Запотевшее стекло кухни отражало лишь смутный силуэт. Катя методично терла тарелку, хотя та уже давно скрипела от чистоты. На плите дотлевал огонь под чайником, а в гостиной мерцал телевизор — там шли какие-то новости, которые никто не слушал. Дети, шестилетний Артем и маленькая Соня, наконец-то уснули, оставив после себя хаос из конструктора и крошек печенья.
Катя посмотрела на свои руки. Кожа на пальцах огрубела от постоянного контакта с водой и моющими средствами, ногти — коротко подстрижены, никакого намека на маникюр. На ней были растянутые домашние штаны и старая футболка мужа, которую она донашивала «для удобства».
Телефон на столе вибрировал. Это было уведомление из соцсетей. Кто-то из общих знакомых выложил сторис из «Метрополя» — самого пафосного ресторана города, куда ее муж, Игорь, отправился на «деловое совещание».
Катя не собиралась шпионить. Она просто хотела увидеть его лицо, убедиться, что он не слишком устал. Но видео оказалось со звуком.
Громкий, раскатистый смех Игоря перекрыл звон бокалов. Камера скользнула по столу, уставленному деликатесами, задержалась на холеной руке какой-то женщины в красном, а затем зафиксировала лицо ее мужа. Он был расслаблен, в дорогом пиджаке, с искрой в глазах, которую Катя не видела уже года три.
— Игорь, а как же твоя Катерина? — спросил чей-то голос за кадром, явно подначивая. — Не боишься, что она узнает о наших посиделках?
Игорь пригубил коньяк, поморщился от удовольствия и небрежно бросил:
— Да кому она нужна? Сидит дома с детьми, косички плетет. Она давно себя запустила, ребят. Там от той Кати, на которой я женился, только фамилия осталась. Вы бы видели ее утром: гулька на голове, вечные пятна от каши… Кто она — и кто я? Я бизнес строю, в свете бываю. А она — домашний инвентарь. Удобно, надежно, но скучно до зубовного скрежета.
Смех за столом возобновился. Экран погас.
Катя стояла неподвижно. Каждое слово Игоря вонзалось в нее, как мелкие осколки битого хрусталя. «Домашний инвентарь». «Да кому она нужна?».
Она медленно подошла к большому зеркалу в прихожей и впервые за долгое время по-настоящему всмотрелась в свое отражение. Из глубины амальгамы на нее смотрела усталая женщина с тусклыми волосами и затравленным взглядом. Где делась та Екатерина Солнцева, которая семь лет назад закончила архитектурный с красным дипломом? Где та девушка, чьи эскизы загородных домов выигрывали городские конкурсы?
Она вспомнила, как Игорь уговаривал ее уйти из бюро после рождения Артема.
— Катюш, ну зачем тебе эти стройки? Пыль, нервы, прорабы матом ругаются. Я заработаю на всё. Ты просто будь моим тылом. Создавай уют.
И она создавала. Кирпичик за кирпичиком она строила его комфорт, принося в жертву свой. Она стала профессиональным «тылом», который в итоге обесценили до уровня старой табуретки.
— Кто она — и кто я? — прошептала Катя, пробуя горечь этих слов на вкус.
Входная дверь щелкнула. Игорь вернулся поздно, пахнущий дорогим парфюмом, табаком и тем самым коньяком. Он зашел на кухню, небрежно бросил ключи на стол и даже не взглянул на жену.
— О, ты не спишь? Сделай чаю, что-то голова тяжелая, — бросил он, снимая пиджак.
Катя не шевельнулась. Она смотрела на него так, словно видела впервые. Красивый, уверенный в себе мужчина, который привык, что мир вращается вокруг его амбиций.
— Игорь, — тихо позвала она.
— М-м? — он уже листал ленту в телефоне.
— А я тебе еще нужна?
Он на секунду замер, потом коротко хохотнул, не отрываясь от экрана:
— Кать, ну что за мелодрамы на ночь глядя? Конечно, нужна. Кто детей в сад повезет? Кто рубашки погладит? Давай без сцен, я устал.
Он ушел в спальню, даже не заметив, что она не прикоснулась к чайнику.
Катя вышла на балкон. Февральский воздух обжег легкие. Внизу шумел город — город, в котором она когда-то была кем-то большим, чем просто «мамой Артема и Сони». Она вспомнила свой старый ноутбук, спрятанный в коробке под кроватью, где до сих пор хранились чертежи ее незаконченного проекта — инновационного детского центра.
В ту ночь Катя не легла в постель. Она села за кухонный стол, открыла ноутбук и начала загружать обновления программ, которые не запускались пять лет.
Экран светился в темноте, отражая в ее глазах холодный, решительный блеск. Игорь думал, что она — инвентарь. Но он забыл одну простую истину: инвентарь можно заменить, а личность — никогда.
Когда первые лучи зимнего солнца коснулись подоконника, Катя захлопнула ноутбук. На кухонном столе лежала распечатанная анкета на участие в крупном тендере по застройке нового микрорайона. Прием заявок заканчивался через три дня.
Она посмотрела на спящего в соседней комнате мужа.
— Скоро ты узнаешь, кто я, Игорь. И, боюсь, тебе это не понравится.
Трансформация не происходит по щелчку пальцев, как в голливудских фильмах. Это болезненный процесс сдирания старой кожи. Для Кати он начался в семь утра, когда прозвенел будильник, и привычный день должен был поглотить её своим серым однообразием.
— Кать, где мои серые брюки? И почему завтрак еще не на столе? — голос Игоря из спальни звучал привычно требовательно.
Раньше она бы вскочила, заметалась между плитой и утюгом, извиняясь на ходу. Но сегодня Катя стояла перед зеркалом в ванной. Она внимательно изучала морщинки у глаз. «Это от того, что я слишком много плакала в подушку и слишком мало смеялась по-настоящему», — подумала она.
— Брюки в шкафу, на второй полке. Завтрак в холодильнике — разогреешь сам, — спокойно крикнула она в ответ, нанося на лицо остатки дорогой сыворотки, которую хранила «для особого случая».
Особый случай наступил. Сегодня был день её возвращения в мир живых.
Игорь заглянул в ванную, застегивая рубашку. Его лицо выражало крайнее недоумение.
— В смысле «разогреешь сам»? У меня встреча через час. Ты чего, заболела?
— Нет, Игорь. Я просто занята. У меня тоже есть дела.
Он рассмеялся — тем самым коротким, покровительственным смешком, который она услышала на видео из ресторана.
— Дела? Какие дела, Кать? В собес сходить или за подгузниками? Ладно, не дуйся. Видимо, вчерашний разговор про «инвентарь» ты всё-таки краем уха зацепила. Ну, прости, выпил лишнего, пошутил. Ты же знаешь, я тебя ценю. Как хозяйку — вообще цены нет.
Он подошел, чтобы потрепать её по щеке, но Катя неуловимым движением уклонилась.
— Пошутил, значит? — она посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было привычной покорности, только холодная, расчетливая сталь. — Хорошая шутка. Оценю её позже.
Когда дверь за мужем захлопнулась, Катя вызвала няню. Ту самую, услуги которой Игорь всегда считал «излишеством» и «тратой денег на лень». Она оплатила её из своих небольших сбережений, которые откладывала с подарков родителей на дни рождения.
— Марина Сергеевна, я буду поздно. Детей заберете из сада, накормите. Деньги я перевела.
Через час Катя уже сидела в небольшом коворкинге на окраине города. Перед ней лежал чертеж. Проект «Солнечный город» — детский реабилитационный центр, который она придумала ещё в магистратуре. Тогда он казался утопией, но сейчас, глядя на современные строительные нормы и запросы рынка, Катя понимала: это именно то, что нужно городу. И именно этот проект был заявлен на тендер «Арт-Девелопмент».
Но была одна проблема. Огромная, как бетонная плита. Директором «Арт-Девелопмент» был Виктор Станиславович Громов. Человек, которого в кругах застройщиков называли «Танком». И именно с ним Игорь пытался заключить контракт на поставку стройматериалов последние полгода.
Катя понимала: если она выйдет на этот тендер под своей фамилией, Игорь узнает об этом в ту же секунду. А ей нужно было время. Ей нужно было окрепнуть до того, как он начнет выбивать почву у неё из-под ног.
Она достала телефон и набрала номер, который не использовала пять лет.
— Алло, Саш? Это Катя Солнцева. Помнишь меня?
— Катька? — голос на том конце был полон искреннего удивления. — Ты жива? Я думал, ты окончательно растворилась в борщах и декрете. Куда ты пропала?
— Я возвращаюсь, Саш. Мне нужна твоя печать и твоё юридическое лицо. Я хочу выставить проект на тендер Громова. Но от твоего бюро.
Александр, её бывший однокурсник, который держал небольшую, едва сводящую концы с концами студию дизайна, присвистнул.
— На Громова? Ты смелая. Или сумасшедшая. Ты видела, кто там в жюри? Там такие акулы, Кать… Но если твой проект хотя бы наполовину так хорош, как твои дипломные работы — мы их всех порвем. Приезжай.
Следующие две недели превратились в адский марафон. Днем Катя была «идеальной женой»: она продолжала готовить (правда, всё чаще заказывала готовую еду и перекладывала в свои кастрюли), занималась детьми и слушала хвастливые рассказы Игоря о том, как он «почти дожал» Громова. Но стоило мужу уснуть, она открывала ноутбук.
Она перерисовывала фасады, считала сметы, изучала ландшафтный дизайн. Её глаза горели от недосыпа, но в этом огне выгорала старая, неуверенная в себе женщина.
Однажды вечером Игорь застал её за компьютером. Она едва успела свернуть окно с ArchiCAD.
— Что ты там всё клацаешь? Опять в своих форумах для мамочек сидишь? — он подошел сзади, обнимая её за плечи. Его руки казались ей тяжелыми и душными.
— Читаю про развитие детей, Игорь. Полезно знать, — соврала она, чувствуя, как сердце колотится о ребра.
— Ну-ну. Ты бы лучше собой занялась. Скоро корпоратив у Громова, он пригласил партнеров с женами. Пойди, купи себе что-нибудь… приличное. Чтобы мне не было стыдно, как в прошлый раз, когда ты весь вечер про болезни зубок у детей рассказывала.
Катя сжала челюсти так, что заболели зубы.
— Обязательно куплю, Игорь. Я выберу такое платье, которое ты никогда не забудешь.
День подачи заявок. Катя стояла у окна офиса Александра.
— Отправила? — спросила она, не оборачиваясь.
— Отправил, — Саша нажал на кнопку «Enter» с таким видом, будто запускал ракету в космос. — Слушай, Кать… А что, если ты выиграешь? Ты понимаешь, что это значит? Это контракт на миллионы. Это слава. И это война с твоим мужем. Его фирма — один из претендентов на субподряд в этом же проекте. Если он узнает, что его жена — его потенциальный босс…
Катя медленно повернулась. Она была в простом черном платье-футляре, которое подчеркивало её внезапно ставшую хрупкой фигуру. Волосы были собраны в тугой, элегантный узел.
— Он не узнает. Пока не станет слишком поздно.
Вечером того же дня Игорь пришел домой в бешенстве.
— Этот старик Громов совсем из ума выжил! — орал он, швыряя портфель в угол. — Объявил, что шорт-лист тендера закрыт. И знаешь, кто там на первом месте? Какое-то вшивое бюро «Алекс-Дизайн» с проектом какого-то «Солнечного города». Кто это вообще такие? Откуда взялись? У них даже офиса нормального нет!
Катя спокойно помешивала салат.
— Наверное, у них просто хороший проект, Игорь. Талантливый.
— Талантливый? В бизнесе нет талантов, Катя! Есть связи и деньги! Я узнаю, кто стоит за этим «Алексом». Я раздавлю их. Громов должен быть моим.
Он подошел к ней, схватил за плечи и встряхнул.
— Ты понимаешь, что от этого контракта зависит всё? Наш дом, твои побрякушки, наше будущее! А ты стоишь тут со своим салатом и улыбаешься как блаженная!
Катя отстранилась.
— Я не улыбаюсь, Игорь. Я просто верю в справедливость. Кстати, ты говорил про корпоратив у Громова. Он всё еще в силе?
— Да, в пятницу. Пойдем туда. Я должен лично поговорить с Виктором. Выяснить, кто эта выскочка, перешедшая мне дорогу.
Катя подошла к календарю и обвела пятницу красным маркером. Это был день презентации финалистов.
— Хорошо, Игорь. Мы пойдем. И поверь, этот вечер станет началом конца.
Она ушла в детскую, оставив мужа в ярости метаться по гостиной. Она знала то, чего не знал он: в списке финалистов, который лежал на столе у Громова, в графе «Главный архитектор проекта» значилось имя: Екатерина Солнцева.
Её девичья фамилия. Фамилия, которую Игорь стер из её жизни, заменив своей, как клеймом собственности. Но теперь солнце возвращалось.
Зал приемов «Гранд-Отеля» сиял хрусталем и надменностью. Официанты в белых перчатках скользили между гостями, предлагая шампанское в узких бокалах, а воздух был пропитан ароматом селективного парфюма и больших денег. Игорь поправлял запонки, постоянно оглядываясь. Он был на взводе. Сегодня Виктор Громов должен был лично представить финалистов тендера, и Игорь намеревался «перехватить» победителя, кем бы он ни был, чтобы навязать свои услуги по поставке бетона и металлоконструкций.
— Катя, ты где застряла? — раздраженно бросил он в пустоту, поглядывая на часы. — Вечно ты копаешься. Мы уже должны быть в зале.
Дверь лифта на этаже открылась, и Игорь замер.
К нему шла женщина, которую он едва узнал. На ней было платье из тяжелого шелка цвета глубокого ультрамарина, которое не скрывало, а подчеркивало каждый изгиб ее фигуры. Волосы были уложены в голливудскую волну, открывая шею и дерзкую линию подбородка. Но дело было даже не в одежде. Изменился взгляд. В нем больше не было извиняющейся мягкости «домашнего инвентаря». Там была уверенность хищника, который знает, где расставлены капканы.
— Ты… ты что с собой сделала? — выдавил Игорь, оглядывая ее с головы до ног. — Откуда это платье? И макияж… Ты выглядишь слишком… вызывающе для жены бизнесмена.
— Я выгляжу как женщина, которая знает свою цену, Игорь, — спокойно ответила Катя, поправляя невидимую пылинку на его лацкане. — Разве ты не этого хотел? Чтобы тебе не было за меня стыдно?
Он хотел что-то возразить, но в этот момент в дверях зала появился сам Виктор Громов — грузный мужчина с пронзительными серыми глазами, перед которым заискивали даже самые дерзкие акулы города.
— Идем, — Игорь схватил Катю за локоть. — Громов вышел. Сейчас начнется. Стой рядом и улыбайся. И ради бога, молчи про детей.
Они вошли в зал. Громов поднялся на небольшую трибуну. Шум притих.
— Дамы и господа, — голос «Танка» вибрировал, заполняя пространство. — Вы знаете, что я старый солдат и не люблю лишних слов. Моя компания всегда строила надежно, но скучно. Однако проект, который мы выбрали сегодня, заставил меня вспомнить, зачем я вообще пришел в этот бизнес. Это не просто чертежи. Это душа. Это понимание того, как пространство лечит и воспитывает.
Игорь подался вперед, его глаза горели жадностью.
— Сейчас назовут этого счастливчика из «Алекс-Дизайна», — прошептал он Кате. — Я должен первым пожать ему руку.
Громов продолжил:
— Многие думали, что за бюро «Алекс-Дизайн» стоит какой-то западный мэтр. Но правда в том, что автор проекта «Солнечный город» — наша соотечественница. Молодая женщина, которая напомнила мне, что архитектура — это застывшая музыка любви. Прошу на сцену главного архитектора проекта — Екатерину Солнцеву!
В зале повисла секундная тишина, сменившаяся вежливыми аплодисментами. Игорь замер, его рука, потянувшаяся было за бокалом, дрогнула.
— Какая ирония, — пробормотал он, не глядя на жену. — Твоя однофамилица. Надо же, какая-то баба обставила всех мужиков…
Он осекся, потому что Катя медленно выпустила его локоть. Она сделала шаг вперед, потом другой.
— Кать, ты куда? С ума сошла? Вернись! — зашипел Игорь, пытаясь схватить ее за край платья.
Но Катя уже шла по центральному проходу. Огни софитов поймали сияние ее шелка. Она шла с прямой спиной, легко и грациозно, как человек, который долго нес на плечах чужой груз и наконец сбросил его.
Она поднялась на подиум. Громов широко улыбнулся и протянул ей руку.
— Рад личному знакомству, Екатерина Александровна. Ваш проект — это лучшее, что я видел за последние десять лет. Добро пожаловать в команду.
Катя взяла микрофон. Она видела внизу лицо Игоря. Оно стало мертвенно-бледным, челюсть слегка отвисла, а в глазах метался настоящий, первобытный ужас.
— Благодарю вас, Виктор Станиславович, — голос Кати звучал чисто и уверенно, транслируясь через мощные динамики. — Для меня большая честь вернуться в профессию. Я долго была… в тени. Создавала чужой уют, забыв о своих мечтах. Но, как оказалось, «домашний инвентарь» иногда умеет проектировать города.
По залу пронесся шепоток. Игорь почувствовал, как на него начали оглядываться знакомые. Те самые люди, с которыми он две недели назад смеялся в ресторане.
— Я хочу сказать одну вещь, — Катя посмотрела прямо в глаза мужу. — Часто мы не замечаем тех, кто рядом. Мы считаем, что если человек отдает нам всё свое время, то у него нет своей жизни. Что если женщина сидит дома с детьми, то она перестает быть личностью. Это большая ошибка. И сегодня я официально заявляю: Екатерина Солнцева вернулась. И как главный архитектор этого проекта, я буду лично отбирать каждого подрядчика.
Она сделала паузу, и в этой паузе Игорь прочитал свой приговор.
— И я могу точно сказать: компании, которые не умеют ценить людей, в моем проекте участвовать не будут. Качество бетона начинается с качества души руководителя.
Аплодисменты взорвались с новой силой. Громов одобрительно кивнул, понимая, что за этой речью стоит личная драма, которая только добавит проекту веса.
Когда официальная часть закончилась, Катя спустилась в зал. Игорь преградил ей путь. Его лицо исказилось от ярости и унижения.
— Ты… Ты как смела?! — прошипел он, хватая ее за запястье. — Ты меня опозорила перед всеми! Ты втайне от меня… За мои деньги…
— За твои деньги я покупала хлеб и молоко детям, Игорь, — Катя спокойно высвободила руку. — А проект я создавала на своем старом ноутбуке по ночам, когда ты спал после своих «деловых совещаний» в ресторанах. И насчет позора… Ты сам его выбрал, когда решил, что твоя жена — пустое место.
— Да ты без меня никто! — сорвался он на крик, привлекая внимание охраны. — Кто будет сидеть с детьми? Кто будет вести дом? Ты же ничего не умеешь!
— Я умею строить города, Игорь. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с собственной жизнью? — она горько усмехнулась. — Дети останутся со мной. Я уже сняла квартиру и наняла профессиональную няню. Мои гонорары теперь это позволяют. А завтра мой адвокат пришлет тебе бумаги на развод.
— Ты не посмеешь! — Игорь сделал шаг к ней, но дорогу ему преградил Громов.
— Какие-то проблемы, Игорь? — холодно спросил Виктор Станиславович. — Кажется, Екатерина Александровна ясно дала понять, что ваше присутствие здесь больше не требуется. И да, по поводу твоего предложения по стройматериалам… Мои юристы свяжутся с тобой. Чтобы расторгнуть все предварительные договоренности. Нам не по пути с людьми, которые не уважают своих партнеров. Даже если этот партнер — его собственная жена.
Игорь стоял посреди сияющего зала, раздавленный и одинокий. Он смотрел, как Катя уходит — не оглядываясь, легким шагом, навстречу своей новой жизни.
Она вышла на крыльцо отеля. Ночной город дышал огнями. Февральский ветер больше не казался ей холодным — он был запахом свободы. Катя достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам, привет. Нет, всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Просто хотела сказать… завтра я заберу детей, и мы начнем строить наш новый дом. Настоящий. По моему проекту.
Она убрала телефон в сумочку и посмотрела на звезды. Когда-то Игорь спросил: «Кто она — и кто я?». Теперь у него было достаточно времени, чтобы найти ответ на этот вопрос. А Катя Солнцева свой ответ уже знала.
Она была архитектором. Своей судьбы, своего счастья и своего будущего.
Спустя полгода на окраине города началось строительство «Солнечного города». Катя каждый день проводила на стройке в белой каске и синем комбинезоне, который шел ей больше, чем любые вечерние платья. Игорь пытался судиться, пытался вернуть её, но каждый раз натыкался на стену — юридическую и эмоциональную. Он так и остался в том старом мире, где женщины были «инвентарем». А Катя строила мир, где каждый имел право на свет.
Она больше не прятала глаза. Она смотрела только вперед.
А ключи от квартиры не подарить? — спросила я свекровь, которая рассчитывала на мою тринадцатую зарплату в виде подарка на Новый год