Анастасия проходила мимо гостиной, когда услышала голос Александра. Муж разговаривал по телефону, стоя у окна спиной к двери.
— Мама, я понимаю. Да, понимаю. Деньги найдутся, обещаю. Нет, не волнуйся. Решим всё в ближайшее время.
Женщина замерла в коридоре. Елена Сергеевна. Свекровь, с которой у Анастасии были… сложные отношения. Властная, категоричная женщина, которая считала сына своей собственностью и невестку — досадной помехой.
— Я всё устрою. Тебе не о чем беспокоиться. Держись, мама.
Александр положил трубку, повернулся — и увидел жену.
— Давно стоишь?
— Только подошла, — соврала Настя. — Что с твоей матерью?
— Да так, жалуется на жизнь. Денег не хватает, пенсия маленькая.
— И ты обещаешь помочь?
— А что тут такого? Это же моя мать.
Женщина кивнула, но внутри что-то сжалось. Елена Сергеевна никогда просто так не жаловалась. За каждой просьбой всегда скрывалось что-то большее.
Неделя прошла в относительном спокойствии. Работа, ужины, сериалы по вечерам. Но Анастасия замечала, как муж стал задумчивым, рассеянным. Несколько раз заводил странные разговоры.
— Знаешь, мама там совсем одна. В том большом доме. Здоровье у неё уже не то.
— Александр, к чему ты клонишь?
— Ни к чему. Просто говорю.
Но через день:
— Может, стоит подумать… ну, о том, чтобы мама переехала к нам? Ненадолго. Пока не поправится.
Анастасия отложила книгу, посмотрела на мужа серьёзно.
— Нет.
— Настя…
— Нет, Александр. Даже не думай об этом. Я не буду жить под одной крышей с твоей матерью.
— Но почему? Это же временно!
— Потому что я знаю, как это закончится. Помнишь, на Новый год она приезжала? Две недели ада. Критика каждого моего шага, перестановка мебели, указания, как готовить еду.
— Настя, ты преувеличиваешь.
— Нет. И разговор окончен.
Муж замолчал, но лицо стало жёстким. Напряжение между супругами нарастало с каждым днём. Александр молчал, отворачивался, когда Анастасия заговаривала с ним.
А потом Елена Сергеевна приехала. Без звонка, без предупреждения. Просто позвонила в дверь в субботу утром.
— Настенька! — свекровь ворвалась в квартиру с сумками, целуя невестку в щёку. — Решила навестить детей. Соскучилась.
Анастасия бросила взгляд на Александра. Тот виновато опустил глаза.
— Елена Сергеевна, здравствуйте. А надолго вы?
— Да пару дней, дочка. Не беспокойся.
Пару дней превратились в неделю кошмара. Свекровь вела себя как хозяйка. Переставила вазы в гостиной — мол, так гармоничнее. Передвинула стол — так просторнее. Раскритиковала обои в спальне — безвкусица какая-то.
— Настя, ты готовишь картошку неправильно. Надо сначала в холодной воде замочить, а потом уже варить.
— Елена Сергеевна, я всегда так готовлю.
— Вот поэтому у Саши гастрит начинается. Крахмал не выводится из организма.
Или:
— Зачем ты купила такие дорогие полотенца? Это же выброшенные деньги. Можно было на рынке взять за полцены.
— Мне нравятся эти полотенца.
— Ну-ну. Молодёжь сейчас не умеет экономить.
Анастасия сжимала зубы, терпела. Ради Александра. Ради мира в семье. Но внутри всё кипело.
А потом на работе женщина проверяла общий счёт — и обнаружила странные списания. Крупные. Тридцать тысяч. Пятьдесят. Семьдесят пять.
Вечером:
— Саша, что это за списания?
— Какие?
— Вот эти. Тридцать тысяч в прошлом месяце. Пятьдесят — в этом.
Муж взял телефон, пролистал выписку.
— А, это… деловые расходы. Оформляю кое-какие бумаги для работы.
— Какие бумаги?
— Юридические. Для семейного бизнеса. Не переживай, потом окупится.
— Какой семейный бизнес, Саша?
— Настя, доверься мне, ладно? Я знаю, что делаю.
Но женщина не успокоилась. Что-то было не так. Александр стал задерживаться на работе, приходил поздно, усталый, молчаливый. На вопросы отвечал односложно.
За ужином через несколько дней муж вдруг завёл странный разговор:
— Знаешь, Настя, я тут подумал. Нам нужно расширить права на квартиру.
— Что значит «расширить»?
— Ну, прописать всех членов семьи. Для финансовой выгоды. Налоги можно оптимизировать, льготы получить.
Анастасия отложила вилку.
— Александр. Я запрещаю любые манипуляции с нашей квартирой. Слышишь? Мы купили её вместе. Я вложила такую же сумму, как и ты. И я не позволю тебе что-то менять без моего согласия.
— Настя, ты не понимаешь экономической выгоды…
— Я всё понимаю. Разговор окончен.
Муж замолчал, поспешно доел и ушёл в комнату. Но взгляд у него был… бегающий. Виноватый.
Утром Анастасия спускалась к почтовым ящикам за газетой. Открыла свой — и обнаружила странное уведомление. Из паспортного стола. Адресованное… Елене Сергеевне Ворониной, по их адресу.
Сердце ухнуло вниз. Женщина взлетела обратно в квартиру.
— Александр! — рявкнула Анастасия, врываясь в комнату, где муж ещё не успел встать.
— Что случилось?
— Вот это! — женщина швырнула конверт на кровать. — Объясни немедленно!
Муж взял письмо, пробежал глазами. Побледнел.
— Почему твоей матери приходит уведомление из паспортного стола на НАШ адрес?!
— Настя, успокойся…
— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ МНЕ УСПОКОИТЬСЯ!
Александр вскочил с кровати, попытался обнять жену. Анастасия оттолкнула его.
— Что ты натворил? Говори!
— Ничего я не натворил! Просто… оформил кое-какие бумаги…
— КАКИЕ БУМАГИ, АЛЕКСАНДР?!
Муж схватил портфель, судорожно запихнул туда какие-то документы, которые лежали на тумбочке.
— Я опаздываю на работу. Поговорим вечером.
— Мы поговорим СЕЙЧАС!
Но Александр уже выбежал из квартиры, хлопнув дверью.
Анастасия осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Что он скрывает? Что натворил?
Женщина начала обыскивать квартиру. Шкафы, тумбочки, ящики стола. Ничего. Александр всё забрал с собой.
Но вечером, когда муж пришёл поздно и сразу пошёл в душ, Анастасия заглянула в его портфель. И нашла.
Выписка из реестра прав на недвижимость. Свежая. С датой позавчерашнего дня. Женщина развернула бумагу дрожащими руками. Пробежала глазами текст. И замерла.
В списке зарегистрированных лиц значилось три человека: Воронин Александр Петрович, Воронина Анастасия Игоревна, Воронина Елена Сергеевна.
Елена Сергеевна. Свекровь. Прописана. В их квартире. Без её, Анастасии, согласия. Земля ушла из-под ног. Женщина схватилась за край стола, чтобы не упасть. Как? КАК он посмел?
Александр вышел из ванной с полотенцем на плечах.
— Настя, ужинать будем?
Жена медленно повернулась к нему. В руках — выписка.
— Что. Это. Такое?
Муж увидел бумагу. Лицо стало каменным.
— Откуда ты это взяла?
— ИЗ ТВОЕГО ПОРТФЕЛЯ! ОТВЕЧАЙ!
— Настя…
— ТЫ ПРОПИСАЛ СВОЮ МАТЬ В НАШЕЙ КВАРТИРЕ?! БЕЗ МОЕГО СОГЛАСИЯ?!
— Это не так страшно, как ты думаешь…
— НЕ ТАК СТРАШНО?! — голос Анастасии сорвался на визг. — ТЫ ОФОРМИЛ РЕГИСТРАЦИЮ НА МОЁ ИМУЩЕСТВО ПОСТОРОННЕМУ ЧЕЛОВЕКУ!
— Это моя мать, а не посторонний человек!
— Для МЕНЯ она посторонняя! Я не давала согласия!
— Технически согласие не требуется, если я являюсь собственником…
— МЫ ОБА СОБСТВЕННИКИ! ПЯТЬДЕСЯТ НА ПЯТЬДЕСЯТ!
Александр присел на диван, потёр лицо руками.
— Настя, послушай. Маме нужно где-то жить. У неё проблемы с деньгами. Дом продаётся. Ей некуда идти.
— И ты решил ПРОПИСАТЬ её сюда? ТАЙКОМ?!
— Я не хотел тебя нервировать…
— НЕ ХОТЕЛ НЕРВИРОВАТЬ?!
— ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ! СЛЫШИШЬ?! ПРЕДАТЕЛЬ!
— Настя, успокойся!
— Аннулируй регистрацию! Немедленно! Завтра же иди в паспортный стол и убери её из документов!
— Я не могу.
— Почему?!
— Потому что мама уже продала свой дом. Деньги нужны были срочно, долги закрывала. Ей теперь жить негде.
Тишина. Анастасия смотрела на мужа, не веря услышанному.
— То есть… ты заранее всё спланировал. Прописал её, чтобы потом сказать, что она продала дом и ей некуда идти.
— Это не план! Просто обстоятельства так сложились!
— Обстоятельства, которые ты САМ создал!
Женщина начала метаться по комнате, хватая вещи мужа — рубашки, джинсы, ботинки.
— Убирайся! Вон отсюда! Забирай свои вещи и уходи!
— Настя, что ты делаешь?!
— ВЫГОНЯЮ ТЕБЯ! Это МОЯ квартира настолько же, насколько и твоя!
Анастасия открыла дверь, начала выбрасывать одежду мужа в коридор.
— Настя, остановись!
— НЕТ! Ты предал меня! Ты загнал меня в ловушку! Теперь твоя мать имеет права на жильё, и я ничего не могу с этим сделать!
— Не делай из этого трагедию!
Женщина замерла. Медленно повернулась.
— Что ты сказал?
Александр стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Лицо спокойное, почти равнодушное.
— Я просто прописал маму в квартире, не делай из этого трагедию, — пожал плечами муж.
Анастасия почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Окончательно. Безвозвратно.
— Убирайся, — тихо сказала женщина. — Прямо сейчас.
— Я не уйду. Это моя квартира тоже.
Анастасия схватила телефон.
— Хорошо. Тогда я подам заявление о незаконной регистрации третьего лица без согласия второго собственника.
— Ты не докажешь…
— Докажу. У меня нет ни одной подписи на документах. Ни одной. А значит, регистрация оформлена с нарушением закона.
Александр наконец-то побледнел.
— Настя…
— Уходи. Пока я не наделала глупостей.
Муж молча собрал вещи и вышел.
Утром в дверь позвонили. Анастасия открыла — на пороге стояла Елена Сергеевна. С двумя огромными чемоданами и торжествующей улыбкой.
— Здравствуй, Настенька. Я приехала.
— Зачем приехали?
— Как зачем? Саша сказал, что я теперь здесь живу.
— Вы не будете здесь жить.
— Дочка, я прописана тут. Имею полное право.
— Вы не пройдёте.
Анастасия заслонила собой дверной проём. Елена Сергеевна нахмурилась.
— Саша! — позвала свекровь. — Саша, иди сюда!
Появился Александр. Видимо, ждал внизу.
— Настя, пропусти маму.
— Нет.
— Это её квартира тоже!
— НЕТ! Это МОЯ квартира! Я за неё платила! Я в неё вкладывалась! И я не пущу сюда постороннюю женщину!
Муж отстранил жену, схватил чемоданы, занёс их в квартиру. Елена Сергеевна прошла следом, оглядывая пространство оценивающим взглядом.
— Так, значит, это моя комната, — сказала свекровь, указывая на спальню.
— ЭТО МОЯ СПАЛЬНЯ! — завопила Анастасия.
— Была твоей. Теперь моя. Я старше, мне положено.
— Вон из моей квартиры!
— Настя, успокойся, — Александр попытался взять жену за руку.
Женщина «отвесила звонкую пощечину» мужу.
— Не смей меня трогать. Никогда больше.
Следующие дни превратились в кошмар. Елена Сергеевна заняла спальню, Анастасия спала на диване в гостиной. Александр ночевал у друга — побоялся оставаться в квартире после того скандала.
Свекровь вела себя как хозяйка. Выбросила еду Анастасии из холодильника — мол, испортилась. Заняла все полки своими продуктами. Переставила посуду в шкафах. Сменила постельное бельё на своё.
— Елена Сергеевна, это МОЯ кровать!
— Была твоя. Ты молодая, поспишь на диване. А мне в моём возрасте нужна нормальная постель.
На кухне женщины сталкивались каждое утро. Анастасия варила кофе — свекровь морщилась, мол, воняет. Анастасия готовила ужин — Елена Сергеевна критиковала каждое действие.
— Ты опять пережарила лук. Саша не любит пережаренный.
— Саша здесь нет и он всегда так ел.
— Потому что молчал. Из вежливости. А на самом деле страдал.
— Елена Сергеевна, это МОЯ кухня!
— И моя тоже. Не забывай, дочка. Я здесь прописана.
Анастасия чувствовала, как сходит с ума. Невозможно было жить в постоянном напряжении, в вечном противостоянии.
Через неделю Александр собрал семейный совет. Пришёл вечером, уселся во главе стола.
— Мы должны решить ситуацию.
— Какую ситуацию? — холодно спросила Анастасия.
— Ну это… напряжение. Нам нужно договориться.
— Я готова договариваться. Пусть твоя мать съезжает.
— Мама никуда не съедет, — отрезал Александр. — Ей некуда идти. Так что либо ты смиряешься, либо…
— Либо что?
— Либо ищешь себе другое место для жизни.
Тишина. Анастасия медленно поднялась со стула.
— Повтори.
— Я сказал — либо смиряешься с присутствием мамы, либо уходишь. Квартира теперь принадлежит нам троим.
— Саша, я вложила в эту квартиру два миллиона. У меня есть документы. Договор купли-продажи. Квитанции. Я собственник ровно наполовину.
— И что?
— А то, что я буду защищать свои права. Любыми способами.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
Елена Сергеевна хмыкнула.
— Ну-ну. Посмотрим, чего ты добьёшься.
Анастасия посмотрела на них обоих — на мужа с равнодушным лицом, на свекровь с торжествующей улыбкой. И поняла: они уверены в победе. Думают, что она сдастся.
Ошибаются.
Следующие недели женщина начала «войну». Если Елена Сергеевна хочет жить здесь — пусть живёт. Но в аду.
Анастасия приглашала подруг. Часто. Громко включали музыку, смеялись, танцевали до полуночи. Свекровь не могла спать, стучала в стену, кричала.
— Потише! Люди спать хотят!
— Елена Сергеевна, это МОЯ квартира. Я имею право принимать гостей.
Или генеральные уборки. В восемь утра. С пылесосом. Громко водила насадкой под дверью спальни свекрови.
— Настя, ты что творишь?!
— Убираюсь. Чистота — залог здоровья.
Или готовила рыбу. Много рыбы. Жареной. Весь дом пропитывался запахом. Елена Сергеевна задыхалась, открывала окна.
— Ты специально?!
— Я люблю рыбу.
Свекровь начала сдавать. Жаловалась Александру, требовала, чтобы сын поставил жену на место. Но муж бессильно разводил руками.
— Мама, я не могу ей запретить убираться или готовить.
— Она издевается!
— Докажи.
Через месяц случился финальный скандал. Елена Сергеевна назвала Анастасию истеричкой и плохой женой при друзьях, которые зашли в гости.
— Эта женщина разрушила семью моего сына! Вытесняет его родную мать!
— Заткнитесь, — ледяным голосом сказала Анастасия.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Я смею. Потому что вы — захватчик. Вы пришли в МОЙ дом без моего согласия.
Александр вскочил.
— Настя, извинись перед матерью!
— Не извинюсь.
— Немедленно извинись!
— Или что? Что ты сделаешь, Саша?
Муж схватил жену за запястье.
— Ты уважай мою мать!
— Отпусти меня.
— Извинись!
— ОТПУСТИ!
Анастасия вырвала руку, схватила сковородку. Тот отшатнулся.
— Ты… ты спятила…
— Лучше по хорошему свали из моей квартиры вместе со своей мамочкой.
Женщина заперлась в кладовке — единственном месте, которое не заняла свекровь. Достала ноутбук. Начала искать юристов, специализирующихся на жилищных спорах.
Нашла. Позвонила. Записалась на консультацию.
На следующий день Анастасия сидела в офисе адвоката. Пожилой мужчина в очках изучал документы.
— Значит так, — наконец сказал юрист. — Регистрация оформлена с нарушениями. Требовалось согласие обоих собственников. Его нет. Можно оспорить.
— Сколько времени займёт?
— Месяц-два. Может меньше, если повезёт.
— Делайте.
Анастасия подала иск о признании регистрации недействительной. Елена Сергеевна получила повестку в суд. Орала, проклинала невестку, обвиняла в чёрствости.
— Ты меня на улицу выгоняешь!
— Я защищаю свои права.
— Саша, скажи ей!
Но Александр молчал. Понял, что жена серьёзна.
Суд длился три недели. Анастасия предоставила все документы — договор купли-продажи, где она указана как покупатель наравне с мужем. Квитанции, подтверждающие перевод денег. Доказательства отсутствия её согласия на регистрацию третьего лица.
Судья вынес решение: регистрация Елены Сергеевны признаётся недействительной. Выписать в течение десяти дней.
Анастасия вернулась домой с решением суда. Положила бумагу на стол перед свекровью.
— Собирайте вещи. У вас десять дней.
Елена Сергеевна побледнела.
— Саша…
— Мама, ничего не могу сделать, — тихо сказал Александр.
— Но куда я пойду?!
— Не моя проблема, — отрезала Анастасия. — Либо вы уезжаете добровольно, либо я продаю свою долю. И тогда здесь будет жить кто-то совсем чужой. Выбирайте.
Александр схватился за голову.
— Настя, ты с ума сошла!
— Я серьёзна. У вас три дня на размышление.
Через два дня Александр отвёз мать к её сестре в другой город. Елена Сергеевна уезжала со скандалом, проклятиями, обещаниями мести.
Квартира опустела. Анастасия стояла посреди гостиной, глядя в окно. Тишина. Наконец-то тишина.
Но это была не победа. Это было окончание. Брак разрушен. Доверие убито. Любовь мертва.
Женщина подала на развод. Александр не сопротивлялся. Раздел имущества прошёл формально — каждому по половине стоимости квартиры. Анастасия выкупила долю мужа, взяв кредит.
Дорого. Но свобода не бывает дешёвой.
Через полгода после развода Анастасия делала ремонт. Выбросила всю старую мебель. Купила новую — яркую, современную. Перекрасила стены. Повесила картины.
Квартира преобразилась. Стала другой. Своей.
Женщина включила музыку. Начала готовить ужин.
Жизнь продолжалась. Её жизнь. В её квартире. По её правилам.
И Анастасия знала — больше никто и никогда не отнимет у неё право на собственное пространство, на собственные решения, на собственную судьбу.
Урок выучен. Дорогой ценой. Но навсегда.
Как ухаживать за замикулькасом, чтобы он стал пышным и здоровым