— Потерпи, жена! Моя мать поживёт у нас, сестра тоже! А ты… давай без выкрутасов: твоя роль — терпеть и мыть посуду! — Игорь сказал это так буднично, будто объявил, что в магазине снова подорожали яйца.
Анна не сразу поняла, что это произнесено вслух. Она стояла у плиты в тёплой кофте, потому что батареи, как обычно в январе, то жарят так, что можно сушить бельё на голове, то делают вид, что они декоративные. В духовке доходили куриные бёдра — Игорь любил именно их, “чтоб сочные”. На подоконнике запотевало стекло: на улице снежная каша, в подъезде мокрые коврики, а в квартире — напряжение, которое не проветришь.
— Повтори, — сказала Анна очень тихо. — Только медленно. Я хочу услышать, как ты это сам себе объясняешь.
— Ань, не заводись, — Игорь не смотрел на неё, он шарил в кармане куртки, выуживая ключи и мелочь, как человек, который уже заранее устал от разговора. — У мамы ремонт, у Марины вообще треш. Ну временно. Поддержим.
— “Поддержим” — это когда ты меня спрашиваешь, — Анна выключила духовку и повернулась. — А не ставишь перед фактом. И не раздаёшь роли. Я тебе не официантка и не уборщица по вызову.
— Не начинай, — Игорь махнул рукой. — Ты всегда начинаешь на ровном месте.
— На ровном месте? — Анна показала на прихожую, где уже стояли две громадные сумки и чьи-то ботинки, оставляющие мокрые разводы. — Это у нас “ровное место” теперь такое? Или я что-то пропустила?
Из комнаты высунулась Марина — сестра Игоря, блестящая, как свежая реклама. Пуховик дорогой, ногти длинные, взгляд уверенный, как будто она в чужую квартиру зашла не “пока”, а по наследству.
— Ой, ну здравствуй, хозяйка, — протянула Марина и усмехнулась. — Не кипятись, Ань. Я на пару дней.
— На пару дней ты в гостиницу, — спокойно сказала Анна. — Тут не гостиница.
— Ой, всё, — Марина закатила глаза. — Началось. Я ещё даже сапоги не сняла, а меня уже выгоняют.
В коридор выплыла Наталья Сергеевна, свекровь. Платок на голове, губы поджаты, в руках пакет с какими-то банками. Она вошла так, как заходят люди, которые уверены: любое пространство обязано им свободный проход и стул у окна.
— Анют, не делай лицо, — бросила она. — У нас семья. Январь, морозы, куда ей? Марину выгнали, она на нервах.
— “Выгнали” — это не моя ответственность, — Анна кивнула на сумки. — Я не открывала этот квест.
— Ты знаешь, что такое по-человечески? — Наталья Сергеевна сняла варежки, как будто готовилась драться. — По-человечески — это поддержать родных.
— А я кто? — Анна медленно подошла ближе. — Я тут для красоты? Чтобы молча “по-человечески” обслуживать ваших родных?
Игорь наконец посмотрел на неё, раздражённо, как на документ, где не сходятся цифры.
— Ань, ну ты же понимаешь… Мама — это мама. Марина — сестра. Это на время.
— На время — это сколько? — Анна не повысила голос, но в нём появился металл. — Два дня? Две недели? До лета? До пенсии?
Марина фыркнула:
— Господи, какая ты душная. Временно — значит временно. Ты чего цепляешься к словам?
— Потому что слова у вас как резинка от трусов: тянется до бесконечности, — отрезала Анна. — Я уже это видела.
Наталья Сергеевна поставила банки на стол, начала открывать шкафы, будто проверяла, чем тут живут.
— Так, у тебя соль где? А сахар почему в пакете? Нормальная хозяйка пересыпает в банку. И столешницу бы протереть, жир вон. Игорю надо нормально есть, а не твои эти… салатики.
Анна резко рассмеялась.
— Наталья Сергеевна, вы сейчас серьёзно? Вы с порога начали ревизию? Может, ещё проверите моё бельё, вдруг я “не так” складываю?
— Не хами старшим, — свекровь даже не моргнула. — Я говорю по делу. Мужчина должен быть накормлен. А ты нервная какая-то. Это всё от безделья.
— Безделья? — Анна показала на кухню. — Я с работы пришла, ужин сделала. А вы вошли и сразу: “ты — никто”. Игорь, ты это слышишь?
Игорь потер виски.
— Я слышу, что вы сейчас устроите скандал, — сказал он устало. — А мне завтра в офис. И вообще, хватит. Мы решили.
— “Мы”? — Анна глянула на него так, будто впервые увидела. — Ты и кто? Ты и твоя мама? Ты и твоя сестра? А я где в этом “мы”?
Марина засмеялась, плюхнулась на стул.
— Ой, Ань, ну не делай трагедию. У тебя мужик есть, крыша над головой есть. Тебе мало?
— Мне мало, когда меня выставляют мебелью, — Анна ответила спокойно. — Особенно в моём браке.
Наталья Сергеевна резко повернулась к сыну:
— Игорь, скажи ей, чтоб прекратила. Чего она из-за ерунды распускается?
Игорь выдохнул:
— Аня, хватит. Мама поживёт, Марина поживёт. И точка.
Анна кивнула, будто согласилась. Но внутри у неё что-то щёлкнуло. Тихо и окончательно.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда давайте договоримся сразу: правила.
Марина демонстративно подняла брови.
— Какие ещё правила?
— Простые, — Анна загибала пальцы. — В квартире не курят. В спальню ко мне не лезут. Мои вещи не трогают. Еду на кухне не оставляют горой. И разговаривают со мной нормально.
Наталья Сергеевна хмыкнула:
— Ты кто такая, чтобы правила устанавливать?
Игорь дернулся, будто хотел остановить мать, но передумал.
Анна посмотрела на него долгим взглядом.
— Я — твоя жена. И если ты забыл, это не кружок по интересам у твоей мамы. Это наш дом.
Марина встала, потянулась к холодильнику, открыла, заглянула внутрь и сказала с таким выражением лица, будто увидела там преступление:
— У вас даже нормального сыра нет. Ты Игоря чем кормишь вообще?
— Тебя это не касается, — Анна сжала зубы.
— Ой, всё касается, — Марина хлопнула дверцей. — Теперь мы тут тоже живём.
Наталья Сергеевна кивнула, как судья:
— Вот. Марина правильно говорит. Семейная квартира.
Анна резко повернулась.
— Семейная? — она перевела взгляд на Игоря. — Игорь, квартира на тебе записана, да? Ты мне всегда говорил, что “так удобнее”.
Игорь насторожился.
— Ну да… а что?
— А то, что “удобнее” стало удобнее не нам, а им, — Анна кивнула на свекровь и Марину. — И ты сейчас стоишь и выбираешь удобство.
Игорь раздражённо бросил:
— Хватит, Аня. Не драматизируй.
Марина прыснула:
— Да она любит это дело. Я помню ещё, как она на свадьбе рассказывала, что “в семье важно уважение”. Ой, ну умора.
Анна посмотрела на Марину.
— Ты сейчас в моём доме. Не в клубе и не у себя на кухне. Сядь и молчи.
— Да ты посмотри на неё! — Марина повернулась к брату. — Она мне рот затыкает!
Наталья Сергеевна шагнула вперёд:
— Анна, ты вообще берега потеряла! Ты в семье мужа себя ведёшь, как начальница!
Анна медленно сняла фартук, положила на стол.
— Я веду себя как человек, которого не спросили. И это только начало.
Игорь стукнул ладонью по столу:
— Всё! Сегодня без разборок! Завтра поговорим. Сейчас поедим, и спать.
— Спать где? — Анна спросила спокойно.
Марина сразу же заявила, как будто это давно решено:
— Я в спальне. Мне после стресса нужно нормально. А вы на диване. Вам не впервой.
Анна повернулась к Игорю.
— Ты это тоже “решил”?
Игорь отвёл глаза.
— Ань, ну… правда, не раздувай.
— То есть ты согласен, — Анна кивнула. — Поняла.
Наталья Сергеевна победно поджала губы.
— Молодец, сын. Порядок должен быть.
Анна медленно подошла к двери спальни, открыла её и сказала очень ровно:
— Марина, вещи не трогай. Это наша спальня.
Марина прошла мимо, задела Анну плечом и шепнула, почти ласково:
— Аня, ты не хозяйка. Жена — это не хозяйка. Запомни.
Анна замерла. Потом тихо сказала:
— Запомню.
За ужином почти не ели. Говорили. Точнее — давили.
— Ты понимаешь, Анна, — Наталья Сергеевна делала вид, что говорит спокойно, — что у тебя характер сложный? Игорю тяжело с тобой.
— Мне с вами тоже не сахар, — Анна смотрела на мужа. — Но я пока не зову подкрепление с сумками.
Марина хихикнула:
— Да ты и не смогла бы. Твоя мама где? В пригороде? Вечно денег нет, вечно “держитесь”. Кто к тебе приедет? Никто.
Игорь зло сказал:
— Марин, не лезь.
— А что? — Марина хлопнула глазами. — Я правду сказала.
Анна повернулась к Игорю:
— Ты слышишь, как она разговаривает про мою мать?
— Я слышу, что ты сейчас опять устроишь сцену, — Игорь выдохнул. — А мне надо отдыхать.
— Тебе надо отдыхать? — Анна резко встала. — А мне надо жить, Игорь. Нормально. Без того, чтобы меня унижали у меня же на кухне.
— Ой, у неё “её кухня”, — Марина картинно закатила глаза. — Ты тут вообще без доли. Это квартира брата.
Наталья Сергеевна кивнула:
— Вот. Марина правильно говорит. Будь умнее, Анна. Терпение — главное качество в браке.
Анна посмотрела на них всех и вдруг сказала тихо:
— Отлично. Тогда я тоже буду “умнее”.
И ушла в ванную, закрыла дверь, включила воду и долго смотрела на своё отражение. Не плакала. Ей было не до слёз. В голове стучало: “они уже всё распределили”. Ей выделили роль. Игорь согласился. Молча.
Поздно вечером Анна легла на диван в зале. Слышала из спальни голос Марины — она болтала по телефону громко, без стыда.
— Да, я у брата. Тут всё по кайфу. Жена у него тихая, куда ей… — Марина засмеялась. — Да ничего, привыкнет. У нас мама железная.
Анна сидела в темноте, слушала и вдруг поняла: Марина говорит как человек, который уверен, что победил заранее. А уверенность бывает двух видов: либо ты прав, либо тебя долго прикрывали.
Утром Анна встала раньше всех. В январе утро серое, как грязный снег у бордюра. Она поставила чайник и тихо позвонила подруге Кате — той самой, которая всегда говорила: “Если тебя давят, не спорь словами — бери бумагу”.
— Катя, ты не спишь?
— Ань, ты чего в семь? — Катя зевнула. — Случилось?
— Случилось. У меня дома поселились свекровь и Марина. Игорь сказал, что моя роль — терпеть и мыть посуду.
— Ого. Нормально он поехал, — Катя оживилась мгновенно. — Так. Ты сейчас не плачешь?
— Я не плачу. Я злюсь.
— Отлично. Злость — это топливо. Слушай внимательно. Квартира на нём?
— Да.
— Ты прописана?
— Да.
— Супер. Значит, ты имеешь право там жить и тебя никто не может выдавливать. Никакими “мама сказала”. Я тебе сейчас скину контакт юриста. Он не сюсюкает, говорит по делу. И ещё: если эти дамы начинают хамить и вытеснять — фиксируй. Сообщения, записи, свидетели. Всё.
— Катя, мне не хочется до такого доводить…
— Ань, — Катя сказала очень жёстко, — до такого довели уже тебя. Ты просто догоняешь реальность. Скидываю номер.
Анна отключилась и посмотрела на кухню: на грязную чашку Марины, на открытые шкафы, на свекровины банки. И сказала вслух, тихо, но уверенно:
— Ладно. Будем по-взрослому.
В этот момент на кухню вышла Марина в халате, зевнула и, не здороваясь, спросила:
— Кофе есть? И где у тебя сахар? Только не этот дешёвый.
Анна улыбнулась — холодно.
— Сахар там, где был вчера. А кофе — в магазине. Можешь сходить. Раз ты тут “живёшь”.
Марина уставилась на неё.
— Ты чего такая дерзкая с утра?
— Я просто проснулась, — спокойно сказала Анна. — И решила: хватит.
Марина фыркнула:
— Ой, начнётся. Ты только смотри, Игорь не любит, когда ты качаешься.
— Посмотрим, что Игорь любит, когда ему придётся выбирать, — сказала Анна.
Марина захохотала:
— Выбирать? Да ты кто, чтобы он выбирал?
Анна достала телефон, открыла переписку с Катей и тихо ответила:
— Я — причина, по которой у него вообще есть семья. И сейчас он это вспомнит.
Марина подошла ближе, прищурилась.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю, — сказала Анна. — И это две большие разницы.
Из коридора послышались шаги Натальи Сергеевны.
— Что вы тут шепчетесь? — свекровь вошла и сразу оценила сцену. — Анна, ты опять с утра выносишь мозг?
Анна посмотрела на неё и спокойно сказала:
— Наталья Сергеевна, сегодня вы с Мариной будете разговаривать со мной нормально. Или вы не будете разговаривать со мной вообще — потому что вы тут не останетесь.
Марина расхохоталась:
— Она нас выгонит! Слышала, мам? Она нас выгонит!
Наталья Сергеевна сделала шаг вперёд, глаза прищурились:
— Ты кого выгонять собралась? Ты в чужой квартире живёшь. Не забывайся.
Анна кивнула, как будто ей это было нужно услышать ещё раз, чтобы окончательно решить.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда сегодня у нас будет разговор с Игорем. При свидетелях. И вы там повторите эти слова. Прямо ему. И посмотрим, как он “решил”.
Свекровь усмехнулась:
— Он сын. Он меня не бросит.
Анна спокойно ответила:
— А я — жена. И он либо муж, либо сын в маминой прихожей. Третьего не будет.
Марина на секунду замолчала. И именно в этой паузе Анна поняла: они уверены не только в себе. Они уверены в том, что Игорь уже пообещал им больше, чем просто “пожить”.
Анна сделала глоток чая и сказала, как бы между прочим:
— Кстати, Марина. А чего тебя “выгнали”? Ты сама ушла? Или тебя попросили? Только честно.
Марина моментально вспыхнула:
— Не твоё дело!
— Значит, есть что скрывать, — Анна кивнула. — Отлично. Тогда тем более: здесь не приют.
Игорь вышел из комнаты, сонный, в футболке, и сразу почувствовал напряжение.
— Что опять? — спросил он хрипло. — Я же просил без скандалов.
Анна повернулась к нему, и переход к следующему шагу был таким же спокойным, как если бы она попросила передать соль.
— Игорь, мы сейчас садимся и решаем. Сегодня. Не “потом”. Не “когда я отдохну”. Сегодня.
— Ань…
— Ты сказал: моя роль — терпеть и мыть посуду, — Анна смотрела ему прямо в глаза. — Повтори при них. И потом объясни, зачем тебе жена, если ты хочешь домработницу.
Игорь замер.
Наталья Сергеевна тут же вмешалась:
— Сынок, не слушай её. Она специально провоцирует.
Анна спокойно добавила:
— И ещё вопрос. Ты кому и что обещал? Потому что твоя мама слишком уверенная. И Марина слишком наглая. Так уверенно себя ведут, когда у них на руках что-то есть.
Игорь резко побледнел.
— Что за бред?
— Отлично, — Анна кивнула. — Значит, сегодня без “бреда”. Садимся. Разговариваем. И решаем, кто тут кто.
Игорь тяжело выдохнул, будто его заставили поднимать шкаф на пятый этаж без лифта.
— Ладно. Садимся.
Марина фыркнула:
— Ой, как страшно.
Анна посмотрела на неё и сказала очень ровно:
— Страшно станет чуть позже. Когда выяснится, что “временно” у вас почему-то превращается в “навсегда”.
И вот с этой фразы разговор только набрал скорость — так, что остановить его уже было невозможно…
— Давай без театра, — Игорь сел за стол и потер лицо ладонями. — Что ты хочешь, Аня?
— Я хочу нормальную жизнь, — Анна села напротив, не суетясь. — Без того, чтобы меня здесь строили. Без того, чтобы ты прятался за “семья”. И без того, чтобы мне говорили, что я “никто”.
Наталья Сергеевна уселась рядом с Игорем, как советник при троне.
— Ты слышишь, сын? Она тебя шантажирует, — сказала свекровь с удовольствием, будто у неё праздник.
— Я не шантажирую, — Анна повернулась к свекрови. — Я ставлю условие: уважение. И соблюдение правил.
Марина, развалившись на стуле, бросила:
— Аня, правила устанавливает хозяин.
Анна резко посмотрела на Игоря.
— Вот. Слышишь? Хозяин. Ты так тоже думаешь?
Игорь помолчал.
— Я думаю, что вы все меня сейчас загоняете, — буркнул он. — Я между двух огней.
Анна улыбнулась без радости.
— Ты не между огней. Ты просто прячешься. Между огней — это когда два несчастья, а ты их спасаешь. А тут ты сам всё устроил и теперь строишь лицо: “ой, как тяжело”.
Наталья Сергеевна хлопнула ладонью по столу.
— Не смей так с ним разговаривать! — она подняла палец. — Сын, скажи ей!
Игорь раздражённо откинулся.
— Мама, давай не орать.
— Я ору, потому что ты слабый! — свекровь резко повернулась к Анне. — Ты ему мозги крутишь! Ты всегда крутила!
Анна спокойно сказала:
— Наталья Сергеевна, давайте честно. Вы сюда не просто так приехали. Вы не “на пару дней”. Вы пришли отжимать пространство. И вы уверены, что у вас получится. Почему?
Марина фыркнула:
— Ой, эксперт нашёлся.
— Потому что Игорь уже пообещал, — Анна не сводила глаз с мужа. — Или я не права?
Игорь дернулся:
— Аня, прекрати.
— Нет, — Анна подняла ладонь. — Сейчас ты отвечаешь. Ты что им обещал?
Наталья Сергеевна побледнела и тут же пошла в атаку:
— Не смей лезть в наши семейные разговоры!
Анна кивнула.
— Вот. “Наши”. Значит, я не “наша”. Игорь, отвечай.
Игорь выдохнул через зубы:
— Я… — он замялся. — Я сказал маме, что можно пожить. И что Марина пока у нас. Всё.
— Врёшь, — спокойно сказала Анна.
Марина прыснула:
— Ой, она ещё и детектор.
Анна повернулась к Марине:
— Ты заткнись на минуту. Сейчас взрослые разговаривают.
Марина вскочила:
— Ты мне рот затыкаешь?!
— Я тебе рот затыкаю, потому что ты с первого дня хамишь, — Анна не повысила голос. — И делаешь это, потому что считаешь: тебе можно.
Наталья Сергеевна подалась вперёд, глаза сузились:
— Потому что можно. Ты тут временная. Жены меняются. А мать — навсегда.
Анна медленно перевела взгляд на Игоря.
— Вот. Вот твоя мама сказала вслух то, что ты думаешь молча. Ты согласен?
Игорь вскочил:
— Да хватит! Я не согласен! Мама, ты что несёшь?!
Наталья Сергеевна сделала вид, что обиделась:
— Я говорю правду. Ты же сам видишь, как она с тобой. Командует. Условия ставит.
Анна резко сказала:
— Условия ставят, когда есть что терять. А когда тебя считают мебелью — условия ставят, чтобы выжить.
Марина язвительно вставила:
— Ой, бедная-несчастная. Дайте ей медаль.
Анна повернулась к Игорю, уже жёстко:
— Ещё раз: ты что обещал? Почему они так себя ведут?
Игорь молчал.
И это молчание было громче крика. Анна почувствовала, как внутри всё становится ясным: он действительно что-то обещал.
— Поняла, — сказала она. — Тогда я не буду тебя пытать. Я сделаю проще.
Она достала телефон, открыла заметку и начала читать вслух, как будто это список покупок.
— “Заявление о препятствии к совместному проживанию”. ФИО, адрес, описание: “родственники мужа проживают без согласия супруги, нарушают порядок, оказывают давление, мешают пользоваться помещением”. И дальше — “прошу провести профилактическую беседу”. Это мягкий вариант.
Марина побледнела:
— Ты совсем больная?
Наталья Сергеевна вскочила:
— Ты хочешь полицию в дом?! Позор!
Анна подняла глаза на свекровь:
— Позор — это когда вы приезжаете в чужую семью и строите её под себя. А участковый — это просто человек с бумажкой. Он не кусается.
Игорь резко сказал:
— Аня, не надо.
— Надо, — Анна кивнула. — Потому что словами ты не понимаешь. Ты вчера сказал: “терпи”. Сегодня ты опять: “не надо”. Ты всё время просишь меня молчать, чтобы тебе было удобно.
Наталья Сергеевна резко сменила тон, стала сладкой:
— Анют, ну что ты… Мы же по-хорошему. Зачем ты вот это всё? Мы ведь не враги.
Анна усмехнулась:
— Враги так не делают, как вы. Враги хотя бы честные.
Марина вдруг выпалила:
— Ладно, хватит! Игорь, скажи ей! Скажи, что ты сам хотел, чтобы я пожила тут! Потому что ты устал от её вечного недовольства!
Игорь побледнел ещё сильнее.
Анна тихо спросила:
— А вот это уже интересно. “Устал от недовольства”. То есть вы с Мариной это обсуждали?
Марина замерла, поняла, что ляпнула лишнее.
— Я… я просто сказала…
Анна повернулась к мужу:
— Ты с ней обсуждал меня?
Игорь выдохнул:
— Аня, ну мы же не в вакууме. Марина — сестра.
— Значит, обсуждал, — Анна кивнула. — И жаловался. И поэтому она пришла сюда как хозяйка. Потому что ты её подогрел.
Наталья Сергеевна резко вмешалась:
— Да что ты цепляешься? Мужчины имеют право пожаловаться!
Анна посмотрела на неё и сказала спокойно:
— Мужчины имеют право быть мужчинами. А не мальчиками с мамой в прикрытии.
Игорь стукнул ладонью по столу:
— Всё! Хватит! — он посмотрел на мать и сестру. — Вы… вы правда перегнули.
Марина возмущённо:
— Это мы перегнули?! Да она с утра…
— Марина, — Игорь перебил. — Ты с первого дня ведёшь себя как будто это твоя квартира. Ты разговариваешь с моей женой так, как никто не имеет права.
Наталья Сергеевна тут же зашипела:
— Игорь, не позорься. Мужик не должен идти на поводу у…
— Мама, — Игорь поднял руку. — Стоп. Я сейчас сам решу.
Анна сказала ровно:
— Наконец-то.
Игорь повернулся к Анне:
— Ты чего хочешь прямо сейчас?
— Прямо сейчас? — Анна даже улыбнулась. — Прямо сейчас: чтобы они собрали вещи и ушли. Сегодня. Не “к вечеру”. Не “после выходных”. Сегодня.
Наталья Сергеевна всплеснула руками:
— Ты слышишь?! Она нас выгоняет!
Анна ответила:
— Я не “выгоняю”. Я прекращаю балаган.
Марина взвизгнула:
— Игорь, ты что, реально их выберешь?! Меня?! Мать?!
Анна тихо уточнила:
— “Их”? То есть ты уже разделила: я — не семья. Отлично.
Игорь закрыл глаза на секунду, как человек перед прыжком в ледяную воду.
— Мама… Марина… — он сказал очень тяжело. — Собирайтесь. Уходите.
Наталья Сергеевна будто оглохла.
— Что? — она сделала шаг к нему. — Ты не можешь так.
— Могу, — Игорь посмотрел на неё прямо. — Я взрослый.
Марина побледнела, потом резко схватила телефон:
— Я сейчас папе позвоню! Я всем расскажу, какая она!
Анна фыркнула:
— Расскажи. Только не забудь добавить, как ты в чужую спальню заселилась и требовала, чтобы я на диване жила.
Марина заорала:
— Да ты вообще…
Наталья Сергеевна вдруг схватилась за сумку, начала вытаскивать какие-то бумаги.
— Игорь, ты забыл, что ты мне обещал? — сказала она тихо и страшно. — Забыл?
Анна резко вскинула голову.
— Вот. Наконец-то. Что он вам обещал?
Игорь замер.
Наталья Сергеевна, не отводя взгляда от сына, процедила:
— Ты обещал, что сделаешь маме регистрацию. И что Марина поживёт тут “сколько надо”. Ты мне это сказал. И я на это рассчитывала.
Анна почувствовала, как у неё похолодели пальцы.
— Регистрацию? — она повернулась к Игорю. — Ты обещал прописать мать у нас? За моей спиной?
Марина тут же ожила, с победной ноткой:
— Ну да. А что? Это ж мама. И вообще… ты тут никто.
Анна резко сказала:
— Ещё раз скажешь — и я реально вызову участкового. Прямо сейчас.
Игорь попытался оправдаться:
— Аня, это… мама просто просила на время. Чтобы ей было удобнее с поликлиникой, с квитанциями…
— С квитанциями? — Анна рассмеялась. — Ага. А потом “на время” превращается в “навсегда”. И ты это знаешь. Поэтому ты молчал. Потому что понимал: я не соглашусь.
Наталья Сергеевна зло сказала:
— Конечно, не согласится. Она жадная. Ей всё мало.
Анна посмотрела на Игоря и сказала тихо:
— Вот это твоя семья. Ты с ними хочешь жить?
Игорь сглотнул.
— Мама, — сказал он резко, — ты сейчас замолчи. Ты перегибаешь.
— Я перегибаю?! — свекровь взвыла. — Это она тебя ломает! Она тебя от семьи отрывает!
Анна спокойно ответила:
— Я тебя не отрываю. Я просто заставляю выбирать, кем ты хочешь быть. Мужем или сыном на поводке.
Марина метнулась в спальню, начала в бешенстве пихать вещи в сумки, греметь молниями, швырять косметику.
— Да подавитесь вы своей квартирой! — орала она. — Я тут вообще не хотела! Мне противно!
Анна крикнула в сторону спальни:
— Так чего ты тогда так радостно сюда заехала? С песнями?
Марина выскочила, красная:
— Да потому что у меня нет куда! Меня муж выгнал! — она вдруг сорвалась на визг. — И я думала, хоть брат нормальный!
Анна прищурилась:
— А за что он тебя выгнал, Марина? За “беду” или за то, что ты дома такие же концерты устраивала?
Марина замолчала. Это молчание было ответом.
Наталья Сергеевна резко сказала:
— Не лезь! Не твоё дело!
Анна кивнула:
— Моё. Потому что вы это “временно” хотели повесить мне на шею. Игорь, ты слышишь? Ты хотел, чтобы я тащила на себе твою сестру, которая не умеет жить без скандала. И твою мать, которая считает меня прислугой.
Игорь сел на стул, уставился в столешницу, будто там была инструкция.
— Я… — он начал и замолчал.
Анна сказала спокойно, но жёстко:
— Либо они уходят сейчас, без регистрации и без “сколько надо”. Либо я сегодня же собираю вещи, подаю на развод и делю всё, что можно делить. И да, про твоё обещание маме я тоже напишу — пусть потом объясняют, зачем вы пытались меня выдавить.
Наталья Сергеевна ахнула:
— Ах ты… да ты…
Игорь поднял голову:
— Мама. Марина. Уходите. Сейчас.
Свекровь побледнела, потом вдруг очень тихо сказала, почти беззвучно, но так, что у Анны внутри всё сжалось:
— Игорь, ты мне ещё за это заплатишь. Я тебя поднимала. Я тебя тянула. Ты без меня никто.
Игорь встал. Голос у него был глухой, но твёрдый:
— Я не “без тебя никто”. Я просто устал жить под твоим контролем. И я устал, что ты унижаешь мою жену.
Марина зашипела:
— Ой, герой нашёлся.
Анна спокойно сказала:
— Собирайтесь. Дверь там.
Дальше всё произошло быстро. Марина швыряла сумки, материлась, звонила кому-то в подъезде и громко рассказывала, как “её выгнали”. Наталья Сергеевна бубнила проклятия, требовала ключи “потому что она мать”. Игорь молча забрал у неё связку, снял с кольца запасной ключ и положил на тумбочку.
— Это мой дом, — тихо сказал он. — И я решаю, кто тут живёт.
Когда дверь за ними хлопнула, в квартире стало так тихо, что было слышно, как капает вода из крана на кухне.
Игорь сел на диван и сказал хрипло:
— Я не знаю, что теперь будет.
Анна стояла у стола, смотрела на мокрые следы в коридоре и отвечала спокойно:
— Теперь будет жизнь без того, что мне назначают роль. Но у нас остался другой разговор.
Игорь поднял глаза:
— Какой?
— Про регистрацию и “маме удобно”, — Анна сказала сухо. — Ты хотел сделать это за моей спиной. Значит, ты способен на обман. И это не про маму. Это про тебя.
Игорь провёл рукой по лицу.
— Я думал, ты не узнаешь.
— Вот, — Анна кивнула. — Вот и всё. Ты рассчитывал не на уважение, а на то, что я проглочу. Как всегда.
Игорь тихо сказал:
— Аня… я правда… я просто хотел, чтобы все были довольны.
Анна усмехнулась:
— Все — это кто? Ты, мама и Марина? А я — “пусть потерпит”? Это не “все”. Это удобные.
Игорь промолчал.
Анна продолжила, уже жестче:
— У тебя есть выбор. Реальный. Первый: ты идёшь со мной к юристу и мы делаем брачный договор, чтобы “мама удобнее” больше никогда не возникало. Второй: мы разводимся. Без сцен. Просто по факту. Потому что я не буду жить с человеком, который может на меня оформлять “временно” и “потерпит”.
Игорь поднял голову:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — сказала Анна. — И это не угроза. Это санитария.
Игорь тяжело выдохнул:
— А если я соглашусь на договор… ты… ты останешься?
Анна посмотрела на него долго, как будто решала задачу, в которой слишком много неизвестных.
— Я останусь не “у тебя”, — сказала она. — Я останусь рядом, если ты перестанешь прятаться и начнёшь отвечать. Мне не нужны герои. Мне нужен взрослый мужик, который не продаёт семью ради маминого удобства.
Игорь кивнул, как школьник, который наконец понял тему.
— Хорошо. Давай к юристу. Я… я понял.
Анна подошла к окну, приоткрыла форточку. В январе воздух злой, холодный, но честный. Влетел в комнату — и будто вымыл всю эту кухонную липкость, все “потерпи”, все “не начинай”.
Игорь тихо сказал из-за спины:
— Аня… прости.
Анна не обернулась сразу. Потом сказала спокойно:
— Извинения — это слова. Я буду смотреть на действия.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Марины: “Ты ещё пожалеешь”.
Анна показала экран Игорю.
— Видишь? Это конец “временно”. Теперь будет давление издалека.
Игорь посмотрел и сжал челюсть.
— Я не дам им лезть.
Анна кивнула.
— Посмотрим.
И в этой короткой фразе было больше правды, чем во всех их прежних “помиримся” и “давай потом”. Потому что “потом” у них кончилось. В январе, в этой маленькой квартире, среди мокрых следов, чужих сумок и наконец-то — тишины, которую Анна уже не собиралась отдавать никому.
Я сказал, мама будет жить с нами! — заорал он, а через неделю остался без мамы, без жены и без ключей от квартиры