Оля стояла перед зеркалом в просторной гостиничной ванной, разглядывая свое отражение. Белое платье идеально сидело на фигуре, фата мягко струилась по плечам. Через час она должна была стать женой Максима Воронова, успешного бизнесмена, владельца сети автосалонов.
— Оленька, ты готова? — постучала в дверь мама.
— Почти, мам. Пять минут.
— Гости уже скоро будут. Не опаздывай, доченька.
Оля поправила макияж, взяла букет, последний раз оглядела себя и вышла в коридор. Лифт остановился на девятом этаже, двери открылись. Она шагнула внутрь, нажала кнопку первого этажа и прислонилась к зеркальной стене, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение.
Лифт дернулся и замер. Индикатор показывал седьмой этаж.
— Нет, нет, нет! — Оля яростно нажимала на все кнопки подряд. — Только не сегодня!
Но лифт молчал, погрузившись в мертвую тишину. Оля достала телефон — сеть ловила плохо, всего одно деление. Она набрала номер администратора.
— Девушка, у вас лифт завис! Я тут застряла!
— Сейчас вызовем механика. Минут пятнадцать-двадцать.
— У меня через час свадьба!
— Постараемся быстрее. А пока попробуйте выйти на седьмом этаже, если двери откроются.
Оля нажала кнопку открытия дверей. К ее удивлению, створки разъехались. Она выглянула — обычный гостиничный коридор, ничем не отличающийся от ее, девятого.
— Ладно, пойду пешком, — решила она и, подобрав подол платья, направилась к лестнице.
Проходя мимо номера 712, она услышала знакомый голос. Максим. Ее жених был здесь, на седьмом этаже. Странно, его номер находился на пятом, рядом с банкетным залом.
Оля хотела постучать, но голос Максима звучал напряженно, почти агрессивно.
— Я же сказал тебе — никаких звонков до понедельника! Свадьба, понимаешь? Мне сейчас не до бизнеса!
Пауза.
— Слушай меня внимательно. Эта девочка — мой билет в большую игру. Ее отец контролирует половину строительного рынка Екатеринбурга. Как только я стану его зятем, он откроет мне все двери.
Оля замерла, прижавшись спиной к стене. Ее пальцы побелели от того, как сильно она сжимала букет.
— При чем тут любовь? — продолжал Максим. — Бизнес, только бизнес. Оля удобная, податливая. Год назад я встретил ее на каком-то семинаре, сразу просчитал все варианты. Она влюбилась по уши, как школьница. Мне оставалось только играть роль принца.
Голос собеседника что-то говорил на том конце провода.
— Нет, она не догадывается. Думает, что я в нее влюблен. Пару месяцев потерплю, получу доступ к нужным связям, а там видно будет. В крайнем случае разведусь через год-полтора. Главное — успеть войти в долю по проекту на Широкой Речке.
Оля почувствовала, как перехватило дыхание. Ноги подкашивались, в глазах потемнело.
— Да, квартиру на ее имя оформил, — продолжал Максим. — Но по брачному договору, который она подписала не глядя, при разводе все совместно нажитое делится поровну. А я как раз планирую в ближайшие месяцы провести через наши счета пару крупных сделок. Она даже не поймет, как останется у разбитого корыта.
Он рассмеялся — холодно, расчетливо.
— Ты видел ее? Миленькая, конечно, но совершенно простенькая. Вся из себя скромница, книжки читает, котиков любит. Идеальная жена на бумаге — тихая, послушная, не задает лишних вопросов. Даже удобно.
Оля отшатнулась от двери, чувствуя, как слезы застилают глаза. Букет выпал из рук и рассыпался по ковру белыми розами.
— Ну ладно, мне пора, — говорил Максим. — Через сорок минут уже венчаться буду. Представляешь? Я, свободный волк, в загсе! Но игра стоит свеч. Позвонишь в понедельник, обсудим детали по контракту.
Оля услышала шаги, приближающиеся к двери. Она бросилась к лестнице и, спотыкаясь о подол платья, начала спускаться вниз. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь отель.
На пятом этаже она остановилась, прислонилась к перилам, пытаясь отдышаться. В голове вихрем проносились обрывки воспоминаний.
Их знакомство год назад. Максим подошел первым, улыбался, шутил, говорил комплименты. Казалось таким внимательным, заботливым. Цветы каждую неделю, романтические ужины, поездка в Сочи на годовщину. А когда делал предложение в том ресторане на крыше, Оля была уверена — это судьба.
Знакомство с родителями. Отец сразу проникся к Максиму, они часами обсуждали бизнес, стройку, инвестиции. Мама шептала Оле: «Такой серьезный молодой человек, настоящий мужчина!» А сама Оля просто светилась от счастья.
Теперь все эти картинки рассыпались, как карточный домик. Она вспомнила, как Максим настаивал на брачном договоре.
— Это просто формальность, зайка, — говорил он тогда. — Для порядка. Мы же цивилизованные люди, правда?
И она подписала, даже не читая. Доверяла безгранично.
Дверь на лестничную площадку распахнулась, и появилась подружка невесты Лена.
— Оля! Мы тебя обыскались! Почему по лестнице идешь? Где ты была?
Оля подняла на нее заплаканные глаза.
— Лен, я не выйду замуж.
— Что?! Ты о чем?
— Я все слышала. Он меня не любит. Я для него просто… просто сделка.
Лена обняла подругу за плечи, увела в пустой конференц-зал на том же этаже.
— Рассказывай все по порядку.
Оля выложила подруге все, что услышала. Лена слушала, и лицо ее становилось все мрачнее.
— Этот мерзавец, — прошипела она. — Оль, ты правильно делаешь, что отказываешься.
— Но как я скажу родителям? Гости уже собираются, стол накрыт, деньги потрачены…
— К черту деньги! Речь о твоей жизни! Ты хочешь прожить ее с человеком, который тебя использует?
Оля покачала головой.
— Тогда собирайся. Сейчас я позвоню твоему отцу, пусть приезжает. Объяснишь ему все лично.
Через двадцать минут в конференц-зале появился отец Оли, Сергей Петрович. Крупный, представительный мужчина, привыкший решать любые проблемы быстро и жестко.
— Оленька, что случилось? Лена сказала, срочное.
Оля повторила все, что услышала. Отец слушал молча, и только желваки на скулах выдавали его состояние.
— Значит, так, — произнес он наконец. — Ты никуда не пойдешь. Я сам поговорю с этим… женихом. А гостям скажем, что свадьба отменяется по техническим причинам.
— Пап, а как же скандал? Все же узнают…
— И пусть узнают правду. Лучше один день позора, чем вся жизнь с подлецом.
Сергей Петрович направился к банкетному залу. Там уже собралось человек пятьдесят гостей. Максим стоял у импровизированной арки, улыбаясь и принимая поздравления.
— Воронов, — громко позвал его Сергей Петрович. — Выйди на минуту.
Максим обернулся, улыбка не сходила с лица.
— Сергей Петрович! Скоро уже начнем! Невеста что, застряла в лифте?
— Невесты не будет. И свадьбы тоже.
Улыбка исчезла с лица Максима.
— Что вы имеете в виду?
— Имею в виду, что моя дочь все слышала. Твой разговор на седьмом этаже. Про «билет в большую игру», про «удобную и податливую», про развод через год. Все слышала.
Максим побледнел.
— Это недоразумение! Я не понимаю, о чем вы…
— Не ври. Оля передала все дословно. Ты думал, что я открою тебе двери в бизнес? Что получишь доступ к моим связям и контрактам?
— Сергей Петрович, давайте спокойно обсудим…
— Обсуждать нечего. Свадьба отменяется. Советую тебе покинуть отель в ближайшие десять минут. И забыть дорогу к моей дочери. Навсегда.
— Вы не можете так просто…
— Могу. И сделаю. А еще позвоню своим партнерам, с которыми ты так хотел познакомиться. Расскажу, какой ты замечательный человек. Уверен, все оценят.
Максим хотел что-то возразить, но взгляд Сергея Петровича был настолько холодным, что слова застряли в горле.
Гости недоуменно переглядывались, пытаясь понять, что происходит. Мать Максима, элегантная дама в дорогом костюме, подошла к сыну.
— Максимка, что случилось?
— Мам, я потом объясню. Пошли отсюда.
Сергей Петрович вернулся в конференц-зал, где Оля сидела на диване, обнявшись с Леной.
— Все, доченька. Он уехал. Гостям я объявлю, что свадьба отменяется по личным обстоятельствам. Можешь не выходить, если не хочешь.
— Спасибо, пап.
Он присел рядом, взял ее руку в свою.
— Я виноват. Должен был лучше проверить этого типа. Он показался мне нормальным парнем, деловым. А оказался обычным проходимцем.
— Ты не виноват. Я сама… я была слепой. Верила каждому слову.
— Ты была влюблена. Это нормально. Но хорошо, что узнала правду до свадьбы, а не после.
Лена обняла подругу крепче.
— Оль, ты молодец, что не побоялась остановиться. Многие бы постеснялись скандала и пошли бы под венец. А потом страдали бы всю жизнь.
— Я просто… не могу поверить, что все это время жила в иллюзии. Он так хорошо играл! Каждый день, каждую минуту. Как он мог?
— Потому что для него ты была не человеком, а ресурсом, — жестко сказал отец. — Но он просчитался. Думал, что ты глупенькая, ничего не заметишь. А ты оказалась умнее.
В дверь постучали. Вошла мама Оли, заплаканная, растерянная.
— Доченька, Сережа мне все рассказал. Господи, как же так… Я ведь так верила, что он тебя любит!
— Мам, не плачь. Я справлюсь.
— Ты у нас сильная. Обязательно справишься. И встретишь того, кто будет любить по-настоящему.
Оля кивнула, хотя внутри все еще был холодный комок боли и обиды.
Вечером, когда все гости разъехались, когда банкетный зал опустел, а свадебное платье было аккуратно упаковано обратно в чехол, Оля сидела в своем номере и смотрела в окно на ночной город.
Телефон разрывался от сообщений. Подруги писали слова поддержки. Родственники интересовались подробностями. Максим прислал несколько отчаянных сообщений, умоляя о встрече, обещая все объяснить.
Оля заблокировала его номер.
Она думала о том, как легко можно обмануться. Как слова могут звучать правильно, поступки выглядеть искренними, а на деле все окажется ложью. Как важно не только слушать, что человек говорит тебе, но и слышать, что он говорит о тебе другим.
И еще она думала о том, что случайности не случайны. Если бы лифт не застрял, если бы она не пошла пешком, если бы не услышала тот разговор — сейчас она была бы замужем. За человеком, который видел в ней лишь инструмент для достижения своих целей.
— Спасибо тебе, сломанный лифт, — тихо произнесла она и впервые за весь этот кошмарный день улыбнулась.
На следующее утро Оля проснулась с ясной головой. Боль никуда не делась, но появилось понимание — она сделала правильный выбор. Лучше одной, чем с тем, кто не ценит.
Она собрала вещи, выписалась из отеля и поехала домой, в свою маленькую однушку, которую снимала до знакомства с Максимом. Квартира, которую он оформил на ее имя, осталась в прошлом. Ей не нужно было ничего, что связано с ним.
— Начну все сначала, — сказала она своему отражению в зеркале. — И буду умнее. Намного умнее.
И хотя впереди предстояло пережить сплетни, вопросы, жалость окружающих — Оля знала, что справится. Потому что правда всегда лучше красивой лжи. Даже если эта правда больно ранит.
— Это не моя мама, а твоя постоянно лезет в нашу семью, так что даже не смей больше и слова плохого говорить про мою