Максим Аркадьевич всегда отличался консервативностью, граничащей с упрямством. Поэтому, когда через два года после смерти матери он вызвал сына, Андрея, в свой загородный особняк для «серьезного разговора», Андрей ожидал чего угодно: обсуждения акций семейного холдинга, критики его последнего проекта или ворчания по поводу слишком быстрой езды. Но реальность оказалась куда абсурднее.
— Найди мне жену, сынок, — произнес Максим, не отрывая взгляда от камина. — Я устал от пустоты в этом доме.
Андрей поперхнулся дорогим коньяком.
— Папа, сейчас не девятнадцатый век. Существуют приложения для знакомств, брачные агентства… В конце концов, вокруг тебя десятки одиноких женщин твоего круга, которые спят и видят, как бы занять место хозяйки этого замка.
— Вот именно, — горько усмехнулся отец. — Они видят замок, а не меня. Мне нужна женщина простая, искренняя, не испорченная погоней за брендами. Ты разбираешься в людях, ты руководишь огромным штатом. Найди ту, что не станет спрашивать номер моего счета в первый же вечер. Это твоя сыновья обязанность.
Андрей вышел из дома отца в смешанных чувствах. Его охватило раздражение. «Простую и искреннюю? — думал он, садясь в свой внедорожник. — Ну хорошо, папа, ты получишь свою искренность».
Идея созрела мгновенно, когда на следующее утро в офисе он едва не столкнулся с Мариной — женщиной, которая уже полгода мыла полы в их клининговом отделе. Марина была «невидимкой». Ей было около сорока пяти, она всегда носила серый халат, туго стянутый пучок волос и никогда не поднимала глаз от ведра с водой. Она была вежлива, молчалива и абсолютно, до стерильности, лишена того лоска, который так ненавидел отец.
«Это будет идеальный урок», — решил Андрей. Он планировал устроить одну встречу, на которой отец поймет, насколько нелепа его просьба, и прекратит эти поиски «народной души».
— Марина, зайдите ко мне в кабинет, — бросил он, проходя мимо.
Женщина замерла, вцепившись в ручку швабры. В ее глазах промелькнул испуг. Спустя пять минут она стояла на ковре в его роскошном кабинете, пряча покрасневшие от моющих средств руки за спиной.
— Марина, у меня к вам необычное предложение, — начал Андрей, стараясь придать голосу деловой тон. — Моему отцу нужна компания. Он одинок и немного… эксцентричен. Я хочу, чтобы вы сходили с ним на ужин.
— Простите? — голос Марины оказался неожиданно глубоким и мягким. — Я… я всего лишь уборщица, Андрей Максимович. Зачем это вам?
— Считайте это спецзаданием. Я заплачу вам премию в размере трех окладов. Вам нужно просто быть собой. Расскажите о своей жизни, о трудностях, о том, как тяжело сводить концы с концами. Отец хочет «простого человека» — вот и покажите ему реальность.
Марина долго молчала, глядя в окно. В ее взгляде было что-то, чего Андрей не смог расшифровать — не то усталость, не то странное достоинство.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Если это поможет вашей семье.
В субботу вечером Андрей лично привез Марину к отцу. Он велел ей не переодеваться в вечернее платье, лишь разрешил надеть простое серое пальто. Сам же Андрей предвкушал скандал. Он представлял, как отец, увидев перед собой женщину с мозолистыми руками и отсутствием светских манер, впадет в ярость.
— Папа, знакомься, это Марина, — торжественно представил он спутницу, когда они вошли в столовую. — Как ты и просил: самая честная и трудолюбивая женщина, которую я знаю. Она работает у меня в офисе… в техническом отделе.
Максим Аркадьевич медленно поднялся из-за стола. Андрей замер, ожидая взрыва. Но старик вдруг заулыбался. Он подошел к Марине, взял ее за руку и… поцеловал ее ладонь. Ту самую ладонь, пахнущую дешевым мылом.
— Наконец-то, — прошептал отец. — У нее в глазах нет калькулятора, Андрей. Спасибо.
Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Розыгрыш пошел не по плану. Весь вечер он сидел как на иголках, слушая, как Марина рассказывает о своем детстве в маленьком городке, о любви к чтению и о том, как она выращивает фиалки на подоконнике. Отец слушал ее, затаив дыхание, словно перед ним была не уборщица, а заморская принцесса.
Когда ужин подошел к концу, Андрей попытался поскорее увести Марину, но отец пресек это одной фразой:
— Оставь нас, сын. Мы с Мариной Петровной хотим прогуляться по саду.
В ту ночь Андрей не спал. Он успокаивал себя тем, что это всего лишь минутное увлечение старика. Однако через неделю Марина не вышла на работу. Ее телефон был отключен. А еще через три дня Андрей получил короткое сообщение от отца: «Мы в загсе. Не забудь поздравить мачеху».
Мир Андрея рухнул. Тот, кого он считал лишь инструментом в своей шутке, внезапно стал человеком, имеющим право на его наследство, его дом и его жизнь. Уборщица, которую он нанял для розыгрыша, теперь официально стала госпожой в его собственной семье.
Первые недели после внезапной свадьбы отца Андрей провел в состоянии холодного бешенства. Он ждал, что Марина немедленно начнет требовать бриллианты, новую машину и перепланировку особняка. Он был уверен, что маска «скромной труженицы» слетит в тот же миг, как только чернила на свидетельстве о браке высохнут.
Однако Марина удивила его во второй раз. Она не уволила прислугу, не закатывала истерик и даже не сменила гардероб на кричаще дорогой. Она просто… переехала.
Андрей приехал к отцу в субботу, намереваясь устроить очную ставку и, если повезет, поймать мачеху на воровстве или лжи. Но, войдя в дом, он замер на пороге. В гостиной пахло не привычным тяжелым парфюмом покойной матери, а свежей выпечкой и лимонным маслом.
Марина стояла у книжного шкафа в простом, но элегантном темно-синем платье. В руках она держала тряпку из микрофибры и тщательно протирала корешки старинных книг, до которых у горничных вечно не доходили руки.
— Вы что делаете? — грубо спросил Андрей вместо приветствия. — Для этого есть люди, которым платят деньги.
Марина обернулась. На ее лице не было ни тени страха, который он видел в офисе. Теперь на него смотрели спокойные, глубокие глаза женщины, которая знает себе цену.
— Прислуга вытирает пыль, Андрей Максимович. А я забочусь о доме. Это разные вещи. Вашему отцу очень дороги эти книги, но они совсем задохнулись.
— Не называйте его «вашим отцом», — прошипел Андрей, подходя ближе. — Для вас он — билет в красивую жизнь. Сколько вы хотите? Назовите сумму, и мы оформим развод тихо. Пока он окончательно не выжил из ума.
Марина аккуратно поставила томик Чехова на полку и сложила руки на груди.
— Вы до сих пор считаете, что всё в этом мире продается, верно? Ваша шутка была жестокой, Андрей. Вы хотели унизить отца, подсунув ему «неровню», а унизили только себя. Максим Аркадьевич — удивительный человек. Он увидел во мне женщину, а не «персонал». И я не уйду.
— Мы еще посмотрим, — бросил он и направился в кабинет отца.
Максим Аркадьевич выглядел помолодевшим на десять лет. Он сидел в кресле, изучая какие-то бумаги, и на его губах блуждала улыбка.
— А, Андрей! Зашел познакомиться с мамой? — в голосе отца звучала неприкрытая ирония.
— Папа, это безумие. Она уборщица! Ты понимаешь, что завтра об этом узнает весь город? Акции компании поползут вниз, когда выяснится, что глава холдинга женился на женщине, которая чистила унитазы в его собственном офисе!
— Акции? — Максим поднял бровь. — Мои акции всегда были крепкими, потому что я умел выбирать надежный фундамент. Марина — мой фундамент. Она не спрашивает, сколько я заработал за день. Она спрашивает, не болит ли у меня сердце. А насчет «уборщицы»… Знаешь, сын, иногда нужно вымыть много грязи, чтобы увидеть чистую поверхность. Кстати, о чистоте. Марина предложила провести аудит в твоем отделе закупок.
Андрей похолодел.
— Что? Она? Какое она имеет право лезть в дела компании?
— Она моя жена. И, согласно брачному договору, который я сам настоял подписать, она теперь владеет блокирующим пакетом акций, который раньше принадлежал твоей матери. Так что в понедельник жди ее в офисе. Она хочет посмотреть на работу изнутри. Но не из подсобки со шваброй, а из кресла совета директоров.
Понедельник стал для Андрея настоящим кошмаром. Когда Марина вошла в здание бизнес-центра, по коридорам пронесся шепот, похожий на шум прибоя. Она была в безупречном сером костюме, волосы уложены в строгую прическу. Те, кто еще неделю назад бросал ей пустые стаканчики из-под кофе, теперь вжимались в стены, не зная, как реагировать.
Она прошла в конференц-зал и села по правую руку от Андрея.
— Начнем, — тихо сказала она.
Весь день она молчала, лишь записывая что-то в блокнот. Андрей пытался игнорировать ее присутствие, демонстративно обсуждая сложные финансовые схемы, надеясь, что она ничего не поймет. Но в конце совещания, когда все уже собирались расходиться, Марина открыла свой блокнот.
— Андрей Максимович, — обратилась она к нему официально. — Я заметила, что счета на закупку моющих средств и расходных материалов для клининга завышены в три раза по сравнению с рыночными ценами. Поставщик — компания «Вектор». Насколько я знаю, она принадлежит вашему однокласснику?
В зале повисла мертвая тишина. Андрей почувствовал, как воротничок рубашки стал тесным.
— Это технические детали, Марина… э-э… Петровна. Вы в этом не разбираетесь.
— Я полгода работала с этими материалами, — парировала она, и в ее голосе зазвенела сталь. — Я знаю, сколько стоит этот порошок и как быстро ломаются эти швабры. Вы обкрадываете собственного отца, Андрей. Или позволяете это делать своим друзьям.
Она встала, медленно обвела взглядом присутствующих менеджеров, которые еще недавно смеялись над «шуткой» босса.
— Завтра я приведу своего аудитора. А пока — работайте. И, пожалуйста, подберите бумажку возле входа, Андрей Максимович. Чистота начинается с внимания к мелочам.
Она вышла из зала, оставив сына своего мужа в ярости и смятении. Но настоящий удар ждал его вечером. Вернувшись домой, он обнаружил у себя на столе папку. В ней были фотографии его недавних встреч с конкурентами, о которых отец не должен был знать.
К папке была приколота записка: «Розыгрыши бывают разными, Андрей. Некоторые из них могут стоить карьеры. Давайте жить дружно — ради вашего отца. Ваша мачеха».
Андрей понял: он не просто привел в дом чужую женщину. Он привел врага, который знает все его слабые места, потому что он сам позволил ей наблюдать за ними из самого низа. И теперь «уборщица» начала свою игру.
Андрей нанял лучшего частного детектива. Задача была предельно ясна: раскопать всё, от школьных отметок до цвета занавесок в ее первой квартире.
— Мне нужно что-то, что заставит отца выставить ее за дверь без права переписки, — цедил Андрей, нервно постукивая пальцами по столу. — Ищите долги, судимости, брошенных детей. Что угодно.
Детектив вернулся через три дня. Его лицо было странно сосредоточенным. Он положил на стол Андрея толстую папку.
— Знаете, Андрей Максимович, ваша «мачеха» — личность куда более интересная, чем кажется.
Андрей жадно открыл папку. Его глаза пробегали по строчкам: «Марина Петровна Соколова. В девичестве — Лебедева. Совладелица текстильной фабрики в Поволжье… Банкротство пять лет назад… Судебные иски…»
— Что за бред? — Андрей поднял взгляд на детектива. — Текстильная фабрика?
— Пять лет назад она была довольно успешной бизнес-леди. Но ее подставил муж. Он набрал кредитов под залог предприятия, вывел деньги в офшоры и исчез, оставив Марину с огромными долгами и разъяренными кредиторами. Она продала всё: квартиру, машину, родительскую дачу. Расплатилась с рабочими до копейки, чтобы люди не остались на улице. Сама же осталась ни с чем. Переехала сюда, сменила фамилию и устроилась туда, где ее никто не узнает — в клининг.
Андрей замер. Значит, ее профессиональный взгляд на аудит в совете директоров не был случайностью. Она знала бизнес изнутри. Но была и еще одна деталь, которая заставила его сердце биться чаще.
— Тут написано про ребенка… — Андрей указал на строчку в отчете.
— Да, — кивнул детектив. — Сын. Сейчас ему двенадцать. У мальчика серьезные проблемы со здоровьем, требуется дорогостоящая операция в Германии. Именно поэтому она согласилась на вашу «сделку» с ужином. Ей нужны были деньги не на помаду, а на жизнь сына.
Андрей откинулся на спинку кресла. В душе боролись два чувства: невольное уважение к силе этой женщины и холодный расчет. Если она скрыла от отца свое прошлое и наличие больного ребенка, Максим Аркадьевич может расценить это как предательство. Его отец ненавидел ложь больше всего на свете.
«Вот ты и попалась, Марина Петровна», — подумал Андрей, но триумфа не ощутил.
Вечером того же дня в особняке был назначен торжественный ужин в честь официального вступления Марины в должность финансового консультанта холдинга. Андрей пришел вовремя, сжимая в руках ту самую папку.
За столом царила идиллия. Максим Аркадьевич светился от счастья, подкладывая жене лучшие кусочки жаркого. Марина выглядела великолепно — спокойная, мудрая, по-настоящему красивая в своей тихой уверенности.
— Папа, — прервал Андрей звон бокалов. — Прежде чем мы продолжим этот праздник искренности, я бы хотел сделать подарок нашей дорогой Марине.
Он положил папку перед мачехой. Марина побледнела, едва взглянув на обложку. Ее рука непроизвольно потянулась к горлу.
— Что это, Андрей? — нахмурился Максим.
— Это правда, папа. Та самая правда, которую ты так ценишь. Оказывается, наша «простая уборщица» — разорившаяся акула бизнеса. И она вышла за тебя не из-за любви к твоим фиалкам, а потому что ей нужно спасать своего сына и закрывать старые счета. Она использовала твое одиночество и мою глупую шутку, чтобы решить свои проблемы.
В столовой воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как тикают напольные часы. Максим Аркадьевич медленно перевел взгляд с сына на жену.
— Марина? — его голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. — Это правда? У тебя есть сын?
Марина медленно подняла голову. В ее глазах стояли слезы, но она не отвела взгляд.
— Да, Максим. Его зовут Костя. И он — всё, что у меня есть. Точнее, был всё, пока я не встретила тебя.
— Почему ты молчала? — Максим ударил ладонью по столу. — Ты думала, я откажусь помочь ребенку? Ты считала меня чудовищем, которое не способно на сострадание?
— Нет! — Марина вскочила. — Я боялась, что ты подумаешь именно то, что сейчас озвучил Андрей. Что я с тобой из-за денег. Я хотела, чтобы ты полюбил меня — просто меня, женщину без прошлого и проблем. Я копила деньги, Максим. Те пятьдесят тысяч, которые Андрей заплатил мне за «ужин», я не тронула, я хотела вернуть их ему в день нашей свадьбы, но побоялась испортить момент…
— Красивая сказка, — вставил Андрей, чувствуя, что почва уходит из-под ног. — Папа, она просто профессиональная манипуляторша. Она знала, на какие кнопки нажимать.
Максим Аркадьевич встал. Он взял папку со стола и, не глядя, бросил ее в камин. Бумага вспыхнула мгновенно.
— Пошел вон, — сказал он сыну.
— Что? Папа, я же открыл тебе глаза!
— Ты закрыл себе сердце, Андрей, — Максим подошел к Марине и обнял ее за плечи. — Я знал о сыне. И о фабрике знал. Я узнал об этом на второй день после нашего знакомства. Я навел справки раньше тебя. И знаешь, что меня покорило? Что она не прибежала просить денег, имея на руках умирающего ребенка. Она продолжала мыть полы в твоем офисе, стирая руки в кровь, чтобы заработать честным трудом.
Андрей стоял, не в силах пошевелиться. Его «гениальный план» рассыпался в прах.
— Я ждал, когда она сама мне скажет, — продолжал Максим. — И она собиралась сделать это сегодня вечером. Мы планировали обсудить перевозку Кости в Берлин. А ты… ты решил устроить шоу. Ты не просто оскорбил мою жену. Ты оскорбил мой выбор.
Марина посмотрела на Андрея. В ее взгляде не было торжества — только бесконечная усталость и капля жалости.
— Андрей, вы так боялись, что я заберу ваши деньги, что потеряли самое дорогое — доверие отца.
— Вон из моего дома, — повторил Максим. — И из компании тоже. С завтрашнего дня ты отстранен от руководства. Посмотрим, как ты справишься в роли «простого человека», о которой ты так много рассуждал.
Андрей вышел в холодную ночь, чувствуя себя абсолютно раздавленным. Он хотел посмеяться над отцом, а в итоге стал посмешищем для самого себя. Но в глубине души он понимал: это еще не конец. Марина была слишком опасна, чтобы просто так сдаться.
Изгнание Андрея не было красивым жестом из кино. Это было сокрушительное падение. Отец заблокировал его счета, оставив лишь небольшую сумму на «выживание», и отобрал ключи от служебного «Мерседеса». Андрей оказался в однокомнатной квартире на окраине, которую он когда-то купил ради забавы, и впервые в жизни сам отправился в магазин за продуктами, высчитывая сдачу.
Первую неделю он питал надежду на месть. Он прокручивал в голове планы дискредитации Марины, но каждый раз упирался в стену: отец был под надежной защитой ее честности. А потом случилось то, чего Андрей не ожидал — он начал наблюдать.
Лишенный кресла босса, он стал невидимым для своего прежнего круга. Друзья-бизнесмены перестали брать трубки, а «верные» помощники забыли его имя. Андрей оказался в той самой шкуре «человека-невидимки», в которой пребывала Марина, когда мыла полы в его офисе. И это открытие обожгло его сильнее, чем гнев отца.
Прошел месяц. Андрей узнал из газет, что фонд Максима Аркадьевича открыл новое направление — помощь детям с редкими заболеваниями, и первым подопечным стал Костя Соколов. Операция в Берлине прошла успешно.
Странное чувство — смесь стыда и необъяснимого облегчения — грызло Андрея. Он поймал себя на мысли, что хочет увидеть этого мальчика. Не ради шантажа, а чтобы убедиться, что его существование реально, что за всеми этими интригами стояла живая душа.
Он приехал к клинике, когда их выписывали. Андрей стоял в тени деревьев, наблюдая, как из дверей выходит его отец, сияющий от гордости, и Марина, которая везла коляску с бледным, но улыбающимся подростком. Мальчик что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя тонкими руками, а Максим Аркадьевич смеялся — так искренне, как не смеялся даже при жизни матери.
В этот момент Андрей понял: он не просто проиграл войну за наследство. Он едва не уничтожил единственное настоящее счастье своего отца.
Вечером он решился. Он пришел к воротам отцовского дома без звонка. Охрана, знавшая его с детства, замялась, но пропустила. Андрей не пошел в дом, он сел на скамейку в саду, где когда-то Марина протирала книги.
— Пришел просить прощения или денег? — раздался тихий голос за спиной.
Андрей обернулся. Марина стояла в свете садовых фонарей, набросив на плечи кашемировую шаль. В руках у нее был все тот же секатор — она ухаживала за розами.
— Денег у меня достаточно, чтобы прожить еще месяц на макаронах, — криво усмехнулся Андрей. — А вот прощения… Не уверен, что оно мне положено.
Марина подошла ближе и села на край скамьи.
— Знаете, Андрей, Костя спросил меня, почему его «старший брат» не приходит в гости. Я не знала, что ему ответить. Сказала, что вы очень заняты важными делами.
Андрей опустил голову. Слово «брат» ударило его под дых.
— Зачем вы это делаете, Марина? Я ведь хотел вас уничтожить. Я смеялся над вами. Я использовал вас как шутку.
— Потому что я знаю, каково это — терять всё, — спокойно ответила она. — Когда у меня отобрали фабрику, я тоже была полна ненависти. Я хотела, чтобы весь мир сгорел. Но потом я поняла: ненависть — это ржавчина. Она съедает того, кто ее носит, а не того, на кого она направлена. Ваш отец очень скучает по вам. Но он хочет видеть человека, а не отражение своего чека.
— Он меня не примет, — глухо сказал Андрей.
— Примет. Если вы вернетесь в компанию.
Андрей горько рассмеялся:
— На свое место? После всего, что я натворил?
— Нет, не на свое, — Марина улыбнулась, и в ее глазах блеснула та самая деловая хватка, которую Андрей так недооценил. — Место коммерческого директора занято профессионалом. Но нам нужен руководитель отдела логистики в региональном филиале. Там много пыли, плохие дороги и очень много реальной работы. Начните с малого, Андрей. Покажите, что вы можете созидать, а не только тратить.
В этот момент на террасу вышел Максим Аркадьевич. Он увидел сына, замер на мгновение, а потом медленно пошел вниз по ступеням. Андрей встал, чувствуя, как немеют ноги.
Отец подошел вплотную. Его взгляд был суровым, но в глубине зрачков таилась надежда.
— Марина говорит, ты пришел устраиваться на работу? — спросил Максим. — Учти, поблажек не будет. Зарплата средняя, отчетность еженедельная. И никакой охраны.
Андрей посмотрел на отца, потом на Марину, которая незаметно кивнула ему. Впервые за много лет он почувствовал, что находится на своем месте не потому, что он «сын владельца», а потому, что ему дают шанс стать кем-то большим.
— Я согласен, — твердо ответил Андрей. — И… папа… спасибо.
— Благодари мачеху, — хмыкнул Максим, кладя руку сыну на плечо. — Если бы не ее «аудит» твоего характера, мы бы так и жили в этом фальшивом театре.
Год спустя.
В главном зале холдинга проходил ежегодный прием. Андрей, загорелый, немного раздобревший в плечах от разъездов по филиалам, стоял в кругу инженеров, обсуждая новую систему поставок. Он больше не носил костюмы за пять тысяч долларов, но сидел на нем его нынешний пиджак куда лучше прежних.
Марина подошла к нему, ведя за руку Костю, который уже уверенно ходил сам.
— Андрей, — позвала она. — Костя хочет показать тебе свой проект. Он решил заняться робототехникой.
Андрей присел перед мальчиком на корточки.
— Роботы? Это серьезно. Поможешь мне автоматизировать склад в Самаре?
Костя серьезно кивнул, и они углубились в обсуждение схем. Максим Аркадьевич наблюдал за этой сценой издалека, потягивая сок. Рядом с ним стоял старый коллега.
— Поверить не могу, Максим, — шепнул тот. — Ты ведь действительно женился на своей уборщице. И посмотри, как всё обернулось. Это был твой самый гениальный ход?
Максим Аркадьевич улыбнулся, глядя на Марину, которая в этот момент поправляла воротничок Андрею, словно родному сыну.
— Нет, — ответил он. — Это был ход моего сына. Он просто не знал, что, пытаясь найти мне жену, он найдет нам всем — семью.
Шутка, которая должна была разрушить жизни, в итоге отмыла их от накипи гордыни и лжи. Ведь иногда, чтобы увидеть истинное золото, нужно просто позволить кому-то искреннему вытереть пыль с твоей души.
– Вот ты платишь аренду, а могла бы родителям помогать, – мать давила на жалость, забыв, как обращалась со мной в детстве