-Ты хочешь извести моего сына?! — мать мужа почти топала ногами. — Немедленно закрой окно! Сережа же простудится!
Сереже тридцать два годика, если что, и он, по его словам, ни разу в жизни не болел ни ангиной, ни скарлатиной. Тем более, на дворе стоял август, было жарко. Но это так, детали. Детали никого не интересовали, когда речь шла о Сереже.
Я закрыла окно. С того самого момента, когда Галина Петровна въехала к нам «на пару недель, пока в квартире делают ремонт», я выполняла каждый ее приказ.
Ремонт же затягивался, судя по всему, до самого конца света…
Я работаю маркетологом. Я умею считать, умею выстраивать стратегии и анализировать данные. Но почему-то все эти навыки совершенно бесполезны, когда Галина Петровна в семь утра гремит сковородками на кухне, потому что «Сереженьке нужен горячий завтрак, нормальный завтрак, Оля, а не эти твои…».
Я умела готовить «нормальные завтраки». Просто нередко мне приходилось работать до двух ночи, кроме того, Сережа сам умел приготовить себе поесть. Но кого это волнует, верно?
— Я вам подарила эту квартиру, — говорила Галина Петровна минимум раз в день, а иногда, если настроение у нее было особенно боевое, дважды. — Поэтому могу хоть на голове ходить.
И ходила. Она переставляла мою косметику в ванной («она неудобно стоит»), выбрасывала мои продукты из холодильника… И, в конце концов, взяла и поменяла шторы («слишком светлые, комната из-за них как больничная палата»).
Шторы эти были цвета топленого молока, и я их очень любила. Но теперь вместо них висели бордовые. Мне они не нравились категорически, но зато было «как у людей».
Сережа молчал. Сережа всегда молчал, когда речь шла о маме. Ибо мама — это святое. Мама его растила одна, мама ему все отдала, мама из-за него не вышла замуж второй раз…
Эту историю я слышала так часто, что могла бы рассказывать ее под гипнозом.
Галина Петровна любила ходить в поликлинику. Там у нее была своя компания таких же бойких пенсионерок, которые измеряли друг другу давление, советовали лекарства подешевле и обсуждали невесток. Я не сомневалась, что обо мне там знали все. И что я «не умею готовить нормальный борщ», и что «до десяти сплю как барыня», и что «бедный Сережа мучается».
— Мама… — жаловалась я матери. — Она опять мои документы переложила, я полчаса искала договор…
Мама только вздыхала. А на сто пятьдесят восьмом моем звонке она не выдержала и все рассказала.
Как оказалось, свекровь не дарила нам с мужем квартиру. Она вложила в ее покупку только треть суммы. Основную сумму дали нам мои родители.
Мне вдруг стало тяжело дышать, а в глазах потемнело.
— Что? — тупо переспросила я.
— Мы не хотели тебе говорить, думали, ну какая разница, кто сколько дал? — ответила мама. — Это ваша квартира, и точка. Но теперь знай. Не мое дело, как ты используешь эту информацию, поэтому просто знай, хорошо?
— Хорошо, — сказала я.
Мы попрощались, а потом я подумала и попросила маму переслать мне все документы, которые подтверждали бы ее правоту. Увы, ни мама, ни папа с техникой не дружили, постоянно забывали, как прикреплять и отправлять фото и с телефонов, и с компьютера…
— Мы приедем и все привезем, — сообщила мама.
— Заметано.
***
Они с папой приехали в субботу. И привезли с собой все нужные распечатки. Все было как на ладони. Папа молчал, но смотрел на меня так, что мне хотелось провалиться под землю от стыда за то, что я все это время верила свекрови.
Да, я искренне верила, когда Галина Петровна на свадьбе встала с бокалом и громко на весь ресторан объявила:
— Дорогие мои, я дарю детям квартиру!
И все зааплодировали. Мама как-то странно улыбнулась, а папа вышел на улицу и вернулся только через двадцать минут. Я тогда не обратила на это внимания, списала все на волнение…
***
Галина Петровна вошла в комнату, увидела свояков и насторожилась. Она всегда чувствовала подвох.
— О, гости! — сказала она как-то слишком бодро. — Ну проходите, гости дорогие! Ой, а что это мы такие серьезные?
Сережа сидел рядом со мной. Чуть раньше я попыталась поговорить с ним, но он и слушать меня не захотел.
— Оля, да ты что?! — возмутился он. — Мама не стала бы врать! Это какое-то недоразумение!
Сейчас он сидел рядом со мной, нахохлившись и не глядя на выписки.
— Галина Петровна, — сказала я, — давайте-ка уточним, кто сколько вложил в нашу квартиру.
— Что это еще за новости? — она села на край кресла и выпрямилась. — И что за тон?
— Я просто спрашиваю, причем вполне вежливо, — терпеливо сказала я. — Вы говорили, что подарили нам квартиру. Мои же родители говорят, что внесли основную сумму… семьдесят процентов, верно?
Мама кивнула.
— Вот документы, — сказала она.
— А вот сумма, — подхватила я.
Цифры в бумагах были четкими и неопровержимыми. Лицо Галины Петровны вдруг пошло пятнами.
— Да ты… Да вы… Да я… Я одна сына поднимала! — вдруг завизжала она. — Я все ему отдала! Все, что я могла! Вы… Вы не понимаете… Вы…
— Мы все прекрасно понимаем, — сказал папа. — Но дать тридцать процентов и сказать, что это вы подарили молодым квартиру… Это как-то слишком, не находите? И жить в этой квартире как хозяйка, когда она оформлена на нашу дочь, это тоже… как-то…
Сережа дернулся.
— Как это на Олю она оформлена? — он взглянул на мать. — Мама, ты же говорила…
— Квартира оформлена на меня, — сказала я. — Твоя мама об этом не знала, потому что никто ей и не обязан был докладывать. Мои родители настояли на этом. И правильно сделали.
***
Галина Петровна сжала губы так, что они стали белыми. Посмотрела на меня, на Сережу, на моих папу и маму. Затем она встала.
— Ладно, — сказала она. — Хорошо… Может, я немного переборщила. Но я хотела как лучше, хотела, чтобы Сереженька не чувствовал себя тут гостем… И я… не заслуживаю такого отношения! Я съеду. Завтра же. И живите как хотите!
Она ушла в свою комнату, и дверь за ней закрылась.
Сережа смотрел в пол. Я никогда не видела его таким растерянным. Он привык верить маме, а теперь… А что теперь, кстати?
Я не задала вопрос вслух, но муж будто услышал его и тяжело вздохнул.
***
На следующее утро свекровь уехала. А несколько месяцев спустя я перевела Галине Петровне ее тридцать процентов на карту и показала Сереже скриншот.
— Все. Мы ей больше ничего не должны.
Он кивнул. И ни слова мне не сказал.
Зато сказала Галина Петровна. Получив деньги, она тут же позвонила мне.
— И что это значит? — спросила она.
— Это значит, что мы с вами в расчете, — ответила я.
— Так что же получается… — негромко начала она. — Это теперь полностью твоя квартира? Так, что ли?
— Да.
— Ну, знаешь ли… — возмутилась Галина Петровна.
— Сережу все устраивает, — отчеканила я. — А если вас не устраивает, вы можете купить ему отдельное жилье.
Она бросила трубку и больше мне никогда не звонила.
Она звонит только сыну, но о том, чтобы приехать к нам, по его словам, больше даже не заикается.
— Это с какой стати ты решил взять выходной за свой счёт, чтобы съездить за город к своим друзьям? А то, что у нас каждая копейка на счёту !!!