– Верочка, ну мы тут посоветовались с Ларисой и решили: лучшего места, чем ваша дача, для моего юбилея просто не найти! – голос тети Гали в телефонной трубке звенел безапелляционной уверенностью, от которой у Веры моментально разболелась голова. – Воздух свежий, беседка у вас огромная, мангал шикарный. Да и ты, золотце, готовишь так, что пальчики оближешь. Не то что в этих ресторанах – дерут три шкуры, а на тарелке размазано не пойми что.
Вера, стоявшая в этот момент на стремянке с кистью в руке – она как раз обновляла краску на наличниках окон, – чуть не выронила банку. Лето только началось, планов было громадье: доделать ремонт на веранде, посадить новые гортензии, просто отдохнуть в тишине под пение птиц. А тут – юбилей тети Гали. Шестидесятилетие.
– Галина Петровна, – осторожно начала Вера, спускаясь на землю и вытирая руки тряпкой. – Это, конечно, лестно, но у нас сейчас стройка в разгаре. Пыль, грязь, инструменты везде. Да и гостей вы сколько планируете? Беседка-то вместительная, но готовить на такую ораву…
– Ой, да какая там орава! – перебила свекровь (хотя технически Галина Петровна была теткой мужа, но по степени влияния на семью она давно переплюнула любую свекровь). – Человек двадцать, не больше. Свои все! Лариска с мужем и детьми, соседи мои, ну и с работы пару подруг. Ты, Верочка, не переживай. Мы же не с пустыми руками приедем! Продукты привезем, поможем нарезать, накрыть. Твое дело – только место предоставить да руководить процессом, ты же у нас хозяйка от Бога.
Вера посмотрела на мужа, Антона, который копошился у машины, меняя масло. Он, услышав громкий голос тетки из динамика, втянул голову в плечи, словно черепаха. Он знал: спорить с Галиной Петровной – себе дороже. Она потом год будет причитать на всех семейных посиделках, как ее, бедную пенсионерку, родня обидела и куска хлеба пожалела.
– Галина Петровна, двадцать человек – это серьезно, – Вера попыталась выстроить границы. – Это нужно меню составлять, закупаться заранее. У нас здесь деревенский магазин, там деликатесов не купишь.
– Вот и отлично! – обрадовалась тетка. – Ты, Верочка, составь список, что купить надо. Сама же знаешь, что лучше брать. А мы деньги переведем или сами купим, как скажешь. Мне главное, чтобы душевно было. Рыбку красную хочу, шашлычок из шейки, салатиков твоих фирменных – с языком, с креветками. Юбилей все-таки, один раз в жизни шестьдесят лет бывает! Не ударьте в грязь лицом перед моими подругами, они дамы интеллигентные.
Разговор закончился тем, что Вера, скрепя сердце, согласилась. В конце концов, Антон любил свою тетку, она его в детстве нянчила, пока родители на вахтах пропадали. Да и отказать – значит, нажить врага на всю жизнь.
Вечером Вера села составлять меню. Антон подсел рядом, виновато заглядывая в глаза.
– Вер, ну прости. Ты же знаешь ее. Если откажем, она такой хай поднимет – у мамы давление скаканет от ее звонков. Я помогу, обещаю. Мангал на мне, уборка территории тоже.
– Ладно, – вздохнула Вера, вписывая в список форель и свиную шею. – Но продукты пусть покупают сами. Или деньги вперед. Я посчитала примерно – тут тысяч на пятьдесят выходит, если по-хорошему стол накрывать, с алкоголем и десертом. У нас сейчас каждая копейка на счету, крышу на бане перекрывать надо.
– Конечно! – закивал Антон. – Я ей завтра позвоню, скажу сумму.
На следующий день Антон позвонил тетке. Вера слышала только его обрывистые фразы: «Да, теть Галь… Ну цены сейчас такие… Хорошо… Ладно… Понял».
– Ну что? – спросила она, когда он положил трубку.
– Сказала, что денег сейчас на карте нет, вклад закрывается как раз в день юбилея утром. Просила, чтобы мы закупили все сами, а она приедет и сразу наличкой отдаст. Всю сумму. Сказала: «Неужели вы родной тетке не доверяете? Я же с подарками буду, с конвертами от гостей, сразу расплачусь».
Веру кольнуло нехорошее предчувствие. «Вклад закрывается» – это была классическая отговорка Галины Петровны. Пять лет назад, на свадьбе Ларисы, дочери Галины, тоже была история с каким-то мифическим вкладом, из-за которого молодожены остались должны ресторану, и Антону пришлось срочно занимать деньги у друзей, чтобы закрыть счет. Деньги тетка тогда вернула, но частями и в течение года, безбожно инфляцией съеденные.
– Антон, мне это не нравится, – честно сказала Вера. – Пятьдесят тысяч – это не пятьсот рублей.
– Вер, ну она клянется. Говорит, Лариска ей тоже денег подкинет. Ну не можем же мы сказать: «Нет денег – нет праздника». Это позор будет.
Подготовка началась. Вера, как человек ответственный, не могла сделать «тяп-ляп». Она поехала в городской гипермаркет за три дня до торжества. Тележка наполнялась быстро: дорогая колбаса, сыры, овощи, фрукты, три огромных куска форели для засолки и запекания, килограммы отборного мяса, дорогой алкоголь – Галина Петровна пила только определенное полусладкое вино и коньяк не ниже пяти звезд.
На кассе, глядя на итоговую сумму в чеке – пятьдесят четыре тысячи триста рублей, – Вера почувствовала, как дергается глаз. Она оплатила своей кредиткой, успокаивая себя тем, что в субботу деньги вернутся.
В четверг и пятницу Вера не разгибала спины. Она мариновала мясо, варила языки, пекла коржи для торта – тетка заказала «Наполеон» с домашним заварным кремом, «как в детстве». Кухня превратилась в горячий цех. Антон добросовестно драил беседку, косил газон и таскал стулья от соседей – своих не хватало на такую компанию.
В пятницу вечером позвонила Лариса, двоюродная сестра Антона.
– Вера, привет! Слушай, мы тут с мамой собираемся, списки составляем. А ты икру купила? Мама просила красную, но чтобы не мелкая, а кетовая, крупная.
– Купила, Лариса, – сухо ответила Вера, вытирая муку со лба. – Три банки. По полторы тысячи каждая.
– Ой, отлично! А то мама переживает, что стол будет бедноват. Ты же знаешь, у нее подруга из налоговой придет, перед ней нельзя ударить в грязь лицом. Кстати, мы приедем пораньше, часов в двенадцать, поможем нарезать.
– Хорошо. Жду.
В субботу утром Вера встала в шесть. Допекла торт, начала собирать сложные салаты. К двенадцати часам стол в беседке был накрыт скатертями, расставлена посуда. Продукты лежали в холодильниках, ожидая своего часа.
Ровно в полдень к воротам подкатили две машины. Из первой, такси, величественно выплыла Галина Петровна с пышной укладкой и в блестящем платье в пол. Из второй, старенького «Форда», выгрузилось семейство Ларисы: муж Толик и двое детей-подростков, которые тут же уткнулись в телефоны.
– А вот и именинница! – Антон пошел открывать ворота, широко улыбаясь. – С днем рождения, тетя Галя!
Начались объятия, поцелуи, вручение цветов. Вера вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.
– С днем рождения, Галина Петровна. Проходите, располагайтесь.
– Ой, Верочка! Какая красота! – тетка окинула взглядом участок. – А розы-то как цветут! Ну, молодец, постаралась. А где стол? Что-то пустовато пока.
– Так горячее еще на мангале не стоит, салаты в холоде, чтобы не потекли, – объяснила Вера. – Вы пока с дороги отдохните, чайку попейте. Лариса, ты обещала помочь с нарезкой.
– Ой, Вер, у меня такой маникюр свежий, боюсь испортить, – Лариса демонстративно растопырила пальцы с длиннющими нарощенными ногтями. – Да и голова что-то с дороги разболелась. Ты уж сама как-нибудь, ты же профессионал. А мы пока с мамой винца выпьем, за здоровье.
Вера стиснула зубы. «Ладно, – подумала она. – Переживем. Главное, чтобы заплатили».
Она вернулась на кухню. Через открытое окно доносились голоса из беседки. Галина Петровна громко разговаривала с кем-то по телефону, видимо, с одной из подруг, которая была на подходе.
– …Да, Людочка, все шикарно! Место – сказка. Племянник расстарался, все организовал. Да, стол будет царский, я меню утверждала. Рыба, мясо, икра ложками. Нет, что ты! Ни копейки не потратила! – голос тетки стал тише, но Вера, нарезая лимон, замерла и превратилась в слух. – Они же богатые, у Антона зарплата хорошая, Вера тоже крутится. Зачем мне, пенсионерке, тратиться? Я им сказала: «Купите все, я отдам». А сама знаешь, как это бывает. Гости придут, поедят, выпьют, кто там потом чеки считать будет? Поохаю, скажу, что забыла деньги, или что потом переведу. Они постесняются при людях требовать, интеллигенты хреновы. А потом и забудется. Родня же! Не будут же они с тетки долг трясти. А мне экономия, мне еще зубы делать надо.
Вера медленно положила нож на доску. Внутри нее поднялась холодная, звенящая ярость. Значит, «вклад закрывается»? Значит, «интеллигенты хреновы»? Значит, «забудется»?
План созрел мгновенно. Вера вытерла руки, сняла передник и вышла в гостиную, где Антон искал штопор.
– Антон, иди сюда, – тихо позвала она.
Муж подошел, улыбаясь.
– Что, помощь нужна? Там Толик уже готов мангал разжигать.
– Антон, я сейчас случайно услышала разговор твоей тети по телефону.
Она пересказала ему все слово в слово. Улыбка сползла с лица Антона. Он покраснел, потом побледнел.
– Да не может быть… Вер, может, ты не так поняла?
– Я все поняла так, как было сказано. «Интеллигенты хреновы постесняются спросить». Ты хочешь быть лохом, Антон? Я – нет. Я не для того три дня стояла у плиты и потратила наши деньги на крышу, чтобы тетя Галя вставляла себе зубы за наш счет.
– И что делать? Гости уже через час будут. Не выгонять же их…
– Выгонять не будем. Но банкет будет по предоплате. Как в ресторане.
Вера вернулась на кухню. Она достала из ящика папку с чеками – она всегда сохраняла их для семейного бюджета. Быстро просуммировала все, прикрепила степлером к листу бумаги, на котором крупно написала итоговую сумму.
Затем она открыла холодильник. Достала огромные блюда с нарезками, салаты, украшенные зеленью, красную икру в хрустальной икорнице. Но не понесла их в беседку.
Вместо этого она достала из кладовки мешок картошки, банку соленых огурцов (своих, прошлогодних), квашеную капусту и несколько пачек самых дешевых пельменей, которые покупала для собаки сторожа, но так и не отдала.
– Антон, ставь варить картошку. Много картошки. В мундире. И пельмени, – скомандовала она.
– Вер, ты серьезно? – глаза мужа округлились.
– Абсолютно. Если они оплатят счет – на столе появятся деликатесы. Если нет – будет бюджетный вариант. Пенсионный, так сказать.
Через сорок минут начали подтягиваться гости. Подруги Галины Петровны – дамы пышные, шумные, с подарками в ярких пакетах. Соседи по даче. Беседка заполнилась гулом голосов. Толик уже развел огонь, но мяса ему никто не давал.
– Верочка! – крикнула Галина Петровна из беседки. – Гости в сборе! Неси закуски, пора начинать! Люди голодные!
Вера вышла из дома. В руках она держала поднос. На подносе лежал тот самый лист с чеками и калькулятор. Она подошла к столу, за которым во главе сидела именинница, сияя, как медный таз.
– Минуточку внимания, дорогие гости! – громко сказала Вера, перекрывая шум.
Все затихли, ожидая тоста.
– Прежде чем мы начнем праздновать этот замечательный юбилей, нам нужно уладить одну небольшую формальность. Галина Петровна, – Вера положила перед теткой лист с чеками. – Вот полный отчет по закупкам. Итого пятьдесят четыре тысячи триста рублей. Плюс, я думаю, будет справедливо добавить пять тысяч за мою работу повара и три тысячи за аренду беседки и газ для мангала. Итого: шестьдесят две тысячи триста рублей. Как вы и обещали – деньги сразу. Перевод на карту или наличные?
В беседке повисла гробовая тишина. Слышно было только, как жужжит шмель над букетом пионов.
Улыбка сползла с лица Галины Петровны, как плохо приклеенные обои. Она побагровела.
– Вера… Ты что? С ума сошла? При гостях?! Мы же договаривались… потом!
– Мы договаривались, что вы отдадите сразу, как приедете, – жестко отчеканила Вера. – Вы здесь уже час. Денег я не вижу. А я, знаете ли, тоже слышала ваш разговор по телефону про «интеллигентов хреновых», которые постесняются спросить. Так вот, я не стесняюсь. Утром деньги – вечером стулья. То есть, салаты.
Подруги Галины Петровны начали переглядываться и перешептываться. Лариса вскочила со своего места.
– Ты что себе позволяешь?! Ты маму до инфаркта доведешь! Это же праздник! Мы же семья! Как тебе не стыдно мелочиться?!
– Мелочиться? – Вера усмехнулась. – Шестьдесят тысяч – это мелочь? Отлично, Лариса. Раз для тебя это мелочь, доставай карту и переводи. Прямо сейчас.
Лариса замялась, забегала глазами.
– У меня… у нас сейчас нет свободных. Мы все в подарок вложили… И вообще, это наглость! Вы пригласили, вы и должны угощать!
– Мы не приглашали. Галина Петровна сама назначила место и дату. И сама утвердила меню, пообещав оплатить. Так что, дорогие родственники, выбор за вами. Либо оплата поступает на мой счет в течение пяти минут, и мы выносим форель, икру и шашлык. Либо… – Вера сделала театральную паузу, – меню будет скорректировано в соответствии с фактическим бюджетом.
– Да у меня нет с собой столько! – взвизгнула Галина Петровна. – Вклад закрыт, но деньги в банке, я не успела снять! В понедельник отдам! Клянусь!
– К сожалению, магазин в долг не работает. И я тоже, – Вера забрала листок со стола. – Антон, неси вариант «Б».
Антон, красный как рак, но с решительным видом, вышел из дома с огромной кастрюлей. Следом шел сын Ларисы, которому Вера вручила тарелку с солеными огурцами.
На праздничный стол, покрытый накрахмаленной скатертью, плюхнулась миска с дымящейся вареной картошкой в мундире. Рядом встала миска с дешевыми пельменями, слипшимися в ком. Тарелка с квашеной капустой. Нарезка из самого дешевого батона и «докторской» колбасы, которую Вера нашла в холодильнике (остатки завтрака). И трехлитровая банка домашнего компота вместо элитного вина.
– Прошу к столу! – с улыбкой пригласила Вера. – Чем богаты, тем и рады. Это бесплатно. За счет заведения.
Гости сидели в оцепенении. Подруга из налоговой, дама в очках, подняла бровь так высоко, что она скрылась под челкой.
– Галя, это что, шутка? – спросила она ледяным тоном. – Ты же говорила про форель и балык.
– Это… это они… – Галина Петровна хватала ртом воздух, не зная, что сказать. Стыд жег ее лицо. План рухнул с оглушительным треском.
– Это реальность, – вмешалась Вера. – Форель есть. В холодильнике. Оплачивайте – и она ваша.
– Пошли отсюда! – вдруг заорал Толик, муж Ларисы, вскакивая и опрокидывая стул. – Нас тут за людей не считают! Унижают! Галина Петровна, собирайтесь, поедем в кафе! Там хоть накормят!
– В кафе за шестьдесят тысяч на двадцать человек? – уточнила Вера. – Удачи вам найти такое место в субботу днем без брони.
Галина Петровна встала. Она тряслась от злости.
– Ноги моей здесь больше не будет! – прошипела она, глядя на Веру с ненавистью. – Прокляну! Всех прокляну! Жлобы! Родную тетку куском попрекнули! Антон, ты почему молчишь?! Твоя жена меня позорит!
Антон вышел вперед. Вера с замиранием сердца ждала, что он скажет. Вдруг сдаст назад? Вдруг начнет извиняться?
– Тетя Галя, – твердо сказал Антон. – Вера права. Вы хотели нас обмануть. Вы хотели погулять за наш счет, да еще и посмеяться над нами за спиной. Так не пойдет. Забирайте своих гостей и уезжайте. Картошку можете не доедать.
Это был финал. Галина Петровна, рыдая и причитая, поплелась к выходу. Лариса сгребала детей. Подруги именинницы, перешептываясь и бросая на хозяйку дома то осуждающие, то понимающие взгляды (кто-то даже хмыкнул: «А молодец девка, не дала на шею сесть»), потянулись к воротам.
Через десять минут на участке стало тихо. Остался только запах дыма от так и не пожаренного шашлыка да накрытый «бюджетный» стол.
Вера опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. Адреналин отступал, накатывала усталость.
– Ну ты даешь, Верка… – выдохнул Антон, садясь рядом и обнимая ее за плечи. – Я думал, ты их просто пристыдишь. А ты… Шах и мат.
– Иначе они бы не поняли, – устало ответила Вера. – Они понимают только силу и деньги.
– А что с едой делать будем? – Антон кивнул на дом, где в холодильниках томились деликатесы. – Столько наготовили… Пропадет же.
Вера посмотрела на мужа, потом на пустую беседку, потом на соседний участок, где за забором копошились их соседи, дядя Миша и тетя Валя – милейшие пенсионеры, которые всегда помогали им советом и рассадой.
– А знаешь что? – Вера улыбнулась. – Зови дядю Мишу с Валей. И Петровых с той стороны улицы зови, у них трое детей, вечно голодные бегают. Устроим праздник. Наш праздник. По поводу избавления от паразитов.
Через час беседка снова гудела, но теперь это был добрый, веселый гул. Соседи, ошалевшие от такого угощения, нахваливали верины салаты и шашлык, который Антон мастерски пожарил. Красная икра шла на «ура» под домашнюю наливку дяди Миши.
Форель таяла во рту. «Наполеон» был съеден до крошки.
– Верочка, золотые у тебя руки! – говорила тетя Валя, намазывая масло на булку. – А что, родственники-то чего уехали? Случилось что?
– Случилось, теть Валь, – рассмеялся Антон, поднимая бокал с коньяком. – У них случился приступ жадности, несовместимый с нашим гостеприимством.
Вера смотрела на довольные лица соседей, на мужа, который впервые за долгое время выглядел абсолютно расслабленным и счастливым, и понимала: оно того стоило. Пятьдесят тысяч – большая сумма. Но свобода от наглых родственников и чувство собственного достоинства стоят гораздо дороже.
А Галина Петровна? Она звонила через неделю. Требовала извинений. Угрожала судом (за что, правда, не уточнила). Потом пыталась давить на жалость. Но Вера просто добавила ее номер в черный список. У нее было много дел: гортензии сами себя не посадят, а крышу на бане они с Антоном перекрыли уже к осени – деньги-то в семье остались.
Развод после случайного звонка