Лена замерла с чашкой кофе в руках, когда входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто в квартиру ворвался ОМОН. На пороге стояла свекровь Галина Петровна, красная от возмущения, с горящими глазами.
— А где же деньги от продажи квартиры твоей матери? — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Андрей! Андрюша! Выходи немедленно!
Лена медленно поставила чашку на стол. Руки дрожали — не от страха, а от ярости, которая поднималась откуда-то из глубины груди, жгла горло.
— Галина Петровна, здравствуйте, — холодно произнесла она. — Вы бы хоть разулись.
— Какое разуться! — свекровь сорвала туфли и швырнула их в угол. — Я требую ответа! Мы с Петром Ивановичем три недели ждали! Андрей обещал, что как только оформите продажу, так сразу… Андрей!
Из спальни вышел муж, заспанный, в мятой футболке. Было воскресенье, десять утра. Они с Леной только-только собирались позавтракать после тяжелой недели.
— Мам, что случилось? — пробормотал он, зевая. — Зачем так орать?
— Как — что случилось? — Галина Петровна всплеснула руками. — Ты же сам говорил! Квартиру продали еще десять дней назад, деньги должны были прийти! Мы с отцом уже всё просчитали! На эти средства можем наконец дачу достроить, веранду сделать, как планировали. Петр Иванович уже с бригадой договорился!
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Андрей, — медленно проговорила она, поворачиваясь к мужу. — О чем она говорит?
Андрей почесал затылок, отводя взгляд.
— Ну… мам, я же не обещал точно…
— Как не обещал?! — взвилась Галина Петровна. — Ты сам сказал: «Мама, не переживай, от квартиры тещи будет хороший кусок, вам на дачу точно хватит!» Я свидетелей позвать, что ли? Отец твой тоже слышал!
— Подождите, — Лена подняла руку. Голос у нее был странно спокойный, хотя внутри всё клокотало. — Галина Петровна, давайте я правильно понимаю ситуацию. Вы пришли сюда требовать деньги от продажи квартиры моей матери? Квартиры, которую она купила на свои деньги, в которой прожила тридцать лет, которую оставила мне в наследство?
— Ну и что, что тебе! — отмахнулась свекровь. — Ты же замужем за моим сыном! Всё, что у вас есть — общее! А мы с Петром Ивановичем всю жизнь вам помогали! Кто Андрею на первую машину скидывался? Кто на свадьбу половину расходов взял? Кто каждое лето на дачу вас с ребенком возил, кормил, поил?
— Мама, — попытался вмешаться Андрей, но свекровь его перебила:
— Молчи! Я с невесткой разговариваю! Лена, ты должна понимать — мы семья. А в семье делятся. Мы всегда вам помогали, теперь ваша очередь. Тем более квартира пустая стояла! Какой смысл был ее держать? Продали — и правильно сделали. Теперь отдайте нам нашу долю!
Лена сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Вашу долю, — повторила она. — Вашу. Галина Петровна, а скажите, когда моя мама болела последние два года, кто за ней ухаживал? Кто возил по врачам, по больницам? Кто брал отпуск за свой счет, чтобы быть рядом?
— Ну, ты же дочь! — пожала плечами свекровь. — Твоя обязанность!
— Точно. Моя обязанность. — Лена почувствовала, как к горлу подступают слезы, но не дала им пролиться. — А когда нужны были деньги на дорогие лекарства, на платные анализы, на консультации, кто-то из вас хоть раз предложил помочь?
— Мы свою мать содержали! — возмутилась Галина Петровна. — Нам самим было нелегко!
— Ваша мать, царствие ей небесное, прожила восемьдесят шесть лет и умерла в собственной квартире, в своей кровати, окруженная детьми и внуками, — жестко сказала Лена. — А моя мама ушла в шестьдесят три. В больнице. Потому что я не смогла оплатить лечение за границей, которое могло бы ей помочь. Потому что все наши деньги уходили на текущие расходы, на ипотеку, на жизнь. И знаете что, Галина Петровна? Когда я попросила вас с Петром Ивановичем занять нам денег — всего триста тысяч на три месяца под расписку — что вы ответили?
Свекровь поджала губы.
— Мы не можем разбрасываться деньгами…
— Вы сказали: «Лена, мы сами пенсионеры, нам самим нужно на старость откладывать». — Лена почти процитировала дословно. — А теперь вы приходите сюда и требуете мои деньги на дачную веранду?
— Это не твои деньги! — вскипела Галина Петровна. — Это семейные деньги! И между прочим, мы действительно помогали! Вспомни, как ты в декрете сидела, кто тебе продукты передавал?
— Галина Петровна, — Лена говорила всё тише, но каждое слово звучало как выстрел. — Вы действительно хотите считать? Я помню каждый пакет с продуктами. Два килограмма картошки, килограмм моркови, десяток яиц. Раз в две недели. Это было очень мило с вашей стороны, спасибо. А теперь скажите, сколько стоит квартира моей мамы, которую мы продали? Семь миллионов восемьсот тысяч. Хотите посчитаем, сколько вы на нас за десять лет брака потратили, и вычтем из этой суммы?
— Как ты смеешь! — побелела от ярости свекровь. — Андрей! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Андрей стоял посередине комнаты, растерянно переводя взгляд с матери на жену.
— Мам, ну… может, правда не стоит…
— Что — не стоит?! — накинулась на него Галина Петровна. — Я тебя растила, недоучка! Я на тебя всю жизнь потратила! В институт поступил — я с преподавателями бегала договаривалась! Диплом защищал — я редактировала! Работу первую нашла — я через знакомых пробивала! А ты что? Встал на сторону этой… этой…
— Осторожнее с выражениями, — ледяным тоном предупредила Лена. — Я всё еще хозяйка в этом доме.
— Да какая ты хозяйка! — фыркнула свекровь. — Квартира-то в ипотеке! На кого ипотека оформлена? На моего сына! Так что если на то пошло, это его дом!
— Совместно нажитое имущество, — парировала Лена. — Или вы уже забыли, как умоляли нас взять ипотеку побольше, чтобы квартира была просторнее? «Андрюша, бери трешку, не экономь, — ваши доходы позволяют!» А когда пришло время первый взнос вносить, кто заплатил? Я. Из своих накоплений. Шестьсот тысяч рублей, которые копила три года. Андрей тогда только с работы уволился, новую искал.
— Ну, так он же нашел! — защищалась Галина Петровна. — Ему нужно было время найти достойное место!
— Полгода, — уточнила Лена. — Полгода я одна тянула ипотеку, коммуналку, еду. Да еще и маме помогала. А где были вы, Галина Петровна?
— Мы… мы свои расходы имели…
— Расходы на круиз по Средиземному морю, — кивнула Лена. — Я помню ваши фотографии в соцсетях. Очень познавательная поездка была, судя по всему.
Свекровь вспыхнула:
— Мы всю жизнь работали! Имеем право отдохнуть!
— Имеете, — согласилась Лена. — Только не надо потом говорить, что вы нам помогали, когда было тяжело. Вы помогали, когда вам было удобно. Когда это не требовало особых усилий или денег.
В этот момент из детской комнаты донесся тихий плач. Лена вздрогнула — забыла, что дочка спит. Точнее, спала.
— Вот, теперь ребенка разбудили, — процедила она сквозь зубы. — Спасибо, Галина Петровна.
— Не переводи тему! — не унималась свекровь. — Мы пришли не про ребенка говорить! Андрей, ты вообще будешь что-то делать или как? Скажи жене, чтобы она не дерзила! Скажи, что ты обещал нам помочь!
Андрей тяжело вздохнул. Лена видела, как он мучается, разрываясь между матерью и женой. Но в этот момент ей было всё равно. Терпение лопнуло.
— Андрей, — повернулась она к мужу. — Отвечай честно. Ты действительно обещал своим родителям деньги от маминой квартиры?
Андрей молчал, глядя в пол.
— Я жду ответа, — настаивала Лена. — Да или нет?
— Я… — он нервно сглотнул. — Я сказал, что мы могли бы… в принципе… если останется после всех расходов…
— Останется?! — взвилась Лена. — От чего останется? Мы только что закрыли свою ипотеку этими деньгами! У нас осталось двести пятьдесят тысяч, которые я собиралась отложить на образование Маши! Что должно остаться, Андрей?!
— Подожди, — свекровь вдруг затихла. — Как это — закрыли ипотеку? Андрей, ты говорил, что вам еще выплачивать и выплачивать!
— Мам, ну… — Андрей совсем съежился. — Я не хотел, чтобы ты…
— А нам уже нельзя нашу ипотеку закрыть? — жестко сказала Лена. — Мы с Андреем решили гасить досрочно. Каждый месяц вносили больше, чем требовалось. Потому что мне надоело жить с этой удавкой на шее. Потому что я хотела, чтобы у нас наконец появились свободные деньги. Чтобы мы могли путешествовать, откладывать на будущее дочери, просто жить нормально. И когда умерла мама…
Голос Лены дрогнул, но она справилась:
— Когда умерла мама и я получила квартиру в наследство, я знала, что сделаю с этими деньгами. Я закрою ипотеку. Я поставлю точку в этом кредитном рабстве. И мы начнем жить по-новому. Это были последние деньги моей мамы, ее последний подарок мне. И я распорядилась ими так, как считала нужным.
— Не спросив родителей мужа! — возмутилась Галина Петровна. — Это же общие семейные деньги!
— Нет, — отрезала Лена. — Это было мое личное наследство. Полученное до брака… то есть, простите, после брака, но по наследству от моей матери. По закону, это моя личная собственность. Я могла продать квартиру и положить деньги на свой счет, и Андрей не имел бы на них никаких прав. Но я этого не сделала. Я вложила их в наше с ним общее жилье. В наше с ним будущее. В будущее нашего ребенка.
— Значит, нам ничего не дашь? — Галина Петровна смотрела на невестку с таким выражением, будто та только что сообщила о своем участии в ограблении банка. — После всего, что мы для вас сделали?
— Галина Петровна, — устало произнесла Лена. — Вы сделали для нас ровно столько, сколько делают обычные родители для обычных детей. Вы не совершили никакого подвига. Вы родили сына, вырастили его, дали образование — это ваш родительский долг. Точно так же, как моя мама родила и вырастила меня. Но разница в том, что моя мама оставила мне квартиру, а не требования вернуть ей всё, что она на меня потратила.
— Да как ты смеешь сравнивать! — вскочила свекровь.
— Сравниваю, потому что это Вы пришли покушаться на мою квартиру! Просто потому, что вообразили, что ваш сын обязан вам по гроб жизни.
Галина Петровна открыла рот, но ничего не ответила.
— То-то же, — кивнула Лена. — А теперь давайте я вам объясню, почему никаких денег на вашу дачу не будет. Во-первых, их нет. Ипотека закрыта, осталось двести пятьдесят тысяч на образование ребенка. Во-вторых, даже если бы они были, я бы ни копейки вам не дала. Знаете почему?
Она сделала паузу, глядя свекрови прямо в глаза.
— Потому что когда моей маме было плохо, когда ей нужна была помощь, вы отвернулись. Вы сказали, что у вас нет денег. А через месяц купили новый телевизор за сто двадцать тысяч. Через два — поехали на юг. Когда мама умирала, вы даже не приехали в больницу. Прислали Андрея одного. Сами побоялись заразиться, хотя никакой инфекции не было — у нее был рак. А на похоронах вы простояли десять минут и ушли, сказав, что вам нужно к врачу. К врачу, Галина Петровна! На похоронах моей матери!
— Мне действительно нужно было! — попыталась оправдаться свекровь. — У меня давление!
— У вас давление, — повторила Лена. — А у моей мамы был рак четвертой стадии. Но ваше давление, конечно, важнее. Так вот, Галина Петровна, знаете, что я вам скажу? Стройте свою веранду на свои деньги. Продайте тот самый телевизор, если так нужно. Или откажитесь от очередного круиза. Или попросите помощи у своего второго сына — у вас их двое, между прочим. Почему это всегда Андрей должен всем помогать, а Игорь живет себе спокойно?
— Игорь свою семью содержит! — возразила Галина Петровна. — У него двое детей!
— А у нас один ребенок, значит, мы меньше тратимся? — усмехнулась Лена. — Логика железная. Послушайте, мне надоел этот разговор. Денег не будет. Точка. Если вы хотите продолжить общение с нами и со своей внучкой — пожалуйста. Но на этих условиях: никаких требований, никаких претензий, никаких упреков про то, что вы когда-то что-то нам дали. Если хотите разорвать отношения — ваше право. Выбирайте.
Галина Петровна стояла, открыв рот, явно не ожидая такого напора.
— Андрей! — наконец выдавила она. — Ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Андрей поднял голову. Лена видела, как он борется с собой, как подбирает слова. Наконец он глубоко вздохнул:
— Мам, Лена права.
— Что?! — свекровь едва не подпрыгнула.
— Она права, — повторил Андрей твердо. — Я не должен был обещать тебе деньги, которые мне не принадлежат. Это было неправильно. И да, ты права, Лен, — он повернулся к жене. — Прости, что не сказал сразу. Я думал, что как-нибудь… что мы найдем компромисс… что можно будет так, чтобы всех устроило…
— Всех устроило, — горько усмехнулась Лена. — Андрей, нельзя всем угодить. Нельзя угодить и матери, и жене, когда их интересы противоположны. Нужно выбирать. И если ты выбираешь меня — спасибо. Если мать — скажи сейчас, мне нужно знать.
— Я выбираю нашу семью, — ответил Андрей. — Тебя, Машу, наше будущее. Мам, прости, но Лена вложила эти деньги правильно. Мы должны были закрыть ипотеку. Это был единственный разумный вариант.
Галина Петровна побагровела.
— Предатель! — прошипела она. — Я тебя вырастила, выучила, а ты… ты выбираешь ее! Чужую женщину!
— Она моя жена, — спокойно сказал Андрей. — Мать моего ребенка. Она не чужая.
— А я кто?! — взвизгнула свекровь. — Я тебе кто?!
— Ты моя мама, — Андрей говорил ровно, но твердо. — И я тебя люблю. Но это не значит, что я должен делать всё, что ты требуешь. Не значит, что я должен отнимать у своей семьи ради твоей дачной веранды. Если тебе нужны деньги — попроси у Игоря. Или возьми кредит. Или откажись от веранды. Но от нас ты их не получишь.
Повисла тяжелая тишина. Из детской снова донесся плач — Маша проснулась окончательно.
— Мне нужно к дочери, — сказала Лена. — Галина Петровна, можете остаться на чай или можете уйти. Как решите. Но разговор о деньгах окончен.
Она развернулась и пошла в детскую. За спиной услышала шипение свекрови:
— Ты еще пожалеешь, Андрей! Вы оба пожалеете! Я вам этого не прощу! Никогда!
— Мам, не надо так, — устало попросил Андрей. — Давай просто успокоимся…
— Не надо?! — Галина Петровна судорожно натягивала туфли. — Хорошо, не надо! Живите теперь сами! Не ждите от нас помощи! Ни копейки больше от нас не получите! На дачу не приедете! С внучкой не увидимся!
— Мам…
— Молчать! — рявкнула она и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла.
Лена вернулась с Машей на руках — девочка крепко обняла маму за шею, испуганная громкими голосами. Андрей стоял посреди комнаты, растерянно глядя на закрытую дверь.
— Прости, — тихо сказал он, не поворачиваясь. — Я действительно не думал, что она вот так…
— Я знаю, — так же тихо ответила Лена. — Ты хотел как лучше. Но, Андрей, нужно было со мной посоветоваться. Нужно было сказать, что ты ей обещал.
— Я не обещал конкретно! — он обернулся. — Я просто сказал, что теоретически мы могли бы помочь, если бы…
— Твоя мама услышала то, что хотела услышать, — перебила его Лена. — Она всегда так делает. Ты же знаешь. Поэтому с ней нужно говорить предельно четко и ясно. Без всяких «может быть» и «если получится».
Андрей кивнул, опустив голову.
— Что теперь будет? — спросил он.
— Не знаю, — честно призналась Лена. — Может, она остынет. Может, нет. Но знаешь что? Мне сейчас всё равно. Я устала от этого вечного чувства вины. От того, что мы всегда кому-то что-то должны. Что мы недостаточно помогаем, недостаточно благодарны, недостаточно хорошие дети. Мама оставила мне квартиру, чтобы мне было легче жить. Не для того, чтобы я раздала эти деньги всем желающим. И я поступила правильно. Пусть твоя мать думает, что хочет.
— Ты права, — согласился Андрей. — Ты абсолютно права. И прости, что не поддержал тебя сразу. Я должен был встать на твою сторону еще когда она только начала предъявлять претензии.
Лена подошла к нему, прижимая к груди притихшую Машу.
— Главное, что ты понял это сейчас, — сказала она. — Главное, что ты сделал выбор.
Андрей обнял их обеих — жену и дочь. Постояли так молча, слушая тиканье часов на стене.
— Знаешь, — вдруг сказал Андрей. — Может, оно и к лучшему. Что всё вышло наружу. А то мы бы еще годами ходили вокруг да около, я бы пытался угодить всем, мама бы продолжала требовать… Так хоть ясность есть.
— Ясность — это хорошо, — кивнула Лена. — Только вот что делать, если она правда перестанет с нами общаться?
— Значит, перестанет, — пожал плечами Андрей. — Я не могу заставить ее. Если для нее дачная веранда важнее внучки — что ж, ее выбор. Я своей семье ничего доказывать не обязан.
Маша подняла голову с маминого плеча:
— Папа, бабушка больше не придет?
Андрей погладил дочку по голове:
— Не знаю, зайка. Может, придет, когда перестанет сердиться. А может, нет. Но ты не переживай, хорошо? У тебя есть мы — мама и папа. И мы тебя очень-очень любим.
— И бабушка Галя любит? — неуверенно спросила девочка.
— Любит, — заверила Лена. — Просто сейчас она очень расстроена. Взрослые иногда ссорятся. Это бывает.
— Из-за денег? — Маша была умным ребенком и многое понимала.
— Из-за денег, — подтвердил Андрей. — Но знаешь что, Машенька? Деньги — это не самое важное в жизни. Самое важное — это любовь, честность, уважение. Это то, что нельзя купить ни за какие деньги.
— Понятно, — кивнула девочка и снова уткнулась маме в плечо.
Лена обменялась взглядом с мужем. Они оба понимали, что это только начало. Что Галина Петровна вряд ли так просто успокоится. Что будут еще звонки, претензии, может быть, даже попытки настроить против них других родственников. Но сейчас, стоя втроем посреди гостиной, обнявшись, они чувствовали себя единой семьей. Командой.
— Пойдем завтракать? — предложила Лена. — Я блинчики собиралась печь.
— Блинчики! — оживилась Маша. — С вареньем!
— С вареньем, — улыбнулась Лена.
Они пошли на кухню. Андрей поставил чайник, Лена достала из холодильника яйца и молоко. Маша уселась за стол, болтая ногами. Обычное воскресное утро. Обычная семья. Только теперь — без гнета чужих ожиданий, без вечного чувства долга перед теми, кто этот долг считает бесконечным.
Позже, когда Маша заснула после обеда, а Андрей ушел в магазин, Лена сидела на диване с чашкой чая, глядя в окно. Телефон несколько раз вибрировал — сообщения от Галины Петровны, от Петра Ивановича, даже от Игоря, брата Андрея. Она не стала читать. Не сейчас. Сначала нужно было переварить всё произошедшее.
Она думала о маме. О том, как та копила всю жизнь на эту квартиру, как обустраивала ее, как гордилась. О том, как в последние месяцы, лежа в больнице, мама говорила: «Леночка, там квартира. Продашь — и закрой ипотеку. Живи спокойно. Я хочу, чтобы ты жила спокойно».
Мама знала. Она всегда всё знала и понимала. Она знала, что свекровь будет требовать долю. Знала, что Андрей будет метаться между двух огней. Знала, что Лене придется отстаивать свои права. И оставила ей не просто квартиру — она оставила ей право выбора. Право распорядиться этим наследством так, как Лена сочтет нужным.
И Лена выбрала свободу. Свободу от долгов, от кредитного ярма, от постоянного беспокойства о будущем. Она выбрала спокойствие, которого желала ей мама.
«Спасибо, мам, — мысленно прошептала она. — Спасибо за всё».
Телефон снова вибрировал. Лена посмотрела на экран — еще одно сообщение от Галины Петровны. Длинное, наполненное упреками и обвинениями. Она вздохнула и удалила его, не читая.
Некоторые битвы важнее, чем сохранение видимости мира. Некоторые решения нужно принимать, даже если они разрушают отношения. Иногда нужно уметь сказать «нет» — твердо, ясно, без извинений.
И Лена сказала.
Будущее покажет, к чему это приведет. Может, свекровь остынет и вернется. Может, нет. Но главное — семья Лены и Андрея стала крепче. Они прошли через испытание и выстояли. Вместе.
А это дорогого стоит. Дороже любой дачной веранды.
— Да, я собственник. Нет, ваше «временно пожить» уже длится месяц. Да, пора сматывать удочки — объявила она семейному совету.