Ты мужик или приживалка? Машину я купила, страховку я оплатила, а ты её только заправляешь за мой счет и убиваешь подвеску! Положи ключи на стол! С сегодняшнего дня ты пешеход, пока не устроишься на работу! — орала жена, отбирая ключи от семейного авто.
Ольга не просто кричала — она чеканила каждое слово, словно вбивала гвозди в крышку гроба их совместного терпения. Она стояла в узком коридоре типовой двушки, загораживая проход своим телом, облаченным в домашний халат. Её рука была протянута вперед требовательным, жестким жестом, ладонь раскрыта, пальцы не дрожали. В этом жесте не было ни мольбы, ни истерики, только холодная, расчетливая решимость коллектора, пришедшего описывать имущество.
Сергей замер, так и не успев разуться. Брелок с логотипом корейского автопрома, который он секунду назад вальяжно крутил на пальце, теперь застыл в воздухе, тихо звякнув о металлическое кольцо. Он выглядел уставшим, но это была не та благородная свинцовая усталость рабочего человека, вернувшегося после смены у станка. Это была томная расслабленность бездельника, который весь день изображал бурную деятельность, утомляясь от собственного вранья. От него разило не потом и трудом, а сладковатой смесью дешевого автомобильного ароматизатора «елочка», въедливого табачного дыма и жареного лука из фастфуда.
— Оля, ты чего завелась с порога? — Сергей попытался изобразить искреннее недоумение, скривив губы в обиженной ухмылке. Он сделал шаг вперед, пытаясь обогнуть жену и проскользнуть в спасительную глубину квартиры, к дивану и телевизору. — Я весь день на ногах. У меня было три встречи. Три! Ты хоть представляешь, какой это стресс — общаться с этими деревянными кадровиками? А ты мне тут допросы устраиваешь. Дай пройти, я жрать хочу.
— Встречи? — Ольга не сдвинулась с места ни на миллиметр. Её плечо оставалось твердым, как шлагбаум на платной парковке. — В промзоне за окружной? Или на парковке у торгового центра, где вы с твоим дружком Виталиком жрали бургеры? Я видела геолокацию, Сережа. Приложение в телефоне не врет, и история поездок тоже. Ты не был ни в одном офисе. Ты пять часов простоял на набережной, курил кальян, а потом поехал кататься в область. Ключи. На стол. Быстро.
Лицо Сергея пошло красными пятнами. Его поймали, прижали фактами к стене, как таракана тапком, но признавать поражение было не в его правилах. Он выпрямился, стараясь казаться выше, расправил плечи, на которых висела модная куртка, купленная, разумеется, тоже на деньги Ольги.
— Ты следишь за мной? — его голос упал на октаву, став низким и угрожающим. — Ты поставила на мою машину трекер? Ты совсем больная? Это тотальный контроль! Я, может, настраивался перед собеседованием! Мне нужно было собраться с мыслями, подышать воздухом! А Виталик… Виталик просто подсел, ему по пути было. Что мне, друга высаживать посреди трассы?
— Твоя машина? — Ольга сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до интимного минимума, но в этой близости не было ничего, кроме агрессии. Теперь она говорила тихо, почти шепотом, но в каждом слове лязгал металл. — Напомни мне, Сергей, чья фамилия вписана в ПТС? Кто вносил первоначальный взнос, продав бабушкину дачу? Кто платит кредит каждый месяц пятнадцатого числа, отказывая себе в маникюре и новой обуви? Твоя там только задница на водительском сиденье с подогревом, и то временно. И это время вышло пять минут назад.
Она резко, по-змеиному быстро выхватила ключи из его расслабившейся на секунду руки. Сергей дернулся, рефлекторно попытался перехватить её запястье, но Ольга уже отступила назад, пряча добычу в глубокий карман халата.
— Э! Верни! — рявкнул он, топнув ногой в тяжелом зимнем ботинке. Грязь с рифленой подошвы отлетела на чистый ламинат, оставив уродливый черный шрам на полу. — Ты не имеешь права! Мне завтра утром ехать! У меня договоренность! Без колес я как без рук!
— Договоренность с кем? С диваном? Или с очередной шашлычной? — Ольга брезгливо посмотрела на грязные следы, но даже не поморщилась. Уборка сейчас волновала её меньше всего. — Ты полгода ищешь работу, Сережа. Полгода я слышу сказки про «перспективные вакансии», про то, что «рынок стоит», про то, что «все начальники идиоты». А по факту я кормлю здорового тридцатилетнего лба, который использует мой автомобиль как бесплатное такси для своих собутыльников-неудачников. Бензин нынче пятьдесят пять рублей. А ты сегодня сжег полбака просто так, ради развлечения. Откуда деньги на заправку? Опять с кредитки, которую я закрываю?
Сергей наконец снял ботинки, швырнув их в угол так, что один ударился о плинтус. Он прошел в кухню, на ходу агрессивно расстегивая молнию куртки. Его движения были дергаными, нервными. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Машина была его единственным козырем, его броней, его раковиной, в которой он прятался от реальности, где он был обычным безработным. За рулем белого седана он чувствовал себя хозяином жизни, королем потока, а без руля он становился просто иждивенцем.
— Ты мелочная, — бросил он через плечо, открывая холодильник и доставая оттуда кастрюлю с вчерашним борщом. Он даже не спросил разрешения, просто взял, как должное. — Ты считаешь литры бензина, как бабка на рынке считает семечки. Это инвестиция, Оля! Чтобы получить нормальную должность, нужно выглядеть соответствующе. Статус решает всё! Если я приеду на встречу на потном автобусе, с меня семь потов сойдет, я буду вонять и выглядеть как чмо. Кто меня возьмет на руководящую должность?
— Тебя и так не берут, даже когда ты приезжаешь на машине с двухзонным климат-контролем, — парировала Ольга, прислонившись к косяку кухонной двери. Она наблюдала, как он наливает суп в тарелку, расплескивая жирную красную жидкость на столешницу. — Может, дело не в транспорте? Может, дело в том, что ты ничего не умеешь, кроме как крутить баранку, слушать рэп и чесать языком?
— Закрой рот! — Сергей с грохотом опустил половник обратно в кастрюлю. — Ты меня унижаешь! Ты пользуешься тем, что у меня временные трудности, и давишь, давишь! Думаешь, раз ты купила эту жестянку, то теперь можешь мной командовать, как собачкой? Я мужчина! Я глава семьи!
— Глава семьи приносит добычу, а не просит у жены двести рублей на сигареты по утрам, — холодно отрезала Ольга, глядя на него сухими, уставшими глазами. — И это не жестянка. Это хорошая машина, которую ты превратил в свинарник. В салоне воняет, как в привокзальном туалете, на заднем сиденье какие-то пятна, в бардачке фантики. Ты возил там кого-то пьяного? Или девок своих катал?
Сергей поперхнулся воздухом. Его глаза округлились.
— Каких девок? Ты чего несешь? Виталика я подвозил! И Леху с района, у него нога сломана! Я человеку помог, а ты…
— Леху? — Ольга иронично подняла бровь. — Того самого Леху, который два года назад занял у нас десять тысяч и исчез? Отличная благотворительность. За мой счет. Значит так, благодетель. Проездной на метро стоит дешевле, чем одна твоя заправка. Завтра встанешь пораньше, в шесть утра, и прогуляешься до остановки. Свежий морозный воздух полезен для мозгов. Может, выветрит оттуда дурь про твою исключительность.
— Я не поеду на автобусе, — процедил Сергей, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. В его голосе зазвучали нотки упрямой, детской злобы. — Я не для того получал права, чтобы толкаться с бабками и гастарбайтерами. Верни ключи. По-хорошему прошу. Не доводи до греха.
— А то что? — Ольга скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Угонишь? Заявишь в угон? Машина на мне. Ключи у меня. Второй комплект я перепрятала еще вчера, пока ты храпел до обеда. Документы я забрала на работу. Ты загнал себя в угол, Сережа. Игры в бизнесмена кончились. Хочешь рулить — заработай на свою собственную машину. Хоть ржавые «Жигули» купи, мне плевать. Но мой автомобиль будет стоять под окном до тех пор, пока ты не принесешь домой первую зарплату.
Сергей медленно поднял на неё тяжелый взгляд. В нем не было ни капли раскаяния, только холодная, липкая ненависть человека, у которого отобрали любимую игрушку и заставили взрослеть.
— Ты пожалеешь, — тихо, почти неслышно сказал он. — Ты думаешь, ты победила? Ты просто показала, какая ты жадная стерва. Я найду способ ездить. Мне не нужны твои подачки.
— Вот и отлично, — Ольга развернулась и пошла прочь из кухни, чувствуя спиной его сверлящий взгляд. — Суп за собой убери. И плиту протри. Я не нанималась тебя обслуживать.
Она знала, что он ничего не уберет. Но это было уже неважно. Главное — тяжелая связка ключей приятно оттягивала карман халата, возвращая ей давно забытое чувство контроля над собственной жизнью, которое она начала терять ровно в тот день, когда он «временно» сел за руль.
Следующий день начался не с кофе, а с глухого, свинцового молчания, повисшего в квартире. Ольга вернулась с работы уставшая, мечтая только о горячем душе, но, переступив порог, сразу поняла: бойкот в самом разгаре. Сергей лежал на диване в той же позе, в которой она оставила его утром — в тренировочных штанах, с телефоном в руках, закинув ноги на спинку мягкой мебели. В раковине горой возвышалась грязная посуда, а мусорное ведро было переполнено настолько, что пакеты из-под чипсов вываливались на пол.
— Ты довольна? — голос Сергея прозвучал хрипло, он даже не повернул головы, продолжая с остервенением тыкать пальцем в экран смартфона. — Наслаждаешься своим триумфом, надзирательница?
Ольга молча сняла сапоги, аккуратно поставила их на коврик и прошла в комнату. Она не собиралась играть в эти игры, но игнорировать агрессию, пропитавшую воздух, было невозможно.
— Я спрашиваю, ты довольна? — Сергей резко сел, швырнув телефон на диван. Его лицо было одутловатым, глаза лихорадочно блестели. — Я сегодня проехался на твоем общественном транспорте. В этой скотовозке. Ты хоть представляешь, что там творится в час пик? Меня два раза пихнули, какая-то бабка наступила мне на ногу, а вонь стоит такая, будто там кто-то сдох неделю назад. Ты этого для меня хотела? Чтобы я чувствовал себя куском дерьма?
— Я езжу так каждый день, Сережа, — спокойно ответила Ольга, расстегивая пуговицы на блузке. — И миллионы людей ездят. Никто не умер, корона ни у кого не упала. Если тебе воняет — заработай на такси. Или, еще лучше, заработай на свою машину.
— Ты не понимаешь! — он вскочил и начал нервно расхаживать по комнате, размахивая руками. — Это унижение! Для мужчины это унижение — толкаться локтями с потными неудачниками! Я приехал на встречу весь взмыленный, мятый, как из задницы. Как я должен вести переговоры о серьезной зарплате, если от меня пахнет чужим перегаром и дешевым дезодорантом? Я даже в офис не пошел. Развернулся и уехал. Потому что это позор.
Ольга горько усмехнулась. Она ожидала чего-то подобного. Любая причина, лишь бы не признавать свою несостоятельность.
— Ты не пошел, потому что никакой встречи не было, — она прошла на кухню и налила себе стакан воды. — Не ври мне. Ты просто испугался трудностей. Тебе было лень тащиться через весь город без комфорта, без кондиционера и любимой музыки. Ты привык, что машина — это твой трон. А без трона ты просто капризный мальчик.
— Я не мальчик! — заорал Сергей, подлетая к кухонному столу и с силой ударяя по нему ладонью. — Я пытаюсь вырваться из этого болота! А ты меня топишь! Ты обрезаешь мне крылья! Забрала ключи — и думаешь, героиня? Ты меня кастрировала этим поступком, Оля! Ты показала, что ни во что меня не ставишь!
— Я ставлю тебя ровно на то место, которое ты заслужил, — Ольга отпила воды, глядя на него поверх стакана. — Кстати, а где твои друзья? Где Виталик? Где Леха? Почему они не приехали, не поддержали друга в беде? Или они дружили только с твоим «Солярисом»?
Этот вопрос попал в самую точку. Лицо Сергея перекосило. Он знал ответ, и этот ответ жег его изнутри каленым железом весь день. Как только он написал в общий чат, что временно без колес, активность там мгновенно угасла. Виталик внезапно вспомнил про дела на даче, Леха перестал читать сообщения. Никто не предложил подбросить его, никто не позвал просто попить пива на лавочке. Он стал неинтересен как ресурс.
— Заткнись, — прошипел он, сузив глаза. — Не смей трогать моих друзей. У людей свои дела. Они заняты, в отличие от некоторых, кто только и умеет, что считать копейки и трястись над своей жестянкой.
— Они заняты поиском нового бесплатного водителя, — жестко парировала Ольга. — А ты сидишь здесь и срываешь злость на мне. Ты ведь понимаешь, Сергей, что дело не в автобусе. Дело в том, что ты пустышка без этой машины. Весь твой имидж успешного решалы держался на четырех колесах, купленных на мои деньги.
— Ах, на твои деньги! — Сергей схватил со стола солонку и с размаху швырнул её в стену. Пластиковая баночка треснула, соль рассыпалась белым веером по полу. — Опять ты про деньги! Ты меркантильная, мелочная торгашка! Тебе не понять полета, тебе не понять амбиций! Ты готова удавиться за лишний литр бензина. Да я, может, завтра контракт подпишу на миллион! А ты будешь кусать локти, что не поддержала мужа в трудную минуту!
— Когда подпишешь, тогда и поговорим, — Ольга даже не вздрогнула от звука удара. Она смотрела на рассыпанную соль с какой-то отрешенной усталостью. — А пока подними свою задницу и убери это. И мусор вынеси. Пешком. До помойки автобус не нужен.
— Я ничего убирать не буду, — Сергей подошел к ней вплотную, нависая своей массой. От него пахло несвежим телом и злобой. — Ты хочешь войны? Ты её получишь. Думаешь, я буду плясать под твою дудку ради ключей? Хрен тебе. Я принципиально теперь палец о палец не ударю дома. Раз я для тебя не мужик, а водитель, то и живи сама в этом свинарнике. Я не нанимался к тебе в уборщики.
— Ты и в мужья ко мне не нанимался, судя по всему, — тихо сказала Ольга. — Ты нанимался в альфонсы. Только квалификации не хватило.
— Что ты сказала? — Сергей схватил её за плечо, больно сжав пальцы. — Повтори!
Ольга медленно перевела взгляд на его руку, а затем посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только ледяное презрение.
— Убери руки, — произнесла она тоном, от которого у нормального человека пробежал бы мороз по коже. — Иначе я сменю замки в квартире, пока ты будешь гулять. И тогда твой статус пешехода сменится на статус бомжа.
Сергей отдернул руку, словно обжегся. Он отступил на шаг, тяжело дыша. В его глазах читалась смесь ярости и осознания того, что он зашел слишком далеко, но гордыня не позволяла ему отступить.
— Подавись своей квартирой, — выплюнул он. — И машиной своей подавись. Я найду выход. Но ты… ты для меня умерла как женщина. Ты просто калькулятор с сиськами.
Он развернулся и вышел из кухни, громко шаркая тапками. Через минуту из комнаты донесся звук включенного на полную громкость телевизора. Сергей начал свою маленькую, бессмысленную войну, пытаясь заглушить звук собственного падения шумом боевика. Ольга осталась стоять посреди кухни, глядя на рассыпанную соль, понимая, что это только начало конца. Ломка пешехода перешла в активную фазу, и пациент был безнадежен.
— Мне нужны деньги на такси или каршеринг. Пять тысяч. Сейчас же. — Сергей стоял в дверном проеме кухни, скрестив руки на груди. Его лицо приобрело землистый оттенок, а под глазами залегли тени — результат двух дней без привычного комфорта и бессильной злобы. — Я не собираюсь больше давиться в метро. Там воняет, там вирусы, там какие-то уроды толкаются. Я, между прочим, твой муж, и твоя святая обязанность — поддерживать меня в сложный период, а не гнобить.
Ольга медленно отложила планшет, на котором просматривала коммунальные счета. Она сидела за столом с прямой спиной, словно судья перед оглашением приговора. Перед ней лежала нераспечатанная стопка конвертов с казенными штампами, которые она достала из почтового ящика полчаса назад.
— Поддерживать? — переспросила она, и в её голосе зазвучал опасный холод. — Я поддерживала тебя, Сережа. Я оплачивала еду, одежду, интернет, твой телефон. Я заправляла полный бак каждые четыре дня. Но поддержка закончилась там, где началась наглость. Ты требуешь пять тысяч на такси? А ты заработал хотя бы пятьсот рублей за эту неделю?
— Это временно! — рявкнул Сергей, нервно дернув плечом. — Ты прекрасно знаешь, что я ищу варианты! Но как я могу искать, если я трачу три часа на дорогу в скотовозке? Ты крадешь мое время! Время — это деньги! Переведи мне на карту, или я…
— Или ты что? — Ольга резко перебила его, ударив ладонью по стопке конвертов. Бумага глухо шлепнула по столу. — Посмотри сюда. Знаешь, что это? Это «письма счастья», Сережа. Штрафы с камер видеофиксации. Они пришли сегодня. Целая пачка.
Сергей побледнел, его взгляд метнулся к конвертам, словно к заряженному пистолету. Он попытался сохранить хорошую мину, но уголок рта предательски дернулся.
— Ну и что? — буркнул он, отводя глаза. — Бывает. Превысил пару раз. Поток плотный, все так ездят. Оплатишь, не обеднеешь. У тебя премия была в прошлом месяце.
— Оплачу? — Ольга вскрыла верхний конверт с хирургической точностью. — Давай посмотрим, за что я должна платить. Вторник, четырнадцатое число. Время — два часа дня. Ты сказал мне, что едешь на собеседование в логистическую компанию в центре. А штраф за превышение скорости пришел с загородного шоссе, в семидесяти километрах от города. Ты на собеседование в лес ездил, Сережа? К белкам?
— Я… я перепутал адрес! — Сергей начал заикаться, его лоб покрылся испариной. — Навигатор заглючил! Я заблудился, пришлось разворачиваться!
— Заблудился на семьдесят километров? — Ольга усмехнулась, доставая следующий лист. — Хорошо. А вот четверг. Ты клялся, что весь день сидел дома, рассылал резюме, пока я была на дежурстве. Штраф за неправильную парковку. Улица Лесная, дом пять. Знаешь, что там находится? Сауна «Лагуна». И время — три часа ночи. Ты резюме в сауне рассылал? С Виталиком и Лехой? Или там были другие «специалисты по кадрам» в коротких юбках?
В кухне повисла тишина, плотная и вязкая, как мазут. Сергей смотрел на бумагу, и его лицо наливалось пунцовой краской. Его поймали не просто на лжи, его поймали на предательстве семейного бюджета, на циничном использовании ресурсов жены для развлечений, пока она работала.
— Это не твое дело! — взревел он, бросаясь к столу и пытаясь смахнуть конверты на пол. — Ты следишь за мной! Ты мелочная, жадная тварь! Я отдыхал! Да, я отдыхал! Потому что дома с тобой невозможно находиться! Ты пилишь и пилишь! Мужику нужно расслабляться!
— За мой счет? — Ольга перехватила его руку, не давая уничтожить улики. Её хватка была железной. — Ты возил своих дружков по баням, ты гонял по трассе, ты собирал штрафы, которые приходят на мое имя! Ты не работу искал, ты искал кайф! И ты смеешь просить у меня деньги на такси? Да ты не пешком должен ходить, ты ползать должен, вымаливая прощение!
Сергей вырвал руку и, тяжело дыша, отступил назад. В его глазах вспыхнул безумный огонь. Он понял, что оправдания кончились, и решил идти ва-банк.
— Ах так… — прошипел он, оглядываясь по сторонам. — Раз ты такая принципиальная, раз ты считаешь каждую копейку… Где запасные ключи? Я знаю, они были в комоде в прихожей!
Он резко развернулся и бросился в коридор. Ольга даже не встала со стула. Она лишь устало прикрыла глаза, слушая, как он с грохотом выдвигает ящики, как перебирает содержимое, вышвыривая на пол шапки, перчатки и щетки для обуви.
— Где они?! — заорал Сергей из коридора. Слышался звук падающей мебели. — Куда ты их дела, сука?! Я знаю, что второй комплект был там! Отдай ключи! Я сейчас разнесу тут всё! Это и моя машина тоже! Мы в браке, всё общее!
Он влетел обратно в кухню, держа в руках пустую коробку из-под обуви, где раньше хранилась запасная связка. Его трясло. Он был похож на наркомана, у которого отобрали дозу.
— Ключей нет, — спокойно сказала Ольга, открывая следующий штраф. — Я отвезла их маме еще три дня назад. И документы на машину тоже там. И ПТС, и страховка. Ты не получишь ничего. Даже если ты перевернешь всю квартиру, ты найдешь только пыль.
— Ты… ты всё спланировала! — Сергей швырнул коробку в раковину. Картон размок под струей воды, которую он забыл выключить. — Ты специально меня провоцировала! Ты хотела меня унизить! Тебе нравится видеть меня на коленях!
— Мне нравилось видеть тебя мужчиной, — тихо ответила она. — Но я ошиблась. Я жила с паразитом. Ты не просто катал друзей, Сережа. Ты убивал машину. Подвеска стучит, я слышала, когда перегоняла её на платную стоянку. Масло ты не менял уже пятнадцать тысяч километров, хотя деньги на ТО я тебе давала месяц назад. Куда они делись? Прожрал? Пропил в сауне?
— Да пошла ты! — Сергей подскочил к ней, нависая над столом, брызгая слюной. — Да, потратил! На себя потратил! Потому что я живой человек, а не придаток к твоей зарплате! Я имею право на жизнь! А ты… ты просто кошелек! Ты нужна была только для того, чтобы платить по счетам! Думаешь, я тебя любил? Да я терпел твою кислую рожу только ради комфорта!
Ольга подняла на него глаза. В этот момент в ней что-то окончательно перегорело. Последняя ниточка, связывающая их, лопнула с сухим треском.
— Вот мы и пришли к правде, — сказала она голосом, лишенным эмоций. — Спасибо, что озвучил. Теперь всё стало на свои места. Ты не просто пешеход, Сергей. Ты банкрот. Во всех смыслах.
— Я заберу машину силой! — орал он, не слыша её. — Я найду способ! Я вскрою её! Я разобью стекло! Но я не буду ходить пешком, пока ты жируешь!
— Попробуй, — Ольга встала. — Машина на охраняемой стоянке в другом районе. Адрес ты не знаешь. Охрана предупреждена, что к машине допускаюсь только я по паспорту. Любая попытка доступа — и они вызывают наряд. Хочешь присесть за угон? Вперед. Но учти: передачки я носить не буду.
Сергей застыл с открытым ртом. Он понял, что проиграл не битву, а всю войну. Она перекрыла ему кислород везде, где только можно. Он стоял посреди кухни, окруженный фантиками от чужой жизни, которую он так бездарно прожег, и осознавал, что впереди — только холодная, пустая неизвестность асфальта под ногами.
— Значит, война? — Сергей оскалился, и в этом выражении лица не осталось ничего человеческого, только звериная злоба загнанной крысы. — Ты думаешь, раз спрятала машину, то держишь меня за глотку? Ты забыла, с кем живешь, Оля. Если я иду на дно, я утяну тебя с собой. Здесь всё общее. Семейный кодекс, слышала про такой?
Он резко развернулся и рванул в гостиную. Ольга медленно пошла следом, сохраняя ледяное спокойствие, хотя внутри у неё всё сжалось в тугой узел. Она видела, как Сергей подлетел к стене, где висела огромная плазма, купленная ею с квартальной премии полгода назад. Он начал лихорадочно дергать провода, пытаясь вырвать их из гнезд, не заботясь о сохранности техники.
— Это я заберу! — рычал он, путаясь в кабелях. — И приставку заберу! Я на ней играю, значит, она моя! Продам на запчасти, но на такси мне хватит! Ты не будешь смотреть свои тупые сериалы, пока я давлюсь в метро!
— Поставь на место, — голос Ольги прозвучал тихо, но так весомо, что Сергей на секунду замер. — У тебя нет чеков, Сережа. Все документы на технику лежат в той же папке, что и ПТС, у моей мамы. Попробуй вынести хоть что-то из квартиры — я напишу заявление о краже. И это будет уже не семейная ссора, а уголовка. Ты прописан здесь, но права собственности на вещи у тебя нет. Ты здесь просто жилец. Временно зарегистрированный.
— Жилец?! — Сергей швырнул пульт в стену. Пластик разлетелся на куски, батарейки покатились по ламинату с сухим стуком. — Я муж! Я пять лет терпел твой храп, твои вечные придирки, твою стряпню! Я вкладывался в этот быт! Я полку прибил в коридоре! Я кран починил в ванной!
— Полку ты прибил криво, а кран течет до сих пор, сантехника пришлось вызывать переделывать, — парировала Ольга, переступая через обломки пульта. — Твой вклад в этот дом равен нулю. Ты только потреблял. Электричество, воду, еду, мое терпение. Кстати, о еде.
Она прошла на кухню, открыла холодильник и начала методично выставлять на стол продукты: колбасу, сыр, контейнеры с котлетами, молоко.
— Ты что делаешь? — Сергей бросил телевизор, который так и не смог снять с кронштейна, и прибежал на шум. Его глаза жадно впились в кусок буженины. — Я не жрал весь день! Поставь на место!
— Это мое, — Ольга сгребла продукты в охапку и демонстративно переложила их на самую верхнюю полку, до которой ему было лень тянуться, а затем захлопнула дверцу и прижалась к ней спиной. — С сегодняшнего дня у нас раздельное питание. Твоя полка — нижняя. Там лежит половина луковицы и просроченный майонез. Приятного аппетита. Хочешь жрать — иди работай. Грузчиком, дворником, курьером. Мне плевать. Но мой холодильник для тебя закрыт.
Сергей застыл, глядя на неё с ненавистью. Он был голоден, зол и унижен. Его мир комфорта рухнул окончательно, погребя его под обломками собственной лени.
— Ты тварь, — выплюнул он, брызгая слюной. — Ты просто жадная, бесплодная тварь. Вот почему я не хотел от тебя детей. Я знал, что ты будешь попрекать их куском хлеба. Ты не женщина, ты бухгалтер. Ты высосала из меня все соки, а теперь выбрасываешь, как использованный презерватив.
Ольга даже не моргнула. Эти слова должны были сделать больно, но они лишь подтвердили правильность её решения.
— Я не выбрасываю тебя, Сережа. Я просто перестала тебя содержать. Чувствуешь разницу? — она отошла от холодильника, давая понять, что разговор окончен. — И еще одно. Пароль от вай-фая я сменила пять минут назад через приложение. За интернет плачу я. Мобильный трафик у тебя ограничен, денег на телефоне ноль. Добро пожаловать в каменный век.
Сергей судорожно выхватил телефон, проверил сеть. Значок вай-фая исчез. Он поднял на жену взгляд, полный бессильного бешенства.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты сдохнешь в одиночестве в этой квартире, обложенная своими счетами и штрафами. Никто на тебя не посмотрит. Ты старая, скучная и жадная. А я… я поднимусь. Я найду бабу, которая будет меня ценить! Которая поймет, что машине нужен хозяин, а мужику — поддержка!
— Ищи, — равнодушно бросила Ольга. — Только вещи собирай тихо. Чемодан твой на антресоли, но он сломан. Пакеты для мусора под раковиной, можешь взять бесплатно. Это мой прощальный подарок.
— Я никуда не уйду! — заорал он так, что задрожали стекла в серванте. — Это моя жилплощадь по прописке! Я буду жить здесь и отравлять тебе существование каждый день! Я буду водить сюда баб, я буду курить в постели, я буду ссать мимо унитаза! Ты взвоешь, Оля! Ты сама отдашь мне ключи и карту, лишь бы я успокоился!
— Попробуй, — Ольга подошла к двери своей спальни. — Только учти, замок в свою комнату я врезала сегодня днем, пока ты ныл о своей тяжелой судьбе. А кухня и коридор — места общего пользования. Спи на коврике, Сережа. Там тебе самое место.
Она зашла в комнату и с сухим, металлическим щелчком повернула ключ в замке.
Сергей остался стоять в темном коридоре один. Без машины. Без денег. Без еды. Без интернета. И, что самое страшное, без зрителя, перед которым можно было бы ломать комедию. Он пнул дверь спальни, но та не поддалась. Он подергал ручку холодильника, но гордость не позволила ему открыть его сразу после скандала. Он рухнул на диван в гостиной, в полной тишине, которую нарушало только тиканье часов, отсчитывающих минуты его новой, жалкой реальности.
В квартире повисла не тишина примирения, а тяжелая, душная атмосфера коммунальной войны, где два врага заперты в одной клетке. Сергей уставился в черный экран выключенного телевизора, в котором отражалось его искаженное злобой лицо, и впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. Кормушка захлопнулась. Халява кончилась. Началась жизнь…
Бука