Поздний вечер. Анна Сергеевна балансировала на старой табуретке, пытаясь дотянуться до антресоли. Телефон был неудобно зажат между ухом и плечом, а пальцы едва цеплялись за ручку пыльного чемодана.
— Ань, мы уже билеты взяли! — радостный голос Ирины звенел в динамике. — Нас всего шестеро. Ну ты же не выгонишь нас?
Рука Анны дрогнула. Чемодан с грохотом рухнул на линолеум, разбросав по полу старые журналы.
— Шестеро?.. — её голос прозвучал едва слышно.
— Да! — Ирина засмеялась. — Мы с Андреем, он гитару везёт, кстати. Дети — Машка с Ваней. И ещё Оксана, сестра Андрея, со своим Виталиком. Ну, они почти жених с невестой!
Анна медленно повернула голову, окидывая взглядом свою кухню: стол размером с письменную парту, две шаткие табуретки, сушилка с бельём у батареи, которая занимала половину свободного пространства.
Внутри поднималась волна холодного, колючего раздражения.
***
Анна и Ирина дружили с детского сада. В их маленьком провинциальном Сосногорске все друг друга знали, а девочки были неразлучны. Вместе прятались за сараями от строгой воспитательницы, делили на двоих последнюю конфету, шептались о первой влюблённости. В школе Ирина списывала у Анны алгебру, а та в ответ получала защиту от хулиганов — Ирка всегда была бойкой.
Год назад жизнь Анны круто изменилась. После сокращения на местном заводе она решилась на отчаянный шаг — переезд в Москву. Нашла работу бухгалтера в логистической компании, взяла ипотеку на двадцать лет. Квартира досталась крошечная — двадцать два квадратных метра в хрущёвке возле метро «Щёлковская». Узкий коридор, где двоим не разойтись, кухня-пенал, комната с диваном-книжкой и шкафом, который закрывался только если прижать плечом.
Первые месяцы Анна ужасно скучала. Звонила домой каждый вечер, радовалась любому гостю.
— Аннушка, я к кардиологу записалась в вашу столицу! — объявила как-то тётя Лидия Павловна.
Анна встала в шесть утра, сварила овсянку с изюмом, проводила тётю до клиники, потом до аптеки, потом до вокзала.
— Сестрёнка, можно у тебя переночевать? — позвонил двоюродный брат Степан. — Собеседование в Москве, на отель денег жалко.
Степан спал на полу три ночи, попутно починил кран и съел все запасы гречки.
— Не обижайся, милая, — приезжала свекровь Мария Ивановна с сумкой домашних пирожков. — Проведаю, как ты тут одна.
Мария Ивановна гостила два дня, переставила всю посуду «как удобнее», раскритиковала шторы.
Анна терпеливо стирала горы белья, сушила простыни на батарее и дверях, мыла посуду по ночам, чтобы не разбудить гостей. Это казалось естественным — помогать своим, не отказывать близким.
Но постепенно её квартира превратилась в бесплатную гостиницу. «Переночевать пару дней» растягивалось на неделю. «Пожить, пока работу ищем» означало месяц на её диване.
И вот теперь — Ирина.
— Дети так мечтают в планетарий! — щебетала подруга в трубке. — А Андрей хочет во дворе песни попеть, как в молодости! Помнишь, как он нам серенады устраивал?
— Ира, у меня же совсем маленькая квартира… — начала было Анна.
— Да ладно тебе! Мы компактно устроимся! А Оксане документы в центре заверить надо, это же рядом с тобой! В гостинице так официально, дорого, а у тебя всё по-домашнему, уютно!
— Но где вы все спать будете?
— Придумаем что-нибудь! — беззаботно отмахнулась Ирина. — Дети на диване, мы на полу, Оксана с Виталиком тоже где-нибудь устроятся. Не в первый раз!
***
После разговора Анна опустилась на край дивана. В квартире было тихо, только старые часы на стене мерно отсчитывали секунды. За стеной у соседей бубнил телевизор — очередное ток-шоу. На кухне капал кран — Степан починил, но не до конца.
Она закрыла глаза и попыталась представить предстоящий визит.
Шесть пар обуви в коридоре шириной метр двадцать. Мокрые куртки на единственной вешалке. Очередь в крошечную ванную комнату по утрам. Кастрюля борща на плите, вокруг которой не развернуться. Гора грязной посуды в раковине размером с тазик.
Дети Ирины — Маша и Ваня, восемь и десять лет. Активные, громкие, любопытные. Они будут бегать по комнате, прыгать на диване, трогать её вещи. А она будет улыбаться и говорить: «Ничего страшного, дети же!»
Андрей с гитарой. Вечерами он обязательно начнёт петь — «Музыкант», «Поворот«, что-то из Цоя. Соседи будут стучать в стену, а Анна будет извиняться.
Оксана — властная женщина лет сорока, которая любит учить жизни. И этот Виталик — чужой мужчина, который будет переодеваться в той же комнате, где спит она.
Тревога сдавила горло. Сердце забилось чаще.
Анна вспомнила прошлое лето. Троюродная сестра с мужем и ребёнком жили у неё четыре дня. На третий день у Анны поднялась температура — организм не выдержал напряжения. Она заперлась в ванной и плакала, прижавшись лбом к холодной плитке. Хотелось только одного — тишины. Своего пространства. Права побыть одной в собственном доме.
— Я устала быть удобной, — вслух произнесла Анна.
Слова прозвучали неожиданно громко в пустой квартире. Она повторила, уже увереннее:
— Я устала быть удобной для всех.
Впервые в голове чётко оформилась мысль: она имеет право отказать. Это её дом, её двадцать два квадратных метра, за которые она выплачивает ипотеку. Её жизнь.
***
На следующее утро Анна набрала номер Ирины. Руки слегка дрожали, но голос звучал спокойно:
— Ира, я подумала. Я не смогу вас принять. Квартира действительно очень маленькая, нам всем будет неудобно.
В трубке повисла пауза. Потом раздался нервный смешок:
— Ань, ты что? Мы же договорились!
— Нет, Ира. Мы не договаривались. Ты сообщила, а я… я не могу.
— Да ладно тебе! — голос Ирины стал убеждающим. — Мы же компактные! Дети спокойные, на диване поместятся. Мы с Андреем на полу на матрасе. Оксана с Виталиком вообще непритязательные люди! Нам только чайник нужен и большой таз — я оливье сделаю!
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Тонкая нить, которая связывала её с прошлым, где она всегда шла навстречу, всегда уступала.
— Нет, Ирина. Мой ответ — нет. Я могу помочь найти недорогую гостиницу рядом с метро.
— Ты изменилась, — голос подруги стал холодным. — Раньше ты была другой. Москва тебя испортила. Зазналась там в своей столице.
Анна глубоко вдохнула. Раньше она бы начала оправдываться, извиняться, объяснять. Но не сейчас.
— Возможно, я изменилась. Это моё право. Удачной поездки, Ира.
Она нажала отбой.
***
Вечером того же дня Анна стояла у раковины, неторопливо намыливая тарелку. Вода была тёплой, пена пахла лимоном. И вдруг она почувствовала необыкновенную лёгкость, словно с плеч свалился тяжёлый рюкзак.
Квартира оставалась всё такой же крошечной. Диван по-прежнему занимал половину комнаты, а на кухне едва помещался один человек. Но здесь было тихо. Никто не спорил, куда поставить чемодан. Никто не занимал ванную на час. Никто не храпел за тонкой стенкой.
Анна вытерла руки, открыла форточку. Майский воздух ворвался в квартиру, принося запах цветущей сирени из палисадника. Она достала с верхней полки свою любимую кружку — белую, с отколотым краем и выцветшей надписью «Лучшему бухгалтеру». Заварила чай, села на подоконник.
— Я защитила своё пространство, — произнесла она вслух и улыбнулась.
На следующий день позвонила Галя, общая знакомая из Сосногорска:
— Слушай, Ирка на тебя обижена страшно. Всем рассказывает, что ты в Москве зазналась, старых друзей забыла.
Анне стало больно. Кольнуло где-то под рёбрами. Но внутри не шевельнулось привычное чувство вины. Только грусть — тихая, спокойная.
***
Прошла неделя. Анна машинально листала ленту в социальной сети за утренним кофе. И наткнулась на альбом Ирины: «Наше путешествие в столицу!»
На фотографиях сияли счастливые лица. Дети у фонтана на ВДНХ. Андрей с гитарой на Арбате — прохожие бросали монетки в футляр. Оксана и Виталик на фоне Кремля. Вся компания за столиком в каком-то кафе — смеются, поднимают бокалы.
Подпись под альбомом гласила: «Прекрасная неделя! Сняли отличные апартаменты через приложение, всё рядом с центром!»
Анна усмехнулась. Они прекрасно справились без её двадцати двух метров.
В тот же вечер неожиданно позвонила тётя Лидия Павловна:
— Аннушка, я завтра к окулисту. Можно переночевать? Только если не стесню!
— Конечно, тётя Лида. Жду.
Они ужинали гречкой с котлетами, смотрели старый сериал про врачей, обсуждали цены на лекарства и соседские сплетни. Тётя спала на диване, Анна постелила себе на полу. Было тесно, но спокойно.
— Спасибо, милая, — сказала утром Лидия Павловна, обнимая племянницу на прощание. — Ты всегда была доброй девочкой.
Анна улыбнулась. Она по-прежнему была доброй. Просто теперь принимала гостей по своему выбору, а не из страха показаться плохой. И эта разница меняла всё.
***
Прошло три месяца. Субботним утром Анна шла по торговому центру за продуктами. Возле мебельного магазина остановилась — в витрине стояло удобное раскладное кресло. «Для гостей», — мелькнула мысль.
Она уже почти зашла внутрь, но потом покачала головой и улыбнулась. Нет. Её квартира останется такой, какой нужна ей самой. А гости… настоящие друзья поймут.
— Нет, — произнесла она вслух, пробуя слово на вкус.
Оно больше не царапало горло, не вызывало панику. Это было просто слово, обозначающее её границы.
С Ириной они так и не помирились. Общие знакомые иногда передавали приветы, но обе понимали — дружба закончилась. Анне было грустно вспоминать школьные годы, совместные секреты, смех до слёз на последнем ряду. Но она понимала: настоящая дружба не рушится из-за одного отказа. Значит, они просто выросли в разные стороны.
Её маленькая квартира оставалась тесной. Диван всё так же скрипел, кран подтекал, а в ванной едва помещался один человек. Но это была её крепость. Её дом.
И она больше не боялась его защищать.
Один ингредиент сделал из выпечки «воздушное чудо». «Пуховое» тесто не черствеет до 7 дней а рецепт «улетел» в копилку