без спроса, отламывала кусок от батона.
— Ирина Петровна, может, пообедаете с нами? — предложила однажды Екатерина, заметив, как свекровь уже третий раз за визит открывает холодильник.
— Ой, да нет, что вы. Я просто посмотреть. Хотя если есть что-то вкусненькое…
Женщина достала контейнер с остатками вчерашнего ужина, открыла, понюхала.
— М-м-м, картошечка с грибами. Можно попробовать?
— Конечно, — Екатерина достала тарелку, разогрела еду.
Ирина Петровна съела половину, похвалила готовку, ушла довольная.
С того дня началось что-то новое. Свекровь стала приходить именно к обеду. Или к ужину. Появлялась в дверях с невинным видом, здоровалась, проходила на кухню. Садилась за стол, ждала.
Екатерина молча накрывала на три персоны. Дмитрий радовался присутствию матери, рассказывал о работе, смеялся над её шутками. А женщина варила больше супа, жарила больше котлет, покупала больше хлеба.
— Дима, твоя мама очень часто приходит, — осторожно начала Екатерина однажды вечером, когда Ирина Петровна наконец ушла после трёхчасового визита.
— Ну и что? Рада же, что сын рядом.
— Но каждый день…
— Катя, ну что тебе стоит? Мама одна живёт, скучает. Ты же не против?
Екатерина хотела сказать, что против. Что продуктовый бюджет вырос на треть. Что свекровь ест столько же, сколько они вдвоём. Что холодильник опустошается с пугающей скоростью. Но промолчала. Не хотелось ссориться с мужем в первые месяцы брака.
Время шло. Визиты Ирины Петровны стали ежедневными. Женщина появлялась около двух часов дня, когда Екатерина обычно готовила обед. Садилась за стол, доставала телефон, листала новости. Ждала, когда накормят.
— Ирина Петровна, а что у вас дома с едой? — не выдержала однажды Екатерина.
— Да всё нормально, что ты. Просто у вас вкуснее получается. И компания приятная.
Свекровь улыбнулась, но в улыбке было что-то такое, от чего стало не по себе. Холодное знание, что возразить невестка не посмеет.
Ирина Петровна перестала стесняться. Приходила, сразу шла на кухню, открывала шкафчики, холодильник. Доставала печенье, конфеты, сыр. Резала хлеб, намазывала маслом, ела, стоя у окна.
— Катюша, у тебя тут фрукты кончились, — сообщала свекровь, закрывая холодильник. — Купи, пожалуйста. А то мне без фруктов никак, знаешь же.
Екатерина покупала яблоки. И груши. И виноград. И дорогой сыр, который Ирина Петровна любила. Счета в супермаркете росли, а на лице мужа появлялось недоумение.
— Катя, мы что, стали больше есть? Чеки какие-то огромные.
— Твоя мама приходит каждый день, — устало ответила женщина. — Каждый день, Дима. Обедает, ужинает, перекусывает. Это всё деньги.
— Ну мама же. Что тебе стоит её накормить?
— Дима, речь не о том, жалко или нет. Речь о том, что она ведёт себя так, будто это её дом. Открывает шкафы, лазит в холодильник, берёт что хочет. Без спроса. И ещё заказы делает.
— Мама просто соскучилась. Привыкла, что я рядом. Дай ей время адаптироваться.
Екатерина сдалась. Бесполезно. Дмитрий не видел проблемы. Или не хотел видеть.
Прошёл ещё месяц. Ирина Петровна теперь даже не здоровалась при входе. Открывала дверь своим ключом — Дмитрий дал, не спросив жену — проходила на кухню, начинала готовить себе что-то из их продуктов. Жарила яичницу, варила кофе, резала их колбасу.
— Доброе утро, Ирина Петровна, — говорила Екатерина, выходя из спальни и обнаруживая свекровь у плиты.
— Доброе, доброе. Димочки нет дома?
— На работе.
— Ясно. Ну я тогда позавтракаю и пойду.
Позавтракает. В девять утра. В чужой квартире. Из чужих продуктов.
Екатерина молча смотрела, как свекровь ест её омлет, пьёт её кофе, мажет маслом её хлеб. Хотелось закричать, выгнать, запереть дверь на все замки. Но нельзя. Это же мать мужа. Нельзя конфликтовать, нельзя ссориться. Надо терпеть.
А Ирина Петровна будто чувствовала это молчаливое согласие. Становилась всё наглее. Приходила рано утром, уходила поздно вечером. Съедала завтрак, обед, полдник и ужин. Холодильник к концу недели пустел полностью.
— Катюша, а у тебя совсем ничего нет? — разочарованно констатировала свекровь, заглядывая в холодильник. — Даже сосисок нет.
— Потому что вы их вчера съели, — ровно ответила Екатерина.
— Ой, неужели? Не помню. Ну ты купи ещё, ладно? А то Димочка любит сосиски, а их нет.
«Как же… Димочка любит, а почему то съедает всё Ирина Петровна,» — подумала невестка.
В среду Дмитрий ушёл на работу пораньше. Совещание, сказал, важное. Екатерина планировала наконец заняться стиркой, разобрать вещи, почитать книгу. Отдохнуть от постоянного присутствия свекрови.
Но в одиннадцать утра раздался звонок. Ирина Петровна.
— Здравствуйте, — Екатерина открыла дверь, с трудом скрывая разочарование.
— Привет, деточка. Димочка дома?
— На работе.
— Ах, ну ладно. Я тогда посижу немного, подожду.
— Он вернётся только вечером, — женщина попыталась намекнуть.
— Ничего, я недолго.
Ирина Петровна прошла в гостиную, устроилась на диване. Включила телевизор, достала вязание.
Екатерина постояла в дверях, потом вздохнула и пошла в ванную. Надо хотя бы стирку запустить, раз уж отдых не светит.
— Ирина Петровна, я на пять минут в ванную, запущу машинку, — крикнула женщина из коридора.
— Давай, давай, не отвлекайся, — свекровь даже не подняла головы от вязания.
Екатерина загрузила бельё, засыпала порошок, выставила режим. Машинка загудела, начиная цикл. Женщина постояла, глядя на крутящийся барабан. Потом покачала головой и вышла.
На кухне стояла Ирина Петровна. С половником в руке. Перед ней на плите — кастрюля с остатками вчерашнего супа. Свекровь явно собиралась разогреть себе обед.
— Что вы делаете? — голос прозвучал ровно, но с металлом.
Ирина Петровна обернулась, удивлённо подняла брови.
— Супчик разогреваю. Проголодалась что-то.
— Без спроса.
— Ну что ты, Катюша. Какой там спрос между своими.
— Положите половник на место.
— Что? — свекровь нахмурилась.
— Я сказала, положите половник. И выйдите с кухни.
Ирина Петровна выпрямилась. Половник остался в руке.
— Ты что, совсем обнаглела? Я мать твоего мужа! Имею право есть в доме сына!
— Это не дом сына. Это моя квартира.
— Квартира, в которой живёт мой сын!
— И которую я купила за свои деньги ещё до брака!
Голоса повысились. Ирина Петровна шагнула вперёд, всё ещё сжимая половник.
— Да как ты смеешь мне указывать! Я тут каждый день, помогаю, забочусь о Димочке! А ты нос воротишь!
— Заботитесь? — Екатерина почувствовала, как руки сами сжимаются в кулаки. — Вы жрёте мои продукты! Каждый день! По три раза на дню! Холодильник не успевает наполняться, как вы его опустошаете!
— Я не жру! Я питаюсь! В доме моего сына!
— Хватит! — выкрикнула Екатерина, шагая к свекрови. — Это моя квартира, не ваша столовая!
Женщина вырвала половник из рук Ирины Петровны, швырнула в раковину. Металл звякнул о нержавейку.
— Вы приходите сюда каждый божий день! Едите мою еду, пьёте моё молоко, жрёте мои яблоки! Я покупаю продукты, я готовлю, а вы просто приходите и берёте! Без спроса, без стыда, без элементарного уважения!
— Как ты со мной разговариваешь?! — побагровела Ирина Петровна. — Я старше тебя! Я мать!
— Вы не моя мать! И это не ваш дом! Поняли? Не ваш!
— Мой сын здесь живёт!
— Ваш сын здесь просто прописан! А квартира — моя! Я плачу за неё ипотеку, я оплачиваю коммуналку, я покупаю еду! Не вы, не Дмитрий, я!
Свекровь отступила на шаг, хватая ртом воздух.
— Дима узнает, как ты со мной! Он тебе покажет!
— Отлично! Пусть узнает! Расскажите ему, как пришли сегодня без приглашения! Как полезли на кухню греть себе обед! Из моей кастрюли, моим половником, на моей плите!
— Да я тебе добра желаю! Помогаю! Присматриваю за домом!
— Не надо мне вашей помощи! — Екатерина почувствовала, как по щекам текут слёзы, но голос не дрожал. — Не надо вашего присмотра! Нужна была помощь — я бы попросила! А вы просто жируете за мой счёт!
— Жирую?! — взвизгнула Ирина Петровна.
— Да! Приходите, лопаете всё подряд, потом уходите! А я снова иду в магазин, снова трачу деньги, снова готовлю! И так каждый день!
— Ну извини, что я, мать-одиночка, позволяю себе поесть у сына!
— Вы не у сына едите! Вы у меня едите! Я зарабатываю эти деньги! Я стою у плиты! Я мою эту посуду после ваших визитов!
Ирина Петровна открыла рот, закрыла. Лицо из багрового стало бледным.
— Ты… ты меня выгоняешь?
— Я прошу вас уважать мои границы! Приходите, когда приглашают! Не лезьте в холодильник без спроса! Не готовьте на моей кухне, когда меня нет рядом!
— Это дом моего сына!
— Это моя квартира! — заорала Екатерина. — Моя! Купленная до брака! На мои деньги! Дмитрий тут жилец, а не собственник! И вы тем более!
В прихожей щёлкнул замок. Дверь открылась, на пороге появился Дмитрий.
— Что тут происходит? Крики в подъезде слышно!
Обе женщины развернулись к нему. Ирина Петровна первой пришла в себя.
— Димочка! Твоя жена меня оскорбляет! Гонит из дома! Говорит, что я жирую!
— Я говорю правду! — перебила Екатерина. — Твоя мать приходит сюда каждый день! Ест всё, что есть в холодильнике, даже когда нас нет! Сегодня вообще полезла греть себе обед, пока я в ванной была!
Дмитрий посмотрел на мать, потом на жену. Нахмурился.
— Мама, это правда?
— Ну… я просто хотела перекусить. Проголодалась.
— Каждый день? — голос мужа стал жёстче. — Ты приходишь сюда каждый день?
Ирина Петровна замялась.
— Ну не каждый… почти каждый. Но я же не специально! Просто скучаю по тебе!
— И каждый день ешь нашу еду? И даже когда нас нет?
— А что такого? Вы же готовите себе! Порция роли не сыграет.
Дмитрий провёл рукой по лицу. Постоял молча. Потом медленно подошёл к матери.
— Мама, это неправильно.
— Что? — Ирина Петровна не поверила ушам.
— Ты не можешь просто приходить и есть нашу еду. Это квартира Кати. Наш дом. Ты гость. А гостей приглашают, они не приходят сами.
— Димочка, ты что говоришь? Я твоя мать!
— Именно поэтому ты должна уважать мою семью. И мою жену. Катя права, мама. Ты переходишь границы. Я давно хотел с тобой поговорить, но думал пусть мать свыкнется с мыслью, что у меня теперь своя семья.
Свекровь попятилась, хватаясь за спинку стула.
— Ты на её стороне? Против собственной матери?
— Я на стороне здравого смысла. Мама, ты действительно приходишь слишком часто. И ведёшь себя так, будто это твоя квартира. Это не так. Это дом Кати, в котором я живу. И мы оба просим тебя соблюдать наши правила.
— Какие ещё правила?!
— Приходить, когда приглашают. Не трогать продукты без спроса. Уважать наше пространство.
Ирина Петровна смотрела на сына так, словно видела впервые. Потом резко развернулась, схватила сумку.
— Ну и отлично! Не приду больше! Живите тут вдвоём! А я, значит, чужая!
— Мама, не надо так…
— Нет, нет! Всё понятно! Женился — забыл мать! Жена теперь главная!
Свекровь рванула к двери, на ходу натягивая куртку. Дмитрий попытался её остановить, но Ирина Петровна вырвалась.
— Не трогай! Я сама! Прекрасно сама справлюсь!
Дверь хлопнула. В квартире повисла тишина.
Екатерина стояла на кухне, прислонившись к стене. Дрожали руки, в горле стоял ком. Дмитрий медленно подошёл, обнял.
— Прости. Я правда не замечал, насколько это серьёзно.
— Два месяца, Дима. Два месяца я терпела.
— Знаю. Прости. Я думал, ей просто одиноко. Не понимал, что это настолько… навязчиво.
Екатерина уткнулась лицом в плечо мужа. Слёзы наконец хлынули — от облегчения, от усталости, от накопившегося стресса.
— Я не хочу ссориться с твоей матерью. Правда не хочу. Но больше так не могу.
— Не будешь. Я поговорю с ней. Объясню, что нужны границы. Что она может приходить в гости, но именно в гости. По приглашению. Не каждый день и не к каждому приёму пищи.
— Ты правда на моей стороне?
Дмитрий отстранился, посмотрел жене в глаза.
— Я на стороне нашей семьи. Мы с тобой — семья. Мама — наш родственник. Но семья — это мы. И я обязан защищать наш дом, наше пространство, твоё спокойствие.
Екатерина кивнула, вытирая слёзы.
— Спасибо.
— Не за что. Это моя обязанность. Извини, что так долго не видел проблемы.
Вечером Дмитрий позвонил матери. Разговор был долгим и непростым. Мужчина объяснял, что любит её, что она всегда желанный гость, но должны быть правила. Нельзя приходить каждый день. Нельзя брать еду без спроса. Нужно уважать чужое пространство.
Ирина Петровна обижалась, плакала, обвиняла невестку в разрушении их отношений. Но Дмитрий стоял на своём. Мягко, но твёрдо объяснял, что граница необходима для здоровых отношений.
Прошла неделя. Ирина Петровна не появлялась. Холодильник оставался полным. Екатерина готовила на двоих, а не на троих. Счета в супермаркете вернулись к прежним размерам.
— Не скучаешь по маме? — спросила однажды жена.
— Скучаю, — честно ответил Дмитрий. — Но понимаю, что так правильно. Мы не можем жить по её правилам. У нас своя семья, свои законы.
На восьмой день Дмитрий сам позвонил матери. Пригласил на ужин в субботу. Заранее, чётко назвав время.
Ирина Петровна пришла ровно в семь. С цветами и коробкой конфет. Вела себя немного натянуто, но сдержанно. Не пошла на кухню без приглашения. Не открывала холодильник. Сидела за столом, ела то, что подавали, благодарила.
Ушла через два часа, попрощавшись в дверях.
— Спасибо за ужин, Катюша. Было очень вкусно.
— Всегда рады вас видеть, Ирина Петровна, — искренне ответила Екатерина.
Когда дверь закрылась, муж обнял жену.
— Видишь? Всё нормально. Просто нужны были правила.
— Да. Нужны были.
Месяц спустя Ирина Петровна приходила раз в неделю. По приглашению. Иногда звонила заранее, спрашивала, не помешает ли визит. Больше не лезла в холодильник, не готовила на чужой кухне, не приходила к каждому приёму пищи.
Отношения выровнялись. Свекровь и невестка научились уважать границы друг друга. Ирина Петровна поняла, что навязчивость разрушает отношения, а уважение — укрепляет. Екатерина перестала испытывать раздражение при виде свекрови, потому что теперь та была именно гостем, а не незваным нахлебником.
Однажды вечером, когда Дмитрий был в душе, Ирина Петровна осторожно подошла к невестке на кухне.
— Катюша, я хотела… извиниться. За то, как вела себя раньше. Я правда не понимала, что причиняю неудобство. Думала, что я часть вашей семьи, что дом сына и мой дом. Но переборщила. Прости.
Екатерина повернулась, посмотрела на свекровь. В глазах пожилой женщины читалась искренность.
— Спасибо, Ирина Петровна. И я извиняюсь за тот крик. Просто накопилось всё, не выдержала.
— Понимаю. На твоём месте я бы взорвалась гораздо раньше.
Женщины улыбнулись друг другу. Первая настоящая, тёплая улыбка за все месяцы знакомства.
С того дня атмосфера в доме стала действительно спокойной. Границы установлены, правила соблюдаются, уважение взаимное. Екатерина поняла, что семья — это не только любовь, но и умение выстраивать здоровые отношения. А Дмитрий научился защищать не только мать, но и жену. Находить баланс между двумя важными женщинами в своей жизни.
И холодильник наконец перестал пустеть с пугающей скоростью.
— Вы все решили за меня? Ну и живите без меня! — жена исчезла