Я шла по коридору больницы, сжимая в руках пакет с едой для Андрея. Мой муж попал сюда три дня назад с острым аппендицитом. Операция прошла успешно, но врачи решили подержать его под наблюдением. Я была спокойна — всё позади, скоро выпишут.
Открыв дверь в палату, я увидела, что Андрей спит. Рядом с ним, у окна, лежал пожилой мужчина лет семидесяти. Седые волосы, глубокие морщины, но взгляд удивительно живой и проницательный.
— Здравствуйте, — тихо поздоровалась я, ставя пакет на тумбочку возле кровати мужа.
— Здравствуйте, девушка, — так же тихо ответил старик. — Вы жена Андрея?
— Да, я Олеся. А вы…
— Меня зовут Виктор Петрович, — он приподнялся на подушке. — Слушайте, мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.
Я удивлённо посмотрела на него. Что может быть важного между нами, совершенно незнакомыми людьми?
— Подойдите ближе, — попросил он, и в его голосе прозвучала такая настойчивость, что я невольно подчинилась.
Виктор Петрович оглянулся на спящего Андрея, убедился, что тот не проснётся, и прошептал:
— Ты должна развестись с мужем!
Я опешила. Кровь отхлынула от лица.
— Что?! Простите, но вы…
— Я в своём уме, — перебил он. — И говорю это не просто так. За три дня я насмотрелся и наслушался достаточно. Твой муж опасен.
— Вы не имеете права! — возмутилась я, но голос дрогнул.
— Имею, потому что вижу, как он разговаривает по телефону, когда думает, что все спят, — Виктор Петрович схватил меня за руку. — Садись. Я расскажу тебе то, что ты должна знать.
Я села на край его кровати, чувствуя, как колотится сердце.
— Позавчера ночью он разговаривал с кем-то очень долго, — начал старик. — Говорил тихо, но я сплю плохо, слышу всё. Он обсуждал какую-то квартиру. Твою квартиру.
— Нашу, — машинально поправила я. — Мы с ним купили двушку в ипотеку два года назад.
— Нет, милая. Он говорил именно о твоей квартире. Той, что досталась тебе от бабушки. Помнишь такую?
Я похолодела. Да, у меня есть однокомнатная квартира на окраине города. Бабушка завещала её мне пять лет назад, ещё до свадьбы. Андрей всегда говорил, что нам не стоит её продавать — пусть будет в запасе или сдадим.
— Откуда вы знаете про бабушкину квартиру? — еле выдавила я.
— Он её продаёт, — Виктор Петрович смотрел мне прямо в глаза. — Уже нашёл покупателя. Говорил по телефону, что через неделю сделка состоится. Обсуждал, как оформит всё через доверенность.
— Это бред! — я вскочила. — У него нет доверенности на мою квартиру!
— Ты уверена? — старик покачал головой. — Вспомни хорошенько.
Я попыталась вспомнить… Боже. Полгода назад Андрей просил меня подписать какие-то бумаги. Сказал, что это для банка, для рефинансирования ипотеки. Я подписала, не читая. Доверяла ему безгранично.
— Нет… нет, это невозможно, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Вчера было продолжение, — продолжал Виктор Петрович. — Он разговаривал с какой-то женщиной. Называл её Викой. Говорил ей: «Потерпи ещё немного, любимая. Продам её квартиру, разведусь, и мы заживём». Потом смеялся и добавил: «Олеська ничего не заподозрит. Она слишком доверчивая».
Слёзы покатились по моим щекам. Я не могла в это поверить, но что-то внутри подсказывало, что старик говорит правду.
— Почему… почему вы мне это рассказываете? — спросила я сквозь слёзы.
— Потому что у меня была дочь, — голос Виктора Петровича дрогнул. — Её звали Настя. Она тоже доверяла своему мужу. Тоже не замечала очевидных вещей. Он продал её квартиру, переоформил дачу на себя, а потом бросил с двумя детьми. Настя не выдержала предательства… — он замолчал, и я поняла, что его дочери больше нет.
— Мне так жаль, — прошептала я.
— Мне тоже. Каждый день жалею, что не вмешался раньше, не открыл ей глаза. Поэтому сейчас я не могу молчать. Не имею права, — он сжал мою руку. — Проверь всё. Съезди в Росреестр, узнай про доверенность. Но ради бога, не подавай виду. Если он поймёт, что ты что-то знаешь, может ускорить продажу.
Я кивнула, вытирая слёзы. Андрей зашевелился на кровати, и я быстро отошла от Виктора Петровича.
— Лесь? — сонно пробормотал муж. — Ты пришла?
— Да, солнце, — я натянуто улыбнулась. — Принесла тебе куриный бульон и пирожки.
— Ты у меня лучшая, — он протянул руку, и я взяла её, чувствуя отвращение. — Как я без тебя скучал.
— И я без тебя, — соврала я, глядя в его карие глаза, которые раньше казались мне такими честными.
Андрей что-то рассказывал про врачей и соседей по палате, а я смотрела на него и не узнавала. Неужели этот человек, с которым я прожила три года, способен на такое предательство?
— Виктор Петрович ненормальный, — вдруг прошептал муж. — Бредит порой. И ночью ему плохо было, стонал.
— Вроде нормальный, — ответила я, встретившись взглядом со стариком. Тот еле заметно кивнул.
— А мне показалось, что он за мной подглядывает постоянно.
— Может, ему просто скучно, — пожала я плечами.
После получаса дежурного разговора я ушла. На улице достала телефон и позвонила подруге Марине, которая работала юристом.
— Мариш, мне срочно нужна твоя помощь, — сказала я дрожащим голосом.
— Что случилось? — испугалась она.
— Скажи, как срочно я могу проверить, нет ли на мою квартиру доверенности?
— На твою бабушкину?
— Да.
— Завтра с утра едем в МФЦ. Лесь, что произошло?
Я рассказала ей всё. Марина слушала молча, только иногда ахала.
— Сволочь, — выдохнула она, когда я закончила. — Если это правда, он не просто сволочь, а конченый мерзавец. Но давай не будем делать выводы раньше времени. Завтра всё проверим.
Ночью я не сомкнула глаз. Лежала и вспоминала все странности последних месяцев. Как Андрей стал чаще задерживаться на работе. Как начал ставить пароль на телефон. Как стал холоднее в постели. Я списывала всё на усталость, на стресс, на кризис среднего возраста — ему недавно исполнилось тридцать пять. А может, всё было гораздо проще и страшнее?
Утром Марина забрала меня на своей машине, и мы поехали в МФЦ. Через полчаса ожидания я получила выписку. Руки тряслись, когда я разворачивала документ.
И вот оно. Генеральная доверенность на имя Андрея Сергеевича Комарова, моего мужа, с правом продажи квартиры. Оформлена шесть месяцев назад. Та самая подпись, которую я поставила «для банка».
— Я убью его, — прошипела Марина. — Леська, мы сейчас же едем в нотариальную контору отзывать эту доверенность.
— Подожди, — остановила я её. — Сначала нужно узнать, не начался ли уже процесс продажи. Вдруг уже подписан предварительный договор?
Мы поехали в Росреестр. Там выяснилось, что запрос на сделку действительно подан. Покупатель — некая Виктория Андреевна Соколова. Дата сделки — через пять дней.
— Вика, — прошептала я. — Та самая Вика.
— Значит, он собирался продать твою квартиру своей любовнице, — Марина сжала кулаки. — Лесь, немедленно отзываем доверенность и подаём на развод.
— Нет, — вдруг твёрдо сказала я. — У меня есть идея получше.
— Какая?
— Он хочет меня обмануть? Отлично. Я обману его первой. Но мне нужна твоя помощь как юриста.
Я изложила свой план. Марина сначала смотрела на меня с удивлением, потом медленно закивала.
— Ты знаешь, это может сработать, — сказала она. — Более того, это будет просто гениально. Но действовать нужно быстро.
В тот же день я отозвала доверенность. Потом мы с Мариной составили новый договор купли-продажи. Покупателем значилась моя двоюродная сестра Света, которая согласилась помочь. Фактически квартира оставалась моей, но юридически числилась за Светой. Сделку провели в ускоренном режиме, благо у Марины были связи.
А через два дня я пришла к Андрею в больницу с сияющим лицом.
— Солнышко моё, — защебетала я, целуя его. — У меня для тебя новость!
— Какая? — он улыбнулся, явно не ожидая подвоха.
— Представляешь, мне позвонили риелторы! Нашлись покупатели на бабушкину квартиру! Предлагают очень хорошую цену!
Андрей побледнел. Я видела, как он лихорадочно соображает, что делать.
— Лесь, а может, не надо торопиться? — начал он. — Вдруг цены вырастут?
— Нет-нет, я уже всё решила! — я хлопала в ладоши. — Тем более они готовы купить уже через три дня! В пятницу!
— В пятницу? Но я ещё в больнице буду…
— Ничего, я попрошу врачей отпустить тебя на пару часов. Скажу, что это очень важно. Ты же не хочешь, чтобы я упустила такую сделку?
Виктор Петрович, который якобы дремал, тихо хмыкнул. Андрей бросил на него нервный взгляд.
— Хорошо, Лесь. Как скажешь, — наконец сдался он.
На следующий день Андрею позвонила его Вика. Я знала это, потому что попросила Марину отследить звонки через знакомого в полиции. Вика, очевидно, волновалась — сделка должна была состояться через два дня, а тут какие-то другие покупатели.
Андрей успокаивал её, обещал всё уладить. Но я понимала, что он в панике.
В пятницу его действительно отпустили на несколько часов. Мы поехали в нотариальную контору, где якобы должна была проходить сделка. Там его ждал сюрприз.
— Добрый день, — сказала нотариус, пожилая строгая дама. — Я должна вам сообщить, что доверенность, выданная на ваше имя, отозвана. Неделю назад.
— Что?! — Андрей вскочил. — Это невозможно!
— Вполне возможно, — спокойно ответила нотариус. — Более того, квартира уже продана. Вот выписка из Росреестра.
Она протянула документ. Андрей схватил его трясущимися руками.
— Лесь, что это значит? — он повернулся ко мне, и я впервые увидела его настоящее лицо. Злое, жёсткое, хищное.
— Это значит, что я узнала о твоих планах, дорогой, — я улыбнулась. — О твоей Вике. О том, как ты собирался продать мою квартиру, развестись и бросить меня.
— Кто тебе…
— Один хороший человек открыл мне глаза, — я встала. — Спасибо тебе, Андрей, за науку. Теперь я никогда никому не буду доверять слепо. Кстати, документы на развод уже поданы. И да, наша двушка тоже оформлена на меня — ипотеку я гасила со своего счёта, у меня все чеки. Так что освобождай мою квартиру. У тебя неделя.
— Ты…стерва, — прошипел он.
— Нет, милый. Я просто научилась играть по твоим правилам. До свидания.
Я вышла из нотариальной конторы с высоко поднятой головой. На улице меня ждала Марина.
— Ну как? — спросила она.
— Всё прошло идеально, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Видела бы ты его лицо.
— Правильно сделала. Такие мрази не заслуживают прощения.
Через неделю я снова пришла в больницу, чтобы поблагодарить Виктора Петровича. Его уже готовили к выписке.
— Спасибо вам, — сказала я, обнимая старика. — Если бы не вы, я бы осталась у разбитого корыта.
— Я рад, что успел, — он погладил меня по голове. — Знаешь, моя Настя была бы твоего возраста сейчас, если бы жила. Поэтому мне было важно помочь тебе. Будь счастлива, девочка. И больше не доверяй мужчинам слепо.
— Обещаю, — я расплакалась. — Можно я буду вам иногда звонить? Навещать?
— Буду только рад, — он улыбнулся. — У меня теперь есть как будто вторая дочь.
Андрей съехал из квартиры через три дня. Забрал только свои вещи и ушёл, хлопнув дверью. Через месяц я сходила на бракоразводный процесс. Он даже не явился на заседание.
Я узнала, что он съехался со своей Викой, живут в её съёмной однушке на окраине. Квартиру, которую она собиралась купить на мои деньги, ей пришлось взять в ипотеку на тридцать лет. Отношения у них, говорят, разладились почти сразу — когда мечта о лёгких деньгах лопнула как мыльный пузырь.
А я продолжила жить в своей двушке. Бабушкину квартиру Света вернула мне через полгода, когда всё улеглось. Я сдала её и теперь получаю неплохой дополнительный доход.
Виктор Петрович стал для меня настоящим другом. Я навещаю его каждую неделю, мы пьём чай и разговариваем обо всём на свете. Он называет меня своей дочкой, а я называю его дедушкой Витей.
Иногда я думаю, что было бы, если бы тогда, в больничной палате, Виктор Петрович промолчал. Если бы не вмешался, не рассказал мне правду. Я бы осталась без квартиры, без денег, с разбитым сердцем.
Но судьба распорядилась иначе. Она послала мне ангела-хранителя в образе грустного старика, который не смог спасти свою дочь, но спас меня.
И теперь я знаю: иногда самые важные слова мы слышим от совершенно незнакомых людей. Главное — услышать их вовремя и найти в себе силы поступить правильно.
— Ты же любишь меня? Тогда подпиши доверенность на квартиру! Мама сказала, что это для нашего же блага — взмолился муж.