Сдавай её билет, или я никуда не лечу! Я хочу отдохнуть с мужем, а не с его надзирателем! — заявила жена, увидев бронь отеля на троих.
Маргарита стояла у компьютерного стола, вцепившись пальцами в спинку офисного кресла так, что кожа на костяшках побелела. Экран монитора безжалостно светил в полутемной комнате, высвечивая детали заказа: «Турция, Кемер, 10 ночей. Гостей: 3 взрослых». Имя третьего пассажира не оставляло ни малейшего шанса на техническую ошибку или сбой системы: «Galina Sergeevna».
Денис, сидевший на диване в трех метрах от неё, даже не дернулся. Он медленно перелистнул страницу на планшете, словно происходящее его совершенно не касалось, и лишь едва заметное напряжение челюсти выдавало, что он прекрасно слышал каждое слово. В комнате повисла тяжелая, липкая пауза, нарушаемая только тихим гудением системного блока.
— Не истери, Марго, — наконец произнес он, не поднимая глаз от экрана. Голос его был ровным, даже скучающим, и это взбесило Маргариту сильнее, чем если бы он начал кричать в ответ. — Ты смотришь на ситуацию поверхностно. Я взял «Family Suite». Это двухкомнатный номер. По площади он в полтора раза больше стандарта, а доплата всего двадцать процентов. Это экономически выгодное решение.
— Экономически выгодное? — переспросила Маргарита, чувствуя, как внутри начинает закипать холодная ярость. — Денис, мы полгода откладывали деньги не на экономический форум, а на романтическую поездку. На пятую годовщину. Ты правда не понимаешь разницу между «выгодно» и «наедине»?
Она отошла от стола и шагнула к дивану, глядя на мужа сверху вниз. Ей хотелось вырвать у него из рук планшет, чтобы он наконец посмотрел на неё, а не в виртуальную ленту новостей.
— Мама устала, — Денис наконец отложил гаджет и устало потер переносицу, словно общаясь с неразумным ребенком. — У неё давление скачет всю весну. Ей нужен морской воздух. Врач рекомендовал смену климата. Я что, должен был отправить её одну? В её возрасте? Чтобы она там заблудилась или перегрелась на солнце?
— Ты мог отправить её в санаторий в Подмосковье, — отрезала Маргарита. — Или купить ей путевку в другой отель. Или в другое время. Почему именно сейчас? Почему именно в нашу кровать?
— Никто не будет спать в нашей кровати, я же сказал — номер двухкомнатный, — Денис поморщился, вставая с дивана и направляясь к кухне. Он явно хотел прекратить этот разговор, считая тему закрытой. — Там есть диван в гостиной зоне. Мама будет там. Мы её даже видеть не будем. Она будет ходить на свои процедуры, дышать морем, читать книжки. Мы будем сами по себе.
Маргарита пошла за ним. Её трясло. Она вспомнила, как отказывала себе в покупке нового пальто весной, как брала дополнительные смены на работе, как они вместе мечтали лежать на шезлонгах и пить коктейли, ни о чем не думая. Каждая копейка в этом туре была выстрадана, заработана их общим трудом. И теперь, оказывается, треть этой суммы ушла на человека, который даже не удосужился спросить, хотят ли её видеть.
— Ты серьезно думаешь, что Галина Сергеевна будет сидеть в номере и читать книжки? — Маргарита оперлась плечом о дверной косяк кухни, наблюдая, как муж наливает себе воды. — Денис, твоя мама не умеет быть невидимкой. Она будет вставать в семь утра и греметь чайником. Она будет комментировать мой купальник. Она будет считать, сколько бокалов вина мы выпили за ужином. Ты превращаешь наш отпуск в выездное заседание родительского комитета.
— Ты преувеличиваешь, — Денис сделал глоток, глядя в окно, где сгущались сумерки. — Мама изменилась. Она стала спокойнее. К тому же, она обещала помочь. Занимать лежаки с утра, например. Или присмотреть за вещами, пока мы купаемся. Это удобно, Рита. Почему ты везде ищешь негатив? Ты просто эгоистка. Тебе жалко, что пожилой человек увидит море?
Это слово ударило больнее всего. «Эгоистка». Маргарита горько усмехнулась.
— Я эгоистка? — тихо переспросила она. — То есть мое желание провести неделю с собственным мужем без посторонних глаз — это эгоизм? А то, что ты за моей спиной, тайком, купил билет, поставил меня перед фактом и распорядился нашими общими накоплениями — это благотворительность?
— Я не тайком, — огрызнулся Денис, впервые повысив голос. — Я хотел сделать как лучше. Оформил всё сразу, чтобы места не ушли. Сезон высокий, билеты разлетаются. Если бы я начал с тобой советоваться, мы бы вообще никуда не улетели, пока ты бы взвешивала все «за» и «против». Я взял на себя ответственность как глава семьи.
— Глава семьи, — Маргарита медленно кивнула, глядя на пятно воды на столе, которое оставил стакан Дениса. — Знаешь, «глава», в нормальных семьях такие решения принимают двое. А то, что сделал ты — это крысятничество. Ты украл у меня мой отпуск. Ты украл у нас нашу годовщину.
— Не начинай, — Денис с грохотом поставил стакан в мойку. — Никто ничего не крал. Мы летим на море. Точка. Билеты невозвратные, штраф сто процентов. Так что смирись и прекрати портить нервы себе и мне. Мама уже чемодан пакует, она счастлива. Не будь стервой, Рита. Один раз потерпишь, не развалишься.
Он прошел мимо неё, задев плечом, и вернулся в комнату. Маргарита осталась стоять на кухне. Она слышала, как он снова плюхнулся на диван, как щелкнула кнопка блокировки планшета. Он был уверен в своей правоте. Он был уверен, что она побухтит и успокоится, как это бывало раньше, когда дело касалось мелочей. Но это была не мелочь. Это был фундамент, который дал трещину.
Она медленно выдохнула, чувствуя, как вместо обиды внутри нарастает холодная, расчетливая решимость. Он думал, что поставил её в безвыходное положение аргументом про невозвратные билеты. Он ошибался. Она посмотрела на календарь, висящий на холодильнике. До вылета оставалось пять дней. Пять дней, чтобы объяснить мужу, что «стерва» — это не оскорбление, а иногда единственный способ защиты.
Маргарита вошла в спальню, где Денис уже вытащил из шкафа их большой чемодан на колесиках. Вид открытого чемодана, который ещё утром вызывал трепетное предвкушение, теперь напоминал разверстую пасть, готовую проглотить остатки её нервной системы. Денис бросил на кровать стопку футболок и принялся их сворачивать, всем своим видом демонстрируя бурную деятельность. Эта показная хозяйственность была лишь способом избежать зрительного контакта.
— Я хочу уточнить технические детали нашего «семейного» отдыха, — ледяным тоном произнесла Маргарита, присаживаясь на край туалетного столика. — В номере «Family Suite», который ты так выгодно урвал, одна ванная комната. Одна, Денис. Ты представляешь себе утреннюю логистику? Твоя мама проводит в ванной по сорок минут, намазывая на себя все тюбики, которые привезла. А мы будем стоять под дверью, переминаясь с ноги на ногу? Или мне вставать в пять утра, чтобы успеть помыть голову до того, как проснётся её величество?
— Господи, ты зациклилась на бытовухе, — Денис с силой запихнул джинсы в отделение чемодана. — Это же отпуск. Куда нам торопиться? Ну подождем полчаса, посидим на балконе. Что за проблема?
— Проблема в том, что я не хочу сидеть на балконе и ждать очереди в туалет за свои же сто тысяч рублей! — голос Маргариты стал жестче. — И давай обсудим вечера. Ты сказал, там диван в гостиной. Между спальней и гостиной в этих номерах обычно стоит тонкая перегородка, часто даже не до потолка, или матовая стеклянная дверь. Слышимость — стопроцентная. Ты понимаешь, что это значит?
Денис замер с носком в руке, наконец подняв на жену тяжелый взгляд.
— Что это значит?
— Это значит, что я не смогу ходить по номеру в белье. Я не смогу выйти из душа, обернувшись полотенцем. И самое главное, Денис, никакого секса. Или ты планируешь исполнять супружеский долг под аккомпанемент храпа Галины Сергеевны? Она храпит как трактор, и ты это знаешь. Или мне нужно будет зажимать рот подушкой, чтобы не дай бог не травмировать психику твоей маменьки?
— Какая же ты пошлая, — скривился Денис, швыряя носок в чемодан. — Тебе только одно и надо? Мы едем смотреть страну, купаться, загорать. Неделю можно и потерпеть без акробатики в постели. Ты рассуждаешь как озабоченный подросток, а не как взрослая женщина, у которой заболела близкая родственница.
Маргарита почувствовала, как к горлу подступает ком, но не слез, а тошноты от его лицемерия.
— Ах, теперь я пошлая. Я хотела романтическую поездку с мужем, а оказалась озабоченной. Хорошо. Давай о высоком. О еде. Мы планировали ходить по местным ресторанчикам, пробовать рыбу, пить вино. Твоя мама, увидев цены в меню, начнет свой любимый спектакль: «Зачем платить двадцать евро за креветки, если дома килограмм стоит пятьсот рублей по акции?». Она будет сидеть с лицом мученицы, жевать хлеб и громко пересчитывать лиры в рубли, портя аппетит всем вокруг. Ты готов к этому?
— Я уже решил этот вопрос, — буркнул Денис, не глядя на неё. — Мы взяли «всё включено». Чтобы маме не пришлось волнуться о ценах. Будем питаться в отеле. Там шведский стол, огромный выбор, ешь сколько хочешь.
Маргарита застыла.
— Подожди. Мы же договаривались брать только завтраки. Мы хотели свободы, хотели каждый вечер ужинать в новом месте, гулять по городу допоздна. Ты поменял тип питания?
— Да, поменял. Так удобнее для мамы. Ей нужно диетическое, вареное, пареное. В ресторанах вечно всё острое и жирное. К тому же, у нас уже есть расписание, — Денис осекся, поняв, что сболтнул лишнее, но было поздно.
— Какое расписание? — тихо спросила Маргарита, поднимаясь со стула.
Денис вздохнул, понимая, что отступать некуда, и решил идти в атаку. Он выпрямился, уперев руки в бока.
— Галина Сергеевна нашла отличную экскурсионную программу. На третий день мы едем в Памуккале, это на весь день автобусом. Потом обзорная по святым местам. И ещё шоп-тур за текстилем. Она давно хотела купить нормальные полотенца и халаты. Я пообещал, что мы её сопроводим. Одной ей тяжело таскать сумки.
Маргарита смотрела на мужа и видела перед собой совершенно чужого человека. Он не просто купил билет. Он полностью перекроил их жизнь на ближайшие две недели под нужды своей матери. Вместо уютных ужинов на набережной — давка у шведского стола за подносами. Вместо арендованного кабриолета и поездки по диким пляжам — душный автобус с экскурсией по магазинам текстиля.
— То есть, — медленно произнесла она, чеканя каждое слово, — ты уже всё расписал. Моя роль в этом спектакле — носильщик сумок с полотенцами и слушатель лекций о том, как правильно выбирать махровую ткань? Ты продал мой отдых за мамины халаты?
— Ты передергиваешь! — рявкнул Денис. — Я пытаюсь совместить приятное с полезным! Маме нужна помощь, а мы — семья! Почему ты такая черствая? Я думал, ты добрее. А ты считаешь каждый свой шаг, каждый свой рубль, как базарная торговка. Тебе плевать на семью, тебе лишь бы твой комфорт никто не нарушил.
— Мой комфорт был оплачен мной же, — отрезала Маргарита. — И ты, как «глава семьи», распорядился моим вкладом без моего ведома. Ты превратил нашу годовщину в обслуживание прихотей твоей матери. Ты понимаешь, что дело не в полотенцах? Дело в том, что меня в этом уравнении вообще нет. Есть ты и мама. А я — так, прицеп, чтобы чемоданы не потерялись.
— Если ты так ставишь вопрос, — лицо Дениса стало каменным, — то может тебе действительно лучше остаться? Только денег я тебе не верну. Они уже уплачены туроператору. Хочешь сидеть дома из принципа — сиди. А мы полетим. Мама, кстати, очень расстроится, она ведь искренне хотела провести время всем вместе. Она, в отличие от тебя, о тебе думает.
Он отвернулся и продолжил складывать футболки, всем видом показывая, что разговор окончен. Маргарита смотрела на его спину, на аккуратно сложенные вещи, и чувствовала, как внутри что-то окончательно надломилось. Аргументы закончились. Начиналась война.
Утро следующего дня началось с оглушительной тишины. Это была не та уютная, сонная тишина выходного дня, когда можно лениво потягиваться в постели, а тяжелое, ватное безмолвие, которое обычно предшествует буре или окончательному разрыву. Денис ходил по квартире на цыпочках, старательно изображая беспечность. Он насвистывал какой-то незатейливый мотивчик, варил кофе и всем своим видом демонстрировал, что инцидент исчерпан. В его картине мира ночной разговор был просто эмоциональным всплеском, женской истерикой, которая утихла сама собой, столкнувшись с железной стеной его «мужской логики».
Маргарита сидела на кухне, обхватила чашку ладонями, но не пила. Кофе давно остыл, покрывшись неприятной маслянистой пленкой, но она этого не замечала. Внутри неё происходила странная метаморфоза. Жгучая обида, душившая её вчера, перегорела, оставив после себя лишь холодную ясность и пустоту. Она смотрела на мужа, который с аппетитом намазывал масло на тост, и пыталась найти в себе хоть каплю прежней теплоты. Но вместо любви видела лишь чужого, самодовольного мужчину, который искренне не понимал, что он натворил.
Тишину разорвала трель телефонного звонка. Денис вздрогнул, взглянул на экран и, бросив быстрый, виноватый взгляд на жену, нажал на громкую связь. Видимо, руки были в масле, или же он просто привык, что мама всегда присутствует в их пространстве виртуально.
— Дениска, сынок, доброе утро! — голос Галины Сергеевны, усиленный динамиком, заполнил небольшую кухню, отражаясь от кафеля. Он был бодрым, властным и не терпящим возражений. — Я тут список составила, что нам с собой взять. Записывай, чтобы Рита не забыла. А то она у тебя вечно рассеянная.
Маргарита даже не моргнула. Она продолжала смотреть в окно, где ветер гонял по двору прошлогоднюю листву.
— Да, мам, слушаю, — Денис выпрямился, словно солдат перед генералом, и голос его мгновенно стал заискивающим.
— Значит так, во-первых, аптечка. Я собрала свою, но пусть Рита возьмет побольше активированного угля и что-нибудь от ожогов. Сметана там дорогая, а вы же белые, сгорите в первый день. Во-вторых, кипятильник. В номерах чайники грязные, кто знает, что там кипятили. Будем свой чай заваривать, я пачку индийского купила, со слоном. Нечего на их бурду тратиться.
— Мам, там «всё включено», чай есть в баре, — робко попытался вставить Денис.
— Ой, не учи меня! — отмахнулась Галина Сергеевна. — Знаю я их чай, пыль дорожная. И еще, Денис, скажи Рите, чтобы не брала те свои короткие шорты. Мы поедем по святым местам, там дресс-код. Пусть возьмет длинную юбку и платок. И вообще, пусть одевается скромнее, мы едем в мусульманскую страну, нечего мужиков провоцировать. Ты же не хочешь проблем?
Маргарита медленно перевела взгляд на мужа. Денис покраснел, но не прервал мать. Он лишь кивнул телефону, словно Галина Сергеевна могла его видеть.
— Хорошо, мам, я передам.
— И последнее, — продолжала свекровь, набирая обороты. — Я посмотрела прогноз, там вечером ветрено. Пусть Рита возьмет мой старый плед, он легкий, в чемодан влезет. Будем вечером на балконе сидеть, чай пить, разговаривать. Я вам расскажу, как дедушка дачу строил, давно хотела поделиться. Рите полезно послушать, как хозяйство вести. Всё, целую, до вечера! Заедешь за мной в шесть, поможешь сумки спустить?
— Конечно, мам.
Звонок оборвался. Денис медленно опустил телефон на стол и посмотрел на жену. В его глазах читалась смесь вызова и страха. Он ждал крика, скандала, битья посуды — чего угодно, что позволило бы ему назвать её истеричкой и снова занять позицию мудрого миротворца.
— Видишь? — сказал он, разводя руками. — Она заботится. Чай, плед… Она просто хочет, чтобы всё было по-домашнему.
— По-домашнему, — эхом отозвалась Маргарита. Её голос был пугающе ровным. — Значит, кипятильник, длинная юбка и лекции о том, как дедушка строил дачу. Это и есть мой отпуск?
— Рита, не начинай, — Денис поморщился. — Ну возьми ты эту юбку, тебе жалко, что ли? Ради спокойствия в семье.
Маргарита встала. Стул с противным скрежетом отодвинулся по полу. Она подошла к раковине, вылила холодный кофе и аккуратно вымыла чашку. Каждое её движение было выверенным, механическим.
— Я не буду брать юбку, Денис, — сказала она, не оборачиваясь. — И кипятильник тоже не возьму. И плед.
— Опять ты за своё! — вспылил муж. — Мы уже всё обсудили! Билеты куплены, назад дороги нет! Ты полетишь, и ты будешь вести себя прилично!
— Я полечу, — спокойно согласилась Маргарита, вытирая руки полотенцем. — Ты прав. Деньги уплачены, море мне необходимо. Я полечу этим рейсом.
Денис облегченно выдохнул, плечи его опустились. Он решил, что победил. Женское сопротивление сломлено, здравый смысл (в его понимании) восторжествовал.
— Ну вот и умница, — он попытался улыбнуться, подходя к ней, чтобы обнять. — Я знал, что ты поймешь. Всё будет отлично, вот увидишь. Мама не такая страшная, как тебе кажется. Просто ей нужно внимание.
Маргарита мягко, но решительно отстранилась от его рук.
— Ты не дослушал, — она посмотрела ему прямо в глаза, и от холода в её взгляде улыбка сползла с лица Дениса. — Я полечу этим самолетом. Я сяду в этот трансфер. Но я не буду жить с вами в одном номере. И я не буду ходить на ужины с твоей мамой. И на экскурсии за полотенцами я тоже не поеду.
— Что? — Денис растерянно моргнул. — В смысле? А где ты будешь жить?
— Я сейчас забронировала себе номер в соседнем отеле, — Маргарита кивнула в сторону комнаты, где на столе остался открытым ноутбук. — «Adults Only». Только для взрослых. Там тихо, нет анимации и, самое главное, туда не пускают с мамами, которые учат жизни. Это стоило мне всей моей заначки, которую я копила на новую машину, но моя нервная система стоит дороже.
— Ты с ума сошла? — прошептал Денис. — Ты потратила деньги на другой отель, когда у нас оплачен люкс? Это же идиотизм! Что я скажу маме? Что моя жена живет за забором?
— Скажешь, что я заболела, — пожала плечами Маргарита. — Или что я стерва и эгоистка, как ты вчера выразился. Мне всё равно, Денис. Выбирай любую версию. Главное, что следующие десять дней я буду спать сколько хочу, носить то, что хочу, и пить вино, а не чай со слоном.
— Я тебе запрещаю! — рявкнул он, теряя контроль. — Мы семья! Мы должны быть вместе! Как это будет выглядеть со стороны?
— Как начало конца, Денис, — тихо ответила Маргарита. — Или как последний шанс спасти хоть что-то. Если ты сейчас заставишь меня жить в этом колхозе с кипятильниками, я подам на развод сразу по возвращении. А так — у нас будет десять дней отдыха друг от друга. Может быть, ты поймешь, что жена — это не приложение к твоей маме. А я подумаю, нужен ли мне муж, который этого не понимает.
Она развернулась и пошла в спальню, чтобы собрать свой чемодан. Теперь, когда решение было принято, она чувствовала невероятную легкость. Страх исчез. Осталось только предвкушение моря и свободы. А Денис остался стоять посреди кухни, разинув рот, под мерное гудение холодильника, впервые в жизни осознавая, что его «главенство» рассыпалось в прах от одного спокойного женского решения.
Полёт прошел в ватной, неестественной тишине. Маргарита сидела у иллюминатора, надев большие наушники и включив музыку на полную громкость, чтобы не слышать, как Галина Сергеевна через проход поучает стюардессу насчет температуры томатного сока. Денис сидел между двух огней, уткнувшись в журнал, и напоминал страуса, пытающегося спрятать голову в бетонный пол самолета.
Развязка наступила уже в Турции. Когда трансферный автобус затормозил у роскошных ворот отеля «Adults Only», Маргарита молча поднялась со своего места. Водитель выгрузил её чемодан.
— Рита, ты что, серьезно? — прошипел Денис, высунувшись в открытую дверь автобуса. Его лицо пошло красными пятнами. — Мама смотрит! Вернись, не позорь меня перед людьми!
— Хорошего отдыха, Денис. Передавай привет Памуккале, — спокойно ответила она, поправила темные очки и, не оборачиваясь, покатила чемодан к сияющему лобби, где её уже встречали с бокалом холодного шампанского.
Эти десять дней стали для Маргариты откровением. Она впервые за пять лет брака вспомнила, как звучит её собственный внутренний голос, когда его не глушат чужие требования. Её утро начиналось не с очереди в ванную и не со звона кастрюль, а с тишины и шума прибоя. Она спала до десяти, завтракала омлетом с трюфелем на открытой террасе и часами читала книгу, лежа на мягком шезлонге, где никто не покушался на её полотенце.
Телефон она отключила в первый же вечер, оставив связь только для экстренных рабочих контактов. Но уведомления в мессенджере всё равно прорывались сквозь блокировку, когда она заходила в вай-фай. Сообщения от Дениса напоминали сводки с фронта: «Мама перегрелась, у неё давление», «Мы не можем найти нормальную гречку, она отказывается есть кус-кус», «Рита, хватит дурить, приходи на ужин, мама плачет», «Я устал, Рита, это ад».
Маргарита читала эти крики о помощи с странным чувством отстраненности, словно наблюдала за героями плохого сериала, который её больше не касается. Жалость к мужу, конечно, шевелилась где-то глубоко внутри, но она быстро гасла, стоило ей вспомнить его слова про «эгоистку» и «стерву».
Они встретились случайно на седьмой день. Маргарита гуляла по длинному променаду, соединяющему пляжи разных отелей, наслаждаясь закатным солнцем и вкусом фисташкового мороженого.
— Рита!
Она обернулась. Навстречу ей брел Денис. Он выглядел жалко: нос и плечи обгорели и шелушились клочьями, под глазами залегли темные круги, а в руках он тащил два огромных, пухлых пакета с логотипом магазина текстиля. За ним, метрах в десяти, семенила Галина Сергеевна в панамке, что-то недовольно выговаривая продавцу кукурузы.
Денис остановился, тяжело дыша, и опустил пакеты на брусчатку.
— Ты выглядишь… отдохнувшей, — хрипло произнес он, оглядывая её загорелое лицо, легкое льняное платье и расслабленную улыбку. В его глазах читалась неприкрытая зависть.
— А ты выглядишь так, будто разгружал вагоны, — честно ответила Маргарита. — Как халаты? Купили?
— Не спрашивай, — он махнул рукой, и этот жест был полон такого отчаяния, что Маргарите на секунду стало не по себе. — Мы объехали пять фабрик. Пять, Рита! Ей везде не нравился ворс. Вчера мы ругались с администратором из-за уборки, позавчера она заставила меня менять номер, потому что там «пахло сыростью». Я не был на море три дня.
— Бедный, — без сарказма сказала она. — Но ты же сам этого хотел. «Семья», «совместить приятное с полезным».
— Я был идиотом, — Денис понизил голос, косясь на приближающуюся мать. — Рита, пожалуйста. Давай сегодня поужинаем вместе? Я сбегу. Скажу, что живот болит. Я хочу просто посидеть с тобой, выпить вина. Я соскучился. Я больше не могу слушать про дачу и дедушку.
Маргарита посмотрела на мужа. Она видела перед собой не мужчину, за которого выходила замуж, а большого, уставшего ребенка, который натворил дел и теперь ждет, что мама — или жена — всё исправит. Он хотел сбежать к ней в «тихую гавань», чтобы перевести дух, а потом снова вернуться в свое привычное болото послушания.
— Нет, Денис, — мягко ответила она.
— Почему? Ты всё еще дуешься? Я же признал, что был неправ!
— Я не дуюсь. Я просто поняла одну вещь. Ты сейчас хочешь сбежать ко мне не потому, что соскучился по мне, а потому, что тебе плохо там. Ты используешь меня как аспирин. А я больше не хочу быть лекарством. У меня сегодня вечер джаза в отеле, и я иду туда одна.
Подошла Галина Сергеевна. Она окинула невестку оценивающим, поджатым взглядом.
— Ну здравствуй, беглянка. Шикуешь на мужнины деньги? А Дениска, между прочим, спину сорвал, таская твои чемоданы… ой, свои пакеты. Могла бы и помочь, раз уж встретились. Совести у тебя нет.
Маргарита улыбнулась — широко и искренне. Эта женщина больше не имела над ней никакой власти. Её ядовитые слова пролетали мимо, не задевая.
— Добрый вечер, Галина Сергеевна. Прекрасные пакеты. Надеюсь, ворс вам подошел. Всего доброго.
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной тяжелый взгляд мужа. Он не окликнул её. Он поднял пакеты и поплелся дальше, слушая очередную тираду матери.
Возвращение домой было спокойным. В квартире пахло застоем и пылью. Денис занес чемоданы, молча поставил их в прихожей и рухнул на диван, не раздеваясь. Он выглядел постаревшим лет на пять.
— Боже, как я рад, что мы дома, — простонал он, глядя в потолок. — Всё, Рита. Следующий отпуск — только вдвоем. Клянусь. Я усвоил урок. Ты была права во всем. Прости меня.
Он повернул голову, ожидая увидеть её привычную снисходительную улыбку, ожидая, что она сядет рядом, погладит его по голове и скажет: «Ну ладно, забыли».
Но Маргарита не села. Она стояла у окна и смотрела на серый городской пейзаж. В её голове всё еще шумело море, а в душе царила та самая хрустальная ясность, которую она обрела в отдельном номере.
— Следующего отпуска не будет, Денис, — тихо сказала она.
— В смысле? — он даже не сразу понял, о чем она. — Ну, не летом, так зимой поедем…
— Я не про сезон, — Маргарита повернулась к нему. На пальце больше не было обручального кольца — она сняла его еще в самолете и убрала в карман сумочки. — Я подаю на развод.
Денис сел рывком, сонливость как рукой сняло.
— Ты шутишь? Из-за мамы? Рита, это глупо! Ну съездили неудачно, с кем не бывает? Я же извинился! Мы пять лет вместе!
— Не из-за мамы, — она покачала головой. — Мама — это просто катализатор. Я ухожу, потому что за эти десять дней я поняла, что мне одной лучше, чем с тобой. Я поняла, что ты не глава семьи, Денис. Ты заложник, который пытается утянуть меня в свою камеру. Я не хочу всю жизнь бороться за право быть услышанной и за право спать в тишине. Я хочу жить, а не терпеть.
— Ты не посмеешь, — прошептал он, бледнея. — Квартира в ипотеке, у нас общие счета… Что я скажу маме?
Маргарита грустно усмехнулась. Даже сейчас, в момент краха их брака, его волновало, что он скажет маме.
— Скажешь, что я оказалась той самой стервой, о которой она тебя предупреждала. Ей понравится. Вы сможете обсуждать это долгими вечерами под чай со слоном.
Она взяла свою сумочку и направилась к двери. Вещей она пока не брала — заберет потом, когда его не будет дома.
— Рита! — крикнул он ей вслед. — Ты пожалеешь! Ты никому не нужна в тридцать лет с таким характером!
Дверь за ней захлопнулась с мягким щелчком, отрезая крики, запах пыли и чужую, навязанную жизнь. Маргарита вышла из подъезда, вдохнула прохладный вечерний воздух и впервые за долгое время почувствовала, что дышит полной грудью. Впереди была неизвестность, развод, раздел имущества и куча проблем. Но это были её проблемы. И её свобода…
Не зная этих правил, неопытные хозяйки испортят даже самую лучшую говядину при варке. Советы, как сварить самое сочное и вкусное мясо