Вилка со стуком упала на тарелку. Артём смотрел куда-то в сторону окна, где за стеклом сгущались вечерние сумерки, и молчал уже минуты три. Анастасия доела салат, отпила воды и наконец не выдержала.
— Что случилось? — спросила жена. — Ты весь вечер какой-то не свой.
Муж вздохнул, потёр переносицу и повернулся к Анастасии.
— Дарья развелась, — коротко сообщил Артём. — Кирилл ушёл. Окончательно.
— К той женщине?
— К Полине, да. Забрал вещи, съехал. Сестра осталась одна с детьми.
Анастасия отставила бокал. Про Дарью знала немного — видели друг друга редко, на семейных праздниках. Тихая женщина с большими глазами, которая всегда держалась в тени мужа. Два малыша — мальчик и девочка, погодки. Милые, шумные дети.
— Как она? — осторожно поинтересовалась жена.
— Плохо, — Артём встал из-за стола и начал ходить по кухне. — Звонила, плакала. Говорит, не знает, что делать. Кирилл даже алименты платить отказывается. Скрывается у этой своей Полины.
— Может помочь чем-то? — предложила Анастасия.
— Завтра поедем, — решительно заявил муж. — Надо поддержать хотя бы. Купи что-нибудь детям, игрушки там. И еды возьми. У Дарьи, наверное, даже на продукты денег нет.
Анастасия кивнула. Сестра мужа была в беде, и нормально, что семья должна помочь. Это правильно.
Утром жена встала пораньше, приготовила запеканку, купила в магазине конструктор для мальчика и куклу для девочки, набрала продуктов. Артём всю дорогу нервно барабанил пальцами по рулю и молчал.
Дарья открыла дверь в халате, с красными опухшими глазами. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — следы слёз, на руках. Из-за дверей комнаты выглядывал трёхлетний Максим, а двухлетняя Вера сидела на полу в коридоре, обнимая плюшевого медведя.
— Тёма, — прошептала Дарья и бросилась брату на шею.
Артём неловко обнял сестру, похлопал по спине. Анастасия прошла на кухню, разложила продукты, поставила чайник. Дарья плакала в плечо брату минут пять, прежде чем смогла говорить.
— Не знаю, что делать, — всхлипывала Даша, вытирая лицо рукавом халата. — Совсем не знаю. Денег нет, работы нет. Как детей кормить?
— Успокойся, — Артём усадил сестру за стол. — Давай по порядку. Кирилл что сказал?
— Ничего не сказал, — Дарья зашмыгала носом. — Просто собрал вещи и ушёл. Сказал, что устал от семейной жизни. Что любит Полину и хочет быть с ней. А я… Я что? Я никто.
Анастасия заварила чай, порезала запеканку. Максим осторожно подошёл к столу, забрался на колени к матери. Вера продолжала сидеть в коридоре, обняв медведя.
— Ты работала когда-нибудь? — спросила жена Артёма.
Дарья покачала головой.
— Нет. Кирилл хотел, чтобы я сидела с детьми. Говорил, что сам всё обеспечит. А теперь… Даже не знаю, кем можно устроиться. Диплом старый, опыта нет. Да и с детьми куда?
— На алименты будешь подавать? — Артём налил сестре чай.
— Подам, конечно. Но говорят, это долго. Пока суд, пока решение. А жить на что?
Брат задумался, глядя в окно. Анастасия видела, как напряглись мышцы на его челюсти — верный признак того, что муж принимает какое-то решение.
— Мы поможем, — наконец произнёс Артём. — Не переживай. Всё будет хорошо.
Золовка снова заплакала, но уже тише. Анастасия погладила Дарью по руке — женщина была действительно в отчаянном положении. Двое маленьких детей, никакого дохода, никаких перспектив.
Уезжая, супруги оставили золовке пять тысяч рублей и продукты. Максим радостно играл с новой машинкой, Вера прижимала к груди куклу.
— Спасибо вам, — Дарья стояла на пороге, обнимая детей. — Правда, огромное спасибо.
В машине Артём долго молчал. Потом сказал:
— Надо помогать ей. Пока не встанет на ноги.
— Конечно, — согласилась Анастасия. — Это же временно. Пока с алиментами не разберётся.
Муж кивнул, но что-то в его взгляде заставило жену насторожиться. Впрочем, женщина отогнала тревожные мысли. Дарья — родная сестра, дети — племянники. Помочь в трудной ситуации — святое дело.
Неделя прошла спокойно. Артём несколько раз созванивался с сестрой, интересовался делами. В пятницу вечером сообщил Анастасии, что перевёл Дарье десять тысяч на продукты.
— Десять? — переспросила жена. — Мы же оставляли пять и еду.
— Закончилось уже, — пожал плечами муж. — Детям же надо нормально питаться. Ты знаешь, сколько сейчас молочка стоит? А фрукты? А памперсы?
Анастасия открыла было рот, но промолчала. Действительно, дети требуют расходов. И это временно. Всего лишь временно.
Но временно затянулось. Через неделю Артём перевёл ещё пятнадцать тысяч — на детскую одежду. Потом четыре — на лекарства, потому что Вера простыла. Потом восемь — на игрушки, потому что Максим пошёл в садик, и там все дети с новыми игрушками.
Анастасия молча смотрела на выписки по карте. Семейный бюджет таял на глазах. А ведь они планировали в августе поехать в Турцию, копили на это полгода. И новый диван хотели купить — старый уже совсем развалился.
— Тёма, нам надо поговорить, — однажды вечером начала жена.
— О чём? — муж не отрывался от телефона.
— О деньгах. О помощи Дарье.
— Что не так? — Артём поднял глаза.
— Слишком много уходит, — Анастасия села напротив. — Я понимаю, она в сложной ситуации. Но у нас тоже есть планы, расходы.
— Какие планы? — нахмурился муж. — Важнее планы или дети?
— Тёма, это не наши дети, — осторожно сказала жена. — Это дети Дарьи и Кирилла. Я согласна помогать, но не полностью содержать.
— А Дарья — моя сестра! — повысил голос Артём. — Она осталась без средств к существованию! Я не могу просто взять и отвернуться!
— Я не прошу отвернуться, — Анастасия старалась сохранять спокойствие. — Я прошу помогать разумно. Может, помочь ей с работой?
— Она не может работать с двумя малышами! — муж швырнул телефон на диван. — Ты не понимаешь, что ли? У неё нет никого, кроме меня!
— А как же наша семья? — тихо сказала жена. — Или я не так важна?
Артём замолчал, отвернулся к окну. Разговор закончился ничем.
Деньги продолжали утекать к Дарье. Двадцать тысяч на детскую мебель. Десять на зимнюю одежду, хотя до зимы ещё четыре месяца. Пятнадцать на развивающие занятия для Максима.
Анастасия открыла семейную заначку — коробку, которую держали на случай экстренных ситуаций. Там должно было быть шестьдесят тысяч. Осталось двадцать.
— Артём, — позвала жена, когда муж вернулся с работы.
— Что?
— Где деньги из заначки?
Повисла тишина. Муж стоял в прихожей, не снимая ботинки, и смотрел в пол.
— Я спросила, где деньги, — повторила Анастасия, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то горячее и злое.
— Дарье отдал, — пробормотал Артём. — У неё счета за коммуналку пришли. Нечем платить было.
— Ты взял из заначки? — голос жены зазвенел от ярости. — Из нашей заначки на экстренный случай?
— Это и был экстренный случай! — Артём сбросил ботинки и прошёл на кухню. — Свет могли отключить! Газ!
— У неё! — закричала Анастасия, забыв о сдержанности. — У неё могли отключить! А у нас что? У нас эти деньги были на ремонт машины, если что! На врачей! На что угодно, кроме твоей сестры!
— Моя сестра — тоже экстренный случай! — огрызнулся муж.
— Постоянный экстренный случай! — жена прошла за Артёмом. — Каждую неделю у неё что-то случается! То одежда, то игрушки, то счета! Когда это закончится?
— Когда она встанет на ноги!
— А она вставать и не собирается! — Анастасия ударила ладонью по столу. — Ей удобно сидеть на твоей шее! Зачем напрягаться, если братик всё даст?
— Как ты можешь так говорить? — Артём побледнел. — У неё двое детей! Двое маленьких детей без отца!
— А у нас что? — жена чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдерживалась. — У нас что, нет семьи? Нет планов? Нет будущего?
— Ты эгоистка, — процедил муж. — Обычная чёрствая эгоистка. Тебе плевать на чужое горе.
— Мне плевать на чужое горе? — Анастасия рассмеялась истерично. — А тебе плевать на собственную жену! На собственную семью!
— У сестры дети голодные, а ты о какой-то Турции! — Артём развернулся и пошёл прочь.
— Не уходи! — крикнула жена. — Мы ещё не закончили!
Но муж уже хлопнул дверью в комнату. Анастасия осталась стоять на кухне, тяжело дыша. Руки дрожали, в груди всё сжалось в тугой узел.
Следующие недели прошли в холодном молчании. Супруги почти не разговаривали, общались только по необходимости. Артём продолжал переводить деньги сестре — Анастасия видела это в выписках, но молчала. Что толку спорить?
Денег катастрофически не хватало. Пришлось отказаться от отпуска — вместо Турции провели неделю на даче у родителей жены. Диван так и стоял старый, развалившийся. Анастасия стала экономить на продуктах, покупала одежду в масс-маркете вместо любимых брендов.
А Дарья звонила всё чаще. То Максиму нужны новые кроссовки, то Вере — развивающие книжки, то самой золовке — стрижка в парикмахерской, потому что нельзя же на собеседование ходить с отросшими корнями.
Собеседование, кстати, так и не случилось. Дарья сходила на одно, вернулась и сказала, что работодатель — хам, на такую работу не пойдёт. Второе собеседование не состоялось, потому что Вера заболела. Третье отменила сама золовка, решив, что зарплата слишком маленькая.
Артём на все эти новости реагировал пониманием. Конечно, сестра не должна работать за копейки. Конечно, с больным ребёнком не пойдёшь никуда. Конечно, нужно выглядеть достойно.
Анастасия молчала и копила раздражение внутри. Молчала, когда очередные десять тысяч ушли на планшет для Максима — мальчику же нужно развиваться. Молчала, когда Артём перевёл пятнадцать на новую коляску для Веры — старая сломалась.
Последней каплей стала очередная кража из заначки. Анастасия обнаружила пропажу в субботу утром. Открыла коробку — пусто. Совсем пусто.
— Артём! — позвала жена, чувствуя, как внутри рвётся что-то важное.
Муж вышел из ванной с полотенцем в руках, недоумённо посмотрел на Анастасию.
— Где деньги? — спросила женщина, показывая пустую коробку. — Где двадцать тысяч?
— Дарье отдал, — спокойно ответил Артём. — Ей на детскую одежду надо было. Осень же скоро.
— До осени два месяца!
— Ну и что? Лучше заранее купить, пока ещё выбор есть.
Анастасия поставила коробку на стол. Медленно. Аккуратно. Потому что если не контролировать движения, можно швырнуть эту коробку в стену. Или в мужа.
— Это были последние деньги, — произнесла жена, старательно выговаривая каждое слово. — Последние наши деньги на непредвиденные расходы.
— У Дарьи дети, — Артём пожал плечами. — Это важнее.
— Важнее чего? — Анастасия подошла ближе. — Важнее нас с тобой?
— У нас всё есть, — муж отвернулся. — А у неё нет ничего.
— У нас ничего нет! — закричала жена. — Мы живём от зарплаты до зарплаты! У нас нет отпуска! Нет новой мебели! Нет накоплений! Всё уходит к твоей сестре!
— Она моя сестра, — упрямо повторил Артём. — Я обязан ей помогать.
— А мне ты чем обязан? — Анастасия почувствовала, как по щекам текут слёзы, но не стала вытирать. — Я твоя жена! Или уже нет?
— Ты без денег месяц проживёшь, а у сестры дети, — бросил муж, не глядя в глаза.
Тишина была такой плотной, что казалось, её можно пощупать. Анастасия стояла и смотрела на мужа, не веря услышанному. Эти слова. Эта фраза. Этот выбор.
— Повтори, — попросила жена тихо.
— Что повторить?
— То, что ты только что сказал.
Артём повернулся к Анастасии, и впервые за всё утро посмотрел жене в глаза.
— Ты взрослый человек. Без денег переживёшь. А у Дарьи дети, которых надо кормить, одевать.
— Понятно, — Анастасия кивнула. — Значит, я — второстепенная. Твоя жена — второстепенная. Наша семья — второстепенная.
— Не говори глупости…
— Это не глупости, — перебила жена. — Это правда. Ты выбрал. Ты выбрал сестру. Её детей. Её проблемы. А я могу и потерпеть.
— Да, можешь! — Артём повысил голос. — Можешь потерпеть месяц, два, три! Это не критично для тебя!
— Это разрушает наш брак! — крикнула Анастасия. — Разве ты не видишь?
— Вижу, что ты думаешь только о себе, — муж скрестил руки на груди. — О своём отпуске, о своём диване, о своих деньгах. А я думаю о племянниках, которые остались без отца!
— Которые остались без отца по вине Кирилла! — жена ткнула пальцем в сторону мужа. — Не моей! Не твоей! Его! Почему мы должны расплачиваться за его безответственность?
— Потому что так делают в семьях! — Артём сделал шаг вперёд. — Помогают друг другу! Поддерживают!
— А кто поддерживает меня? — Анастасия почувствовала, как голос срывается. — Кто думает обо мне? О моих чувствах? О том, что я тоже человек, а не машина по зарабатыванию денег?
— Ты преувеличиваешь…
— Не преувеличиваю! — женщина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Ты видишь только Дарью. Только её проблемы. Только её детей. А я? Я исчезла для тебя?
Муж молчал, глядя куда-то в сторону.
— Отвечай! — потребовала Анастасия. — Я исчезла?
— Нет, не исчезла, — наконец произнёс Артём. — Просто… сестре сейчас хуже. Гораздо хуже.
— А мне не хуже? — жена рассмеялась сквозь слёзы. — Мне не хуже от того, что муж предпочёл чужих детей собственной жене?
— Они не чужие, они племянники!
— Для меня чужие! — выкрикнула Анастасия. — Да, чужие! У меня нет с ними связи! Они не мои дети! И я не обязана их содержать!
— Значит так? — Артём побледнел. — Значит, тебе плевать на детей?
— Ты что не видишь, что разрушаешь наш брак ради них! — жена подошла вплотную к мужу. — Ты слышишь? Ты губишь нашу семью!
— Какую семью? — огрызнулся муж. — У нас даже детей нет своих
— Что ты сказал? — прошептала женщина.
— Ничего, — Артём отвернулся. — Забудь.
— Нет, не забуду, — жена схватила мужа за рукав. — Повтори, что ты сказал!
— Отстань!
— Повтори! — закричала Анастасия.
— Я сказал, что у нас нет своих детей! — рявкнул Артём. — Вот и всё! И поэтому я могу помогать племянникам!
— Понятно, — женщина отпустила рукав и отступила. — Всё с тобой понятно.
Муж повернулся к жене, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Анастасия уже уходила. Прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в стену.
«Всё кончено». Эта мысль пришла чётко и ясно, без сомнений. Брак мёртв. Закончен. Растоптан чужими проблемами и эгоизмом мужа.
Анастасия встала, открыла шкаф и достала чемодан. Начала складывать вещи медленно, методично. Артём несколько раз проходил мимо двери, останавливался, но так ничего и не сказал.
К вечеру чемодан был собран. Жена вышла в коридор, муж в этот момент сидел на диване с телефоном.
— Я ухожу, — сказала Анастасия.
— Куда? — не поднимая глаз, спросил Артём.
— К маме. Потом найду съёмную квартиру.
— Не глупи, — муж всё ещё смотрел в экран. — Это временно. Дарья скоро найдёт работу.
— Нет, не найдёт, — спокойно ответила жена. — Ей не нужна работа. У неё есть ты. Зачем напрягаться?
— Ты несправедлива…
— Я реалистична, — Анастасия взяла чемодан. — И я устала быть кошельком для чужой семьи.
— Это не чужая семья!
— Для меня чужая, — женщина открыла дверь. — Прощай, Тёма.
— Настя, стой! — наконец Артём поднялся с дивана. — Давай поговорим нормально!
— Мы говорили, — жена обернулась. — Ты выбрал. Живи с этим выбором.
Дверь закрылась тихо, почти беззвучно. Анастасия спустилась по лестнице, вызвала такси.
Мать открыла дверь, взглянула на дочь с чемоданом и просто обняла. Без вопросов, без упрёков. Просто обняла и повела на кухню.
— Чай будешь?
— Буду, — Анастасия села за стол.
— Хочешь поговорить?
— Нет. Не сейчас.
Мать кивнула и поставила чайник. Простые действия — достать чашки, положить заварку, нарезать лимон. Анастасия смотрела на эти действия и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение последних месяцев.
Артём звонил каждый день первую неделю. Анастасия не отвечала. Муж писал сообщения — длинные, сбивчивые, где оправдывался, обвинял, снова оправдывался. Жена читала и удаляла.
Через две недели женщина нашла небольшую квартиру. Чистую, светлую, недорогую. Перевезла вещи, обустроилась. Жизнь постепенно входила в новое русло.
Анастасия подала заявление на развод. Артём пытался затянуть процесс, просил встретиться, поговорить. Анастасия отказывалась. Говорить было не о чем.
Однажды муж всё же поймал жену возле работы.
— Настя, подожди, — Артём преградил дорогу. — Ну давай хоть поговорим!
— О чём? — женщина остановилась.
— О нас. О браке. Может, попробуем ещё раз?
— Нет, — коротко ответила Анастасия.
— Почему? — муж схватил жену за руку. — Я же люблю тебя!
— Нет, не любишь, — женщина освободила руку. — Ты любишь свою сестру. И её детей. А я была просто удобным источником денег.
— Это неправда!
— Правда, — Анастасия посмотрела Артёму в глаза. — И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать.
— Дай мне шанс…
— У тебя был шанс, — перебила жена. — Каждый день. Каждую ссору. Каждый разговор. Ты выбирал Дарью. Каждый раз.
Муж открыл рот, но ничего не сказал.
— Прощай, Тёма, — Анастасия обошла мужа и пошла дальше.
Развод оформили через три месяца. Делить было нечего — все накопления давно ушли на помощь Дарье. Последний раз бывшие супруги виделись в коридоре суда. Кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.
Анастасия устроилась на новую работу с более высокой зарплатой, подруга посоветовала. Начала откладывать деньги, впервые за долгое время. Не на экстренный случай, не на помощь кому-то. Просто откладывала на свои желания.
Через полгода после развода женщина съездила в Грецию. Две недели загорала на пляже, плавала в море, гуляла по древним развалинам. Фотографировала закаты и пила местное вино. И ни разу не подумала об Артёме.
Вернувшись, Анастасия поменяла шторы, купила новую посуду. Жизнь складывалась заново, медленно, но верно. Без чужих проблем, без навязанных обязательств, без необходимости жертвовать своими планами ради кого-то.
Однажды мать спросила, не жалеет ли Анастасия о разводе.
— Нет, — ответила женщина, даже не задумываясь. — Наоборот. Жалею только, что не ушла раньше.
И это была правда. Чистая, простая правда.
— Родственные чувства — это прекрасно, но прописка здесь будет только у моих детей! — отрезала невестка. — Ваши манипуляции не пройдут.