Звук пришедшего уведомления в супермаркете обычно не предвещает беды. Катерина стояла у кассы, привычно выкладывая на ленту фермерский творог, пучок укропа, свежую горбушу (Игорь любит запеченную с лимоном) и пачку дорогого кофе. Она приложила телефон к терминалу.
«Отказ. Недостаточно средств».
Катя смущенно улыбнулась кассирше — мол, бывает, связь глючит. Попробовала еще раз. Результат тот же. Зашла в банковское приложение и похолодела: все счета, к которым у нее был доступ, светились нулями. А основной накопительный счет, куда она годами откладывала свои небольшие подработки от заказов на переводы, был заблокирован владельцем. Игорь был вторым держателем, и, видимо, сменил настройки доступа.
— Девушка, ну вы берете или нет? — недовольно спросила очередь.
— Нет… Простите. Извините, я… я забыла, что карту заблокировала, — соврала Катя, чувствуя, как щеки заливает пунцовая краска.
Она вышла из магазина с пустыми руками. Февральский ветер вцепился в полы ее пальто. Игорь никогда не был щедрым, он называл это «рациональным подходом». За десять лет брака Катя привыкла, что на крупные покупки нужно просить, а ее маленькая зарплата фрилансера уходила на «бытовые мелочи». Но чтобы так? Без предупреждения?
Дома было тихо. Игорь сидел на кухне и не спеша пил чай. Он даже не обернулся, когда она вошла.
— Игорь, что с картами? В магазине вышла постыдная ситуация.
Он поставил кружку, медленно повернулся и посмотрел на нее тем тяжелым взглядом, которым смотрят на нашкодившего кота.
— Катенька, я решил, что ты совсем потеряла связь с реальностью. Траты за прошлый месяц превысили все разумные пределы. Косметика, какие-то курсы… Ты же у нас «творческая личность», денег считать не умеешь. Поэтому теперь бюджет веду я.
— Но там были и мои деньги! То, что я заработала на переводе технической документации! — голос Кати дрожал.
— Твои? — Игорь усмехнулся. — В этом доме всё общее, а значит — мое, так как я приношу основной доход. Ты живешь в моей квартире, ешь еду, купленную на мои деньги. Теперь правила меняются.
Он выдержал паузу, наслаждаясь ее растерянностью.
— Теперь, Катя, когда захочешь жрать — будешь просить у меня. На каждое яблоко, на каждую прокладку. Я буду выдавать тебе наличные под отчет. Может, так ты научишься ценить мой труд и станешь чуть более… покладистой. А то ты в последнее время много о себе возомнила.
Катерина смотрела на него и не узнавала. Перед ней сидел человек, с которым она делила постель, мечты о детях (которые он постоянно откладывал «на потом») и десять лет жизни. Он не просто хотел сэкономить. Он хотел сломать ее, превратить в домашнее животное, которое заглядывает в глаза в ожидании подачки.
— И на что же мне сегодня приготовить ужин? — тихо спросила она.
— А я сегодня поужинал в ресторане с коллегами, — он равнодушно пожал плечами. — В холодильнике, кажется, оставалась пачка макарон и засохший сыр. Тебе хватит. Учись экономии, дорогая.
Он ушел в спальню, оставив ее в темной кухне. Катя не плакала. Внутри нее что-то щелкнуло. Знаете, так бывает, когда старый, привычный механизм внезапно разлетается на куски, и ты понимаешь — чинить больше нечего.
Она открыла шкаф. Там действительно стояла пачка дешевых рожков. Она достала их, но варить не стала. Вместо этого Катя села за стол и достала свой старый блокнот.
Игорь думал, что заблокировал ей доступ к деньгам. Но он забыл, что Катерина была не просто «переводчиком». До замужества она закончила юридический колледж, а ее дед, старый ворчливый адвокат, всегда говорил: «Катенька, врага не нужно бить палкой. Врага нужно бить его же собственным уставом».
Игорь не знал, что полгода назад Катя получила в наследство от того самого деда старую дачу в пригороде. Она ничего ему не сказала — хотела сделать сюрприз, обустроить там сад. Теперь этот «сюрприз» стал ее единственным спасательным кругом. И еще он не знал, что Катя уже месяц как вела проект для крупного издательства, и оплата должна была прийти на счет ее подруги Светки, потому что Катя копила мужу на новый игровой компьютер.
«Захочешь жрать — будешь просить…» — эти слова жгли мозг, как раскаленное клеймо.
— Хорошо, Игорек, — прошептала она в пустоту. — Просить я не буду. Но обещаю: очень скоро ты сам забудешь вкус нормальной еды. И не только её.
Она открыла ноутбук. Слава богу, за интернет было оплачено на месяц вперед. Катя написала Светке: «Света, план «Компьютер» отменяется. Начинаем план «Генеральная уборка». Мне нужны все контакты того риелтора и юриста по семейным делам, о которых ты говорила».
В ту ночь Катя не спала. Она составляла опись имущества. Не того, что в квартире — квартира принадлежала Игорю по документам (куплена до брака, он был хитер). Она составляла опись того, что Игорь считал само собой разумеющимся: её времени, её заботы, её связей и, самое главное, его собственной репутации на работе, которую она бережно выстраивала, помогая ему с презентациями и переводами для иностранных партнеров.
Утром Игорь проснулся от запаха кофе. На столе стояла чашка и тарелка с двумя сиротливыми сухариками.
— А где завтрак? Где яичница с беконом? — недовольно поморщился он.
— Денег нет, Игорь. Ты же не выдал на продукты. А те, что были в холодильнике, я решила растянуть на неделю. Мало ли, вдруг ты завтра передумаешь выдавать наличные. Экономия, как ты и просил.
Он посмотрел на неё, пытаясь найти в глазах слезы или обиду, но Катя смотрела ясно и спокойно.
— Ладно, — он бросил на стол пятисотрублевую купюру. — Купишь продуктов на ужин. Приду в семь, хочу мясо. И сдачу принесешь вместе с чеком. Поняла?
— Поняла, — Катя взяла купюру двумя пальцами, словно грязную тряпку. — Всё сделаю, дорогой.
Как только дверь за ним захлопнулась, Катя преобразилась. Она не пошла в магазин. Она достала из антресолей свой самый дорогой костюм, который хранила для особых случаев, сделала безупречный макияж и вышла из дома.
У нее было ровно восемь часов, пока «хозяин» на работе. И за эти восемь часов ей нужно было запустить механизм, который превратит жизнь Игоря в его личный финансовый и социальный ад.
Первым делом Катя направилась в банк. Но не в тот, где Игорь заблокировал её счета, а в небольшое отделение на окраине, где у неё был открыт старый сберегательный вклад, доставшийся от бабушки. Сумма там была смешная — около сорока тысяч рублей, «на черный день». Раньше Катя берегла эти деньги как семейную реликвию, но сегодня она поняла: чернее дня уже не будет.
Сняв наличные, она встретилась со Светланой в маленьком кафе. Светка, боевая подруга и по совместительству бухгалтер в крупной фирме, уже разложила на столе папки.
— Кать, ты уверена? — Светлана обеспокоенно вглядывалась в лицо подруги. — Игорь, конечно, домашний тиран и жмот, но воевать с ним… Он же юрист в строительной компании, он тебя по судам затаскает.
— Светик, он не просто жмот. Он решил, что я — его собственность. «Захочешь жрать — приползешь». Знаешь, что самое смешное? Он забыл, кто писал ему все отчеты для тендеров последние три года. Он забыл, кто переводил документацию для их немецких инвесторов «по-свойски», за спасибо. Он думает, что его успех — это его заслуга. Я напомню ему, чьи это мозги.
Катя выложила на стол флешку.
— Здесь копии всех его «серых» подработок. Он брал заказы в обход фирмы, используя их ресурсы. И всё это проходило через мою почту, потому что я правила тексты.
— Ого… — Света присвистнула. — Это уже не просто развод, Катюша. Это промышленный шпионаж и нарушение корпоративной этики. Его вышвырнут с волчьим билетом.
— Не сразу, — Катя холодно улыбнулась. — Сначала я хочу, чтобы он прочувствовал каждую копейку.
Вернувшись домой к пяти вечера, Катя преобразилась. Она сняла деловой костюм, надела старый, слегка растянутый халат и завязала волосы в небрежный пучок. На кухне стоял тяжелый запах дешевого жира.
Когда Игорь зашел в квартиру, насвистывая под нос марш победителя, его ждал сюрприз. На столе в красивой тарелке лежала… одна вареная сосиска, разрезанная вдоль, чтобы казаться больше, и горка серой перловки без масла. Рядом стоял стакан мутной воды.
— Это что? — Игорь замер, не снимая пальто. — Я же дал тебе пятьсот рублей. Я просил мясо!
— Мясо нынче дорогое, Игорек, — Катя покорно опустила глаза, подражая голосу запуганной жертвы. — Я купила стиральный порошок, потому что у нас закончился, и мыло. А на сдачу — вот, сосиски «Красная цена». Ты же просил экономить? Я учла каждый рубль. Вот чек.
Она протянула ему помятую бумажку. Игорь выхватил её, пробежал глазами.
— Порошок «Миф»? Сосиски? Ты издеваешься? Где мои деньги?
— Игорек, ты сам сказал: бюджет ведешь ты. Я купила самое необходимое для дома. Или ты хочешь ходить в грязных рубашках, но сытым? Я выбрала чистоту. Кушай, милый, перловка очень полезна для пищеварения.
Игорь в ярости смахнул тарелку со стола. Сосиска сиротливо улетела под радиатор.
— Завтра я сам куплю продукты! — проорал он. — Ты даже в магазин сходить нормально не можешь! Бестолочь!
— Как скажешь, дорогой, — прошептала Катя, а про себя добавила: «Давай, покупай. Это только начало».
Следующая неделя превратилась в изощренную психологическую пытку. Игорь, верный своему слову, начал сам забивать холодильник: деликатесная нарезка, стейки, элитные сыры. Он демонстративно жарил мясо под носом у Кати, съедал всё до последнего кусочка, а ей оставлял пустые контейнеры.
— Ну что, Катюша, вкусно пахнет? — подтрунивал он, вытирая губы салфеткой. — Попроси хорошенько, может, дам кусочек ветчины.
Катя смотрела на него с кротостью мученицы.
— Нет, спасибо, Игорь. Я привыкаю к аскезе. К тому же, у меня желудок болит от жирного. Я лучше чайку попью. С сухариком.
Игорь не замечал главного. Пока он упивался своей властью на кухне, Катя методично «чистила» его цифровую жизнь. Она знала все его пароли. Постепенно, один за другим, она начала менять настройки в его облачных хранилищах. Важные рабочие файлы начали «пропадать» или перемещаться в скрытые папки.
Но главным ударом стал визит Кати к его матери, Анне Павловне. Старая женщина души не чаяла в невестке, считая её ангелом, терпевшим непростой характер её сына.
— Мамочка, — Катя пришла к ней с заплаканными глазами (капли для глаз творят чудеса). — Игорь… он так изменился. Он запрещает мне покупать еду. Говорит, что я дармоедка. Я уже три дня ничего не ела, кроме хлеба.
— Как это? — Анна Павловна всплеснула руками. — Игорек? Мой сын? Да быть того не может!
— Он заблокировал мои карты, мама. Сказал, что теперь я должна выпрашивать у него на еду. Я боюсь его…
Анна Павловна, женщина старой закалки, для которой «голод» был самым страшным словом, пришла в неистовство. В тот же вечер она позвонила сыну и устроила такой разнос, что Игорь полчаса не мог вставить ни слова.
— Ты в кого такой выродок вырос? — кричала трубка так, что Катя слышала в соседней комнате. — Жену голодом морить? Отца покойного позоришь! Если узнаю, что Катенька хоть еще день голодала — прокляну и квартиру дедову, что на меня отписана, государству отдам! Понял меня?
Игорь вылетел из спальни красный как рак.
— Ты что, матери нажаловалась? Тварь!
— Я просто зашла ее проведать, — спокойно ответила Катя, листая книгу. — Она спросила, почему я так похудела. Я не умею врать маме, Игорь. Это же грех.
— На! Жри! — он швырнул ей на колени пять тысяч рублей. — Чтобы завтра же стол ломился! И не смей больше ныть матери!
Катя аккуратно расправила купюры.
— Конечно, милый. Я приготовлю твой любимый ужин. Завтра же.
На следующий день Игорь ждал триумфа. Он пришел домой пораньше, ожидая аромата запеченного гуся или хотя бы котлет. Но дома его ждала тишина. И… пустота.
В квартире не было штор. Не было ковров. Исчезли все мелкие предметы декора, которые создавали уют. Даже его любимая кофемашина исчезла.
В центре пустой гостиной на полу стояла коробка. В ней лежали все его рубашки, но… без пуговиц. Катя аккуратно срезала каждую пуговицу с каждой его сорочки — от рабочих до выходных.
На кухонном столе лежала записка и аккуратная стопка чеков.
«Дорогой Игорь! Ты просил, чтобы стол ломился. Я заказала лучший кейтеринг… для твоей мамы и её подруг-пенсионерок. Они сейчас празднуют в ресторане, счет оплачен твоими пятью тысячами (чуть-чуть добавила из своих, не волнуйся).
А что касается дома… Ты же говорил, что здесь всё твоё? Я забрала только то, что купила на свои деньги за эти годы. Шторы, технику, посуду. Оставила тебе голые стены — как ты и любишь, ведь ты у нас «хозяин».
Кстати, ты просил просить еду? Так вот, я не буду. Я увольняюсь с должности твоей бесплатной прислуги.
P.S. Проверь почту. Твой босс очень заинтересовался твоим «личным» проектом для немцев».
Игорь бросился к компьютеру, но тот не включался. Катя просто забрала шнур питания. Он лихорадочно вытащил телефон, открыл рабочую почту через мобильный интернет и почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Там было письмо от генерального директора с пометкой «Срочно. Служебное расследование». В приложении были скриншоты его переписки с конкурентами, которые Катя отправила с его же рабочего аккаунта, используя отложенную отправку.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял судебный курьер.
— Игорь Владимирович? Вам повестка. Иск о разделе имущества и заявление о расторжении брака.
Игорь стоял посреди пустой, холодной квартиры. Его живот предательски заурчал. Он посмотрел в холодильник — тот был девственно чист, если не считать одинокой, засохшей корки хлеба, которую Катя специально оставила на верхней полке. Рядом лежала записка:
«Теперь захочешь жрать — умей проигрывать».
Он набрал её номер, но услышал лишь сухое: «Номер заблокирован».
Катя сидела в это время в уютном кафе на вокзале, допивая горячий шоколад. Перед ней лежал билет на поезд до той самой дедушкиной дачи, которую она уже начала превращать в маленький отель для фрилансеров. У неё не было миллионов, но у неё была свобода и план.
А Игорь… Игорь впервые в жизни осознал, что цена одной сосиски может быть равна всей его карьере. Но это был лишь второй акт её мести. Самое интересное ждало его в суде.
Первое утро в статусе «почти свободной» женщины Катя встретила не в слезах, а под крики петухов в дедушкином поселке. Воздух здесь был пронзительно чистым, пахнущим мокрым снегом и сосновой смолой. Дача, которую Игорь презрительно называл «развалюхой», на деле оказалась крепким пятистенком с действующей печью. Катя подкинула поленьев в топку и улыбнулась. Вчера она потратила последние наличные на мешок муки, масло и яблоки. Она испекла шарлотку — не для того, чтобы задобрить тирана, а для себя. Вкус свободы оказался сладким, с легкой кислинкой антоновки.
Тем временем в городе жизнь Игоря превращалась в выжженную пустыню. Оказалось, что без «бестолочи-жены» быт — это не автоматический процесс, а череда мелких катастроф.
Игорь проснулся в пустой квартире на голом матрасе (постельное белье Катя тоже забрала, резонно рассудив, что покупала его на свои гонорары). Попытка погладить единственную чистую рубашку закончилась фиаско: утюга не было. Попытка заварить кофе провалилась: кофемашина уехала со Светкой на склад, а турку Игорь в жизни в руках не держал.
Но это были мелочи. Настоящий гром грянул в офисе.
Когда Игорь вошел в здание бизнес-центра, охранник, обычно подобострастно кивавший, преградил ему путь.
— Игорь Владимирович, ваш пропуск аннулирован. Просили передать, чтобы вы поднялись в отдел кадров в сопровождении охраны.
Через час Игорь сидел в кабинете генерального директора. Перед ним лежали распечатки тех самых «левых» договоров, которые он проводил через сторонние фирмы.
— Игорь, ты был отличным юристом, — директор смотрел на него с брезгливостью. — Но ты воровал у компании. И, что самое интересное, доказательства пришли с твоего собственного почтового ящика. Ты либо идиот, либо у тебя завелся очень злой ангел-хранитель.
— Это ошибка! Это взлом! — кричал Игорь, сжимая кулаки.
— Разбираться будет следственный комитет. Мы подаем иск о возмещении ущерба. Увольнение по статье — это самое мягкое, что тебя ждет сегодня. Сдай ключи и покинь здание.
Он вышел на улицу, и февральский дождь мгновенно пропитал его дорогую, но мятую сорочку. Желудок скрутило спазмом. Он не завтракал. Он привык, что завтрак «случается» сам собой. Игорь полез в карман за телефоном, чтобы заказать еду, и вспомнил: лимиты на его картах были арестованы банком в рамках предварительного обеспечения по иску компании. У него в кармане оставалось две тысячи рублей наличными — ровно столько, сколько он вчера со смехом кинул Кате «на булавки».
Судебное заседание по разделу имущества состоялось через месяц. Игорь выглядел ужасно: похудел, осунулся, в глазах поселилась постоянная тревога. Катя же, напротив, светилась. Она сменила прическу, надела элегантный синий костюм и выглядела как женщина, которая точно знает, чего хочет.
Игорь был уверен в своей победе: квартира его, машина его, счета — тоже. Катя — формально безработный фрилансер.
— Ваша честь, — начал адвокат Игоря, — истица претендует на долю в имуществе, приобретенном до брака, что юридически невозможно. Мы требуем отклонить иск.
Катя встала. Она не брала адвоката. Она защищала себя сама, опираясь на те самые дедушкины конспекты и свою природную въедливость.
— Ваша честь, я не претендую на стены квартиры. Но я прошу обратить внимание на документы, подтверждающие мои вложения в улучшение этого имущества. За десять лет я оплатила капитальный ремонт, установку панорамного остекления и встроенной кухни. Вот чеки, вот договоры, оформленные на мое имя. Общая сумма превышает три миллиона рублей.
Игорь побледнел. Он и забыл, что когда они делали ремонт, он «великодушно» разрешил Кате потратить её наследство от бабушки на «уют», пока он откладывал свою зарплату на инвестиционный счет.
— Более того, — Катя продолжала спокойным, стальным голосом, — я требую раздела накоплений на инвестиционном счете ответчика. Несмотря на то, что счет открыт на его имя, он пополнялся в период брака. И я могу доказать, что часть этих средств — это оплата моих услуг как переводчика, которую Игорь Владимирович заставлял заказчиков переводить на его реквизиты, фактически осуществляя трудовую эксплуатацию супруги.
Она выложила на стол судьи папку. Там были скриншоты переписок, где Игорь требовал от клиентов: «Оплату переводите мне, жена просто выполняет техническую работу».
— И последнее, — добавила Катя, глядя Игорю прямо в глаза. — Я подаю иск о признании его долга перед компанией «СтройИнвест» его личным обязательством, так как средства от махинаций не шли в семейный бюджет, а скрывались им на оффшорном кошельке.
Судья долго изучала документы. Игорь чувствовал, как липкий пот течет по спине. Он хотел её унизить, хотел заставить просить еду, а в итоге… она методично, по закону, снимала с него кожу.
Решение суда было сокрушительным. Игоря обязали выплатить Кате компенсацию за ремонт, половину накоплений со счета и признали его единоличную ответственность по искам работодателя. Чтобы расплатиться с Катей и компанией, ему пришлось выставить квартиру на срочную продажу.
Вечер перед отъездом. Игорь сидел на чемоданах в пустой гостиной. Квартира уже принадлежала другому человеку. У него в кармане остался лишь прожиточный минимум, остальное уходило по исполнительным листам.
Раздался звонок в дверь. На пороге стояла Катя. В руках она держала бумажный пакет, от которого исходил божественный аромат.
Игорь сглотнул слюну.
— Пришла позлорадствовать? — хрипло спросил он.
— Нет. Пришла вернуть долг.
Она поставила пакет на подоконник. Внутри была та самая перловка и одна дешевая сосиска. Холодная и сморщенная.
— Помнишь, ты сказал, что когда я захочу жрать, я приду просить к тебе? — тихо спросила она. — Так вот, Игорек. Жрать ты захочешь очень скоро. Потому что после оплаты всех долгов у тебя не останется даже на этот скудный ужин. Ты хотел власти через голод? Получай. Это самое горькое блюдо в мире — одиночество за пустым столом.
Она развернулась и пошла к лифту.
— Катя! — крикнул он ей вслед. — Катя, подожди! Давай начнем сначала… Я был неправ, я просто… стресс на работе…
Она обернулась, и в её взгляде не было ни ненависти, ни злости. Только бесконечная, ледяная пустота.
— Сначала не получится, Игорь. Ты убил во мне женщину, которая тебя любила. Но на её месте родилась женщина, которая любит себя. И поверь, ей с тобой не по пути.
Прошло полгода.
Катина дача преобразилась. Теперь это был «Дом Переводчика» — уютный мини-отель для творческих людей. На веранде стояли удобные кресла, в саду цвели яблони, а заказы на переводы сыпались один за другим — теперь уже напрямую, без «посредников» в виде жадных мужей.
Она сидела на крыльце, попивая чай из красивой фарфоровой чашки. Рядом на столике лежал свежий номер местной газеты. В разделе объявлений она увидела знакомое имя. Игорь Владимирович, бывший блестящий юрист, теперь предлагал услуги «консультанта по бытовым вопросам» и искал комнату в общежитии.
Катя закрыла газету. Ей не было его жаль. Она знала: человек, который пытается возвыситься, унижая близкого, в итоге всегда оказывается на самом дне собственной ямы.
Она встала и пошла в дом. На плите томилось жаркое в горшочках — ароматное, сытное, на всю компанию гостей. В этом доме больше никто и никогда не просил еды. Здесь ею делились от чистого сердца.
Катя подошла к зеркалу, поправила выбившуюся прядь и подмигнула своему отражению. Она не просто отомстила. Она вернула себе право распоряжаться собственной жизнью. А это стоило всех заблокированных карт мира.
— Ну и что, что дом — твой? Ты сейчас же собираешь вещи и едешь домой извиняться перед моей матерью! — требовал муж