Утро Тани начиналось по заведенному ритуалу: аромат молотого кофе, шкворчание яичницы и мягкий свет, пробивающийся сквозь льняные шторы их уютной кухни. Она любила эту квартиру в старом районе города — с высокими потолками, лепниной и скрипучим паркетом, который они с Игорем вместе циклевали в первый год после свадьбы.
Игорь, как обычно, уже сидел за столом, погруженный в чтение новостей. Он был инженером в проектном бюро — надежный, спокойный, немногословный. Таня смотрела на его затылок с едва заметной проседью и чувствовала то самое тепло, которое называют «тихим счастьем».
— Игорёш, я сегодня задержусь в библиотеке, — сказала она, поцеловав его в макушку. — У нас поступление новых фондов, нужно всё описать.
— Конечно, Танюш. Я, может, тоже задержусь, проект горит. Увидимся вечером.
Таня вышла из дома, вдыхая прохладный майский воздух. Она уже дошла до остановки, когда привычным жестом потянулась к сумке за проездным и замерла. Сердце неприятно кольнуло. Кошелек! Он остался на комоде в прихожей, прямо рядом с вазой, которую Игорь подарил ей на десятилетие их брака.
«Вот ведь растяпа», — улыбнулась она сама себе. До работы было далеко, без денег не доехать, а возвращаться — плохая примета, но выбора не было.
Она быстро зашагала обратно. Поднимаясь по лестнице, Таня думала о том, что, возможно, успеет еще раз выпить чаю с мужем, если он еще не ушел. Она тихо открыла входную дверь своим ключом — замок сработал почти бесшумно, Игорь недавно его смазал.
В прихожей стояла странная, давящая тишина. Но обувь Игоря была на месте. Значит, не ушел.
Таня уже хотела крикнуть: «Представляешь, я вернулась!», как вдруг из спальни донесся смех. Это был не просто смех — это был приглушенный, кокетливый женский смешок, который тут же перекрыл низкий, довольный голос её мужа.
Мир вокруг Тани зашатался. Она медленно, словно во сне, прошла по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта. Таня не хотела смотреть, какая-то часть её сознания умоляла развернуться и убежать, остаться в неведении, сохранить свое «тихое счастье», пусть и иллюзорное. Но ноги сами вели её вперед.
Она заглянула в щель. На их широкой кровати, на постельном белье, которое она сама выбирала с такой любовью, сидела женщина. Это была Лена — её лучшая подруга, крестная их так и не родившихся детей. Лена была в её, Танином, шелковом халате. Игорь сидел рядом, обнимая её за плечи, и что-то шептал на ухо, от чего Лена снова заливалась этим невыносимым смехом.
— Ну когда ты ей скажешь? — капризно протянула Лена, перебирая пальцами пуговицы на рубашке Игоря.
— Скоро, Ленусь. Вот закончим ремонт в твоей новой квартире, и я всё решу. Таня… она ведь хорошая, но такая пресная. Как вчерашний чай. С ней удобно, понимаешь? Но жизни в ней нет.
Таня почувствовала, как в груди что-то с хрустом лопнуло. Это не была острая боль, скорее — леденящий холод, который мгновенно заполнил вены. Она не стала врываться с криками, не стала бить посуду. Она просто стояла и смотрела, как два самых близких ей человека деловито обсуждают, как им удобнее избавиться от неё, «пресной» Тани.
В этот момент она заметила на прикроватной тумбочке ту самую вазу с цветами. Игорь обещал, что эти розы простоят долго. Оказалось, розы простоят, а их жизнь — нет.
Таня сделала шаг назад. Потом еще один. Она вышла из квартиры так же тихо, как и вошла. Кошелек так и остался лежать на комоде. Ей было всё равно. Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и пошла, не разбирая дороги. В голове набатом стучали слова мужа: «Как вчерашний чай».
Она шла по парку, мимо играющих детей и гуляющих пар, и чувствовала себя призраком. Вся её жизнь — уютные вечера, общие планы на отпуск в Крыму, закрутки на зиму, которые Игорь так любил — всё это оказалось декорацией. Фальшивкой.
Она присела на скамейку у пруда. Ветер колыхнул ветку жасмина, и этот приторно-сладкий запах, который всегда так любила Лена, теперь вызывал у Тани тошноту. Она поняла, что в ту квартиру она больше не вернется. Никогда. Даже за вещами.
Таня достала телефон. Руки дрожали, но голос, когда она ответила на звонок из библиотеки, был пугающе спокойным.
— Марина Степановна? Да, я скоро буду. Немного задержалась… возникли непредвиденные обстоятельства.
Она встала, расправила плечи и выпрямила спину. В её глазах, обычно мягких и лучистых, теперь застыл лед. Десять лет жизни были стерты за пять минут подслушанного разговора. Но именно в этот момент Таня поняла: если она «вчерашний чай», то пришло время вылить его и заварить что-то совершенно иное. Крепкое и горькое, как сама правда.
Таня не помнила, как провела остаток дня в библиотеке. Книжная пыль, обычно казавшаяся ей уютным запахом вечности, сегодня душила. Она механически заносила шифры в картотеку, перекладывала тома мемуаров, а перед глазами стоял шелковый халат — её любимый, жемчужного цвета, на плечах женщины, которую она считала сестрой.
Когда рабочий день подошел к концу, Марина Степановна, заведующая, подозрительно посмотрела на Таню поверх очков.
— Танечка, на тебе лица нет. Ты бледная, как восковая свеча. Случилось что?
Таня замерла с тяжелым фолиантом в руках. Ей хотелось закричать, разрыдаться, уткнуться в плечо этой мудрой женщины, но вместо этого она лишь слабо улыбнулась.
— Просто давление, Марина Степановна. Весна, погода меняется.
— Ну, иди, милая. Иди домой, отдохни. Муж-то, небось, заждался.
Слово «муж» ударило под дых. Таня вышла на крыльцо библиотеки. Домой? У неё больше не было дома. То пространство с лепниной и скрипучим паркетом превратилось в склеп, где похоронили десять лет её веры.
Она достала телефон. Пять пропущенных от Игоря. Три сообщения от Лены: «Танюш, ты где? Забегу вечером на чай? Купила те самые эклеры». Читать это было почти физически больно. Цинизм подруги поражал воображение больше, чем само предательство.
Таня решительно выключила телефон и достала сим-карту. Тонкий кусок пластика хрустнул под её пальцами. Пути назад не было.
Ехать к матери в пригород означало сдаться. Мама начнет охать, причитать: «Терпи, Танюша, мужики все такие, а кому ты в тридцать пять нужна?». Нет, этот сценарий Тане не подходил. Она вспомнила о старой квартире своей тети, Клавдии Петровны, которая уехала к сыну в другой город и просила Таню приглядывать за жильем «на всякий случай». Случай настал.
Квартира тети находилась на самой окраине, в старой пятиэтажке, окруженной заросшим садом. Ключ, который Таня всегда носила в потайном кармашке сумки, с трудом провернулся в заржавевшем замке.
Внутри пахло нафталином и старыми газетами. На стенах — пожелтевшие обои в цветочек, на окнах — тяжелые бордовые портьеры. Это было место, застывшее во времени, и сейчас оно казалось Тане единственным безопасным убежищем.
Она включила свет. Одинокая лампочка под потолком тускло осветила её новое королевство. Таня села на диван, обтянутый колючим пледом, и только тогда дала волю слезам. Она плакала долго, навзрыд, оплакивая не Игоря, а ту себя — наивную, пресную, «вчерашний чай», которая верила, что доброта и уют могут удержать человека.
Ночью ей снился сон: она идет по длинному коридору библиотеки, а книги на полках начинают шептать голосом Игоря: «Скоро… мы всё решим… пресная… пресная…».
Утро встретило её головной болью и решимостью. Таня посмотрела в пыльное зеркало в прихожей. Глаза опухли, но в них появилось что-то новое — жесткое, как стальной стержень.
— Значит, пресная? — прошептала она своему отражению. — Ну что же, Игорь, посмотрим, какой на вкус будет эта соль.
Первым делом она отправилась в парикмахерскую. Маленький салон в подвальчике соседнего дома пах дешевым лаком и кофе.
— Режем всё, — сказала она мастеру, указывая на свои длинные русые волосы, которыми так гордился муж.
— Как это всё? Под каре?
— Короче. Почти под мальчика. И цвет… хочу холодный блонд. Чтобы искры летели.
Через три часа из кресла встала другая женщина. Короткая, дерзкая стрижка подчеркнула высокие скулы и тонкую шею. Цвет волос стал почти платиновым, выгодно оттеняя серые глаза. Таня купила ярко-красную помаду — то, что Игорь всегда называл «вульгарщиной», и накрасила губы прямо на улице, не глядя в зеркало.
Ей нужны были деньги. Сбережения на общей карте она трогать не хотела — не желала, чтобы он выслеживал её по транзакциям. У неё была своя заначка, которую она откладывала «на черный день». День был чернее ночи, так что пора.
Таня зашла в магазин одежды. Вместо привычных бежевых джемперов и юбок ниже колена она выбрала джинсы-дудочки, кожаную куртку и ботинки на грубой подошве. В зеркале отражалась незнакомка — резкая, современная, немного опасная.
Вечером она решилась включить телефон, вставив новую симку. Ей нужно было позвонить только одному человеку — Павлу, старому знакомому, который работал адвокатом по бракоразводным процессам.
— Паша, это Таня. Мне нужна твоя помощь. Очень квалифицированная и очень быстрая.
— Танечка? Голос не узнал. Что стряслось? Игорь в беде?
— Нет, Паша. Игорь в полном порядке. Он просто… заблудился. А я нашлась.
Они договорились встретиться в небольшом кафе на набережной. Таня пришла раньше. Она сидела у окна, глядя на темную воду реки, и вдруг почувствовала странное облегчение. Ей больше не нужно было подстраиваться под чье-то настроение, не нужно было выготавливать сложные ужины, не нужно было быть «удобной».
Павел вошел в кафе, озираясь по сторонам. Когда он увидел Таню, он прошел мимо, и только когда она окликнула его, он замер в изумлении.
— Танька? Это ты? Тебя не узнать! Выглядишь… потрясающе, но как-то воинственно.
— Жизнь заставила, Паш. Слушай меня внимательно.
Она рассказала ему всё. Без прикрас, без лишних эмоций, четко фиксируя детали. Павел слушал, изредка делая пометки в блокноте. Его лицо становилось всё серьезнее.
— Понятно. Классика жанра, Таня. Обидно, больно, но юридически мы его прижмем. Квартира была куплена в браке?
— Да, но часть денег была от наследства моей бабушки. У меня сохранились документы.
— Отлично. Это наш козырь. А то, что он планирует ремонт в её новой квартире… Тань, ты понимаешь, что он, скорее всего, выводил деньги из вашего общего бюджета?
Таня прикусила губу. Она об этом даже не думала. Ей просто хотелось уйти. Но теперь в ней проснулся азарт. Не ради денег — ради справедливости. Если она для него «вчерашний чай», то пусть знает, что этот чай может оставить серьезные ожоги.
— Я хочу развода, Паша. Максимально быстро. И я хочу свою долю. Ни копейкой меньше.
— Сделаем. Но готовься: он просто так не отпустит. Такие мужчины, как Игорь, любят комфорт, который ты ему создавала. Когда он поймет, что ты не просто ушла, а забрала с собой «тыл», начнется самое интересное.
Когда Таня возвращалась к тете в пустую квартиру, она вдруг поймала себя на том, что насвистывает какую-то мелодию. Страх исчез. На его месте росло предвкушение новой главы.
Она подошла к подъезду, когда из тени деревьев вышла фигура. Сердце Тани на мгновение пропустило удар. Это был Игорь. Он выглядел помятым, рубашка расстегнута, в руках — букет её любимых лилий. Тех самых, от запаха которых у неё теперь кружилась голова.
— Таня? Господи, я оббегал все морги, все больницы! Что ты с собой сделала? Зачем этот вид? И почему ты здесь? — он сделал шаг к ней, пытаясь обнять.
Таня сделала шаг назад, и её голос прозвучал как удар хлыста:
— Не подходи. И убери эти цветы. Лилии хорошо смотрятся на похоронах. А наш брак, Игорь, только что скончался.
Игорь замер, протягивая руку с лилиями, которые в свете тусклого уличного фонаря казались восковыми и неживыми. Он смотрел на Таню так, словно видел перед собой привидение. Его привычный мир, где Таня была предсказуемой и мягкой деталью интерьера, рушился на глазах.
— Тань, ты чего? Какие похороны? — он попытался усмехнуться, но губы предательски дрогнули. — Ты из-за того, что я вчера задержался? Прости, проект действительно сложный. Я звонил, места себе не находил…
Таня смотрела на него, и ей стало почти смешно. Этот человек, с которым она прожила десять лет, даже сейчас, будучи пойманным за руку, продолжал лгать. Видимо, он настолько привык к её всепрощающей доброте, что считал её слепотой.
— Игорь, я вчера возвращалась за кошельком, — спокойно произнесла она. — В десять утра. Дверь была открыта.
Цветы выпали из его рук. Лилии глухо ударились об асфальт, и тяжелый, удушливый аромат мгновенно заполнил пространство между ними. Игорь открыл рот, закрыл его, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от шока до лихорадочного поиска оправданий.
— Танюш… это не то, что ты подумала. Лена… ей было плохо, она зашла за советом…
— В моем халате? — перебила его Таня. Голос её был подобен скальпелю — холодный и точный. — И ты давал ей советы, обнимая за плечи на нашей кровати? Знаешь, Игорь, я ведь всегда считала тебя умным. Не разочаровывай меня напоследок жалкими баснями.
Она развернулась, чтобы войти в подъезд, но он схватил её за локоть.
— Постой! Ну хорошо, бес попутал! Это просто интрижка, ничего серьезного. Лена — это так, вспышка… А ты — моя жена! Мы же столько прошли вместе. Из-за одной ошибки не рушат жизнь!
Таня медленно повернула голову и посмотрела на его руку на своем рукаве. Игорь отдернул пальцы, словно обжегся об её ледяной взгляд.
— Ошибки, Игорь, совершают в расчетах. А предательство — это выбор. Ты выбирал её каждый раз, когда врал мне в глаза. Ты выбирал её, когда тратил наши общие деньги на ремонт её квартиры. Ты выбрал её, когда назвал меня «вчерашним чаем».
Игорь побледнел.
— Ты… ты и это слышала?
— Всё до последнего слова. И знаешь, я благодарна тебе за это сравнение. Чай — это напиток для уюта. А я больше не хочу быть чьим-то уютом. Я хочу быть собой.
Она вошла в подъезд и захлопнула тяжелую железную дверь. Слышно было, как Игорь еще какое-то время стучал, звал её, переходя от мольбы к раздражению, но Таня уже поднималась по лестнице, не оборачиваясь.
Следующая неделя превратилась в поле битвы, скрытое от посторонних глаз. Игорь сменил тактику: от цветов и извинений он перешел к угрозам. Он звонил ей с рабочих номеров, заваливал письмами.
«Ты ничего не получишь! Квартира записана на меня! Ты просто библиотекарша, ты пропадешь без моей поддержки!» — гласило одно из последних сообщений.
Таня читала это, сидя в офисе Павла. Адвокат только хмыкнул, изучая выписки со счетов, которые ему удалось получить через свои каналы.
— Твой «инженер», Танечка, оказался весьма предприимчивым малым. Смотри сюда.
Павел развернул к ней монитор.
— В течение последних двух лет он ежемесячно переводил крупные суммы на счет некоего ООО «Уютный дом». А знаешь, кто учредитель этого ООО? Елена Викторовна Самойлова. Твоя лучшая подруга.
Таня почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просто интрижка. Это был планомерный вынос их семейного бюджета в карман Лены.
— Они не просто спали, Паш. Они строили свое будущее на мои деньги. На те деньги, что я откладывала с премий, на то наследство…
— Именно. И вот тут они просчитались. Поскольку переводы шли с общего счета без твоего письменного согласия на крупные суммы, мы можем квалифицировать это как сокрытие имущества. Я подаю иск не только на раздел квартиры, но и на возврат этих средств. И поверь, Леночке придется продать свою новую квартиру, чтобы расплатиться.
Развязка наступила в кабинете нотариуса через месяц. Игорь пришел вместе с Леной — видимо, для поддержки. Лена выглядела вызывающе: яркий макияж, дорогое платье (Таня сразу узнала бренд, на который сама когда-то жалела денег). Она смотрела на Таню свысока, с легкой долей жалости.
— Танечка, ну зачем доводить до суда? — медовым голосом начала Лена. — Игорь готов оставить тебе дачу. Это же справедливо. Зачем тебе эта огромная квартира в центре? Ты там затеряешься.
Таня молча положила на стол папку с документами, которую подготовил Павел.
— Здесь отчет по всем переводам в ООО «Уютный дом», Лена, — тихо сказала Таня. — И копия твоего договора купли-продажи квартиры. Сумма переводов странным образом совпадает с твоими взносами по ипотеке.
Лицо Лены мгновенно сменило цвет с победного румянца на землисто-серый. Она бросила быстрый взгляд на Игоря. Тот вжался в стул.
— Это… это инвестиции! — выкрикнул он.
— Инвестиции в чужую женщину при наличии законной жены называются по-другому, — подал голос Павел. — Либо вы подписываете мировое соглашение, по которому Татьяна получает квартиру и компенсацию в размере половины выведенных средств, либо мы идем в суд. С обвинением в мошенничестве.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Игорь смотрел на Лену, Лена — на Игоря. В их взглядах больше не было той нежности, которую Таня видела через щель в двери спальни. Теперь там была взаимная грызня двух людей, чьи общие интересы внезапно стали их общей долговой ямой.
— Подписывай, — прошипела Лена. — Ты обещал, что она ничего не узнает! Ты сказал, она дура!
— Я дура? — Игорь вскочил. — Это ты требовала всё больше! Ты хотела итальянскую плитку и паркет!
Таня смотрела на них и чувствовала… ничего. Ни злости, ни торжества. Только бесконечную усталость и желание поскорее выйти на свежий воздух.
Когда все бумаги были подписаны, и Игорь, понурив голову, вышел из кабинета, Лена задержалась. Она подошла к Тане, которая убирала документы в сумку.
— Думаешь, победила? — зло бросила она. — Ты всё равно осталась одна. А у меня есть он.
Таня выпрямилась и посмотрела бывшей подруге прямо в глаза.
— Знаешь, Лена, есть такая пословица: «На чужом несчастье счастья не построишь». Но я скажу проще. Забирай его. Бесплатно. Он — как тот самый чай, о котором он говорил. Остывший, горький и совершенно бесполезный. Я предпочитаю свежий кофе.
Прошло полгода.
Таня шла по набережной. Её новая стрижка отросла в стильное каре, которое она теперь укладывала легкими волнами. На ней было летящее платье цвета морской волны — смелый выбор, на который она никогда не решалась раньше.
Она больше не работала в пыльной библиотеке. Теперь она занималась организацией литературных вечеров в модном арт-пространстве. Оказалось, что «пресная» Таня обладает потрясающим организаторским талантом и тонким вкусом.
У входа в кафе её ждал человек. Это не был принц на белом коне или сказочный богач. Это был коллега, художник-реставратор Андрей — человек с добрыми глазами и руками, пахнущими краской.
— Таня! — он помахал ей рукой. — Успела? Я взял нам столик на террасе.
— Успела, Андрей.
Они сидели, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая реку в багряные тона. Таня пила свой кофе — крепкий, ароматный, настоящий. Она знала, что впереди еще много трудностей, что раны заживают долго, но главное она уже сделала.
Она перестала быть чьей-то тенью. Она стала главным героем своей собственной жизни. А Игорь… Слышала она, что жизнь с Леной у них не заладилась. Без Таниного «удобства» и общих денег они быстро начали упрекать друг друга во всех бедах. Но это была уже совсем другая история, к которой Таня не имела никакого отношения.
Она улыбнулась своим мыслям и сделала глоток кофе. Жизнь была прекрасна. Особенно когда ты сама выбираешь её вкус.
Ты всё о деньгах! — обиделся муж. — А я просто переписал квартиру на маму, чтоб спокойнее было