Юлия каждое утро просыпалась в половине седьмого. Будильник на телефоне звенел настойчиво, заставляя открыть глаза и начать новый день. Антон обычно спал до восьми — его рабочий день на складе начинался позже. Юля тихо вставала, умывалась и заваривала кофе на кухне их съёмной трёхкомнатной квартиры.
Работа главного бухгалтера в крупной торговой компании приносила ей сто двадцать тысяч рублей в месяц. Антон получал шестьдесят, но никогда не комплексовал из-за разницы в доходах. Они снимали квартиру за сорок пять тысяч, на еду и коммуналку уходило ещё тридцать, остальное откладывали на первоначальный взнос по ипотеке. Жена вела семейный бюджет в специальном приложении, куда заносила каждую трату и доход.
В начале октября Антон вернулся с работы раньше обычного и застал жену на кухне. Юлия как раз режала овощи для салата, когда муж зашёл и прислонился к дверному косяку.
— Слушай, мама хочет приехать, — сказал Антон, почесав затылок. — В больницу городскую ей направление дали. Ну, обследование пройти. Месяц примерно пробудет.
Юлия отложила нож и повернулась к мужу.
— Когда приедет?
— На следующей неделе, наверное. Я ей сказал, что ты не против.
Юлия кивнула. Нина Петровна жила в деревне за триста километров от города, и виделись они редко — раза два в год максимум. Месяц пролетит быстро.
— Хорошо. Пусть приезжает.
В субботу утром Антон поехал на вокзал встречать мать. Юлия к их возвращению успела прибраться в гостиной и застелить диван свежим бельём. Нина Петровна должна была спать там — третья комната служила кабинетом, где Юлия иногда работала удалённо.
Свекровь появилась на пороге с огромной клетчатой сумкой и полиэтиленовым пакетом в руках. Женщина осмотрелась в прихожей, сняла пальто и шагнула в квартиру.
— Здравствуй, Юлечка, — Нина Петровна чмокнула невестку в щёку. — Ну что, покажешь, где тут у вас что?
Юлия провела свекровь по комнатам. Нина Петровна молча разглядывала обстановку, изредка кивая. В гостиной задержалась дольше, провела пальцем по полке с книгами и посмотрела на окно.
— Шторы надо бы постирать. Видишь, пыль осела.
— Постираю на днях, — ответила Юлия, стараясь говорить спокойно.
Юлия показала кухню. Нина Петровна открыла холодильник, заглянула внутрь и покачала головой.
— Сыр в пакете держать нельзя. Задохнётся. Надо в контейнере.
— Хорошо, учту.
Вечером Антон возился с телевизором, пытаясь настроить каналы для матери. Нина Петровна сидела на диване с чашкой чая и рассказывала про соседей в деревне. Юля слушала вполуха, прокручивая в голове рабочие задачи на понедельник.
На следующий день Юлия решила приготовить борщ. Она достала из холодильника свёклу, морковь, капусту и принялась за нарезку. Нина Петровна появилась на пороге кухни, когда Юлия шинковала капусту.
— Что это ты делаешь? — спросила свекровь, подходя ближе.
— Борщ варю.
— Ты сначала мясо должна поставить. А потом уже овощи резать. А то всё обветрится, пока бульон закипит.
Юлия отложила нож.
— Я всегда так делаю. Мне удобнее сразу всё нарезать.
— Это неправильно. И капусту ты слишком мелко крошишь. Надо крупнее, чтобы структуру сохранить.
Юлия молча продолжила резать. Нина Петровна постояла рядом ещё минуту, что-то пробормотала себе под нос и вернулась в гостиную. Юля глубоко вздохнула и включила плиту.
В следующие дни свекровь словно взяла за правило находить недочёты в домашнем хозяйстве. Она заглядывала в шкафы на кухне и выражала недоумение по поводу пластиковых контейнеров для круп.
— В стекле надо хранить. Пластик же вредный.
Нина Петровна критиковала количество баночек с кремами и средствами для лица в ванной.
— На эту косметику сколько денег уходит? А толку-то? Раньше женщины сметаной лицо мазали — и никаких проблем.
Юлия кивала, улыбалась и старалась не реагировать. Антон вечерами смотрел телевизор с матерью и словно не замечал напряжения, которое с каждым днём нарастало в квартире.
Через неделю после приезда Нина Петровна начала интересоваться финансовыми вопросами. Однажды вечером, когда Юлия пришла с работы и поставила на стол пакет с продуктами, свекровь заглянула внутрь.
— Сколько это стоило?
— Две тысячи примерно.
— А что там такое дорогое?
— Мясо, рыба, фрукты. Обычные продукты.
Нина Петровна покачала головой.
— У вас тут всё дорого. В деревне за такие деньги на две недели купить можно.
Юлия промолчала и начала раскладывать покупки по полкам. Свекровь стояла рядом, наблюдая.
— А на развлечения сколько тратите?
— По-разному, — Юлия старалась отвечать коротко.
— Надо бы экономить. Семейные деньги беречь.
К концу октября Юлия стала задерживаться на работе. Она находила дополнительные задачи, перепроверяла отчёты, согласовывала с коллегами незначительные вопросы — лишь бы не возвращаться домой раньше восьми. Атмосфера в квартире давила, словно воздух стал плотнее и тяжелее.
Нина Петровна между тем чувствовала себя всё комфортнее. Женщина разложила по квартире свои вещи, заняла половину шкафа в прихожей и регулярно готовила обеды, от которых Юлия вежливо отказывалась, ссылаясь на отсутствие аппетита.
В начале ноября Юлия осторожно спросила у Антона, когда мать планирует уезжать.
— Ну, она говорит, что врачи ещё не всё обследование закончили. Может, недели две ещё пробудет.
— Антон, прошёл уже месяц.
— Ну и что? Она же мать моя. Куда ей торопиться?
Юлия прикусила губу. Спорить не хотелось.
Нина Петровна действительно не торопилась. Она ссылалась то на незаконченное лечение, то на плохую погоду, то на проблемы с билетами. Юлия молча наблюдала, как временный визит превращается в постоянное проживание.
Свекровь тем временем продолжала высказываться о распределении денег в семье. Однажды за ужином Нина Петровна заметила, что в нормальной семье все доходы должны обсуждаться совместно.
— Вот у нас с покойным мужем всё общее было. Зарплату получил — в семейный бюджет. Никаких тайн.
Антон кивал, соглашаясь с матерью. Юлия резала котлету на тарелке и молчала.
— А крупные покупки надо обязательно согласовывать, — продолжала Нина Петровна. — Чтобы все в курсе были, на что деньги идут.
Юлия чувствовала, как напряжение внутри неё растёт с каждым таким разговором. Терпение заканчивалось.
В конце ноября Юлия получила зарплату. В этом месяце вышла премия за успешное закрытие квартала — дополнительные тридцать тысяч рублей. Юлия посмотрела на баланс карты и решила, что заслужила себе подарок.
После работы она зашла в ювелирный магазин в центре города. Долго ходила между витринами, разглядывая украшения. Консультантка показала несколько вариантов, и Юлия остановилась на изящных золотых серьгах с небольшими камнями. Цена — восемнадцать тысяч рублей.
Юлия расплатилась картой, взяла красивую фирменную коробочку и вышла из магазина. На душе стало легче. Она давно хотела купить себе что-то красивое, но постоянно откладывала, считая покупку несерьёзной.
Дома Юлия положила коробочку на стол в гостиной. Антон ещё не вернулся с работы, а Нина Петровна читала журнал на диване. Свекровь тут же подняла глаза.
— Что это?
— Серьги купила, — ответила Юлия, снимая куртку.
Нина Петровна отложила журнал и подошла к столу. Взяла коробочку, открыла и вытащила серьги.
— Золотые?
— Да.
— Сколько стоят?
Юлия колебалась секунду.
— Восемнадцать тысяч.
Нина Петровна присвистнула и покачала головой.
— Восемнадцать тысяч? На серьги?
— На мою зарплату, — спокойно сказала Юлия.
— А с семьёй посоветоваться не нужно было? — свекровь положила серьги обратно в коробку. — В нормальной семье такие траты обсуждаются. Это же серьёзные деньги.
Юлия почувствовала, как напряжение, копившееся неделями, подступает к горлу. Кровь прилила к лицу.
— Это моя зарплата.
— Семейная касса общая. Ты же жена Антона. Вы семья.
— Зарплата моя, а не семейная касса! — голос Юлии прозвучал резко и громко.
Нина Петровна отшатнулась, словно от удара. Женщина выпрямилась и сложила руки на груди.
— Ты что себе позволяешь? Я тебе желаю добра!
— Я не просила советов!
— Вот именно! Современная молодёжь совсем распустилась! Старших не уважают! — Нина Петровна повысила голос. — Я хочу, чтобы вы нормально жили, а ты мне грубишь!
— Нормально жили? — Юлия шагнула вперёд. — Вы приехали на месяц! Уже почти два прошло! И каждый день я слышу замечания! Про капусту, про контейнеры, про косметику, про деньги!
— Я ради вашего блага!
— Собирайте вещи. Завтра же уезжаете.
Нина Петровна побледнела. Она открыла рот, потом закрыла. Слёзы навернулись на глаза.
— Ты меня выгоняешь?
— Да. Выгоняю.
В этот момент в прихожей раздался звук ключа в замке. Антон вошёл в квартиру, снимая ботинки. Увидел мать в слезах и жену с красным от злости лицом.
— Что случилось?
Нина Петровна всхлипнула и бросилась к сыну.
— Антоша, она меня выгоняет! Из-за серёжек каких-то! Я ей только хотела объяснить, что деньги беречь надо!
Антон обнял мать и посмотрел на Юлию.
— Ты что творишь?
— Я? — Юлия перевела дыхание. — Я купила себе серьги на свою зарплату. А твоя мать решила меня отчитать, как школьницу.
— Мама права. Крупные траты надо обсуждать.
— Крупные? Это моя премия! Я заработала!
— Мы семья. Всё должно быть общее.
Юлия посмотрела на мужа и поняла, что он не услышит её. Не поймёт. Антон гладил мать по спине, успокаивая, и смотрел на жену с укоризной.
— Извинись перед мамой.
— Что?
— Ты грубо себя ведёшь. Мама желает нам добра. Извинись.
Юлия молчала. Внутри всё сжалось в тугой узел. Она посмотрела на Антона, потом на Нину Петровну, которая утиралась платочком и всхлипывала.
— Давайте, валите отсюда, — тихо сказала Юлия.
Нина Петровна подняла голову.
— Что?
— Вали отсюда. И ты тоже, — Юлия перевела взгляд на мужа.
Антон нахмурился.
— Юля, ты сейчас о чём?
— О том, что я устала. Устала от замечаний, от советов, от того, что меня считают девочкой, которая не умеет распоряжаться своими деньгами. Устала от того, что ты встаёшь на сторону матери, даже не выслушав меня.
— Но она же старше! Опытнее!
— Она вмешивается в нашу жизнь. А ты позволяешь.
— Это моя мать!
— А это моя квартира. Та, за которую я плачу аренду.
Нина Петровна всхлипнула громче.
— Антоша, ты слышишь? Она меня прогоняет!
Антон обнял мать крепче и посмотрел на Юлию холодно.
— Хорошо. Мы уйдём. Снимем комнату где-нибудь.
— Отлично, — Юлия развернулась и пошла на кухню.
Она слышала, как в гостиной Нина Петровна собирает вещи, всхлипывая и причитая. Слышала, как Антон что-то говорит ей успокаивающим тоном. Слышала, как хлопнула входная дверь.
Юлия стояла у окна и смотрела во двор. Внизу появились две фигуры — Антон с сумкой и Нина Петровна, кутающаяся в пальто. Они пошли к остановке.
Юлия вернулась в гостиную. Квартира казалась необычно тихой. Она взяла коробочку со стола, достала серьги и подошла к зеркалу в прихожей. Надела украшения, повертела головой, глядя на своё отражение.
Серьги красиво блестели в свете лампы. Юлия улыбнулась. Впервые за два месяца на душе стало спокойно.
На следующий день Антон позвонил днём. Юлия сидела на работе и смотрела в отчёт, когда телефон завибрировал.
— Алло.
— Юля, нам надо поговорить.
— Говори.
— Не по телефону. Давай встретимся вечером.
— Хорошо. Приходи домой.
— Я не уверен, что меня пустят.
— Приходи. Поговорим.
Вечером Юлия пришла домой и переоделась. Заварила чай, достала печенье и села у окна. Антон появился через полчаса. Юлия открыла дверь молча.
Муж прошёл в гостиную, сел на диван. Выглядел уставшим.
— Мы с мамой сняли комнату. Недалеко отсюда.
— Хорошо.
— Юля, я не понимаю, что произошло.
— Ты правда не понимаешь?
Антон потёр лицо ладонями.
— Мама хотела помочь. Она волнуется за нас.
— Антон, твоя мать два месяца критиковала каждый мой шаг. Каждую покупку. Каждое решение. А ты молчал.
— Она старше. Опытнее. Я думал, ты просто прислушаешься.
— Прислушаюсь? К тому, как мне резать капусту?
Антон замолчал. Потом тихо сказал:
— Но серьги правда были дороговаты.
Юлия поставила чашку на стол.
— Я зарабатываю сто двадцать тысяч в месяц. Плачу аренду этой квартиры. Покупаю продукты, оплачиваю коммуналку. У меня была премия. Я купила себе серьги. На свои деньги.
— Но мы же семья. Всё должно быть общее.
— Общее — это когда оба решают. А не когда один диктует, а второй подчиняется.
Антон опустил голову.
— Ты меня выгнала вместе с матерью.
— Ты встал на её сторону, даже не спросив, что я чувствую.
— Она моя мать.
— А я твоя жена.
Антон сидел, глядя в пол. Юлия смотрела на него и понимала, что разговор заходит в тупик.
— Что ты хочешь? — спросила она.
— Вернуться домой.
— А мама?
— Она уедет через неделю. Билет уже купили.
— Хорошо. Возвращайся. Без матери.
Антон поднял голову.
— Но она же скоро уезжает.
— Пусть живёт в той комнате, которую сняли. Доживёт неделю — и уедет.
— Юля, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Антон встал.
— Я подумаю.
Он ушёл. Юлия осталась одна в квартире. Села на диван и включила телевизор. Смотрела какой-то фильм, не вникая в сюжет.
Через три дня Антон снова позвонил. Попросил встретиться. На этот раз они сидели в кафе недалеко от работы Юлии.
— Мама уехала, — сказал Антон, размешивая сахар в кофе.
— Раньше срока?
— Да. Сказала, что не хочет быть причиной наших ссор.
Юлия кивнула.
— Я много думал, — продолжил Антон. — И понял, что был неправ.
— В чём именно?
— В том, что не услышал тебя. Не спросил, как ты себя чувствуешь. Просто решил, что мама права, потому что она старше.
Юлия молчала, ожидая продолжения.
— Мне стыдно, — Антон посмотрел на неё. — Ты права. Ты работаешь, зарабатываешь больше меня, тянешь эту квартиру. А я даже не поблагодарил тебя ни разу.
— Это не про благодарность, Антон.
— Тогда про что?
— Про уважение. Про доверие. Про то, что мы партнёры, а не ты и твоя мать против меня.
Антон кивнул.
— Я понял. Правда понял. Можно я вернусь домой?
Юлия отпила кофе, глядя на него. Потом медленно кивнула.
— Попробуем.
Антон вернулся. Принёс свои вещи, разложил их на место. Юлия наблюдала со стороны, не помогая и не мешая.
Первые дни они словно заново привыкали друг к другу. Разговоры были осторожными, короткими. Антон старался помогать по дому больше обычного — мыл посуду, пылесосил, готовил ужин.
Однажды вечером Юлия надела золотые серьги. Антон посмотрел на них и улыбнулся.
— Красиво.
— Спасибо.
— Юль, я правда рад, что ты их купила.
Юлия повернулась к нему.
— Почему?
— Потому что ты заслужила. И потому что я хочу, чтобы ты радовала себя, а не думала постоянно об экономии.
Юлия кивнула. Впервые за долгое время почувствовала, что муж действительно её слышит.
Жизнь постепенно налаживалась. Они снова планировали бюджет вместе, но теперь Антон спрашивал мнение Юлии, а не просто соглашался с ней. Он стал интересоваться её работой, спрашивать, как прошёл день, что беспокоит.
Нина Петровна больше не приезжала. Звонила редко, разговоры были короткими и вежливыми. Юлия не держала зла на свекровь — просто поняла, что границы нужны, и научилась их устанавливать.
А золотые серьги лежали в шкатулке на туалетном столике. Юлия надевала их по особым случаям и каждый раз вспоминала тот вечер, когда впервые почувствовала, что имеет право защищать своё пространство и свои решения. Это было важно.
ПДД: кто проедет первым на развороте