— Моя сестра с мужем и тремя детьми делают ремонт, им негде жить! Они переедут к нам на полгодика! Да, будет тесно, да, дети будут шуметь, но это семья! Ты должна их принять как родных и помогать сестре с детьми, ей тяжело! И спрячь свои дорогие крема, дети могут их разбить! — заявил муж, решив поселить в их «двушку» табор родственников, даже не спросив мнения жены, и сразу возложив на неё обязанности бесплатной няньки.
Стас стоял посреди спальни, широко расставив ноги, словно капитан корабля, готовящийся к абордажу. В руках он держал стопку Ирининых свитеров — тех самых, из тончайшего кашемира, которые она покупала с премий и стирала только вручную специальным шампунем. Одно резкое, небрежное движение широкой ладони, и мягкая, пахнущая лавандой шерстяная пирамида полетела вниз, на пыльный ламинат, прямо к металлическим ножкам гладильной доски.
— Стас, ты что творишь? Положи вещи на место, — голос Ирины был ровным, но в нём звенело опасное напряжение, как в перетянутой гитарной струне за секунду до разрыва. Она стояла в дверном проеме, судорожно сжимая в руке кружку с недопитым кофе, и смотрела, как её уютный, выверенный до мелочей мир рушится под напором родственной любви мужа.
— Куда на место? Ира, ты меня вообще слышишь или уши заложило? — Стас раздраженно фыркнул, выдергивая с полки следующую партию одежды — на этот раз её шелковые домашние костюмы и футболки для йоги. — Я же русским языком сказал: завтра утром они будут здесь. У Маринки трое пацанов, им нужно место для вещей. Не будут же они из сумок полгода жить, как беженцы. А у тебя тут шмотья на три жизни припасено. Освобождай давай верхние полки, всё равно ты туда раз в год лазишь. Сложишь всё в мусорные пакеты и на балкон выставишь. Или к маме отвези, мне без разницы, хоть на помойку неси.
Он с размаху швырнул футболки поверх свитеров. Одна из них, белая, с дорогим дизайнерским принтом, зацепилась за острый край выдвижного ящика, ткань жалобно треснула, и вещь повисла жалкой тряпкой. Ирина сделала глоток остывшего кофе, чувствуя, как горечь напитка смешивается с горечью внезапного, ледяного осознания: её муж не просто наглец, он — оккупант в собственной квартире.
— Полгода, Стас? — переспросила она, глядя на растущую кучу на полу, которая еще пять минут назад была её гардеробом. — Ты сказал, у них ремонт. Какой ремонт в двухкомнатной хрущевке длится полгода? Они что, Янтарную комнату там восстанавливают по крупицам?
— Ой, только не начинай этот свой бухгалтерский учет! Тебе лишь бы копейки считать да сроки! — Стас махнул рукой, едва не смахнув локтем коллекцию духов на комоде. — Ну, может, четыре месяца. Может, пять. У них полная перепланировка, стены несущие ломают, потом стяжка сохнуть будет, паркет класть. И вообще, у Валерки сейчас с деньгами туго, бригада работает медленно, по выходным. Мы должны помочь. Это, между прочим, моя родная кровь, а не чужие люди с улицы.
Он шагнул к туалетному столику Ирины. Его взгляд хищно скользнул по идеальным рядам баночек, тюбиков и стеклянных флаконов, которые составляли её утренний ритуал и маленькую женскую гордость.
— Вот это всё, — он обвел широким жестом её косметику, словно смахивая крошки со стола, — убрать немедленно. В коробку и в самый дальний угол антресоли. Или в свою сумку рабочую запихни. Младшему Маринкиному три года, он активный пацан, везде лезет, всё ему интересно. Расколотит твои эти… эликсиры молодости за бешеные тыщи, потом вони будет на всю квартиру. И стекла. А дети бегают босиком. Ты же не хочешь, чтобы племянник ноги порезал из-за твоей халатности и разбросанного барахла?
Ирина медленно, стараясь не расплескать кофе дрожащими руками, поставила кружку на подоконник.
— То есть, я правильно понимаю: я должна спрятать свои вещи в своем доме, чтобы твоим племянникам было удобно его громить? А мне зубы чистить, лицо умывать и краситься где? На лестничной клетке? Или, может, мне сразу в подвал переехать?
— В ванной, Ира, в ванной. Только быстро, по-армейски. У нас теперь по утрам будет час пик, так что забудь про свои сорокаминутные лежания в пене и маски из глины. Встала, умылась за пять минут, освободила помещение. Маринка тоже женщина, ей надо себя в порядок привести. И Валерке на работу, и детям в сад-школу. Не будь эгоисткой.
Стас с грохотом выдвинул ящик с нижним бельем Ирины. Она дернулась вперед, готовая броситься и с силой захлопнуть его, прищемив ему пальцы, но муж лишь брезгливо поморщился, увидев кружева, и с лязгом задвинул ящик обратно.
— Ладно, трусы свои оставь, так уж и быть. Но вот этот нижний ящик, — он пнул ногой глубокую секцию комода, где лежали комплекты постельного белья, — освободи под игрушки. Пацанам надо где-то конструктор и машинки хранить, чтобы под ногами не валялись. И вообще, Ира, почему ты стоишь как истукан? Время идет, они в восемь утра уже будут звонить в дверь. Бери мешки для мусора на сто двадцать литров, пакуй свои тряпки. Я пока пойду на кухне шкафчики переберу, надо место под их крупы и макароны выделить. Маринка сказала, что они привезут два мешка картошки и банки с соленьями от матери, надо придумать, куда их впихнуть. Может, под мойку? Твои эти моющие средства я выкину, они всё равно место занимают, купим потом одну большую бутылку «универсального» мыла, на всех хватит.
Он говорил быстро, рублено, не оставляя пауз для возражений, не глядя ей в глаза. В его голове план уже был утвержден, подписан и принят к исполнению без права апелляции. Ирина была в этом плане не любимой женщиной, не партнером, а ресурсом. Удобной функцией. Мебелью, которая вдруг начала задавать неуместные вопросы.
— Стас, постой, — Ирина шагнула ему наперерез, перекрывая выход из спальни своим хрупким телом. — Ты хочешь поселить семь человек на пятидесяти квадратных метрах. Ты вообще подумал, чем мы будем дышать? У нас один совмещенный санузел. У нас кухня шесть метров. Куда ты положишь их спать? На потолок? Или мы будем спать стоя, как лошади?
Муж посмотрел на нее снисходительно, с легкой ухмылкой, как на неразумное, капризное дитя, не понимающее элементарных вещей взрослой жизни.
— Проблемы решают по мере поступления, Ириш. Диван в гостиной раскладывается — там лягут Маринка с Валерой и младшим, он всё равно еще с мамкой спит. Старшие пацаны — на надувном матрасе, кинем его в проходе. А мы с тобой в спальне, нам повезло, у нас барские условия — кровать. Правда, дверь в спальню придется держать открытой круглосуточно, чтобы воздух циркулировал, да и мало ли, дети ночью проснутся, воды попросят или в туалет, они темноты боятся в новом месте. Ты, кстати, ночник свой оставь включенным в коридоре, чтобы они об углы не бились.
— Открытая дверь в спальню? — тихо, почти шепотом переспросила Ирина. — А как же личное пространство? А переодеться? А просто отдохнуть в тишине после работы?
— Какая личная жизнь, Ира? Очнись! У людей беда, ремонт, пыль столбом! Потерпишь без своих капризов и секса полгода, не развалишься. Чай не принцесса на горошине. Зато потом, когда они съедут, будем жить спокойно, и совесть будет чиста. Всё, хватит болтать языком. Иди на кухню, начинай освобождать полки от своих специй и баночек. И посмотри в холодильнике, что там есть. Завтра надо встретить гостей нормальным, горячим обедом. Борщ свари, да наваристый, в большую кастрюлю, пятилитровую. Котлет накрути противень. Маринка с дороги уставшая будет, нервная, не хватало еще, чтобы она сразу у плиты стояла.
Стас обошел жену, грубо задев её плечом, словно она была пустым местом, и решительно направился в сторону кухни. Через секунду оттуда послышался грохот кастрюль и звон стекла — он начал свою варварскую «ревизию». Ирина осталась стоять среди разбросанных вещей, глядя на пустую полку шкафа, зияющую черной, пыльной дырой. В этой темноте она отчетливо увидела свое ближайшее будущее, и оно пахло не лавандой, а дешевым мылом, чужим потом и безысходностью.
Звон разбитого стекла заставил Ирину вздрогнуть и наконец выйти из оцепенения. Она прошла на кухню, где разворачивалась вторая часть марлезонского балета под названием «Подготовка плацдарма». На полу, в луже оливкового масла первого отжима, валялись осколки её любимой бутылочки для соусов. Стас даже не посмотрел вниз — он с энтузиазмом выгребал из подвесного шкафчика баночки со специями.
— Розмарин, тимьян, орегано… Ира, зачем нам это сено? — он брезгливо покрутил в руках мельницу с французскими травами и швырнул её в мусорное ведро, где уже покоились пачки с кускусом и киноа. — Место только занимают. Валерка такое не ест, он мужик простой, ему мясо давай, картошку, макароны по-флотски. А пацаны вообще нос воротят от всяких приправ, им бы сосисок побольше.
— Ты выбросил специи на пять тысяч рублей, — констатировала Ирина, глядя на мусорное ведро. Голос её звучал странно спокойно, будто она говорила о погоде, а не о варварском уничтожении её кулинарной коллекции.
— Не мелочись! — отмахнулся Стас, запихивая в освободившийся шкаф огромную пачку самой дешевой соли. — Зато теперь сюда влезут макароны. Маринка сказала, они привезут килограмм десять, оптом брали. Слушай, я тут прикинул график дежурств по кухне. Точнее, его отсутствие.
Он повернулся к жене, отряхнул руки от рассыпанной паприки и уперся поясницей в столешницу. Вид у него был деловитый, как у прораба на стройке.
— В общем, готовить придется тебе. У Маринки, сама знаешь, лапки. Она с тремя детьми за день так набегается, что ей не до готовки. Да и не умеет она на такую ораву кашеварить, вечно у неё всё подгорает или несоленое. А ты у нас хозяйка справная.
— Я работаю до семи вечера, Стас, — напомнила Ирина. — Иногда задерживаюсь до восьми. Когда я должна готовить на семь человек? Ночью?
— Ну зачем утрировать? — поморщился муж. — Пришла с работы, быстренько нарезала салат, поставила вариться картошку, курицу в духовку закинула. Час делов-то. Зато семья сыта. И да, Ира, давай без этих твоих изысков типа жульенов в кокотницах. Нам нужны объемы. Ведро супа на три дня, таз котлет. Чтобы все наелись и добавки не просили. Валерка поесть любит, он на стройке работает, ему калории нужны.
Ирина представила себе эту картину: она, уставшая после отчетов и совещаний, стоит у раскаленной плиты, в пару, в жиру, и жарит бесконечные котлеты, пока в соседней комнате гогочет Валера, а трое детей разносят квартиру.
— А посуду мыть кто будет? Тоже я? — спросила она, глядя мужу прямо в глаза.
— Ну не гости же! — искренне возмутился Стас. — Ира, имей совесть. Люди в стрессе, у них ремонт, они устали. А у нас посудомойка есть. Загрузила, кнопку нажала — и свободна. Ты чего такая недовольная? Тебе сложно родне помочь?
Он оттолкнулся от столешницы и прошел в коридор, где начал двигать обувницу, перекрывая проход в гостиную.
— Теперь насчет ванной, — крикнул он оттуда, пыхтя от натуги. — Тут придется ввести жесткий регламент. Утром первым идет Валера, ему на объект к восьми. Потом Маринка детей собирает — это долго, минут сорок, их пока умоешь, пока зубы почистишь… Потом я. Короче, тебе лучше вставать часов в пять тридцать. Быстро душ приняла, накрасилась — и свободна. А то будешь опаздывать, начнешь нервничать, на детях срываться. Нам конфликты не нужны.
Ирина прислонилась к холодному дверному косяку. Пять тридцать утра. Очередь в собственный туалет по талончикам. Запах чужих тел, чужого дешевого шампуня, мокрые полотенца, развешанные по всей квартире, потому что на змеевике места не хватит.
— А вечером? — спросила она. — Вечером тоже по расписанию?
— Вечером как получится, — бросил Стас, перетаскивая пуфик в угол. — Детей надо купать перед сном, это святое. Так что ванна будет занята часов с восьми до десяти. Ты уж подгадай как-нибудь. Или на работе в туалет ходи перед выходом, — он хохотнул, довольный своей шуткой. — Ладно, не дуйся. Зато весело будет! Пацаны шумные, конечно. Старший, Димка, он сейчас рэпом увлекается, может басы врубить. Ты ему замечания не делай, у парня переходный возраст, психика хрупкая. Потерпишь в берушах, если что. А младшие бегают много. Я ковер в гостиной свернул, чтобы они его не затоптали, так что грохот будет знатный. Соседям я уже сказал, чтобы не жаловались, у нас форс-мажор.
Стас подошел к шкафу-купе в прихожей и начал выкидывать оттуда коробки с сезонной обувью Ирины.
— Вот это всё — на балкон. Тут будут куртки висеть. Имей в виду, Ира, Валерка курит. Я ему разрешил на балконе дымить, не гонять же мужика на улицу зимой. Так что белье там не суши, пропахнет. Купим сушилку напольную, поставим у нас в спальне. Будем спать как в прачечной, зато влажность полезная!
Он говорил и говорил, перекраивая их жизнь, превращая уютную квартиру в казарму, в ночлежку, в проходной двор. Он не просто приглашал гостей — он уничтожал территорию Ирины, стирал её границы, превращая её саму в обслуживающий персонал без права голоса.
Ирина смотрела на мужа и видела перед собой чужого человека. Эгоистичного, глухого к её потребностям, упивающегося ролью «спасителя рода» за её счет. В её голове, где еще полчаса назад царил хаос и шок, вдруг наступила ледяная ясность. Пазл сложился. Логистика ада была продумана им до мелочей, но он забыл учесть одну маленькую деталь: у главного спонсора этого банкета могут быть свои планы.
— Ты всё сказал? — тихо спросила она, когда Стас наконец замолчал, оценивая результаты перестановки.
— Вроде всё. Ах да, убери свои ноутбуки и бумажки со стола в гостиной. Там Димка будет уроки делать. И пароль от вай-фая напиши крупно на листке и на холодильник повесь. Ира, ну что ты стоишь? Иди вещи пакуй! Времени вагон, но дел еще невпроворот!
Ирина кивнула. Один раз, медленно и четко.
— Хорошо, Стас. Я поняла. Пойду паковать вещи.
Она развернулась и пошла в спальню. Походка её была легкой, спина — прямой. Стас, занятый мыслями о том, как он сейчас благородно приютит сестру, даже не заметил, что жена пошла собирать не старые свитера для ссылки на балкон, а совсем другой багаж.
Ирина вернулась в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. Шум передвигаемой мебели в коридоре стал глуше, но все еще напоминал о том, что время её личного пространства истекает с каждой секундой. Она опустилась на колени перед кроватью и вытащила из-под неё большой дорожный чемодан на колесиках — тот самый, темно-синий, с которым они ездили в Турцию три года назад.
— Ира! — донеслось из коридора, сопровождаемое тяжелым пыхтением. — Ты там не засни! Мешки для мусора на кухне под раковиной! И давай поживее, мне еще надо карниз в детской подкрутить, а то пацаны точно шторы оборвут!
Ирина не ответила. Она расстегнула молнию чемодана, и звук показался ей оглушительно громким в тишине спальни, но Стас, увлеченный своей разрушительной деятельностью, ничего не услышал.
Она начала собираться. Но не так, как приказывал муж. Она не сгребала старые вещи для ссылки на балкон. Её руки, двигаясь точно и быстро, выбирали только самое лучшее, самое нужное. Деловой костюм, в котором она ходила на важные переговоры. Две любимые шелковые блузки. Удобные джинсы. Кашемировый кардиган, который Стас так небрежно швырнул на пол десять минут назад — она отряхнула его, аккуратно свернула и уложила на дно чемодана.
Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Там стояла её шкатулка с украшениями. Не Бог весть какие сокровища — пара золотых колец, серьги с топазами, подаренные родителями на тридцатилетие, тонкая цепочка с кулоном. Но это было её. Личное. Память и страховка. Она открыла шкатулку, проверила содержимое, захлопнула и положила её в специальное отделение чемодана, заложив сверху мягким свитером.
Дверь распахнулась. На пороге возник взъерошенный, потный Стас с молотком в руке.
— О, чемодан? — он одобрительно кивнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Молодец, сообразила. В чемодан больше влезает, чем в пакеты, и пылиться на балконе не будет. Складывай туда зимнее, пуховики свои объемные. Всё равно до зимы не понадобятся, а шкаф освободить надо капитально.
Он заметил, что Ирина убирает ноутбук в сумку.
— Эй, а комп зачем убираешь? Я же сказал — Димке он нужен будет для уроков. Оставь на столе в гостиной.
— Я его на работу заберу, — спокойно солгала Ирина, не поднимая глаз. Она аккуратно сматывала зарядное устройство. — Нам системный администратор сказал принести личные ноутбуки для установки лицензионного антивируса. Корпоративная политика.
— А-а-а, ну ладно, — Стас потерял интерес. — Только верни поскорее. Пацану рефераты качать надо. И слушай, Ир, у тебя наличка есть? Маринка звонила, просила на такси подкинуть завтра, у них карта заблокирована что ли, я не понял. Дай пару тысяч, я на тумбочке в прихожей положу.
— Налички нет. Я давно всё картой оплачиваю.
— Ну так сними! — раздраженно бросил муж. — Банкомат в соседнем доме. Сходишь потом, как упакуешься. Всё, не отвлекайся.
Он снова исчез в коридоре. Раздался стук молотка — видимо, карниз подвергся нападению. Ирина выдохнула. Её сердце билось ровно, мощно, разгоняя по венам холодную решимость. Она села на край кровати и достала телефон.
Это был самый важный момент. Рубикон.
Она зашла в банковское приложение. Face ID сработал мгновенно, открывая доступ к их финансовой жизни. Вот он, их общий накопительный счет. «На машину», — гласило название, которое Ирина придумала два года назад с такой любовью. Там лежала внушительная сумма. Почти два миллиона рублей. Семьдесят процентов этих денег были её премиями, её переработками, её отказами от отпуска и новой одежды. Стас вносил свою лепту, но его зарплата чаще уходила на текущие расходы и «помощь маме».
Ирина смотрела на цифры. Она представила, как эти деньги растворяются в ближайшие полгода. Еда на семерых. Коммуналка, которая взлетит до небес. Ремонт сломанной техники. «Дай пару тысяч на такси». «Купи племянникам гостинцев». «У Валерки трудности, надо помочь». Этот счет опустеет быстрее, чем она успеет моргнуть, превратившись в пыль, в съеденные котлеты и смытую в унитаз воду.
Её палец завис над кнопкой «Перевод».
— Ты чего застыла? — голос Стаса снова донесся из коридора, на этот раз с нотками нетерпения. — Ира! Время идет! Ты матрас надувной проверила? Вдруг спускает?
Этот окрик стал последней каплей. Ирина нажала на экран.
«Перевод между своими счетами». Выбрать счет списания: «На машину». Выбрать счет зачисления: «Мой личный». Сумма: «Всё до копейки».
Подтвердить.
На экране закрутилось колесико загрузки. Через секунду появилась зеленая галочка: «Исполнено». Баланс общего счета обнулился. На её личном счете, о котором Стас даже не подозревал, высветилась приятная, греющая душу цифра.
Ирина быстро перешла в другое приложение. Сайт санатория в пригороде, о котором она мечтала последние три года, но всё жалела денег. «Лесные дали». Программа «Полный релакс». Спа-процедуры, массаж, трехразовое питание по системе «шведский стол», тишина, сосновый воздух. И никаких очередей в туалет. Никаких чужих детей.
Она выбрала номер «Люкс» с видом на озеро. Бронирование на 21 день с возможностью продления. Оплата картой. Ввести код из смс.
Телефон коротко вибрировал, сообщая о списании средств. Ирина перевела телефон в беззвучный режим, чтобы Стас не услышал уведомления, если вдруг его телефон, привязанный к общему счету, лежит где-то рядом. Но нет, его телефон орал какой-то рок из кухни — он создал себе рабочую атмосферу.
Дело было сделано. Деньги, которые должны были пойти на покупку семейного кроссовера, чтобы возить на дачу свекровь и рассаду, теперь превратились в её путевку в нормальную жизнь.
Она встала, чувствуя невероятную легкость. Половина чемодана была заполнена. Осталось положить документы. Паспорт, диплом, свидетельство о браке (пригодится), документы на квартиру. Да, квартира была куплена в браке, но первый взнос дали её родители. Документы лежали в папке в нижнем ящике стола. Ирина быстро перенесла их в чемодан, спрятав во внутренний карман под подкладку.
Теперь она была готова. Она оглядела спальню. На полу всё так же валялась гора её одежды, которую муж приговорил к выбросу. Пусть лежит. Это отличный памятник их семейной жизни.
— Ира! Ну ты там скоро? — снова заорал Стас. — Иди сюда, подержи стремянку, я хочу антресоль разобрать, там места вагон!
— Иду, Стас, — отозвалась она.
Она застегнула молнию на чемодане. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Ирина поставила чемодан у двери, накинула на плечи легкий плащ, взяла сумочку и вышла в коридор. На лице её не было ни слезинки, ни тени сомнения. Только холодная, вежливая улыбка стюардессы, которая сообщает пассажирам, что самолет падает, но желает им приятного полета.
Стас стоял на шаткой стремянке под самым потолком, наполовину засунув голову в темное чрево антресоли. Сверху на него сыпалась многолетняя пыль и сухие шкурки от личинок моли. Он с грохотом вытащил оттуда старую, перевязанную бечевкой пачку журналов «За рулем» и, не глядя, скинул её вниз.
— Ира, принимай макулатуру! — его голос гулко разносился по коридору, искаженный замкнутым пространством. — Тут еще лыжи твои старые, школьные, кажется. Тоже на помойку или пусть пацаны катаются? Димке как раз по росту будут. Эй, ты где там? Лестницу держи, навернусь же!
Ирина молча переступила через упавшую стопку журналов. Колесики её чемодана глухо пророкотали по ламинату. Этот звук, такой неуместный в квартире, где готовились к осаде, заставил Стаса замереть. Он вынырнул из антресоли, чихнул, подняв облако пыли, и уставился на жену сверху вниз.
Его лицо, перемазанное грязью, вытянулось. Ирина стояла в прихожей, одетая в свой лучший плащ, с идеальной укладкой и легким макияжем. Рядом с ней стоял внушительный чемодан, а на плече висела сумка с ноутбуком. Она выглядела не как загнанная домохозяйка, готовящаяся к вахте у плиты, а как женщина, у которой через два часа самолет в новую жизнь.
— Ты это куда намылилась? — Стас начал спускаться, опасно раскачивая стремянку. — Я же просил зимние вещи на балкон, а не в кругосветное путешествие. И зачем так вырядилась? К маме поедешь отвозить? Так я бы сам вечером закинул. Давай, раздевайся, времени нет, мне еще надо диван разложить и проверить механизм.
Он спрыгнул с последней ступеньки, вытирая грязные руки о штаны. В его голосе сквозило раздражение начальника, у которого подчиненный вдруг решил уйти на перекур в разгар аврала.
— Я не к маме, Стас, — Ирина поправила ремешок сумки. Голос её был прохладным и прозрачным, как осенний воздух. — Я переезжаю в санаторий.
Стас застыл с открытым ртом. Несколько секунд он просто моргал, пытаясь переварить услышанное. Слово «санаторий» никак не вписывалось в его картину мира, где существовали только «ремонт сестры», «долг перед семьей» и «двушка», превращенная в общежитие.
— В какой еще санаторий? Ты головой ударилась? — он наконец обрел дар речи, и этот дар был громким. — Завтра приезжает Маринка с детьми! У нас семь человек на шее! Кто готовить будет? Кто убирать будет? Ты решила в прятки поиграть? Ира, кончай этот цирк, не смешно.
— Я абсолютно серьезна. Ты всё решил сам. Ты распланировал пространство, ты выбросил мои вещи, ты составил график посещения туалета. Ты пригласил гостей. Вот и развлекайся с сестрой. Ты же сам сказал: это твоя родная кровь. А я тебе не родная, я так, обслуживающий персонал. А у персонала, Стас, бывает отпуск. Или увольнение по собственному желанию.
Ирина взялась за ручку чемодана.
— Ты никуда не пойдешь! — Стас шагнул к двери, перекрывая выход своим массивным телом. Его лицо начало наливаться багровым цветом. — Ты моя жена! Твой долг — быть здесь и помогать! У Маринки лапки, у Валерки работа, а ты будешь прохлаждаться в санатории? А платить чем будешь? У нас каждая копейка на счету, мы машину собирались брать! Или ты забыла?
Ирина едва заметно улыбнулась. Это была улыбка хирурга, который точно знает, где сделать надрез, чтобы было максимально эффективно.
— О, насчет машины не волнуйся. Машины не будет. Я оплатила санаторий с нашего общего счета. Там как раз было накоплено достаточно.
— Что? — Стас поперхнулся воздухом. — С какого общего счета?
— С того самого. «На машину». Я перевела всё. Оплатила «Люкс» на три недели с полным пансионом, спа-программой и массажами. А остаток перекинула себе на карманные расходы. Мне же нужно на что-то жить, пока в моей квартире табор.
Стас метнулся к тумбочке, где лежал его телефон. Его пальцы, дрожащие от ярости и грязи, судорожно тыкали в экран. Он зашел в приложение банка. Секунда ожидания, пока крутилось колесико загрузки, показалась ему вечностью. И вот она — истина. Баланс счета: 0 рублей 00 копеек. В истории операций красовался жирный минус и перевод на имя Ирины.
Он медленно повернулся к жене. В его глазах читался не просто гнев, а настоящий животный ужас. Он понял не только то, что остался без машины. Он понял, что завтра приедут шесть человек, которых надо кормить, поить и развлекать, а у него в кармане — полторы тысячи рублей и долги по кредитке.
— Ты… ты обокрала меня! — прохрипел он, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Это были наши деньги! Мои деньги!
— Это была компенсация, Стас. За моральный ущерб и аренду моей половины квартиры. Считай, что я сдала тебе свои метры. Дорого, зато без посредников.
— Верни деньги! Немедленно! Я сейчас полицию вызову! — заорал он, брызгая слюной.
— Вызывай, — спокойно кивнула Ирина. — Счет общий, открыт в браке. Я имею полное право распоряжаться этими средствами. А вот насчет того, на что ты будешь кормить сестру с её «лапками» и тремя растущими организмами, я бы на твоем месте подумала прямо сейчас. Картошка, которую они привезут, быстро кончится. А коммуналку за семерых платить придется тебе.
Она сделала шаг вперед, прямо на него. В её взгляде было столько ледяной решимости, что Стас невольно отступил в сторону, освобождая проход. Он был раздавлен. Не криком, не истерикой, а этим спокойным, расчетливым ударом под дых.
— И да, Стас, — Ирина остановилась на пороге, уже открыв дверь. С лестничной клетки потянуло прохладой и свободой. — Постарайся не звонить мне. Я буду на процедурах, телефон будет выключен. А когда вернусь… ну, там посмотрим. Может, к тому времени ты научишься уважать тех, кто живет рядом с тобой. Хотя вряд ли. Горбатого могила исправит, а тебя — только ипотека и алименты.
— Какие алименты? — тупо спросил Стас, всё еще глядя на нули в телефоне.
— Будущие, Стас. Будущие.
Она вышла и аккуратно, без хлопка, закрыла за собой дверь. Щелкнул замок.
Стас остался один в коридоре. Вокруг царил хаос: разбросанные журналы, пыль, сдвинутая мебель, мешки с вещами жены, которые он так усердно готовил к ссылке. Квартира казалась полем битвы, которое он проиграл, даже не поняв, что война началась.
В звенящей тишине внезапно ожил его телефон. Веселая мелодия, которую он поставил на звонок сестры, резанула по ушам как бензопила. На экране высветилось фото улыбающейся Марины и подпись: «Любимая сестренка».
Стас смотрел на звонящий телефон, на пустой счет, на гору хлама и чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он нажал кнопку приема.
— Стасик, привет! — радостно защебетала трубка на громкой связи. — Слушай, мы тут подумали, мы, наверное, сегодня в ночь выедем, чтобы пробок не было! Через часика три будем! Ты там готовь поляну, дети голодные как волки! И Валерка пивка просил купить, отметить новоселье! Ты же нас ждешь?
Стас сполз по стене на пол, прямо на старые журналы «За рулем».
— Жду, — прошептал он в пустоту разгромленной квартиры. — Еще как жду.
Впереди было полгода ада. Но теперь это был его персональный ад, в который он загнал себя сам, собственноручно закрыв дверь за единственным человеком, который мог его спасти…
Я буду рядом, мам