— Меня уже достала вся твоя родня! Мне целыми днями названивают и просят то, дать машину! То занять денег! Да сколько можно, Лена?! Позвони всем и скажи, что больше от меня никто никакой помощи не получит!

— Меня уже достала вся твоя родня! Мне целыми днями названивают и просят то, дать машину! То занять денег! Да сколько можно, Лена?! Позвони всем и скажи, что больше от меня никто никакой помощи не получит! Потому что меня это уже достало! — кричал муж на жену, когда вернулся домой с работы и швырнул свой смартфон на диван так, словно это был раскаленный кирпич.

Елена сидела в кресле, поджав ноги, и лениво листала журнал, даже не удосужившись поднять голову на вошедшего супруга. Её олимпийское спокойствие действовало на Игоря как бензин, плеснутый в открытый огонь. Он только что пережил девять часов ада на работе, где помимо отчетов, дедлайнов и совещаний ему пришлось отбиваться от назойливых звонков её многочисленного табора.

— Ты чего орешь с порога? — недовольно буркнула она, наконец оторвавшись от глянцевых страниц и поморщившись. — Соседи услышат. Подумают, что я тебя тут убиваю. Пришел и сразу негатив льешь. Не мог сначала поужинать, выдохнуть?

— Негатив? — Игорь нервно рассмеялся, с силой дергая галстук, который вдруг стал душить его, как удавка. — Да ты хоть представляешь, что у меня сегодня был за день? Твой дядя Витя звонил мне четыре раза. Четыре, Лена! Он требует мою машину на выходные. Ему, видите ли, надо перевезти какой-то хлам на дачу: старый продавленный диван и мешки с цементом. В мою машину! В новый седан, который я только полгода назад купил и с которого пылинки сдуваю!

— Ну и что, тебе жалко, что ли? — фыркнула Елена, закатывая глаза. — Дядя Витя — пожилой человек, ему помочь надо. У него спина больная, радикулит, а ты молодой здоровый лось, мог бы и сам предложить помощь, а не ждать, пока попросят. Тебе лишь бы задницу свою в комфорте держать.

— Сам предложить? — Игорь упер руки в бока, глядя на жену вытаращенными от изумления глазами. — Я работаю пять дней в неделю с утра до ночи. Я хочу в выходные отдыхать, а не работать бесплатным грузчиком у твоего дяди. И не убивать подвеску на дачных ухабах, возя навоз и кирпичи. У него у самого есть этот ржавый прицеп и старая «Нива», пусть к соседу цепляет и возит. Или заказывает доставку, как все нормальные люди!

— Тебе просто жалко бензина. Ты всегда был мелочным, — отмахнулась она, возвращаясь к журналу. — Родственникам надо помогать, Игорь. Это прописная истина.

— Да при чем тут бензин?! — взорвался Игорь, начиная мерить шагами гостиную. — Дело в наглости! А твоя сестра Оксаночка? Это вообще финиш. Она мне в обед пишет сообщение: «Игорек, займи тридцатку, мне на новый телефон не хватает, а то мой уже глючит». Глючит! У неё флагманская модель прошлого года, Лена! Она там совсем берега попутала? Она ни дня в своей жизни не работала, сидит на шее у родителей, а теперь решила и на мою перелезть?

— Она молодая девочка, ей хочется быть модной, в тренде, — спокойно парировала Елена, словно речь шла о покупке буханки хлеба. — Тем более, ты сегодня зарплату получил и квартальную премию. Оксана знает, что у тебя деньги есть. Для нас тридцать тысяч — не такие уж великие деньги, не обеднеем, а сестре приятно сделаешь. Она же моя родная кровь.

Игорь резко замер посреди комнаты и прищурился, глядя на жену. До него только сейчас дошел смысл её слов.

— Откуда она знает про премию? — тихо, но угрожающе спросил он. — Я только вчера вечером тебе об этом сказал, перед сном. Значит, ты уже с утра растрепала всему своему колхозу, что Игоря можно снова доить? Что банкомат пополнили?

— Не смей называть мою семью колхозом! — резко ответила Елена, и в её голосе появились стальные, визгливые нотки. Она швырнула журнал на пол. — Мы привыкли делиться радостью! Если у кого-то прибыль — это праздник для всех. Мы семья, а не волки-одиночки!

— Праздник? — горько усмехнулся Игорь. — Это не праздник, Лена, это набег саранчи. Я еще до дома не доехал, а меня уже расписали, как бюджет маленькой африканской страны. Твоя мама, кстати, тоже отличилась. Позвонила мне за час до конца рабочего дня. Таким елейным, сладким голосом начала рассказывать, как у неё суставы ноют, как погода давит, и как ей подруга посоветовала чудесный санаторий в Кисловодске. И знаешь, сколько стоит путевка?

— Здоровье мамы бесценно, — отрезала Елена, скрестив руки на груди. — Она нас вырастила, она имеет право на отдых.

— Шестьдесят тысяч за две недели! Плюс билеты, плюс трансфер, плюс «на карманные расходы», — продолжал Игорь, загибая пальцы и игнорируя её пафосную реплику. — Она мне так и сказала: «Игорек, ну ты же меня уважаешь, ты же не дашь маме мучиться, ты же у нас добытчик». Это что за шантаж такой? Это что за манипуляции?

— Это не шантаж, это нормальные человеческие отношения! — Елена встала с кресла и подошла к мужу вплотную, глядя на него с нескрываемым осуждением. — Ты просто эгоист, Игорь. Законченный, черствый сухарь. Ты получил кучу денег и хочешь всё спустить на свои хотелки? Или сложить в кубышку и чахнуть над златом, как Кощей Бессмертный? А у людей реальные проблемы. Кому-то лечиться надо, кому-то жить не на что, кому-то поддержка нужна.

— Жить не на что? — переспросил Игорь, чувствуя, как пульс стучит в висках. — Твой дядя Витя пропивает половину пенсии. Твоя сестра живет по ночным клубам и кафешкам. А теща каждый месяц покупает какие-то чудо-кастрюли и биодобавки по цене крыла от самолета! И это я — эгоист? Я пашу как проклятый на двух проектах, чтобы у нас всё было! А ты хочешь, чтобы я раздал всё твоим родственникам, а мы сидели и сосали лапу до следующего месяца?

— У нас всё есть! — возразила жена, топнув ногой. — Квартира есть, машина есть. Еда в холодильнике есть, ты не голодаешь. Чего тебе еще надо? Зачем тебе столько денег, если ты не можешь помочь близким людям? В гроб ты их с собой не заберешь!

— Близким? — Игорь сделал шаг назад, словно от пощечины. — Лена, они мне не близкие. Они просто люди, которые очень удачно присосались к моему кошельку. И ты им в этом активно помогаешь, работаешь наводчицей. Я сегодня всем отказал. Всем! И дяде, и сестре, и маме твоей.

Глаза Елены округлились, рот приоткрылся от шока.

— Что?.. Ты отказал маме?

— Да. Отказал. Прямым текстом. Сказал, что денег нет. И на глупости не будет.

— Ты в своем уме?! — взвизгнула она так, что зазвенела посуда в серванте. — Мама уже настроилась! Она уже всем подругам похвасталась, что любимый зять ей путевку дарит! Она уже чемодан, наверное, собирать начала! Как ты мог так опозорить её перед людьми? Как ты мог выставить нас нищебродами?

— Ах, вот оно что. Опозорить, значит? — Игорь почувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. — То есть, то, что я должен отдать свои заработанные кровью и потом деньги просто ради того, чтобы твоя мама кинула дешевые понты перед подругами — это нормально? А то, что мне самому нужны эти средства, что мы планировали ремонт, отпуск — это позор?

— Тебе-то они зачем? — презрительно скривилась Елена, глядя на мужа как на пустое место. — Опять купишь себе какую-нибудь железку для компьютера или удочку новую? Взрослый мужик, а интересы как у подростка. Тьфу! Лучше бы реальное дело сделал, помог семье, заработал бы уважение. А ты только о себе думаешь.

— Я смотрю, ты вообще не понимаешь, о чем я говорю, — тихо, почти шепотом сказал Игорь. — Ты реально считаешь, что мой кошелек — это общественная собственность твоего клана?

— Я считаю, что семья должна держаться вместе и помогать друг другу, а не крысятничать! А ты ведешь себя как чужой.

— Так может, я и есть чужой? — спросил он, глядя ей прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю понимания. — Раз я нужен только тогда, когда приходит смс о зачислении средств?

— Не утрируй и не устраивай драму, — махнула рукой Елена, явно устав от разговора. — И вообще, иди сейчас же звони маме и извиняйся. Скажи, что пошутил, что был не в духе, и переведи ей деньги на карту. Она сейчас наверняка сидит и пьет корвалол из-за тебя, бессердечного. Чтобы через десять минут вопрос был закрыт!

— Извиняться? — Игорь усмехнулся, но улыбка вышла злой и кривой. — Я не буду извиняться. Я буду делать выводы, Лена. И тебе советую. Потому что этот аттракцион невиданной щедрости закрывается. Прямо сегодня.

— Ой, да хватит уже цену себе набивать, герой-любовник, — она развернулась к нему спиной и пошла в сторону кухни. — Иди мой руки, ужин на столе остывает. И подумай над своим поведением. Пока я добрая.

Игорь смотрел ей в спину и понимал, что она не услышала ни единого слова. Для неё его возмущение было просто белым шумом, капризом зарвавшегося ребенка, которого нужно просто поставить в угол, и он снова станет послушным. Но она еще не знала, что послушный Игорь закончился ровно в тот момент, когда переступил этот порог.

Игорь прошел на кухню, механически намылил руки и смыл пену холодной водой, пытаясь остудить пылающее лицо. В голове всё еще звучал визгливый голос жены, требующей извинений. Он сел за стол. Перед ним стояла тарелка с разогретыми макаронами и пара котлет — обычный ужин, но сегодня он выглядел как подачка. Как топливо, которое заливают в механизм, чтобы он мог завтра снова функционировать и приносить доход.

Елена вошла следом, скрестив руки на груди. Она не села, а прислонилась бедром к столешнице, нависая над ним как строгий надзиратель. В её взгляде не было ни капли любви или сочувствия, только холодный расчет и раздражение от того, что привычная схема дала сбой.

— Ты всё-таки позвони маме сейчас, пока ешь, — безапелляционным тоном заявила она. — Скажи, что деньги переведешь утром. Ей нужно забронировать место.

Игорь медленно положил вилку, так и не донеся её до рта. Аппетит пропал окончательно.

— Лена, ты меня вообще слышишь? — он поднял на неё усталый взгляд. — Я не буду никому звонить. Я сказал «нет». И по поводу машины тоже. Ты хоть понимаешь, что твой дядя Витя собирается возить навоз и цемент в салоне с кожаной обивкой? Он мне в прошлый раз багажник поцарапал, когда свои доски грузил, даже «извини» не сказал. А теперь хочет салон угробить?

— Ой, ну подумаешь, царапина! — фыркнула Елена, закатив глаза. — Железяка она и есть железяка. Ты над этой машиной трясешься больше, чем над родными людьми. Ну испачкает немного, сделаешь химчистку. У тебя же есть деньги на химчистку? Есть. А у дяди Вити нет денег на грузоперевозки. У нас в семье принято помогать слабым, Игорь. Если у тебя есть возможность, а у них нет — ты обязан помочь. Это закон.

— Закон? — Игорь усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает новая волна гнева. — А почему этот закон работает только в одну сторону? Почему, когда мне нужна была помощь с ремонтом в прошлом году, твой дядя Витя сказал, что у него спина болит? А через два дня я видел, как он бодро скакал на даче с ведрами. Почему, когда я просил твою сестру посидеть с кошкой, пока мы были в отъезде, она потребовала с меня денег за каждый визит?

— Потому что у Оксаны нет своего дохода, она ценит свое время! — тут же нашлась Елена. — А ты зарабатываешь достаточно, чтобы не мелочиться. Ты сильный, они слабые. Стыдно считать копейки, когда речь идет о родне.

— Слабые? — переспросил Игорь, отодвигая тарелку. — Твоя сестра Оксана не слабая, Лена. Она ленивая. Ей двадцать пять лет, а она ни дня не проработала. Зачем ей работать, если есть Игорь, который всегда «войдет в положение»? Помнишь, год назад она просила пятьдесят тысяч «в долг» на курсы дизайна? Я дал. И где эти курсы? Где диплом?

— Она искала себя! — взвилась жена. — Не всем же быть офисными крысами, как ты. Творческие натуры сложнее устроены.

— Она на эти деньги купила новый айфон и улетела с подружками в Турцию, — жестко оборвал её Игорь. — Я видел фото в соцсетях. А когда я спросил про долг, ты мне устроила истерику, что я давлю на бедную девочку. Так вот, Лена, я не забыл. Я просто молчал, надеясь, что у вас хоть капля совести проснется. Но совести там нет. Там черная дыра.

Елена покраснела, но не от стыда, а от злости. Она резко оттолкнулась от столешницы и подошла к столу, упершись ладонями в край.

— Ты стал невыносим, — процедила она. — Деньги тебя испортили. Ты превратился в жадного, расчетливого куркуля. Раньше ты таким не был. Раньше ты был добрым, щедрым, душой компании. А теперь ты каждую копейку считаешь. Тебе жалко для мамы, жалко для сестры, жалко для дяди. Ты хоть понимаешь, как ты выглядишь со стороны? Как убожество.

— Я выгляжу как человек, которого вы пытаетесь ободрать как липку, — спокойно ответил Игорь, глядя ей прямо в глаза. — Раньше я молчал, потому что любил тебя. Я думал, это временно. Думал, помогу раз-другой, и они отстанут, встанут на ноги. Но чем больше я даю, тем больше вы требуете. Аппетиты растут. Айфоны, машины, курорты. Вы не просите на хлеб, Лена. Вы просите на роскошь за мой счет.

— Это не роскошь, это нормальная жизнь! — выкрикнула она. — И если ты моя семья, ты должен обеспечивать этот уровень. А не сидеть тут и не трясти своими счетами. Ты муж или кто?

Игорь внимательно посмотрел на жену. В этот момент он словно увидел её впервые за пять лет брака. Он всегда думал, что Елена — добрая, но мягкотелая женщина, которая просто не может отказать наглым родственникам. Что она сама страдает от их давления. Но сейчас, глядя на её перекошенное злобой лицо, он понял страшную вещь.

Она не жертва. Она — их предводитель.

Это не они давят на неё. Это она координирует их действия. Это она говорит сестре, когда у мужа аванс. Это она подсказывает матери, на какие точки давить, чтобы получить путевку. Она искренне считает, что его функция в этой жизни — обслуживать её клан. Что он — просто ресурс, бесперебойный источник финансирования, у которого не должно быть своего мнения, желаний или прав на отказ.

— Я муж, Лена, — тихо сказал он. — Я муж, а не спонсор твоего табора. И не золотая антилопа.

— Если ты не хочешь помогать моей семье, значит, ты не любишь меня, — она пустила в ход свой любимый козырь, манипуляцию, которая всегда срабатывала раньше. — Выбирай, Игорь. Или ты сейчас же переводишь деньги маме и даешь машину дяде, или…

— Или что? — перебил он её, не давая закончить привычную угрозу.

Елена запнулась. Она не ожидала, что он так дерзко перехватит инициативу. Обычно на этом моменте Игорь сдавался, начинал оправдываться и лез за кошельком.

— Или я сделаю выводы, — закончила она угрожающе тихо. — И поверь, тебе они не понравятся. Ты останешься один со своими бумажками. Никому не нужный, злобный скряга.

— Знаешь, — Игорь встал из-за стола. Стул с противным скрежетом проехал по плитке. — Я тут подумал… А ведь ты права. Я действительно много работаю. Я устаю. И я имею право тратить свои деньги на то, что хочу я. А я не хочу спонсировать лень и наглость.

— Ты пожалеешь об этих словах, — прошипела Елена, её глаза сузились. — Ты сейчас рушишь всё, что мы строили. Из-за каких-то жалких бумажек.

— Я рушу не то, что мы строили, — покачал головой Игорь. — Я рушу вашу кормушку. И судя по твоей реакции, кроме кормушки, нас больше ничего и не связывало.

Он вышел из кухни, оставив жену стоять посреди комнаты с открытым от возмущения ртом. Ему нужно было время, чтобы успокоиться и принять решение, которое назревало уже давно, но которое он гнал от себя все эти годы. Но сегодня пелена спала. И то, что он увидел под ней, вызывало только отвращение.

Игорь прошел в спальню и устало опустился на край кровати. Внутри него клокотала гремучая смесь из обиды и решимости, но он всё еще надеялся, что этот разговор можно закончить без ядерного взрыва. Он просто хотел, чтобы его услышали. Чтобы в кои-то веки его желания поставили выше капризов двадцатипятилетней бездельницы или амбиций тещи.

Но тишина в квартире длилась недолго. Дверь в спальню распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену, оставив на обоях вмятину. На пороге стояла Елена. Её лицо пошло красными пятнами, губы были плотно сжаты, а в руках она сжимала свой телефон так, словно собиралась использовать его как оружие.

— Ты куда ушел? Мы не договорили! — рявкнула она, врываясь в комнату. — Ты думаешь, можно просто встать и уйти, бросив фразу про кормушку? Ты кого из себя строишь?

— Я сказал всё, что хотел, Лена, — спокойно ответил Игорь, не поднимая головы. Он разглядывал узор на ковре, пытаясь сосредоточиться на нем, чтобы не сорваться на крик. — Денег не будет. Машину дядя Витя не получит. Тема закрыта.

— Нет, не закрыта! — взвизгнула она, подходя вплотную. — Ты не понимаешь ситуации. Ты не можешь просто взять и отказать сейчас. Это не обсуждается.

— Не обсуждается? — Игорь наконец поднял на неё тяжелый взгляд. — Это мои деньги, Лена. И моя машина. Как это может не обсуждаться мной?

— Да потому что уже поздно! — выпалила она, и в её голосе проскользнули истеричные нотки. — Я уже пообещала! Ты слышишь меня? Я сказала Оксане, что ты переведешь деньги сегодня вечером. Она уже оформила заказ на телефон с доставкой на дом. Курьер приедет через час! Ей нужно будет расплатиться!

Игорь замер. Ему показалось, что он ослышался.

— Ты сделала что? — переспросил он, чувствуя, как холод ползет по спине. — Ты сказала ей заказать телефон за тридцать тысяч, не спросив меня? Зная, что я против?

— Я думала, ты поворчишь и успокоишься, как обычно! — Елена всплеснула руками. — Откуда я знала, что у тебя сегодня приступ жадности случится? Оксана уже ждет курьера. Если ты не переведешь деньги, ей придется отказаться от заказа. Ты представляешь, какой это стресс для девочки? Какой позор перед курьером?

— Позор перед курьером? — Игорь начал медленно подниматься с кровати. Его голос звучал тихо, но от этого становилось только страшнее. — Тебя волнует мнение курьера? А то, что твоя сестра тратит мои деньги, которых у неё нет, тебя не волнует? Пусть отказывается. Пусть ищет деньги где хочет. Пусть идет работать, в конце концов!

— Ты скотина! — выплюнула Елена. — Но это еще не всё. Мама… Мама уже внесла задаток за путевку.

Игорь закрыл глаза и глубоко вздохнул, сдерживая желание разбить что-нибудь о стену.

— Откуда у неё деньги на задаток, если она просила у меня?

— Она заняла у соседки, у тети Вали, — быстро заговорила жена, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, и пытаясь давить на жалость. — Заняла на пару часов, под твое честное слово. Я сказала ей, что Игорь придет с работы и сразу переведет всю сумму, и она отдаст долг. Если ты сейчас не дашь денег, мама окажется лгуньей перед соседкой. Ты хочешь, чтобы маму на старости лет позорили в подъезде? Чтобы в неё пальцем тыкали?

Игорь смотрел на жену и не узнавал её. Перед ним стояла абсолютно чужая женщина. Расчетливая, циничная, уверенная в том, что ей все должны. Она не просто просила помощи — она распорядилась его ресурсами за его спиной, поставив его перед фактом. Она создала ловушку: либо плати, либо будь «палачом» для всей родни.

— То есть, вы всё решили без меня, — констатировал он ледяным тоном. — Вы расписали мою зарплату, создали долги, набрали обязательств, будучи уверенными, что я, как безвольный теленок, всё оплачу. Ты хоть понимаешь, что вы сделали? Вы меня не за человека считаете. Я для вас просто кошелек на ножках. Функция.

— Не драматизируй! — отмахнулась Елена. — Мы одна семья, у нас общий бюджет.

— Бюджет общий, только пополняю его я, а тратит твой табор! — рявкнул Игорь так, что Елена отшатнулась. — Значит так. Слушай меня внимательно. Звони сестре и говори, чтобы разворачивала курьера. Звони матери и говори, пусть возвращает задаток, перезанимает, продает свои кастрюли — мне плевать. Я не дам ни копейки. Ни сейчас, ни потом.

— Ты не сделаешь этого, — прошипела Елена, сузив глаза. — Ты не посмеешь. Ты же тряпка, Игорь. Ты всегда платил, чтобы тебя любили. Ты думаешь, ты кому-то нужен просто так? Да если бы не мои родственники, которые создают вокруг тебя движуху, ты бы сгнил от скуки. Ты должен быть благодарен, что мы приняли тебя в свой круг!

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Елена, похоже, сама испугалась того, что сказала, и прикрыла рот ладонью, но было уже поздно. Маски были сброшены окончательно. Она не просто использовала его — она презирала его. Она считала, что делает ему одолжение, позволяя содержать её многочисленную родню.

Игорь почувствовал странное облегчение. Словно тяжелый мешок, который он тащил на плечах последние пять лет, вдруг исчез. Больше не было сомнений, не было чувства вины, не было попыток найти оправдание. Всё стало кристально ясно.

— Благодарен? — переспросил он с пугающей ухмылкой. — За то, что вы меня доите? За то, что я пять лет не был в нормальном отпуске, потому что то у твоего дяди крыша течет, то сестре на брекеты надо? Спасибо, Лена. Ты сейчас открыла мне глаза так широко, что их уже не закрыть.

— И что ты сделаешь? — вызывающе спросила она, уперев руки в бока. — Разведешься? Из-за тридцати тысяч? Не смеши меня. Ты без меня пропадешь. Кто тебе еще будет готовить, стирать? Кому ты нужен, зануда? Так что давай, доставай телефон и переводи деньги. Не доводи до греха. Оксане уже звонит курьер, я слышу вибрацию!

Она кивнула на свой телефон, который действительно начал жужжать в её руке. На экране высветилось фото сестры — глупое селфи с надутыми губами.

— Ответь ей, — спокойно сказал Игорь. — Скажи, что аттракцион закрыт.

— Я не буду этого говорить! — топнула ногой Елена. — Ты переведешь деньги сейчас же! Или… или я устрою тебе такую жизнь, что ты домой приходить не захочешь! Я тебе каждый день буду ад устраивать!

— Ад? — Игорь подошел к шкафу и достал с верхней полки большую спортивную сумку. — Ада не будет, Лена. Потому что для ада нужны двое — черт и грешник. А я из этого котла вылезаю.

Он кинул сумку на кровать и начал методично, без суеты, открывать дверцы шкафа с её стороны.

— Ты что делаешь? — голос Елены дрогнул. — Зачем тебе моя сумка?

— Это не твоя сумка, я покупал её для спортзала, — ответил он, доставая стопку её свитеров и небрежно бросая их в раскрытое нутро баула. — Но сегодня она послужит благой цели.

— Ты… ты что, выгоняешь меня? — она побледнела, отступив к двери. — Ты не имеешь права! Это наша квартира!

— Это моя квартира, Лена. Купленная до брака. Ты здесь только прописана, и то временно. А права… Права ты потеряла в тот момент, когда решила, что можешь воровать мои деньги через обещания своей родне.

— Ты блефуешь! — взвизгнула она, бросаясь к нему и пытаясь вырвать вещи из его рук. — Прекрати немедленно! Ты больной! Из-за каких-то денег рушить семью!

Игорь легко оттолкнул её. В нем не было злости, только холодная брезгливость, как будто он стряхивал с рукава назойливое насекомое.

— Семью? — он швырнул в сумку её джинсы и косметичку с туалетного столика. — У нас нет семьи. У тебя есть клан, который хочет жрать. А у меня есть я. И мы с тобой теперь по разные стороны баррикад. Собирайся, Лена. У тебя пять минут, чтобы забрать самое необходимое. Остальное заберешь потом. Или пусть твой дядя Витя на прицепе вывезет. Он же любит помогать, верно?

— Я никуда не пойду! — заорала она, вцепляясь в дверной косяк. — Ты не выгонишь меня на ночь глядя! Я позвоню маме! Я всем расскажу, какой ты урод!

— Звони, — равнодушно бросил Игорь, продолжая сгребать её вещи в кучу. — Звони маме, сестре, дяде. Пусть встречают. Им как раз будет о чем поговорить — о том, почему зять-миллионер вдруг перекрыл кран. Думаю, они будут рады тебя видеть. Особенно Оксана с неоплаченным телефоном.

Он застегнул молнию на сумке, которая едва сдерживала ворох одежды, и посмотрел на жену. В его взгляде была пустота. Точка невозврата была пройдена, и впереди был только финал. Жесткий и неизбежный.

Игорь вышел в прихожую и с глухим стуком опустил тяжелую сумку на пол. Звук падения вещей прозвучал как приговор их пятилетнему браку. Он не чувствовал ни сожаления, ни боли — только брезгливость и желание поскорее закончить эту грязную процедуру, словно он выносил из дома мусор, который слишком долго копился и начал смердеть.

Елена выбежала следом, её лицо перекосило от злобы и страха. Она всё еще не верила, что это происходит на самом деле. В её картине мира Игорь был вечной константой, безропотным источником благ, который мог поворчать, но никогда не решился бы на бунт.

— Ты не посмеешь выставить меня за дверь на ночь глядя! — закричала она, хватая его за руку и пытаясь развернуть к себе. — Это не по-мужски! Куда я пойду?

— Туда, где тебя любят и ждут, — холодно ответил Игорь, стряхивая её руку. Он снял с вешалки её пальто и швырнул его ей в руки. — К маме. Она же так хотела путевку? Вот, сэкономит на билетах, ты ей лично всё объяснишь. Или к Оксане. Вместе будете плакать над неоплаченным айфоном.

— Ты чудовище! — Елена лихорадочно натягивала пальто, понимая, что он не шутит. Её движения были дергаными, пуговицы не попадали в петли. — Ты выгоняешь жену из дома из-за денег! Из-за бумажек! Да ты сгниешь в одиночестве со своим золотом! Никто тебе стакан воды не подаст!

— Я предпочту купить этот стакан воды, чем содержать толпу дармоедов, которые ждут, пока я сдохну, чтобы поделить наследство, — парировал Игорь, открывая входную дверь.

С лестничной площадки потянуло сквозняком и запахом табака. Соседская дверь приоткрылась, в щели мелькнуло любопытное лицо бабы Вали, той самой, что якобы одолжила денег теще. Но Игорю было плевать на свидетелей.

— Убирайся, Лена, — он подтолкнул ногой сумку к порогу. — И телефон свой забери. Он там разрывается. Наверное, курьер уже в дверь звонит, а платить нечем. Беги спасать честь семьи.

Елена схватила сумку, её лицо пошло красными пятнами. Она замерла на пороге, пытаясь придумать фразу, которая ударила бы его побольнее, растоптала бы его самолюбие.

— Ты пожалеешь! — выплюнула она ему в лицо, брызгая слюной. — Ты приползешь ко мне на коленях, будешь умолять вернуться! Но я не прощу! Слышишь? Моя семья тебя проклянет! Мы всем расскажем, какой ты жмот и тиран! Тебе никто руки не подаст!

— Твоя семья может делать что угодно, только подальше от меня, — спокойно ответил Игорь. — Ключи.

— Что? — она опешила.

— Ключи от квартиры. Положи на тумбочку. Сейчас же.

Елена злобно зарычала, выхватила связку из кармана и со всей силы швырнула её в стену. Ключи звякнули, ударившись об обои, и упали на паркет.

— Подавись своей квартирой! — крикнула она и выскочила на лестничную площадку. — Ты пустой человек, Игорь! В тебе нет ничего святого! Ты любишь только себя!

— Да, Лена. Наконец-то я начал любить себя. Пять лет я любил твою родню, и это было слишком дорогое удовольствие.

Он смотрел, как она, сгибаясь под тяжестью сумки, ковыляет к лифту, продолжая выкрикивать проклятия. Её голос эхом отдавался в подъезде, смешиваясь с шумом открывающихся дверей на других этажах. Соседи получили своё бесплатное шоу, а Игорь получил то, о чем мечтал последние несколько часов — свободу.

Он не стал дожидаться, пока приедет лифт. Он просто закрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал как выстрел, отсекающий прошлое. Два оборота верхнего замка, два оборота нижнего. И щеколда. Для верности.

Игорь прислонился спиной к металлической двери и медленно сполз на пол. Он ожидал, что ему будет больно, грустно или страшно. Но вместо этого он почувствовал, как расслабляются мышцы шеи, которые были в постоянном напряжении последние годы. Ему стало невероятно легко.

В кармане завибрировал телефон. Игорь достал его. На экране светилось имя: «Любимая Тёща». Следом пришло сообщение от Оксаны: «Игорь, ты где?? Курьер орет! Переведи бабки срочно!!!». А затем звонок от дяди Вити.

Наверное, Елена уже успела позвонить и объявить общий сбор. Сейчас начнется штурм крепости. Будут угрозы, мольбы, обещания, проклятия.

Игорь усмехнулся. Он не стал сбрасывать звонки. Он зашел в настройки контактов.

«Елена — Заблокировать». «Тёща — Заблокировать». «Оксана — Заблокировать». «Дядя Витя — Заблокировать».

Он методично, одного за другим, отправлял в черный список всех дальних и близких родственников жены, включая троюродных племянников и соседок. С каждым нажатием кнопки воздух в квартире становился чище.

Когда список был полностью зачищен, телефон затих. Наступила благословенная тишина. Не давящая, не тяжелая, а прозрачная и легкая. Тишина, в которой не было требований, претензий и бесконечного «дай».

Игорь поднялся с пола, прошел на кухню и достал из холодильника банку холодного пива. Он открыл её, сделал большой глоток и посмотрел в окно. Город жил своей жизнью, где-то там ехала к маме Елена, где-то истерила Оксана, где-то пил корвалол дядя Витя.

Но здесь, в его квартире, в его крепости, наконец-то наступил мир. Завтра он подаст на развод. Завтра он поменяет замки. А сегодня он будет отдыхать. Впервые за пять лет он никому ничего не был должен…