— Алин… ну ты же не выгонишь нас?
Голос сестры дрожал в телефонной трубке, смешиваясь с детским плачем и звуком льющейся где-то воды.
Алина смотрела на экран телефона, где высвечивалось имя «Настя» с сердечком — глупая привычка из прошлого, когда они ещё были близки. Секунды тянулись, как патока.
— Насть, что случилось? — Алина попыталась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.
— Он… он сказал, чтобы мы убирались. Что ему надоело. Что София только орёт, а я… — голос сестры сорвался. — Мы сейчас в такси. София простыла, кашляет всю ночь. Я не знаю, куда ехать…
Алина закрыла глаза. Вот оно. То, чего она боялась последние месяцы, свершилось. И теперь ей предстояло принять решение, которое изменит всё.
***
Алина работала корректором в крупном издательстве — проверяла тексты на ошибки, следила за единообразием стиля, ловила несоответствия в датах и фактах. Работа требовала внимания к деталям и железной логики. Возможно, именно поэтому она так рано научилась замечать нестыковки не только в текстах, но и в жизни.
Её младшая сестра Настя была полной противоположностью — яркая, эмоциональная, верящая в судьбу и счастливые случайности. Младше всего на два года, но казалось — из другого мира. Верила в гороскопы, читала карты Таро подругам, меняла работу каждые полгода, потому что «не чувствовала своё предназначение».
— Алинка, ты слишком правильная, — смеялась она когда-то. — Живёшь по расписанию, как робот.
— А ты слишком легкомысленная, — парировала старшая сестра.
Когда у мер отец, Сергей Павлович, а через три месяца за ним ушла и мать, Нина Викторовна, сёстры остались вдвоём.
— Знаешь, а ведь они не могли друг без друга, — сказала тогда Настя, перебирая старые фотографии. — Это же настоящая любовь.
Алина промолчала. Она видела, как мама угасала после смерти отца, просто не хотела больше жить. Но разве это любовь? Или слабость?
Они разбирали родительские вещи. Старая югославская стенка, сервиз «Мадонна» для особых случаев, стопки писем, перевязанных полинявшими ленточками. Фотоальбомы, где они все были молодыми и счастливыми.
— Давай продадим всё, — предложила тогда Настя. — Квартиру, гараж, дачу. Поделим пополам и начнём новую жизнь.
Алина согласилась. Денег вышло прилично — родители всю жизнь копили, откладывали «на чёрный день». Только вот чёрный день настал не для них.
— Я внесу первоначальный взнос за квартиру, — сказала Алина, пересчитывая свою долю.
— А я выхожу замуж! — выпалила Настя.
Это было как гром среди ясного неба. Игорь появился в их жизни всего полгода назад — высокий, обаятельный, с лёгкой небритостью и умением красиво говорить. Работал то менеджером по продажам, то организатором мероприятий, то ещё кем-то — Алина так и не поняла.
— Насть, ты уверена? Вы же едва знакомы…
— Это любовь, Алин! Настоящая! Ты просто не понимаешь, потому что у тебя никогда такого не было.
Слова больно ре занули, но Алина промолчала. Настя потратила всё наследство на свадьбу — арендовала ресторан на набережной, наняла живую музыку, заказала платье у модного дизайнера. Гости восхищались, Игорь сиял, Настя светилась от счастья.
Алина сидела за столом, улыбалась, произносила тост за счастье молодых и думала: «На эти деньги можно было купить квартиру. Или хотя бы машину».
***
Первый год после свадьбы Алина наблюдала за жизнью сестры через экран телефона. Инстаграм Насти пестрел счастливыми фотографиями: совместные завтраки, поездки за город, селфи на фоне заката. Подписи всегда с хештегами: #счастливажена #любовьнавсегда #мойидеальныймуж.
— Как дела? — спрашивала Алина при редких встречах.
— Прекрасно! Игорь такой заботливый! Вчера цветы принёс просто так!
Но постепенно в этой идиллии начали проскальзывать тревожные нотки. Игорь снова менял работу — третий раз за год. То начальство «не оценило его потенциал», то коллектив «токсичный», то «это не моё призвание».
— Насть, а на что вы живёте? — осторожно спросила однажды Алина.
— Не волнуйся, прорвёмся! Игорь сейчас запускает собственный проект. Стартап! Это будущее!
Стартап провалился через два месяца. Потом был ещё один. И ещё.
Звонки от Насти становились всё чаще и всё тревожнее. Обычно поздно вечером, когда Игорь уходил «проветриться» с друзьями.
— Алин, можешь одолжить до зарплаты? — шёпотом спрашивала сестра.
— Опять?
— Ну просто не рассчитали немного… Игорь обещал, что устроится на нормальную работу. Вот-вот должны позвонить с собеседования.
Алина переводила деньги и ненавидела себя за это. Не за то, что помогала, а за то, что начала считать — сколько уже одолжила, сколько ещё попросят.
Однажды ночью раздался звонок. Настя плакала в трубку, глухо, стараясь не шуметь.
— Где ты? — встревожилась Алина.
— В ванной. Закрылась. Он… он разбил кружку. Мою любимую, помнишь, с котиками, мама подарила…
— Насть, это же просто кружка.
— Нет! Ты не понимаешь! Он специально! Кричал, что я его достала своими претензиями. Что я вечно недовольна. Что раньше был счастлив, а теперь…
В трубке послышался стук.
— Настя, ты там что, уто питься решила? — раздался голос Игоря. — Выходи давай, поговорим.
Связь оборвалась.
Алина не спала до утра. Сидела на кухне, пила кофе кружка за кружкой и впервые поймала себя на страшной мысли: «Если она придёт ко мне… я не готова. У меня своя жизнь. Маленькая квартира. Я не хочу впускать их проблемы в свой дом».
От этой мысли стало стыдно и страшно одновременно. Когда ты становишься человеком, который боится помочь родной сестре?
***
— Я беременна! — Настя сияла, хотя под глазами залегли тени. — Это же чудо, Алин! У нас будет малыш! Теперь всё изменится!
Алина смотрела на сестру и видела, как та отчаянно цепляется за эту надежду. Ребёнок как спасательный круг, как волшебная палочка, которая исправит всё.
— Поздравляю, — выдавила она. — А Игорь… он рад?
— Он ещё не знает! Я хочу сделать сюрприз! Устрою романтический ужин, свечи, и там скажу! Это же так изменит нашу жизнь! Он станет ответственнее, найдёт стабильную работу. Ребёнок всё исправит!
— Насть, ребёнок — это не способ решения проблем…
— Вот опять ты со своим пессимизмом! — вспыхнула сестра. — Не можешь просто порадоваться за меня? Или завидуешь, что у тебя никого нет?
Слова хлестнули по лицу. Алина молча смотрела, как Настя собирает сумку, как хлопает дверью. Хотелось крикнуть вслед: «Я не завидую! Я боюсь за тебя!» Но слова застряли в горле.
София родилась раньше срока — семимесячная, крошечная, с слабым криком. Игорь не приехал в роддом — «важная встреча». Алина сидела в коридоре, ждала новостей и думала о том, что теперь всё станет только хуже.
Первые недели после выписки Алина практически жила у Насти. Стирала пелёнки — Игорь считал, что памперсы слишком дорогие. Варила супы, потому что Настя не успевала есть между кормлениями. Укачивала Соню ночами, пока сестра забывалась коротким сном.
Игорь появлялся поздно, пахнущий сигаретами и пивом.
— Опять эта твоя сестра здесь, — бросал он с порога. — Дом превратился в проходной двор.
— Она помогает…
— Помогает? Да она просто лезет в нашу жизнь! Контролирует каждый шаг! Небось, настраивает тебя против меня!
Однажды Алина стала свидетельницей их ссоры. Соня плакала третий час подряд, Настя металась по квартире, пытаясь её успокоить. Игорь сидел на кухне, уткнувшись в телефон.
— Может, поможешь? — не выдержала Настя.
— Это твоя работа — сидеть с ребёнком. Я деньги зарабатываю!
Лицо Игоря побагровело. Он вскочил, стул опрокинулся.
— Какие деньги? — не выдержала однажды Алина. — Ты же уволился месяц назад.
— А ты вообще молчи! — заорал он. — Чужая тётка в моём доме указывает! Да ты просто завидуешь, что у тебя никого нет! Старая дева!
Алина собрала вещи и уехала той же ночью. Настя плакала, просила остаться, но Алина больше не могла.
Месяц они не разговаривали. Алина видела в соцсетях редкие фото — Настя похудела, под глазами тёмные круги. София росла, начинала улыбаться.
И вот теперь этот звонок. Дождливый октябрьский вечер и голос сестры в трубке:
— Мы уже подъезжаем к твоему дому. Алин, прости… Нам некуда идти. Он выгнал нас. Сказал, что мы ему мешаем жить, мешаем строить карьеру. София кашляет вторую неделю, у меня денег хватило только на такси до тебя…
В подъезде снова хлопнула дверь. Алина посмотрела в окно — жёлтое такси остановилось у подъезда. В свете фонаря она увидела, как Настя выбирается из машины с ребёнком на руках, с сумкой через плечо. Дождь усилился.
***
Настя сидела на кухне, прижимая к себе спящую Софию. Мокрые волосы прилипли к щекам, с куртки капало на линолеум в коридоре. Алина поставила перед ней чашку горячего чая.
— Спасибо, — прошептала Настя.
Алина села напротив. Между ними повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
— Насть, я не могу вас приютить.
Сестра подняла голову, в глазах мелькнуло недоверие.
— Что? Алин, мы же… Нам некуда идти!
— У тебя было наследство. Ты потратила всё на свадьбу, остальное профукала. Это был твой выбор.
— Как ты можешь! — Настя вскочила, София заплакала. — Мы же сёстры! Мама с папой…
— Мама с папой у мерли, — жёстко оборвала Алина. — И оставили нам равные возможности начать жизнь заново. Я купила квартиру. Ты купила праздник.
— Ты бессердечная! Всегда такой была! Холодная, расчётливая! Неудивительно, что ты одна!
София кричала всё громче. Настя качала её, сама плача.
— Помнишь, как в детстве ты меня защищала? Когда мальчишки обижали? А теперь… Теперь ты хуже них!
— Я защищала тебя тогда. Но сейчас тебе тридцать четыре года, Насть. Ты взрослая женщина. Ты мать. И ты должна сама нести ответственность за свои решения.
— Я твоя сестра!
— И именно поэтому я не дам тебе спрятаться у меня. Ты снова выберешь лёгкий путь. А через год, два будет то же самое.
Настя схватила сумку, прижала к себе ребёнка.
— Я тебе этого никогда не прощу!
Дверь хлопнула. Алина осталась одна на кухне. Чай для Насти так и остался нетронутым. Алина уткнулась лицом в ладони и впервые за много лет расплакалась — не от жалости к сестре, а от боли за себя. За ту маленькую девочку, которая всегда защищала младшую. За ту Алину, которая только что отказала самому близкому человеку.
Но решение было правильным. Она знала это даже сквозь слёзы.
***
На следующее утро Алина позвонила знакомому юристу.
— Да, развод с ребёнком. Муж выгнал из дома. Квартира оформлена на свекровь… Спасибо, передам контакты.
Она отправила Насте сообщение с телефоном юриста, добавив:
«Первая консультация бесплатная. Он поможет с алиментами и временным жильём через соцзащиту».
Ответа не было две недели. Потом пришло короткое: «Подала на развод».
Алина начала переводить небольшие суммы — пять тысяч в неделю, с пометкой «На Софию». Настя не благодарила, но и не отказывалась.
Через месяц пришло сообщение: «Устроилась администратором в салон. График удобный, Соню в ясли определили».
Потом: «Записалась на курсы бухгалтеров. По вечерам, онлайн».
Алина отвечала коротко: «Молодец» или «Держись». Они не встречались, не звонили друг другу. Но связь не прерывалась окончательно.
В декабре Настя написала: «Сняли комнату в коммуналке. Соседи нормальные. София перестала кашлять».
Алина перевела дополнительные двадцать тысяч с пометкой «С наступающим».
Настя ответила: «Спасибо. За всё».
Они обе понимали, что имеется в виду не только деньги. Спасибо за то, что не дала упасть окончательно. Спасибо за то, что заставила встать самой.
В феврале Настя прислала фото — София делает первые шаги, держась за край дивана. На заднем плане видна небольшая, но чистая комната.
Алина улыбнулась, глядя на фото. Сестра выкарабкается. Медленно, тяжело, но сама.
***
Апрельский вечер. Алина возвращалась с работы, поднималась по знакомой лестнице. В почтовом ящике — счета и рекламные листовки. Дома привычно тихо, чисто, каждая вещь на своём месте.
Она поставила чайник, достала любимую кружку. За окном апрельское солнце, пробивающееся сквозь ещё голые ветки.
Телефон пискнул — сообщение от Насти:
«Алин, я получила первую зарплату как младший бухгалтер. Немного, но честно заработанные. София в садике, ей нравится. Я долго злилась на тебя. Но теперь понимаю — спасибо, что не дала мне спрятаться. Наверное, мне нужно было пройти это самой. Может, встретимся как-нибудь? Без обид».
Алина перечитала сообщение дважды. Улыбнулась — без торжества, без самодовольства. Просто тихая, спокойная улыбка.
Она налила чай, села у окна. Думала о том, что любовь — это не всегда распахнутые двери и готовность принять. Иногда любовь — это закрытая дверь, которая заставляет человека найти свой собственный путь. Научиться стоять на своих ногах.
Телефон лежал рядом. Алина взяла его, начала печатать ответ:
«Давай в субботу. Приходи с Софией. Испеку шарлотку».
Забирай своего отщепенца и смотри, чтобы не замёрзла. В коммуналке перезимуешь, — прорычал муж, выгоняя жену с ребёнком в метель