Анастасия сидела за своим рабочим столом в маленьком кабинете над главной пекарней и смотрела в монитор компьютера. Цифры в банковской выписке расплывались перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться. Нужно было точно рассчитать бюджет на закупку новых печей — без этого оборудования расширение бизнеса застопорится.
Настя провела пальцем по экрану, листая операции за последние три месяца. Продукты, хозяйственные товары, мелкие покупки… Стоп. Она отмотала назад и уставилась на строчку перевода. Сорок тысяч рублей. Получатель — Ксения Павловна Соколова. Свекровь.
Пальцы Анастасии застыли над клавиатурой. Она открыла полную историю операций и начала просматривать внимательнее. Вот ещё один перевод. Двадцать пять тысяч. Снова Ксении Павловне. Ещё один — пятнадцать тысяч Дарье, сестре мужа. Потом опять Ксении Павловне — тридцать тысяч. Настя быстро подсчитала общую сумму и её дыхание перехватило. За три месяца из семейного бюджета исчезло больше двухсот тысяч рублей.
Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. В голове пульсировала тупая боль. Значит, вот куда уходили деньги. А она думала, что муж просто не умеет экономить на продуктах. Ну да, конечно. Семья из двух человек не может тратить по пятьдесят тысяч в месяц на еду. Настя всегда это понимала, но списывала на то, что Максим покупает какие-то дорогие деликатесы или не умеет выбирать товары по акциям. Оказывается, всё намного проще и одновременно хуже.
Анастасия открыла глаза и снова посмотрела на выписку. Переводы шли регулярно, два-три раза в месяц. Как зарплата. Словно Максим исправно отчислял часть семейного бюджета своей матери и сестре. Не спрашивая. Не предупреждая. Просто брал и переводил. Чужие деньги. Её деньги, заработанные шестнадцатичасовыми рабочими днями, бесконечными ночами над бухгалтерскими отчётами, постоянным напряжением и страхом, что бизнес не выдержит очередного кризиса.
Настя вспомнила, как отказывала себе в новой зимней куртке в прошлом году. Старая ещё нормальная, решила она тогда. Послужит ещё сезон. Вспомнила, как они с Максимом не поехали в отпуск уже третий год подряд — нужно было вкладывать в развитие сети пекарен. Максим, правда, особо не возражал. Теперь понятно почему. Ему и не нужен был отпуск. У него была другая статья расходов. Семейная.
Она достала телефон и открыла мессенджер. Последнее сообщение от Максима пришло два часа назад: «Задержусь, встречаюсь с одним человеком по поводу работы». Настя усмехнулась. Встречается по поводу работы. Который раз за эти два года? Она уже сбилась со счёта. Максим постоянно с кем-то встречался, что-то обсуждал, изучал вакансии. Результат — ноль. Последнее место работы он покинул ровно два года и четыре месяца назад. С тех пор в трудовую книжку не было внесено ни одной записи.
Анастасия вспомнила, как это началось. Максим пришёл домой мрачный, швырнул портфель на диван и сказал, что уволился. Начальник — «идиот», коллектив — змеюшник, зарплата — копейки. Настя тогда поддержала мужа. Конечно, милый, найдёшь что-то получше. У тебя же образование, опыт. Она верила в него. Через месяц Максим начал ходить на собеседования. Через три — перестал. Ещё через полгода окончательно осел дома, объясняя, что на рынке труда кризис и нет смысла соглашаться на плохие условия.
Настя тогда не возражала. Она зарабатывала достаточно. Три пекарни приносили стабильный доход. Можно было позволить себе содержать мужа, пока тот ищет достойное место. Год, два… Максим говорил, что присматривает варианты. Что изучает предложения. Что скоро найдёт что-то стоящее. Анастасия верила. Точнее, хотела верить.
Она оплачивала его кредит за машину — тридцать тысяч рублей ежемесячно. Покупала ему одежду. Максим предпочитал определённые бренды, не самые дешёвые. Настя не спорила. Выдала банковскую карту, привязанную к бизнес-счёту. Для хозяйственных нужд, объяснила она. Продукты, бытовая химия, какие-то мелочи для дома. Максим кивнул, взял карту и больше эту тему не поднимал. Настя тоже. Она доверяла мужу.
Теперь она смотрела на выписку и понимала, насколько наивной была. Доверие. Красивое слово. За ним можно спрятать что угодно — и собственную слепоту, и нежелание видеть очевидное, и страх признать, что ошиблась в человеке.
Анастасия провела рукой по лицу. Устала. Очень устала. От работы, от вечного напряжения, от ощущения, что тянет на себе всё — и бизнес, и семью, и мужа, который давно перестал быть партнёром.
Настя открыла новую вкладку и зашла в банковское приложение. Несколько кликов — и доступ к счетам был заблокирован. Все карты аннулированы. Доверенность отозвана. Анастасия ожидала почувствовать что-то — злость, облегчение, удовлетворение. Но внутри была только пустота и странное спокойствие. Как после того, когда наконец принимаешь трудное решение, которое откладывал слишком долго.
Она посмотрела на часы. Половина седьмого вечера. Максим обещал вернуться к ужину. Настя встала из-за стола, взяла сумку и спустилась вниз. В пекарне уже заканчивали уборку. Девочки-продавщицы весело болтали, протирая витрины. Они поздоровались с Анастасией, и она кивнула в ответ, стараясь улыбнуться. Не хотелось показывать своё состояние.
Дома Настя переоделась, поставила чайник. Села на кухне и стала ждать. Не знала, чего именно. Звонка? Скандала? Объяснений? Максим вернулся через полчаса. Хлопнула входная дверь, в прихожей зашуршала одежда. Он прошёл на кухню, даже не поздоровавшись. Лицо у Максима было красное, взгляд бегающий.
— Что ты сделала? — выдохнул муж вместо приветствия.
Анастасия посмотрела на Максима спокойно. Налила себе чай, взяла чашку в руки. Горячая керамика обжигала ладони, но она не убирала пальцы. Боль помогала сосредоточиться.
— О чём ты?
— Карты! — Максим стукнул кулаком по столу, и чашка в руках Насти дрогнула. — Карты не работают! Я пытался оплатить, а терминал выдал отказ!
— Оплатить что? — тихо спросила Анастасия.
Максим замялся. Отвёл взгляд в сторону. Прошёлся по кухне, остановился у окна. Настя видела, как напряжена его спина, как он сжимает и разжимает кулаки. Она сделала глоток чая и подождала. Молчание затягивалось.
— Мне нужны были деньги, — наконец сказал муж, не оборачиваясь. — Для важного дела.
— Какого именно?
— Это… семейное. Тебя не касается.
Анастасия поставила чашку на стол. Аккуратно, чтобы не стукнуть слишком громко. Внутри начало что-то закипать, но она держала себя в руках. Не сейчас. Сначала нужно услышать всё.
— Семейное, — повторила Настя. — Интересно. Я думала, мы и есть семья. Ты и я.
— Ну да, конечно, — Максим обернулся и посмотрел на жену с раздражением. — Но у меня есть ещё мать и сестра. Или ты забыла?
— Не забыла. Просто не знала, что я должна их содержать.
Максим нахмурился. Открыл рот, закрыл. Потом всё-таки решился:
— Ты смотрела выписки.
— Смотрела, — подтвердила Анастасия. — Двести двадцать тысяч за три месяца. Неплохая помощь родственникам. Жаль, что из моих денег.
— Из наших, — поправил муж.
Настя рассмеялась. Коротко, без веселья. Максим вздрогнул от этого звука.
— Наших? Правда? А когда ты последний раз вносил свою долю в эти «наши» деньги?
— Я ищу работу!
— Два года, — Анастасия встала из-за стола. — Два года ты «ищешь». За это время можно было устроиться куда угодно. Хоть охранником, хоть грузчиком. Но нет. Ты ждёшь достойного предложения, сидя дома и транжиря чужие деньги.
— Чужие?! — Максим шагнул к жене, и Настя увидела, как вздулись вены на его шее. — Мы муж и жена! У нас общий бюджет!
— Общий бюджет не означает, что ты можешь переводить деньги кому хочешь без моего ведома, — спокойно сказала Анастасия. — Тем более такие суммы.
— А ты подумала о моей семье, прежде чем карты блокировать?! — закричал Максим. — У Дарьи день рождения! Я хотел подарить ей машину! Нормальный подарок от брата! А ты всё испортила!
Настя замерла. Машину. Он собирался купить Дарье машину. На её деньги. Не спросив. Не предупредив. Просто решил — и пошёл покупать. Как будто это его личные накопления, а не результат многолетнего труда жены.
— Сколько? — хрипло спросила Анастасия.
— Что сколько?
— Сколько стоит машина?
Максим отвернулся снова. Пробормотал что-то неразборчивое себе под нос.
— Громче, — потребовала Настя.
— Триста пятьдесят тысяч, — выдавил муж. — Подержанная, но в хорошем состоянии. Дарье же нужно возить племянника в сад, ей неудобно на общественном транспорте…
— Племянника, — повторила Анастасия. Голос звучал странно, даже для неё самой. — Моего сына. Которого я рожала. Которого я содержу. Ради которого я работаю по шестнадцать часов в сутки. И ты хочешь купить машину своей сестре, чтобы ей было удобно возить моего ребёнка?
— Нашего ребёнка, — машинально поправил Максим.
— Моего! — Настя не выдержала. — Потому что ты за три года ни разу не встал к нему ночью! Ни разу не остался дома, когда он болел! Ты даже не помнишь имя его воспитательницы в саду!
— Я… я был занят…
— Чем?! — Анастасия шагнула к мужу, и тот инстинктивно отступил. — Чем ты был занят, Максим? Играми на компьютере? Просмотром сериалов? Или переводами денег своей матери на ремонт квартиры?
Максим побледнел. Настя усмехнулась:
— Да, я видела. Сто двадцать тысяч в апреле. На ремонт. Пока я экономила на каждой мелочи ради развития бизнеса, Ксения Павловна меняла обои и покупала новую мебель. На мои деньги.
— У мамы небольшая пенсия, — начал оправдываться муж. — Она не может себе позволить…
— А я могу?! — перебила его Анастасия. — Я могу позволить содержать твою маму, твою сестру, покупать им всё, что они захотят? Пока сама хожу в куртке третий год и не могу вспомнить, когда последний раз была в отпуске?
— Ты всегда была жадной, — вдруг сказал Максим. — Мама говорила, что ты скупая. Что нормальная жена помогает семье мужа, не считает каждую копейку…
Анастасия остановилась. Посмотрела на мужа долгим взглядом. Максим стоял у окна, и лунный свет падал на его лицо. Она вдруг отчётливо увидела чужого человека. Не того парня, в которого когда-то влюбилась. Не партнёра, с которым мечтала строить общее будущее. А незнакомца, который спокойно обворовывал её месяцами. И теперь ещё и обвинял в жадности.
— Твоя мама, — медленно проговорила Настя, — многое говорит. Жаль, что ты слушаешь её больше, чем собственную жену.
— Она моя мать! Моя семья!
— А я кто? — тихо спросила Анастасия. — Кошелёк на ножках? Банкомат, который должен исправно выдавать деньги твоей семье?
Максим дёрнул плечом. Достал телефон из кармана. Настя видела, как дрожат его пальцы, когда он набирает номер. Знала, кому он звонит. Ещё до того, как муж приложил трубку к уху и сказал:
— Мама? Это я. У нас тут проблема…
Анастасия развернулась и вышла из кухни. Прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в пол. В голове было пусто. Наверное, должна была быть злость, обида, слёзы. Но Настя чувствовала только усталость. Огромную, всепоглощающую усталость.
Она вспомнила, как познакомилась с Максимом. Семь лет назад, на дне рождения общей знакомой. Он тогда показался интересным — начитанный, с хорошим чувством юмора, внимательный. Они встречались полгода, потом Максим сделал предложение. Настя согласилась. Ей казалось, что она нашла того самого человека, с которым хочется делить жизнь.
Первые два года всё было хорошо. Максим работал в строительной компании, зарабатывал прилично. Настя как раз начинала развивать пекарни — первая точка едва сводила концы с концами. Муж поддерживал её, помогал чем мог. Потом родился сын. Максим был счастлив. Первые месяцы.
А дальше… Дальше что-то сломалось. Анастасия не могла точно сказать, когда именно. Максим стал отдаляться. Приходил поздно, ссылался на работу. Перестал интересоваться делами жены. На вопросы отвечал односложно. Настя списывала на усталость. У всех бывают кризисы. Переживём.
Потом он уволился. И осел дома. И теперь, спустя два года, она узнала, чем занимался муж всё это время. Переводил её деньги своей матери и сестре. Планировал купить машину. Без её ведома. На её счёт.
Анастасия встала и подошла к шкафу. Достала большой чемодан. Начала складывать вещи Максима — рубашки, джинсы, футболки. Работала механически, не думая. Руки двигались сами собой. Чемодан быстро наполнился. Настя закрыла его, вынесла в прихожую. Вернулась, достала второй чемодан. Сложила обувь, ремни, носки.
Максим всё ещё разговаривал по телефону на кухне. Настя слышала обрывки фраз: «Да, мама… Я знаю… Она всегда была такой… Нет, я серьёзно думаю…» Анастасия прислушалась. О чём это он? Потом до неё дошло — Максим обсуждает с матерью её, свою жену. Жалуется. Ищет поддержки. Планирует, как надавить на Анастасию, чтобы она разблокировала карты.
Настя достала телефон и нашла номер службы замены замков. Заказала мастера на завтра, к обеду. Потом открыла контакты юриста. Написала короткое сообщение: «Нужна консультация по разводу. Срочно». Юрист ответил почти сразу: «Завтра в десять утра в офисе. Подходит?»
Анастасия набрала: «Подходит». Отправила. Положила телефон на тумбочку. Посмотрела на чемоданы в прихожей. На закрытую дверь кухни, за которой Максим всё ещё говорил с Ксенией Павловной. На пустую спальню, которая больше не казалась уютной.
Настя легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза. Завтра будет долгий день. Юрист, документы, разговоры. Нужно выспаться. Она попыталась расслабиться, но сон не шёл. В голове крутились мысли — о потраченных деньгах, о вранье, о том, как она могла так долго не замечать очевидного.
Утром Анастасия проснулась рано. Максим спал на диване в гостиной — видимо, не рискнул заходить в спальню после вчерашнего разговора. Настя тихо собралась, взяла сумку и вышла из квартиры. По дороге в офис юриста заехала в пекарню, проверила, как идут дела. Девочки справлялись без неё. Хороший, надёжный коллектив.
Юрист, мужчина лет пятидесяти с внимательным взглядом. Выслушал Настю молча, делая пометки в блокноте. Когда она закончила, кивнул:
— Ситуация стандартная. Развод займёт месяца два-три, если супруг не будет препятствовать. Квартира оформлена на вас?
— Да. Я купила до брака.
— Отлично. Значит, делить не придётся. Бизнес?
— Тоже мой. Открыла уже после свадьбы, но все вложения были с моей стороны. У меня есть документы.
— Принесёте, посмотрим, — юрист откинулся на спинку кресла. — Ребёнок?
— Сын. Три года.
— Опека?
— Хочу полную, — твёрдо сказала Анастасия. — Максим не занимается сыном. Вообще. Даже имя воспитательницы не знает.
— Это нужно будет доказать. Но если отец действительно не участвует в воспитании, проблем не будет, — юрист сделал очередную пометку. — Алименты?
— Буду требовать.
— Правильно. Даже если не нужны деньги, это вопрос принципа, — мужчина посмотрел на Настю серьёзно. — Вы уверены? Иногда люди принимают поспешные решения в состоянии аффекта.
Анастасия подумала. Вспомнила выписки. Переводы Ксении Павловне и Дарье. Планы Максима купить машину на её деньги. Его слова о жадности. Разговор с матерью, в котором он обсуждал жену как досадную помеху.
— Уверена, — сказала Настя.
Юрист кивнул. Протянул папку с документами:
— Заполните заявление. Принесёте свидетельство о браке, рождении ребёнка, документы на квартиру и бизнес. Через три дня подадим иск в суд.
Анастасия взяла папку. Вышла из офиса. Села в машину и какое-то время просто сидела, глядя в лобовое стекло. Потом достала телефон. Написала сообщение матери: «Мама, можно мы с Лёшей поживём у вас пару недель? Развожусь с Максимом». Мать ответила сразу: «Приезжайте прямо сейчас. Комната готова».
Настя завела мотор. Вернулась домой. Максим сидел на кухне с кружкой кофе. Увидев жену, поднял голову:
— Мы должны поговорить.
— Не о чем говорить, — Анастасия прошла мимо мужа в спальню. Начала складывать свои вещи. Максим вошёл следом:
— Настя, ну подожди. Может, я был не прав. Но это не повод…
— Чемоданы твои в прихожей, — перебила его Анастасия, не поднимая головы. — Забери и уезжай. Сегодня.
— Это и моя квартира!
— Моя, — спокойно поправила Настя. — Куплена до брака. На мои деньги.
Максим стоял, открыв рот. Потом развернулся и вышел. Настя слышала, как он звонит Ксении Павловне. Через полчаса приехала свекровь. Она влетела в квартиру как ураган:
— Что происходит?! Максим говорит, ты его выгоняешь!
— Именно так, Ксения Павловна, — Анастасия вышла из спальни с сумкой в руках. — Ваш сын два года жил на мои деньги. Переводил вам и Дарье сотни тысяч рублей. Без моего ведома. Планировал купить машину вашей дочери. Опять же на мой счёт. Я устала содержать чужую семью.
— Чужую?! — Ксения Павловна вытаращила глаза. — Мы родственники!
— Были, — поправила Настя. — Документы на развод уже готовятся. Можете забрать сына и валить отсюда.
Свекровь раскрыла рот, но Анастасия не дала ей сказать ни слова. Прошла мимо, вынесла свою сумку к машине. Вернулась за Лёшей — мальчик спал в детской, не подозревая о происходящем. Настя осторожно взяла сына на руки, завернула в плед. Лёша приоткрыл глаза, сонно улыбнулся:
— Мама…
— Спи, солнышко, — прошептала Анастасия. — Мы едем к бабушке.
Она вынесла ребёнка из квартиры. Посадила в автокресло. Максим выскочил следом:
— Ты не имеешь права забирать моего сына!
— Имею, — Настя захлопнула дверцу машины. — И буду иметь. Полную опеку. Потому что ты не отец. Ты нахлебник, который даже в воспитание ребенка не участвует.
Она села за руль. Завела машину. Максим стучал в окно, что-то кричал. Ксения Павловна размахивала руками. Настя включила музыку погромче и выехала со двора.
В квартире матери было тихо и уютно. Анастасия уложила Лёшу в знакомую детскую кроватку — они часто гостили здесь, и мальчик любил бабушкин дом. Мать встретила дочь молча, обняла крепко. Настя прижалась к её плечу и вдруг почувствовала, как начинают течь слёзы. Долго сдерживаемые, они лились теперь без остановки.
— Всё будет хорошо, — тихо сказала мать, гладя дочь по голове. — Ты сильная. Справишься.
Анастасия кивнула. Отстранилась, вытерла слёзы. Села за кухонный стол. Мать поставила перед ней чашку чая. Они сидели молча, слушая мерное тиканье часов. Наконец Настя заговорила:
— Я столько лет работала. Поднимала бизнес с нуля. Вкладывала каждую копейку. А он… он просто брал и переводил моей свекрови. Как будто это его деньги.
— Некоторые мужчины так и не взрослеют, — вздохнула мать. — Для них мама всегда на первом месте. А жена — так, приложение.
— Я правда была его семьёй? — спросила Настя. — Или просто удобным источником дохода?
— Это ты поймёшь со временем, — мать накрыла руку дочери своей ладонью. — Сейчас главное — пережить этот период. Развестись. Начать новую жизнь.
Анастасия кивнула. Выпила чай. Поднялась из-за стола. Прошла в комнату, где спал Лёша. Мальчик сопел, раскинув руки. Настя села рядом, погладила сына по голове. Мягкие светлые волосы. Длинные ресницы. Он был таким маленьким, беззащитным. И она должна была вырастить его одна.
Впрочем, разве раньше было иначе? Максим никогда не вставал к ребёнку ночью. Не менял подгузники. Не гулял с сыном в парке. Не водил в поликлинику. Всё это делала Настя. Одна. Совмещая с работой, бизнесом, бытом. Максим только изредка играл с Лёшей минут по двадцать, когда у него было настроение. И считал себя отцом.
Анастасия вспомнила, как однажды Максим заявил, что устал и ему нужен отдых. От чего? — удивилась тогда Настя. Ты же не работаешь. «От домашних обязанностей», — ответил муж. Каких обязанностей? — не поняла она. Максим ничего не делал по дому. Не готовил, не убирал, не стирал. Даже мусор выносил через раз, когда Настя просила. От каких обязанностей он уставал?
Теперь она понимала. Максим уставал от присутствия рядом. От необходимости хотя бы изображать участие в семейной жизни. Он хотел жить для себя. Играть в игры, смотреть сериалы, встречаться с друзьями. При этом иметь крышу над головой, еду на столе и деньги на карте. Удобно.
Настя легла рядом с сыном. Закрыла глаза. Завтра нужно будет вернуться к юристу. Подписать документы. Подать на развод. Потом заменить замки в квартире. Оформить запрет на проживание Максима. Разобраться с бизнес-счетами, чтобы муж не имел к ним доступа ни при каких обстоятельствах.
Много дел. Но Анастасия справится. Она всегда справлялась. Когда в семнадцать лет осталась без отца, она справилась. Когда эх открывала первую пекарню без опыта и связей, справилась. Когда рожала в сложных родах и врачи говорили о рисках, справилась. И сейчас справится.
Через три дня Настя подала заявление на развод. Максим пытался звонить, писать сообщения. Она не отвечала. Ксения Павловна приезжала к пекарне, устраивала скандалы. Анастасия вызвала охрану, и свекровь больше не появлялась. Дарья написала гневное письмо, обвиняя Настю в чёрствости и эгоизме. Письмо полетело в корзину.
Через неделю Максим попытался прийти в квартиру. Замки уже поменяли. Он звонил в дверь полчаса, потом ушёл. Настя смотрела в глазок и чувствовала странное спокойствие. Никакой жалости. Никакого желания открыть и поговорить. Только облегчение от того, что этот человек больше не живёт с ней под одной крышей.
Суд назначили через два месяца. Максим не явился на заседание. Прислал адвоката, который вяло пытался доказать право клиента на часть бизнеса. Настя предоставила документы, подтверждающие, что все вложения были до брака или из её личных средств. Адвокат замолчал. Судья вынес решение — развод. Полная опека над ребёнком матери. Алименты от отца в размере прожиточного минимума.
Выходя из зала суда, Анастасия почувствовала, как с плеч спадает груз. Закончилось. Больше не нужно терпеть. Врать себе. Делать вид, что всё хорошо. Можно жить дальше. Строить новую жизнь. Без балласта в виде инфантильного мужа и его алчной родни.
Прошло полгода. Настя открыла четвёртую пекарню. Бизнес шёл в гору. Лёша подрос, стал разговорчивее. Он иногда спрашивал про папу. Анастасия отвечала честно, но без лишних подробностей: папа живёт отдельно, у него своя жизнь.
Максиму пришлось устроиться на работу, пару раз приходил повидаться с сыном, но быстро охладел к этой обязанности. Слишком хлопотно. Да и алименты платил нерегулярно — приходилось обращаться к приставам.
Однажды Настя столкнулась с Дарьей в торговом центре. Сестра Максима вела под руку какого-то мужчину. Увидев Анастасию, презрительно фыркнула:
— О, сама мадам. Выгнала брата, а теперь тут гуляешь.
— Он сам себя выгнал, — спокойно ответила Настя. — Когда решил, что моими деньгами может распоряжаться кто угодно, кроме меня.
— Жадина, — процедила Дарья. — Максим говорил правду.
Анастасия усмехнулась. Прошла мимо, не оглядываясь. Не было смысла спорить. Дарья всё равно не поймёт. Для неё брат всегда будет прав. А бывшая невестка — злобной стервозной девицей, разрушившей семью.
Пусть думает как хочет. Настя больше не тратила силы на чужое мнение. Она научилась беречь себя. Свои нервы, своё время, свои ресурсы. Раньше казалось эгоизмом. Теперь понимала — это называется здоровыми границами.
Иногда, поздними вечерами, когда Лёша спал, а дела в пекарнях были сделаны, Анастасия вспоминала последние семь лет. Понимала, что жалеет не о разводе. А о потраченном времени. О том, что так долго терпела. Закрывала глаза на очевидное. Цеплялась за иллюзию семьи, которой на самом деле не существовало.
Максим не был партнёром. Он был нахлебником. Удобно устроившимся в чужой жизни. А Настя позволила ему так устроиться. Из жалости. Из любви. Из страха остаться одной. Теперь она была одна. И это оказалось намного лучше, чем жить вместе с человеком, который видел в ней только кошелёк.
Анастасия легла в кровать. Завтра снова будет долгий рабочий день. Но это её день. Её работа. Её жизнь. Без обязательств перед чужими людьми. Без необходимости оправдываться за каждую потраченную копейку. Без ощущения, что тебя используют.
Свобода. Вот как это называлось. И Настя не собиралась её терять.
Свекровь подарила своим внукам дорогие подарки, а моей дочке — упаковку карандашей