Цена «тихой» жизни, или Почему муж заставил меня сменить номер телефона
— Лена, это для твоего же спокойствия. Просто доверься мне, — Олег мягко улыбнулся, протягивая ей новую коробочку с айфоном. — На старой работе произошла утечка данных, тебе могут звонить спамеры, коллекторы по чужим долгам… Зачем тебе этот стресс в декрете?
Елена посмотрела на мужа. Он выглядел как воплощение надежности: идеально выглаженная рубашка, спокойный взгляд, пахнущий дорогим парфюмом и уверенностью. Она только месяц как вышла в декрет, их первенец должен был появиться через два месяца. В этот период любая забота казалась ей благословением.
Она отдала ему старый телефон. Олег сам перенес контакты, «почистил» лишнее и вернул ей чистый, новенький аппарат с новой сим-картой.
— А мамин номер? А девчонок из отдела? — спросила она.
— Всё самое важное я сохранил, родная. Отдыхай.
Тогда она еще не знала, что с этим жестом её жизнь начала превращаться в золоченую клетку, из которой вырезали все выходы.
Сладкий туман заботы
Первые две недели Лена наслаждалась тишиной. Никто не дергал из офиса, не присылал дурацкие мемы в общие чаты. Олег стал приходить домой раньше, приносил экзотические фрукты и заставлял её гулять в парке по три часа.
Странности начались на третью неделю.
Лена решила зайти в свой личный кабинет банка — нужно было оплатить заказ детской кроватки. Пароль не подходил. Она попыталась восстановить его через СМС, но уведомление не приходило.
— Миш, — обратилась она к мужу вечером, — кажется, банк глючит. Или мой новый номер не привязался.
Олег даже не оторвался от ноутбука.
— А, я забыл сказать. Я перевел твои накопления на наш общий накопительный счет. Там процент выше. Тебе же сейчас не до графиков и платежей, я сам всё закрою. Какую ты там кроватку хотела? Скинь ссылку, я куплю.
Лена почувствовала легкий укол беспокойства. Её личные сто пятьдесят тысяч, которые она копила на «черный день» еще до свадьбы, исчезли. Теперь, чтобы купить пачку подгузников, ей нужно было просить мужа.
Встреча, которой не должно было быть
Правда вскрылась случайно. Елена пошла в женскую консультацию, но врач заболела, и прием отменили. Возвращаясь домой через дворы, она увидела Марину — свою бывшую коллегу и лучшую подругу.
Марина шла навстречу, уткнувшись в телефон, и когда Лена окликнула её, та вздрогнула и побледнела так, будто увидела привидение.
— Лена? Ты… ты как здесь? — Марина испуганно оглядывалась по сторонам.
— В смысле «как»? Я тут живу, Марин. Ты почему не звонишь? Я номер сменила, но Олег говорил, что всем разослал…
— Олег? — Марина горько усмехнулась. — Лена, ты в своем уме? Он нам всем сказал, что вы уехали в Германию на срочное лечение. Сказал, что у тебя тяжелое осложнение, тебе нельзя волноваться и вообще запрещены любые контакты. Мы в отделе даже деньги тебе собирали!
У Лены заложило уши. Воздух стал густым, как кисель.
— Какое лечение? Какая Германия? Я дома сижу, огурцы солю…
— Погоди, — Марина схватила её за руку. — А как же квартира?
— Что — квартира?
— Ваша на Цветном… Её же выставили на торги за долги по залогу. Мы видели объявление на сайте службы приставов. Там фамилия Олега и твоя, как сособственника.
Дом из песка
Лена не помнила, как дошла до дома. В голове пульсировала одна мысль: «Этого не может быть». Олег — финансовый аналитик. Он педант. Он не может иметь долгов.
Она вошла в квартиру и впервые за три года посмотрела на неё не как на «уютное гнездышко», а как на вещдок. Олега дома не было. Она бросилась к его кабинету — дверь была заперта. Раньше она считала это «уважением к личному пространству», теперь это казалось баррикадой.
Лена нашла в кладовке инструмент и, содрогаясь от собственного радикализма, выломала замок.
На столе лежал тот самый кнопочный телефон — её старый. Он был включен. Она взяла его в руки и открыла сообщения. Её обдало ледяным холодом.
Олег переписывался с её мамой от её имени.
«Мам, у нас всё хорошо, в клинике под Мюнхеном связь плохая, буду писать сама, не звони пока, врачи ругаются».
Он методично отрезал её от мира. Но зачем?
Ответ лежал в папке с документами в нижнем ящике. Договор займа под залог недвижимости. Сумма — восемь миллионов рублей. Цель — инвестиционный проект «Крипто-Юнион». Дата — полгода назад.
И приписка от руки на отдельном листе: график платежей, где последние три месяца были отмечены красным. «Просрочка», «Пеня», «Выселение».
Её идеальный, стабильный муж оказался азартным игроком, который спустил их жизнь в цифровую бездну. А «забота» с новым телефоном и отсутствием звонков была лишь способом оттянуть момент, когда судебные приставы постучат в дверь. Он хотел, чтобы она родила в неведении, а потом… а что потом?
Финал «сюрприза»
Щелкнул замок входной двери. Лена не убрала документы. Она сидела в кресле посреди разгромленного кабинета, держа в руках тот самый кнопочный телефон.
Олег вошел, шурша пакетами из «Азбуки вкуса». Увидев открытую дверь кабинета, он замер. Его лицо изменилось за секунду: маска заботливого мужа сползла, обнажив лицо загнанного, злого зверя.
— Зачем ты сюда залезла? — голос его был тихим и хриплым.
— «Крипто-Юнион», Олег? — Лена подняла лист с графиком платежей. — Германия? Моя мама плачет, думая, что я при смерти?
— Я хотел всё исправить! — он швырнул пакеты на пол. Бутылка дорогого сока лопнула, заливая ковер красным, похожим на кровь. — Был скачок курса, мне нужно было подождать. Я взял деньги, чтобы у нас было больше! Чтобы ты не работала в своем душном офисе! Я всё делал для семьи!
— Для семьи? — Лена встала, опираясь на стол. — Ты украл мою жизнь. Ты украл мои деньги. Ты заложил крышу над головой нашего сына. И ты врал мне в глаза, когда дарил этот чертов телефон.
— Это временно, — он сделал шаг к ней, его глаза лихорадочно блестели. — Я найду деньги. У меня есть план. Нам просто нужно переехать к твоей маме на полгода, я скажу, что мы делаем ремонт…
— Нет никакого «нам», Олег.
Она прошла мимо него в спальню. В ту самую, где они выбирали обои с облаками для детской.
— Завтра я иду к адвокату. Я отзову все доверенности, которые ты заставил меня подписать «для удобства». И если квартиру нельзя спасти, я хотя бы спасу остатки своего рассудка.
— Ты не сможешь без меня! — крикнул он ей в спину. — Ты с ребенком, без работы, без копейки! Куда ты пойдешь?
Лена обернулась у двери.
— Знаешь, что самое смешное? Ты думал, что отрезал меня от мира. Но ты забыл, что мир — это не только номер телефона. Это люди, которые меня любят. И в отличие от твоего курса биткоина, их поддержка не обесценивается.
Эпилог
Спустя три месяца Лена сидела на кухне в маленькой однушке, которую снимала вместе с мамой. Было тесно, на подоконнике громоздились пачки подгузников, а в углу стояла та самая кроватка — её все-таки помогли купить коллеги из отдела.
Квартиру на Цветном продали с молотка. Олег скрылся — кто-то говорил, что он уехал на север, кто-то — что он скрывается от новых кредиторов.
Иногда, по привычке, Лена берет в руки новый телефон и замирает, боясь увидеть там сообщение от него. Но потом смотрит на спящего сына и понимает: тишина — это не всегда забота. Иногда тишина — это самый громкий сигнал тревоги. И теперь она точно знает: её голос больше никто не сможет «отключить» ради её же блага.
Свекровь подарила своим внукам дорогие подарки, а моей дочке — упаковку карандашей