Свадьба была скромной — человек тридцать гостей, ресторанчик на окраине, белое платье из салона напрокат. София стояла рядом с Павлом перед столиком регистратора и улыбалась так широко, что скулы сводило. Мужчина рядом обещал любить, беречь, строить семью. София верила каждому слову.
— Поживём пока у моих, — сказал Павел в первую брачную ночь, обнимая жену. — Полгода, может год. Накопим на первоначальный взнос, съедем.
— Хорошо, — София прижалась к мужу. — Главное, что мы вместе.
Четырёхкомнатная квартира родителей Павла находилась в старом доме на Советской улице. Высокие потолки, широкие коридоры, комнаты смежные. Жили здесь пятеро: Роман Петрович с женой Верой Михайловной, их дети Павел, двадцатичетырёхлетняя Полина и восемнадцатилетний Антон.
— Вот твоя комната, — Вера Михайловна открыла дверь. — Павлуша тут с детства живёт. Теперь вы вдвоём будете.
Комната небольшая, метров двенадцать. Диван, шкаф, письменный стол, книжные полки. На стенах плакаты рок-групп — наследие Павловой юности.
— Спасибо, Вера Михайловна, — София поставила чемодан у стены.
— Завтра покажу, где что лежит на кухне, — свекровь оглядела невестку. — И вообще, как у нас тут всё устроено. Надо соблюдать порядок, понимаешь?
— Конечно.
Первый месяц прошёл спокойно. София изучала новую территорию, запоминала правила. На кухне каждый продукт имел своё место. Посуду надо мыть определённым способом. Бельё развешивать на балконе только в строгом порядке.
— У нас система, — объясняла Вера Михайловна. — Годами отработанная. Не надо ничего менять.
София кивала, училась.
Но постепенно атмосфера сгущалась. То, что поначалу казалось безобидными замечаниями, превращалось в постоянные придирки.
— София, ты неправильно режешь хлеб, — говорила свекровь за завтраком. — Надо вдоль, а не поперёк.
— Извините, не знала.
— София, ты опять обувь не так поставила. Носами к стене ставятся, а не как попало.
— Хорошо, запомню.
— София, зачем ты эту кастрюлю взяла? Для супа другая есть.
День за днём, неделя за неделей. Замечания сыпались как из рога изобилия. София старалась угождать, но всё равно находилось, к чему придраться.
Полина, младшая сестра Павла, вела себя как хозяйка положения. Девушка училась на третьем курсе института, подрабатывала промоутером. Свободное время проводила перед зеркалом, примеряя наряды.
София первый раз заметила пропажу через месяц. Любимая помада исчезла из косметички. Нашлась через два дня в комнате Полины.
— Полина, ты брала мою помаду? — спросила София осторожно.
— А, да, — девушка даже не подняла глаз от телефона. — Жалко что ли?!
— Но это моя вещь. Можно было спросить.
— Да ладно тебе, — Полина отмахнулась. — Мы же теперь семья. Что тут спрашивать.
София хотела возразить, но промолчала. Не хотелось конфликтовать в первый месяц.
Потом пропали серьги. Дорогие, серебряные, с аметистами. Подарок бабушки на восемнадцатилетие. София обнаружила пропажу вечером, когда собиралась на корпоратив.
— Полина, ты не видела мои серьги? — спросила, заглянув в комнату золовки.
— Какие? — девушка красила ногти.
— Серебряные, с фиолетовыми камнями.
— А, эти. Взяла на вчерашнюю вечеринку. Вернула же.
— Куда вернула?
— На твою полку в шкафу. Посмотри лучше.
София вернулась в комнату, перерыла шкаф. Серёг не было. Вернулась к Полине.
— Их там нет.
— Странно, — золовка пожала плечами. — Я точно положила. Может, упали куда.
— Полина, это дорогая мне вещь. Мне серьги бабушка подарила.
— Ну извини. Не специально же. Найдутся небось.
Серьги нашлись через неделю под диваном в гостиной. София подняла их, рассмотрела — одна застёжка погнута.
Поговорить с Павлом не получалось. Муж приходил поздно, ужинал и сразу шёл к отцу. Роман Петрович, мужчина пятидесяти восьми лет с седой щетиной и громким голосом, любил долгие беседы за чаем.
— Павел, нам надо поговорить, — остановила София мужа как-то вечером.
— Потом, София. Отец ждёт, хотел рассказать про новый контракт на работе.
— Но мне тоже надо…
— Утром поговорим, ладно? — Павел чмокнул жену в щёку, ушёл к отцу в комнату.
Утром муж спешил на работу. Вечером снова шёл к отцу. София оставалась одна в комнате, листала социальные сети, смотрела сериалы.
Прошло полгода. О переезде Павел не заговаривал. София набралась смелости, подняла тему сама.
— Паша, может, начнём искать квартиру? — спросила жена как-то в воскресенье утром.
— Какую квартиру? — муж читал новости в планшете.
— Ну, нам. Свою. Ты же говорил, что поживём у родителей временно.
— София, ты видела, какие цены? — Павел не поднял взгляд. — Двушка стоит шесть миллионов минимум. Где взять?
— В ипотеку можно.
— С нашими зарплатами? Тридцать лет выплачивать будем.
— Тогда снимем что-нибудь.
— Зачем снимать, когда тут можем жить бесплатно? — Павел наконец оторвался от экрана. — Логики не вижу.
— Но мы же не можем вечно у родителей жить…
— Почему не можем? Места всем хватает. Нормально же.
София промолчала. Поняла — муж не собирается съезжать. Ему удобно. Мама готовит, стирает, убирает. Отец вечером составит компанию за чаем. Зачем менять?
Прошёл год. Потом второй. София работала бухгалтером в торговой компании, получала сорок восемь тысяч. Павел трудился менеджером по продажам, зарабатывал шестьдесят. Вместе они могли бы снять однокомнатную квартиру за двадцать пять тысяч в месяц. Но Павел каждый раз находил причину отложить переезд.
— София, давай накопим сначала подушку безопасности.
— София, сейчас кризис, цены на аренду вырастут.
— София, зачем торопиться? У родителей хорошо.
София перестала поднимать тему. Смирилась. Пыталась ужиться с новой реальностью.
Но жить становилось всё труднее.
Антон, младший брат мужа, учился в колледже на программиста. Парень любил шумные компании, компьютерные игры и пиво. Раза три в неделю приводил друзей.
— Тихо можно? — просила София, выглядывая из комнаты в половине двенадцатого ночи. — Завтра мне рано вставать.
— София, расслабься, — Антон махал рукой. — Мы же не кричим.
— Вы громко смеётесь. И музыка играет.
— Это ж не музыка, это фоном. Совсем тихо.
— Для меня громко.
— Ну извини, — Антон развёл руками. — Но я тут живу. Имею право друзей приглашать.
София закрывала дверь, ложилась, накрывала голову подушкой. Из гостиной доносились взрывы смеха, музыка, топот. Засыпала за полночь. Утром вставала разбитая, с красными глазами.
Павлу жаловалась.
— Скажи брату, пусть потише отдыхает с друзьями.
— София, он парень молодой. Ему развлекаться надо.
— А мне отдыхать надо.
— Ну потерпи. Вырастет, угомонится.
София терпела.
Вера Михайловна тем временем усиливала натиск. Свекровь придиралась ко всему. К тому, как София режет овощи. К тому, как складывает полотенца. К тому, как заправляет постель.
— София, ты опять неправильно заправила кровать, — говорила свекровь, входя в комнату без стука.
— В чём неправильно?
— Одеяло надо края подворачивать под матрас. А ты просто так бросила.
— Вера Михайловна, это наша кровать. Мы как хотим, так и заправляем.
— Хочешь жить в бардаке — живи. Но в моём доме должен быть порядок.
— Это не бардак…
— Не спорь со мной, — свекровь поджала губы. — Я в этом доме хозяйка. Запомни.
София запоминала. Запоминала каждое замечание, каждую колкость, каждое унижение.
Однажды вечером София вернулась с работы и обнаружила, что в комнате переставлена мебель. Шкаф стоял у другой стены. Кровать развёрнута изголовьем к окну. Письменный стол перенесён в угол.
— Вера Михайловна, что произошло с нашей комнатой? — спросила София, выходя на кухню.
— А, мебель переставила, — свекровь помешивала суп. — Фэншуй неправильный был. Энергия плохо циркулировала.
— Но это наша комната…
— И что? Я же лучше знаю, как правильно. Теперь по науке всё расставлено.
— Вы могли хотя бы спросить.
— Зачем? Я ж для вас старалась, — Вера Михайловна обиделась. — Вот неблагодарность.
София вернулась в комнату. Села на кровать. Смотрела на новую расстановку мебели. Хотелось плакать.
Павел пришёл в десять вечера. София встретила мужа в коридоре.
— Мама переставила мебель в нашей комнате.
— Ну и что? — Павел снял ботинки.
— Как что? Это наша комната. Наше личное пространство.
— София, не раздувай из мухи слона. Может, действительно так лучше.
— Паша, дело не в расстановке. Дело в том, что твоя мать залезла в нашу комнату без разрешения.
— Она хотела помочь.
— Я не просила помощи!
— Тише, все услышат, — Павел оглянулся. — Давай без скандалов.
— Без скандалов?! — голос Софии сорвался. — Три года я терплю! Три года!
— Что ты терпишь?
— Всё! Твою мать, которая ко мне придирается! Твою сестру, которая ворует мои вещи! Твоего брата, который не даёт спать!
— Никто ничего не ворует, — Павел нахмурился. — Полина просто берёт иногда. Это нормально.
— Нормально?! Брать чужие вещи без спроса?!
— Вы же семья. В семье делятся.
— Я не хочу делиться!
— Тогда не знаю, чего ты хочешь, — Павел устало махнул рукой. — Надоело. Пойду поужинаю.
Муж ушёл на кухню. София осталась стоять в коридоре. Кулаки сжались до боли.
Прошло ещё полгода. София существовала в режиме выживания. Вставала, шла на работу, возвращалась, ужинала, ложилась спать. Изо дня в день. Ничего не менялось.
Полина продолжала брать вещи. То платье исчезнет, то туфли, то сумку. София перестала что-то говорить. Бесполезно.
Антон каждые выходные устраивал вечеринки. София затыкала уши наушниками, но всё равно слышала грохот.
Вера Михайловна находила всё новые поводы для критики. София варила борщ — пересолен. Жарила котлеты — сухие. Мыла пол — разводы остались.
Роман Петрович делал вид, что ничего не происходит. Мужчина сидел по вечерам на кухне с сыном, пил чай, смотрел новости. До проблем невестки дела не было.
Павел становился всё более отстранённым. Муж приходил поздно, уходил рано. Разговоры сводились к минимуму. София чувствовала, как между ними растёт стена.
— Паша, давай съедем, — говорила жена в очередной раз. — Хоть комнату снимем. Но отдельно.
— Опять ты за своё, — Павел раздражался. — Денег нет на аренду.
— Есть. Мы можем себе позволить.
— Не можем. И вообще, зачем? Тут же нормально.
— Мне не нормально!
— Тогда твои проблемы.
София замолчала. Поняла — муж не хочет ничего менять. Ему устраивает такая жизнь. Комфортная, привычная. Зачем напрягаться, искать жильё, вести хозяйство самостоятельно, когда мама всё сделает?
Последняя капля упала в субботу вечером. София вернулась с работы — иногда приходилось задерживаться на инвентаризации. Дома было тихо. Странно тихо.
Женщина прошла в комнату. На кровати лежали три платья. Её платья. Любимые, дорогие. Одно — бирюзовое, шёлковое, которое София купила на первую зарплату. Второе — чёрное, коктейльное, подарок подруги на день рождения. Третье — белое, лёгкое, в котором ходила на свадьбу к подруге.
Все три платья были в пятнах. На одном красное вино. Засохшее, въевшееся в ткань.
София подняла бирюзовое платье. Пятно размером с ладонь на груди. Попыталась потереть — бесполезно. Ткань безнадёжно испорчена.
Женщина вышла в коридор. Из комнаты Полины доносилась музыка. София постучала. Ответа не было. Открыла дверь.
Полина лежала на кровати, листала журнал.
— Полина, это твоих рук дело? — София показала платье.
— А, да, — золовка даже не подняла глаз. — Брала вчера на свидание. Вино пролилось. Извини.
— Извини?! — голос Софии задрожал. — Это платье стоит двенадцать тысяч!
— Ну постираешь. Отстирается.
— Не отстирается! Смотри, какое пятно!
— Тогда не знаю, — Полина пожала плечами. — Я ж не специально.
— Ты взяла без разрешения! — София подошла ближе. — Без спроса! Испортила мою вещь!
— Да ладно тебе психовать. Подумаешь, платье. Купишь новое.
— На какие деньги?! — София чувствовала, как внутри всё кипит. — Я месяц на это платье копила!
— Ну извини, я не могу за его расплатиться, — Полина вернулась к журналу. — Денег нет.
София хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Развернулась, вышла из комнаты. Захлопнула дверь.
Прошла в свою комнату. Села на кровать. Держала платье в руках, смотрела на пятно. Двенадцать тысяч рублей. Месяц экономии. Испорчено. Просто так.
Вечером вернулся Павел. София сидела на кровати, вокруг лежали все три испорченных платья.
— Что случилось? — муж остановился в дверях.
— Полина взяла мои платья. Без спроса. Испортила. Смотри, — София показала на пятна.
Павел подошёл, рассмотрел.
— Ну, испортила. Бывает.
— Бывает?! — София вскочила. — Она украла мои вещи!
— Не украла. Взяла попользоваться.
— Без разрешения!
— София, ну что ты раздуваешь? — Павел устало потёр лицо. — Платье испортилось. Купишь новое.
— На какие деньги?! Это двенадцать тысяч стоило! Сестрица твоя будет портить вещи, а я буду молча покупать, хорошо устроилась. У меня зарплата не резиновая.
— Ну не покупай такие дорогие. Возьми подешевле.
София смотрела на мужа. Не узнавала. Это чужой человек. Абсолютно чужой.
— Паша, я хочу съехать. Завтра же. Снимем комнату, квартиру, что угодно. Но я не могу здесь больше жить.
— Опять? — Павел раздражённо вздохнул. — Надоело уже. Одно и тоже.
— Мне надоело! — голос Софии повысился. — Мне надоело терпеть твою семью!
— Тише, все услышат.
— Пусть слышат! — София подошла вплотную. — Три года я молчала! Три года терпела! Твою мать, которая лезет во всё! Твою сестру, которая ворует! Твоего брата, который не даёт спать!
— Никто ничего не ворует!
— Ворует! Полина взяла мои платья! Испортила! И даже не извинилась толком!
— Потому что это мелочь! — Павел махнул рукой. — Из-за платья такой шум!
— Это не мелочь! — София почувствовала, как слёзы подступают. — Это моё! Моё платье! Мои вещи! Моя жизнь!
— Какая твоя жизнь? — Павел усмехнулся. — Ты замужем. Ты же тут бесплатно живёшь! В семье. Мама готовит, стирает, убирает! А у тебя только претензии!
— Я не просила готовить! — София замахала руками. — Я хочу сама! В своей квартире! Без твоей семьи!
— Не будет своей квартиры! — Павел повысил голос. — Денег нет! Понимаешь?! Нет!
— Есть на аренду!
— Нет!
— Почему?!
— Потому что я не хочу! — Павел подошёл вплотную, нависая над женой. — Мне тут хорошо! Удобно! Привычно! И я никуда не собираюсь съезжать!
София отшатнулась. Смотрела на мужа широко раскрытыми глазами.
— Значит, так, — жена медленно кивнула. — Ты выбираешь свою семью.
— Какую семью?
— Родителей. Брата, сестру. Ты выбираешь их.
— Это тоже моя семья!
— А я?! — голос Софии сорвался на крик. — Я тебе кто?!
— Жена, которая устраивает скандалы из-за фигни! — Павел развернулся к двери. — Надоело. Пойду поужинаю.
— Стой! — София схватила мужа за руку. — Мы не закончили!
— Для меня закончили, — Павел высвободился. — Я голодный. Хочу спокойно поесть. Без твоих истерик.
— Истерик?! — София схватила с кровати испорченное платье, швырнула в мужа. — Вот твоя сестра испортила! Двенадцать тысяч! И ты говоришь — фигня!
Платье упало на пол. Павел посмотрел на жену холодно.
— Ты знала, на что шла, — произнёс муж ледяным тоном. — Тебя сюда никто силой не тащил.
Повисла тишина. София стояла, не веря услышанному.
— Что… что ты сказал?
— То, что ты слышала, — Павел скрестил руки на груди. — Я говорил тебе перед свадьбой — поживём у родителей. Ты согласилась. Сама. Добровольно.
— Ты обещал, что временно! — голос Софии задрожал. — Полгода, максимум год!
— Обстоятельства изменились.
— Какие обстоятельства?!
— Я передумал съезжать. Мне тут нравится.
София открыла рот, но не нашла слов. Смотрела на мужа, как на незнакомца.
— Ты… ты серьёзно?
— Абсолютно, — Павел кивнул. — И если тебе не нравится — твои проблемы.
— Мои проблемы?!
— Твои. Я предупреждал. Ты согласилась. Теперь живи.
София почувствовала, как внутри что-то рвётся. Что-то важное, хрупкое. Последняя надежда.
— Ты… ты гнида, — прошептала жена.
— Что? — Павел нахмурился.
— Гад! — закричала София. — Трус! Маменькин сыночек! Не мужик.
— Следи за языком!
— Не буду! — София подошла вплотную, ткнула пальцем в грудь мужа. — Три года ты обещал! Три года врал! Говорил — потом, потом, потом! А сам не собирался ничего менять!
— София, успокойся…
— Не успокоюсь! — жена схватила себя за голову. — Я потеряла три года жизни! Три года! На тебя! На твою чёртову семью!
На крик прибежали домочадцы. Вера Михайловна появилась первой, за свекровью Роман Петрович. Полина выглянула из своей комнаты. Антон вышел из гостиной с банкой пива.
— Что за шум? — Вера Михайловна подбоченилась. — Весь дом слышит!
— Пусть слышит! — София обернулась к свекрови. — Пусть все слышат!
— Девушка, следи за тоном, — Роман Петрович нахмурился. — В нашей семье женщины не кричат.
— Не кричат?! — София рассмеялась истерически. — А унижают? Унижают в вашей семье?!
— Кто тебя унижает? — Вера Михайловна сделала шаг вперёд. — Мы тебя приютили! Дали кров! Кормим! А ты неблагодарная!
— Приютили?! — голос Софии сорвался. — Я работаю! Плачу за коммуналку! Покупаю продукты!
— И что? — свекровь фыркнула. — Это капля в море! Квартира наша! Мы тебе позволили тут жить!
— Позволили, — София медленно кивнула. — Понятно.
— Вот именно, — Вера Михайловна скрестила руки на груди. — Так что не надо тут истерик устраивать. Приживалка.
София замерла.
— Что вы сказали?
— То, что ты слышала, — свекровь подняла подбородок. — Приживалка. Которой дали кров и пропитание.
— Мама, погоди, — начал было Павел.
— Что погоди? — Вера Михайловна обернулась к сыну. — Я правду говорю! Три года девка тут живёт! На всё готовое! А теперь ещё и скандалы устраивает!
— Я работаю! — закричала София. — Зарабатываю! Плачу!
— Мало платишь! — свекровь махнула рукой. — Мы тебе даём намного больше!
— Вы мне даёте унижения! — София подошла вплотную к Вере Михайловне. — Каждый день! Каждую минуту!
— Да как ты смеешь! — свекровь замахнулась.
Роман Петрович перехватил руку жены.
— Вера, успокойся. И ты, девушка, не распускайся. В нашем доме уважают старших.
— Уважают? — София обвела взглядом семью. — Где вы видели уважение ко мне?!
— Мы тебя уважаем, — Роман Петрович нахмурился. — Терпим твой характер. Твои претензии.
— Терпите? — София почувствовала, как руки начинают дрожать от гнева. — Вы… вы все…
Слова застряли. София развернулась, метнулась в комнату. Достала из-под кровати большую спортивную сумку. Открыла шкаф, начала выбрасывать одежду в сумку.
— Что ты делаешь? — Павел вошёл в комнату.
— Собираюсь, — София не оборачивалась. — Ухожу.
— Куда?
— Не твоё дело!
— София, остановись. Давай поговорим.
— Говорить не о чём! — жена запихнула в сумку джинсы, свитера, нижнее бельё. — Ты сделал выбор!
— Какой выбор?
— Выбрал семью! Свою драгоценную мамочку! Сестрицу! Братика!
— Они тоже моя семья!
— А я нет! — София развернулась, посмотрела мужу в глаза. — Для тебя я никто! Просто удобное приложение!
— Это не так…
— Так! — жена продолжила собирать вещи. — Ты трус! Слабак! Не можешь за жену заступиться!
— Я заступаюсь…
— Врёшь! — София схватила косметичку, швырнула в сумку. — Три года молчал! Когда мать меня унижала! Когда сестра воровала! Когда брат не давал спать!
— София, не преувеличивай…
— Преувеличиваю?! — голос сорвался на крик. — Я потеряла здесь себя! Понимаешь?! Себя!
Полина зашла в комнату, прислонилась к косяку. На лице золовки торжествующая улыбка.
— Уходишь? Ну и правильно. Мешала тут.
София медленно обернулась.
— Мешала?
— Ну да, — Полина пожала плечами. — Ты же чужая. Мы — семья. А ты так, прицепилась.
— Прицепилась, — повторила София. — Понятно.
Женщина застегнула сумку. Подняла. Тяжёлая, набитая до отказа. Прошла к двери.
— София, стой, — Павел попытался преградить путь.
— Отойди.
— Давай обсудим…
— Отойди, — повторила жена тише, но жёстче.
Павел отступил.
София вышла в коридор. Вся семья стояла, наблюдала. Вера Михайловна с видом победительницы. Роман Петрович хмурый. Антон равнодушный, попивает пиво. Полина с насмешливой улыбкой.
— Уходишь? — спросила свекровь. — Ну и иди. Не держим.
София остановилась. Посмотрела на Веру Михайловну долгим взглядом.
— Знаете что? — медленно произнесла женщина. — Я вам желаю остаться в этой квартире. Вместе. Навсегда.
— Это наш дом, — свекровь подняла подбородок. — Мы и так тут живём.
— Вот именно, — София кивнула. — Вы все тут сгниёте. Вместе. В этой клетке.
— Как ты смеешь! — Вера Михайловна шагнула вперёд.
— Смею, — София повернулась к Павлу. — А ты… Ты всю жизнь проведёшь под маминой юбкой. Трус.
— София…
— Слабак. Маменькин сынок. Который не смог стать мужчиной.
— Хватит! — Павел повысил голос.
— Не хватит, — жена подошла вплотную. — Ты предал меня. Предал наш брак. Ради комфорта. Ради маминых котлет. Ради того, чтобы не брать ответственность.
— Я не предавал…
— Предал, — спокойно повторила София. — И я надеюсь, что ты это поймёшь. Когда будет поздно.
Жена прошла к входной двери. Открыла. Обернулась напоследок.
— Прощайте. Больше не увидимся.
— Иди уже! — крикнула Вера Михайловна. — И не возвращайся! Проклинаю тебя!
София вышла на лестничную площадку. Закрыла дверь. Стояла, прижав сумку к груди. Слышала, как за дверью начался разговор. Голоса родственников, обсуждающих произошедшее.
Спустилась по лестнице. Вышла на улицу. Вечер, начало мая, тепло. София достала телефон, позвонила подруге Марине.
— Мариша, можно к тебе приехать? — голос дрожал.
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу.
София села в такси. Назвала адрес. Смотрела в окно на проплывающий город. Чувствовала странную пустоту внутри. Не боль, не злость. Просто пустоту.
У Марины провела три дня. Подруга не расспрашивала. Просто была рядом. Готовила еду, заваривала чай, обнимала.
На четвёртый день София начала искать жильё. Нашла студию на окраине. Двадцать два квадратных метра, совмещённый санузел. Тринадцать тысяч в месяц.
Сняла. Въехала через неделю.
Павел звонил первые дни. София не отвечала. Потом пришло сообщение: «Давай встретимся. Поговорим.»
Жена написала: «Поговорим через юриста.»
На следующий день подала на развод.
Процесс растянулся на месяц. Имущества делить не было — всё осталось у родителей Павла. Брак расторгли без особых проблем.
В суд приехала Вера Михайловна. Пыталась что-то доказать судье, кричала про неблагодарность невестки. Судья попросил свекровь покинуть зал.
Павел сидел хмурый, смотрел в пол. После оглашения решения попытался подойти к бывшей жене.
— София, подожди.
— Не надо.
— Я хотел извиниться…
— Поздно.
София вышла из здания суда. Павел не пошёл следом.
Дома, в своей крошечной студии, женщина варила кофе. Стояла у окна, смотрела на двор. Детская площадка, старые качели, песочница.
Тихо. Никто не кричит. Никто не лезет с замечаниями. Никто не ворует вещи. Только София. И тишина.
Прошло три месяца. Жизнь входила в новую колею. София работала, приходила домой, готовила себе ужин. Смотрела фильмы, читала книги. Встречалась с подругами по выходным.
Однажды в супермаркете столкнулась с Полиной. Бывшая золовка шла с тележкой, разглядывала товары. Увидела Софию, замерла.
— Привет, — неуверенно сказала Полина.
София молча прошла мимо. Не обернулась.
Купила продукты. Вернулась в свою студию. Приготовила пасту с креветками. Села у окна с тарелкой. Ела медленно, смакуя каждый кусочек.
В квартире царила тишина. Желанная, долгожданная тишина.
София допила вино. Помыла посуду. Легла на диван с книгой.
Жизнь продолжалась. Без Павла. Без его семьи. Без постоянного напряжения. Просто жизнь. В двадцати двух квадратных метрах свободы. И София больше ничего не хотела менять.
— Митя, ты хоть головой-то подумал, прежде чем со своим братцем в эти дела снова лезть? У тебя же семья, — не унималась жена