– Знаешь, Алин, я иногда думаю, что жизнь ко мне несправедлива.
Вика отщипнула кусочек круассана, обмакнула его в шоколадный соус и отправила в рот, даже не предложив мне. Впрочем, я уже привыкла. Сестра всегда считала, что всё лучшее должно доставаться ей. Сначала – мамино внимание, потом – папина машина, теперь вот, видимо, очередь дошла до моего мужа и квартиры.
Я улыбнулась, сделала глоток остывшего кофе и посмотрела в окно. За стеклом спешили прохожие, шуршали шинами машины, а в уютном полумраке кафе пахло ванилью и корицей. Идеальное место для семейных разборок.
– С чего вдруг такая философия? – спросила я как можно беззаботнее.
Вика вздохнула, откинулась на спинку дивана и закатила глаза к потолку, словно собиралась с мыслями. Она всегда так делала, когда хотела, чтобы её пожалели. Красивая, чуть полноватая, с вечно недовольным выражением лица – она умела выглядеть жертвой обстоятельств.
– С того, что мы с Ромой опять на мели. Хозяин квартиру продаёт, новые владельцы хотят въехать сами. Нам предложили съехать за две недели. Две недели, Алина! Куда нам идти? К маме? Там однушка, сами знаешь. А Рома… – она махнула рукой. – Этот бездарь опять без работы. Говорит, кризис, никому не нужны его услуги. А я устала. Устала считать копейки, устала от съёмных углов.
Я молчала, давая ей выговориться. Внутри всё кипело, но я держала лицо. Знала я этот «кризис». Ромка уже полгода лежит на диване, пьёт пиво и смотрит футбол. А Вика… Вика всегда умела найти того, кто решит её проблемы. Раньше это была мама, потом папа, а теперь, видимо, я.
– Слушай, – продолжила она, подавшись вперёд и понизив голос, – а может, вы с Серёжей пустите нас пожить? Ну на пару месяцев, пока мы не встанем на ноги. Я же не чужая, сестра родная. Поможешь?
Она смотрела на меня с такой надеждой, с таким умоляющим выражением, что любой бы растаял. Но я знала цену этой надежде. Я помнила, как в детстве она «случайно» сломала мою любимую куклу, а потом сказала маме, что это я сама. Помнила, как в школе увела моего парня, потому что он ей «просто так нравился». Помнила, как на свадьбе с Серёжей она шепнула мне: «Смотри, не зажируй, такие, как ты, долго не выдерживают».
И вот теперь она просит приюта.
– Конечно, Викуль, – ответила я, и моя улыбка стала ещё шире. – О чём речь? Мы с Серёжей только за. У нас трёшка, места полно. Поживёте сколько нужно.
Вика на мгновение опешила. Видимо, ожидала отказа, торгов, условий. А тут – полное согласие. Она даже не сразу нашлась, что сказать.
– Правда? – переспросила она, вглядываясь в моё лицо. – А Серёжа не будет против?
– Серёжа? – я рассмеялась. – Да он же у меня золото, а не мужик. Сделает всё, что я скажу. Тем более ты же его любимица, он всегда говорил, какая ты у меня красивая и умная сестра.
Это была ложь. Сергей терпеть не мог Вику, называл её про себя «пиявкой». Но в последнее время он стал как-то странно на неё поглядывать, задерживать взгляд чуть дольше обычного. Я заметила. И сделала выводы.
– Ой, Алинка, спасибо! – Вика всплеснула руками, глаза её заблестели. – Ты настоящая сестра! Я так и знала, что ты не бросишь. А то я уже думала, всё, конец.
Она схватила мою руку, сжала её. Ладонь у неё была влажная, горячая.
– Только вот что, – добавила я, аккуратно высвобождая руку. – У нас сейчас небольшой ремонт в гостевой комнате, мы там обои переклеиваем. Так что первое время поживёте в зале на диване-книжке. Не против?
– Да ради бога! – воскликнула Вика. – Лишь бы крыша над головой. Спасибо, сестрёнка!
Она уже строчила сообщение Ромке, наверняка сообщая радостную новость. А я смотрела на неё и думала о том, что скоро эта «крыша» станет для неё ловушкой.
Мой телефон пиликнул. Я машинально взглянула на экран. Сообщение от Сергея: «Она согласна. Завтра подаем документы. Прости».
Я прочитала, поставила телефон экраном вниз и снова посмотрела на сестру. Она что-то увлечённо печатала, улыбаясь сама себе.
– Всё хорошо? – спросила она, подняв глаза.
– Да, – ответила я. – Рабочие моменты. Кстати, ты пирожное будешь? Закажем ещё?
– Ну, если ты угощаешь… – она кокетливо повела плечом.
Я кивнула и подозвала официантку.
Пока Вика выбирала десерт, я смотрела в окно и прокручивала в голове план. Квартира, в которой мы живём, досталась мне от бабушки по завещанию пять лет назад, ещё до свадьбы. Но Вика об этом, кажется, забыла. Или не знает? Она всегда считала, что у нас с Серёжей всё общее. Пусть считает. Тем лучше.
Сергей думает, что я ничего не замечаю. Что я – та самая удобная жена, которая верит каждому его слову. Он даже не представляет, что частный детектив, которого я наняла месяц назад, уже прислал мне отчёт. Фотографии, видео, распечатки переписок. Всё это лежит в надёжном месте.
– Зачем ты с ней возишься? – спросил меня тогда детектив, мужчина с усталыми глазами. – Есть состав, можно уже сейчас заявление писать.
– Рано, – ответила я. – Пусть сначала поверят, что выиграли. Пусть расслабятся.
И вот они расслабляются. Сестра строит планы, как переедет ко мне «на пару месяцев». Муж строит планы, как оформить мою недееспособность и прибрать к рукам всё, что я имею. А я сижу в кафе, улыбаюсь и жду.
– Зачем тебе это? – удивился детектив. – Они же твои близкие.
– Именно поэтому, – ответила я тогда.
Сейчас я смотрела, как Вика уплетает шоколадный мусс, и повторяла про себя: «Именно поэтому».
Официантка принесла счёт. Я расплатилась картой, не глядя на сумму.
– Ну что, поехали? – Вика подхватила сумку. – Я сейчас вещи соберу, и мы с Ромкой вечером подъедем. Лады?
– Лады, – кивнула я. – Только я сегодня до ночи на работе, завал. Вы без меня располагайтесь. Серёжа дома, он всё покажет.
Вика чмокнула меня в щёку. Губы у неё были липкими от шоколада.
– Какая же ты у меня хорошая, Алинка! Вот увидишь, мы отблагодарим. Я тебе такие пироги буду печь! Рома полки прибьёт, красота будет.
– Я не сомневаюсь, – ответила я, вытирая щёку тыльной стороной ладони.
Мы вышли из кафе. Вика побежала к своей старой малолитражке, а я села в свой «Мерседес», подаренный мужем на прошлый день рождения. Интересно, он уже оформил страховку на любовницу? Или пока только обещает?
Я завела двигатель и выехала со стоянки. В зеркале заднего вида я видела, как Вика сигналит и машет рукой. Я не ответила.
Дома меня ждал Сергей. Он сидел в гостиной с ноутбуком на коленях, делал вид, что работает. Услышав, как я захожу, он поднял голову и натянуто улыбнулся.
– Привет. Ну как посиделки?
– Отлично, – я бросила ключи на тумбочку. – Вика с Ромой переезжают к нам сегодня вечером. Я разрешила.
Сергей поперхнулся воздухом.
– В смысле переезжают? Насовсем?
– На пару месяцев, – я прошла мимо него в спальню. – У них проблемы с жильём. Мы же не откажем родственникам?
Я говорила это, стоя спиной к нему, и слышала, как он заёрзал на диване.
– Ну… конечно… – пробормотал он. – Только… может, не надо? Тесно же будет. И вообще…
– Не волнуйся, – я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Они будут жить в зале. А мы с тобой… У нас же есть спальня.
Сергей дёрнул кадыком, отвернулся к ноутбуку.
– Ладно, – буркнул он. – Как скажешь.
Я прошла в ванную, закрыла дверь, включила воду и долго смотрела на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела женщина с усталыми, но спокойными глазами. Та, которая уже всё решила.
Вечером приехали Вика с Ромой. Рома был, как обычно, навеселе, тащил два огромных баула. Вика щебетала, извинялась за беспорядок, обещала всё убрать.
Сергей помогал заносить вещи, старался не смотреть в сторону Вики, но я видела, как их взгляды иногда встречались. Искорка пробегала – и тут же гасла.
Я накрыла на стол, достала бутылку вина.
– За новоселье! – провозгласила я, поднимая бокал.
Все чокнулись. Рома выпил залпом, крякнул, полез за добавкой.
– Слышь, Серёга, – обратился он к моему мужу, – ты башлями не поможешь? А то я на мели, а Викуля вон хочет приодеться.
Сергей покосился на меня, потом на Вику.
– Конечно, – сказал он, доставая бумажник. – Сколько?
– Да хоть пять тыщ, – лениво протянул Рома.
Я смотрела на эту сцену и думала о том, что все они даже не подозревают, какая ловушка захлопнется совсем скоро.
Ночью, когда все улеглись, я лежала в постели и слушала, как Сергей ворочается рядом. Он не спал, думал о чём-то своём. О ней.
Я достала телефон, открыла папку с фотографиями. Там были они – Сергей и Вика. В машине, в кафе, у подъезда. Вот они целуются, вот она смеётся, закинув голову, вот он гладит её по щеке.
Я смотрела на эти снимки и чувствовала не боль, не злость – странное спокойствие. Скорую помощь вызывать не придётся. Сердце не разорвётся. Я просто констатирую факт: предательство состоялось. Теперь можно действовать.
Я убрала телефон, закрыла глаза.
Завтра они пойдут подавать документы. Завтра начнётся официальная часть спектакля. А я буду улыбаться, варить кофе и ждать своего часа.
Потому что правда, которую они не знают, проста: квартира принадлежит мне. И муж, которого она собралась увести, скоро сядет в тюрьму за мошенничество. А сестра, которая мечтает о красивой жизни, останется ни с чем.
Но это будет завтра. А сегодня я просто спала в своём доме, под одной крышей с теми, кто считал меня дурой.
Пусть считают.
Утро началось с запаха кофе и Викиного смеха. Я ещё не открыла глаза, а уже слышала, как она щебечет на кухне. Голос звонкий, хозяйский, словно она здесь всю жизнь прожила.
Я накинула халат и вышла. Картина маслом: Вика стояла у плиты в моём любимом фартуке, который я купила в Праге, и жарила яичницу. Сергей сидел за столом с чашкой кофе и улыбался. Улыбался так, как не улыбался мне уже года два.
– О, проснулась! – Вика обернулась, ловко перевернула лопаткой яичницу. – Садись завтракать. Я тут решила вас побаловать, пока Ромка дрыхнет. Пусть спит, алкаш несчастный.
Она говорила это с такой лёгкостью, словно Рома не её муж, а так, досадная обуза. Я села напротив Сергея. Он тут же уткнулся в телефон.
– Кофе будешь? – спросила Вика.
– Спасибо, сама налью, – ответила я, вставая.
– Сиди-сиди, я налью. – Она уже схватила турку и наливала мне в чашку. – Сливки? У вас тут сливки есть? О, нашла.
Она поставила передо мной чашку, тарелку с яичницей, придвинула салфетницу. Хозяйка, блин.
– Спасибо, Викуль, – сказала я, беря вилку.
– Да не за что, сестрёнка! Вы меня приютили, я теперь хоть как-то отблагодарю. Убираться буду, готовить. А то вечно вы с Серёжей в каких-то разъездах, питаетесь, небось, полуфабрикатами.
Сергей хмыкнул, но ничего не сказал. Я спокойно ела яичницу, хотя кусок в горло не лез.
– Ты сегодня на работу? – спросила я у Сергея.
– Ага, – ответил он, не отрываясь от телефона. – Встреча в десять. Потом в банк заеду.
Я кивнула. Знаю я этот банк. Встреча с нотариусом, а не банк. Но вслух ничего не сказала.
– А ты? – спросила Вика, усаживаясь рядом с чашкой чая.
– Мне сегодня к нотариусу, – ответила я, глядя, как дёрнулся Сергей при слове «нотариус». – Бабушкины документы по наследству надо переоформить. Бумажная волокита.
– Ой, дела… – Вика махнула рукой. – Ну иди, конечно. Мы тут сами справимся. Я сегодня генеральную устрою, всё перемою. А то у вас в зале пыльно, я вчера заметила.
В моей трёшке всегда было чисто, раз в неделю приходила уборщица. Но я промолчала.
Сергей допил кофе, чмокнул меня в щеку сухими губами и ушёл. Я слышала, как хлопнула входная дверь. Вика проводила его взглядом и тут же повернулась ко мне.
– Слушай, а у вас с Серёжей всё хорошо? – спросила она, понизив голос. – Не ссоритесь?
Я внутренне усмехнулась. Интересно, зачем ей это? Проверяет, насколько я догадлива?
– Всё отлично, – ответила я, допивая кофе. – А что?
– Да так, – она пожала плечами. – Просто показалось, что он какой-то напряжённый. Может, проблемы на работе?
– Не знаю, – я встала, убрала тарелку в мойку. – Он со мной не делится. Мужчины, они такие.
– Это точно, – вздохнула Вика. – Мой вон вообще молчит как рыба. Лежит на диване и молчит. Хоть бы послал куда подальше, и то легче было бы.
Я посмотрела на неё. Красивая, ухоженная, с идеальным маникюром. И муж – алкаш на диване. И сестра – с квартирой и успешным бизнесменом. Конечно, обидно. Конечно, хочется всё отнять.
– Ладно, я поехала, – сказала я, собирая сумку. – Ты тут располагайся. Если что – звони.
– Хорошо, сестрёнка! – Вика чмокнула меня в щеку, оставляя влажный след.
Я вышла из дома, села в машину и выдохнула. Игра началась. Теперь нужно было делать следующий ход.
Я набрала номер детектива.
– Игорь Петрович, доброе утро. Это Алина. Мне нужно встретиться.
– Могу через час, – ответил он хрипловатым голосом. – В том же месте?
– Да, подойдёт.
Мы встретились в маленькой кофейне на окраине, где нас точно никто не знал. Игорь Петрович уже сидел за столиком у окна, пил чёрный кофе без сахара. Перед ним лежала коричневая папка.
– Здравствуйте, – я села напротив. – Что нового?
– Новости есть, – он пододвинул папку ко мне. – Вчера они встречались. Вот фото, вот запись разговора.
Я открыла папку. Фотографии были чёткими: Сергей и Вика сидят в той самой кофейне, где мы с ней вчера пили кофе. Интересно, они специально выбрали это место? Или случайно? Он держит её за руку, она смеётся, запрокинув голову. Прямо как на тех фото, что я уже видела.
– Запись? – переспросила я.
– Да, я принёс диктофон. Там интересный разговор. Они обсуждают план, как признать вас недееспособной. Хотят нанять психиатра, который даст заключение. Ну и про квартиру говорят.
Я включила диктофон, надела наушники. Голоса были узнаваемы.
Голос Сергея: Она доверчивая, как ребёнок. Подпишет всё, что скажешь. Главное – не спугнуть раньше времени.
Голос Вики: А если она догадается? Она же не дура, в бизнесе своём крутится.
Голос Сергея: В бизнесе – да. А в жизни – дура дурой. Верит каждому моему слову. Я ей скажу, что это для её же блага, она и согласится. Тем более врач будет солидный, профессор.
Голос Вики: А с квартирой что? Она же её от бабушки получила, это не совместно нажитое.
Голос Сергея: А кто докажет? Документы мы переделаем. У меня есть знакомый в архиве. Сделаем так, что бабушка квартиру завещала нам двоим. Алина и не вспомнит, она же в детали не вникает. Подпишет, что согласна на переоформление, а там уже я всё проверну.
Голос Вики: А я? Мне что?
Голос Сергея: А тебе – муж. Разведёшься с этим алкашом, и заживём. Квартиру продадим, купим домик за городом. Хочешь?
Голос Вики: Хочу. Только ты не тяни. Я так жить устала, в этой нищете.
Голос Сергея: Не переживай. Скоро всё будет наше.
Я выключила диктофон. Руки слегка дрожали, но не от страха. От злости. Холодной, спокойной злости.
– Этого достаточно? – спросил Игорь Петрович.
– Более чем, – ответила я. – Но рано. Пусть идут до конца. Я хочу, чтобы они зашли так далеко, чтобы обратной дороги не было.
– Рискованно, – покачал головой детектив. – Если они успеют оформить документы…
– Не успеют, – перебила я. – Я контролирую ситуацию. Но вы продолжайте наблюдение. Мне нужны все их встречи, все разговоры.
– Хорошо. – Он убрал диктофон в сумку. – Ещё кое-что. Ваш муж вчера снял с вашего совместного счёта крупную сумму. Двести тысяч.
Я знала об этом. У меня был доступ к счетам, я проверяла их каждое утро. Сергей думал, что я не замечаю, но я замечала всё.
– На что?
– Пока неясно. Возможно, на оплату услуг того самого профессора. Я проверяю.
– Хорошо. Спасибо, Игорь Петрович.
Я расплатилась за кофе, вышла на улицу. Весеннее солнце слепило глаза. Я постояла пару минут, вдыхая свежий воздух, потом села в машину и поехала к нотариусу.
Настоящему нотариусу, а не тому, к которому собирался Сергей. Мне нужно было кое-что оформить.
Нотариус, пожилая женщина с добрыми глазами, встретила меня приветливо.
– Алина Сергеевна, здравствуйте. Я всё подготовила, как вы просили.
Она протянула мне папку с документами. Я внимательно прочитала каждый лист. Всё было верно.
– Значит, вы оформляете дарственную на вашу маму? – уточнила нотариус. – Вы понимаете, что после этого квартира перестанет быть вашей
– Понимаю, – кивнула я. – Но это временная мера. Мама сразу же переоформит её обратно, когда ситуация разрешится.
– Это ваше право, – нотариус пожала плечами. – Но будьте осторожны. Всякое бывает.
– Я доверяю маме, – ответила я. – Она единственная, кому я доверяю.
Я подписала документы, поставила печати. Теперь квартира формально принадлежала моей матери. Сергей и Вика могли сколько угодно мечтать о ней – им ничего не светило.
Из нотариальной конторы я поехала к маме. Она жила в однокомнатной квартире в спальном районе. Увидев меня, она всплеснула руками.
– Алина? Ты чего без звонка? Случилось что?
– Мам, всё нормально, – я обняла её. – Я документы привезла. Подпишешь?
Мама была в курсе всего. Я рассказала ей о предательстве Сергея и Вики неделю назад. Она плакала, ругалась, но в итоге согласилась помочь.
– Господи, Алина, – она развернула документы, надела очки. – Неужели до такого дошло? Родная сестра…
– Вот именно что родная, – ответила я. – Поэтому я не хочу, чтобы она получила хоть что-то.
Мама вздохнула, поставила подписи. Мы обнялись.
– Ты осторожнее там, – сказала она. – Эти люди на всё способны.
– Я знаю, мам. Но теперь у них ничего не выйдет.
Я вернулась домой к вечеру. В квартире пахло хлоркой и пирогами. Вика встретила меня в переднике, с мокрой тряпкой в руках.
– О, приехала! А я тут всё перемыла, пирожков напекла. С мясом, как ты любишь. Помнишь, в детстве бабушка такие пекла?
Я помнила. Бабушка пекла пирожки только для меня. Вика всегда их воровала, пока бабушка не видит.
– Спасибо, – сказала я. – Устала очень. Пойду прилягу.
– Конечно-конечно, отдыхай. Я Ромку сейчас покормлю и тихо будем.
Я прошла в спальню, закрыла дверь. Легла на кровать и уставилась в потолок. Из гостиной доносились голоса: Вика и Рома ругались. Она шипела на него, чтобы он не пил, а он огрызался. Потом голоса стихли.
Вечером пришёл Сергей. Я слышала, как он прошёл на кухню, как они с Викой о чём-то шептались. Я не выходила. Пусть думают, что я сплю.
Около одиннадцати я всё же вышла попить воды. В коридоре было темно, но из гостиной пробивался свет. Я тихо подошла и заглянула в щель. Сергей и Вика сидели на диване. Он обнимал её за плечи, она положила голову ему на грудь. Они смотрели телевизор, но, судя по их лицам, думали о другом.
Я постояла минуту, потом намеренно громко кашлянула. Они дёрнулись, отпрянули друг от друга.
– Алина? – крикнул Сергей. – Ты чего не спишь?
– Пить захотела, – я вышла в коридор, прошла на кухню. Налила воды из фильтра, медленно выпила. – А вы чего не ложитесь?
– Да так, кино смотрим, – ответила Вика. Голос у неё был слегка дрожащий. – Ты иди, отдыхай. Мы тихо будем.
Я посмотрела на них. Сергей сидел, уставившись в телевизор, Вика теребила край халата.
– Ладно, – сказала я. – Спокойной ночи.
– Спокойной, – ответили они хором.
Я ушла в спальню, но не ложилась. Села в кресло у окна и стала смотреть на ночной город. Где-то там, в этой темноте, зреет заговор. Но они даже не представляют, что заговорщиков двое, а третий – тот, кто смотрит и ждёт.
Через полчаса Сергей пришёл в спальню. Я слышала, как он возится в темноте, ложится на свою половину кровати.
– Спишь? – спросил он шёпотом.
Я не ответила. Он повернулся на бок и через минуту засопел.
Я ещё долго сидела у окна. В голове прокручивала план. Завтра они пойдут к нотариусу. Завтра начнётся официальная часть. А я буду ждать своего часа.
Пусть идут. Чем дальше зайдут, тем больнее будет падать.
Проснулась я от странного звука. Кто-то возился на кухне, гремел посудой, но делал это слишком тихо, словно крадучись. Я взглянула на часы – половина седьмого утра. Сергей ещё спал, разметавшись на своей половине кровати.
Я осторожно встала, накинула халат и вышла в коридор. Голос Вики доносился из кухни, приглушённый, заговорщический. Я остановилась у двери, прислушалась.
– Нет, ты не понял, – шептала она. – Сегодня решающий день. Он идёт к нотариусу в одиннадцать. Если всё получится, через неделю можно будет начинать.
Пауза. Видимо, слушала собеседника на том конце провода.
– Да знаю я, что нервничаю. А ты думал, легко? Она же не дура, хоть и верит ему. Ладно, потом перезвоню. Целую.
Я бесшумно отступила назад, в спальню, прикрыла дверь и снова легла. Сердце колотилось где-то в горле. Сегодня решающий день. Значит, они идут к нотариусу. Тому самому, фальшивому, который должен оформить документы на квартиру.
Я лежала и смотрела в потолок, считая удары пульса. Через полчаса зазвонил будильник Сергея. Он завозился, встал, поплёлся в душ. Я сделала вид, что только проснулась.
– Доброе утро, – сказала я, потягиваясь.
– Угу, – буркнул он из ванной.
Я встала, оделась и вышла на кухню. Вика уже хозяйничала – жарила блинчики, на столе дымился кофе. Увидев меня, она широко улыбнулась.
– Проснулась? Садись, завтракать будем. Я блинчиков напекла, как ты любишь – с творогом.
– Спасибо, – я села за стол. – А где Рома?
– Спит, – махнула рукой Вика. – Вчера опять нажрался, еле дополз до дивана. Пусть дрыхнет, алкаш.
Она говорила это с такой лёгкостью, словно не муж у неё, а так, сосед по коммуналке.
Подошёл Сергей, мокрый после душа, пахнущий моим шампунем. Сел напротив, взял блинчик, налил себе кофе.
– Ты сегодня во сколько? – спросил он у меня.
– В десять мне надо быть в офисе, – ответила я. – Потом встречи до вечера. А ты?
– Я в одиннадцать к нотариусу, – сказал он, глядя в тарелку. – По поводу тех документов, что я тебе говорил.
Я кивнула. Он мне ничего не говорил. Но я снова промолчала.
– А вечером? – спросила Вика с деланым равнодушием. – Вечером вы оба дома будете?
– Я не знаю, – ответила я. – Может, задержусь. А что?
– Да хотела ужин приготовить, семейный, – она улыбнулась. – Раз уж мы теперь вместе живём, надо как-то по-родственному. Ромка пусть приоденется, вино купим. Посидим, поговорим.
– Отличная идея, – сказал Сергей, и я заметила, как они с Викой обменялись быстрыми взглядами.
Я допила кофе, встала.
– Ладно, я поехала. Вечером созвонимся.
Вика чмокнула меня в щеку. Сергей кивнул, не поднимая глаз.
Я вышла из дома, села в машину и выдохнула. Теперь нужно было решить, что делать дальше. План созрел ещё ночью, когда я лежала и слушала, как Сергей посапывает рядом.
Я набрала номер Романа.
– Ром, привет, это Алина. Ты не занят?
– Алин? – удивился он. Голос был сонный, сиплый. – Чего случилось?
– Мне нужно с тобой поговорить. Встретиться. Это важно.
– О чём? – насторожился он.
– О твоей жене и моём муже. Приезжай через час в парк, к фонтану. Там, где дети катаются. Сможешь?
Пауза. Я слышала, как он завозился на диване.
– Приеду, – сказал он наконец. – Через час буду.
Я отключилась и поехала в парк. По дороге заехала в кофейню, взяла два стакана кофе и пакет с круассанами. Ромка наверняка не завтракал, да и разговор предстоял долгий.
Он уже сидел на скамейке у фонтана, когда я подъехала. Одет кое-как – старая куртка, мятые джинсы, небритый. Вид у него был помятый, но глаза смотрели трезво.
– Привет, – я села рядом, протянула ему кофе и круассан. – Держи.
– Спасибо, – он взял стакан, отхлебнул. – Чего случилось? Что за тайны?
Я помолчала, собираясь с мыслями. Смотреть ему в глаза было трудно – я собиралась разрушить его жизнь, но выбора не оставалось.
– Ром, скажи, ты Вику любишь?
Он поперхнулся кофе, закашлялся.
– Чего? С чего такие вопросы?
– Ответь просто.
– Ну… люблю, наверное, – он пожал плечами. – Жена всё-таки. А чё такое?
– А она тебя любит?
Он посмотрел на меня с подозрением.
– Алин, ты чего задумала? Говори прямо.
Я достала из сумки конверт, вынула несколько фотографий и протянула ему. Те самые, что дал мне Игорь Петрович. Сергей и Вика в кофейне. Сергей и Вика целуются в машине. Сергей и Вика заходят в подъезд неизвестного дома.
Рома смотрел на фото, и лицо его медленно каменело. Руки, державшие снимки, задрожали.
– Это что? – спросил он хрипло. – Это что за хрень?
– Это твоя жена и мой муж, Рома. Они любовники уже полгода. И сейчас они планируют меня избавиться.
– Избавиться? – переспросил он, не веря своим ушам.
– Хотят признать меня недееспособной, – спокойно ответила я. – Подкупить психиатра, чтобы тот дал заключение. А потом забрать квартиру. Ты же знаешь, квартира моя, от бабушки досталась. Сергей на неё зуб точит.
Рома молчал, перебирая фотографии. Я видела, как желваки ходят на его скулах.
– Сегодня они идут к нотариусу, – продолжила я. – К фальшивому нотариусу, который оформит поддельные документы. А вечером у нас семейный ужин. Они его затеяли не просто так.
– Откуда ты знаешь? – спросил он, глядя на меня в упор.
– Я знаю всё, Рома. У меня есть записи их разговоров. Я наняла детектива, когда заподозрила неладное. И теперь у меня есть доказательства.
Он сжал фотографии в кулаке, смял их.
– Сучка, – выдохнул он. – Я на неё пахал, я для неё всё… А она… С Серёгой, значит?
– Не кипятись, – я положила руку ему на плечо. – Я не для того тебе это рассказала, чтобы ты буянил. Я хочу, чтобы мы им помешали. Вместе.
– Как? – спросил он жадно.
– Сегодня на ужине они что-то задумали. Я не знаю точно что, но уверена – что-то важное. Нам нужно быть готовыми. Ты должен сделать вид, что ничего не знаешь. Терпеть, молчать, улыбаться. А когда они начнут действовать – мы их накроем.
Рома молчал, глядя в одну точку.
– Ты меня слышишь? – спросила я.
– Слышу, – ответил он. – Слышу, Алина. Я всё сделаю.
Мы посидели ещё немного, допили кофе. Я дала ему денег – немного, на всякий случай.
– Купи себе что-нибудь нормальное, – сказала я. – И не пей сегодня. Мне нужно, чтобы ты был трезвым.
– Буду, – пообещал он.
Я уехала, оставив его на скамейке с мятой пачкой фотографий в кармане. Надеюсь, я не ошиблась. Надеюсь, он не наломает дров раньше времени.
День тянулся бесконечно. Я сидела в офисе, делала вид, что работаю, но мысли были далеко. В одиннадцать Сергей пошёл к нотариусу. В полдень Вика отправила мне сообщение: «Как дела? Мы с Ромкой в магазин собрались, купим продуктов к ужину. Ты что любишь?»
Я ответила: «Всё равно. Удивите».
В пять вечера я выехала домой. Ехала медленно, специально тянула время. Нужно было дать им возможность подготовиться, разложить всё по местам. Пусть думают, что я ничего не подозреваю.
Когда я вошла в квартиру, оттуда пахло жареным мясом и специями. На кухне хлопотала Вика, Рома сидел в углу с бутылкой пива, но был трезв. Сергей накрывал на стол в гостиной.
– О, приехала! – воскликнула Вика. – Сейчас будем ужинать. Идите мойте руки.
Я прошла в ванную, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Глаза спокойные, руки не дрожат. Хорошо.
За стол сели все вместе. Вика разливала вино, Рома молча жевал, Сергей пытался шутить. Атмосфера была напряжённой, но никто не подавал виду.
– За встречу! – провозгласила Вика, поднимая бокал. – За то, чтобы мы всегда были вместе, как одна семья.
Мы чокнулись. Я сделала глоток, поставила бокал.
– Вкусно, – похвалила я мясо. – Ты хорошо готовишь, Вика.
– Стараюсь, – улыбнулась она. – Для родных людей не жалко.
Рома хмыкнул, но ничего не сказал. Сергей посмотрел на него с подозрением.
– Ты чего такой молчаливый? – спросил он.
– А че говорить? – буркнул Рома. – Жую.
– Рома, ну не бухти, – вмешалась Вика. – Расслабься, выпей.
Он отхлебнул пива и уставился в тарелку.
Я перевела разговор на другую тему, спросила Сергея о работе. Он охотно заговорил о своих делах, Вика слушала с интересом, поддакивала. Идиллия.
После ужина мы переместились в гостиную. Вика включила телевизор, но никто не смотрел. Сергей сидел в кресле, она рядом на диване, я в другом кресле, Рома на пуфике у стены.
– Слушайте, – вдруг сказала Вика. – А давайте в карты поиграем? Как в детстве. Помнишь, Алина, мы с тобой в «дурака» резались?
– Помню, – ответила я. – Ты всегда жульничала.
– Неправда! – она засмеялась. – Ладно, давайте. Серёжа, у тебя карты есть?
– Где-то были, – он встал, пошёл искать.
Рома поднялся следом.
– Я в туалет, – буркнул он и вышел.
Я слышала, как он прошёл по коридору, но не в туалет, а на кухню. Странно.
Сергей нашёл карты, мы уселись играть. Рома вернулся минут через пять, сел на своё место. Вид у него был какой-то странный, но я не придала значения.
Играли молча, в основном Вика тараторила, вспоминала детство. Сергей поддакивал. Я смотрела на них и думала о том, что скоро этот вечер закончится. Что они сегодня сделали? Успели оформить документы? Или только договорились?
Вдруг Рома встал.
– Выйду покурю, – сказал он и направился к балкону.
– Кури здесь, – бросила Вика. – Не выстужай комнату.
– Здесь нельзя, – ответил он. – Алина не любит запах.
Он вышел на балкон, прикрыл дверь. Мы продолжили игру.
Через минуту раздался звонок в дверь. Я удивилась – кого принесло в десять вечера? Сергей пошёл открывать.
Я слышала голоса в прихожей, потом шаги. В гостиную вошли двое мужчин в форме. Полиция.
– Здравствуйте, – сказал один, показывая удостоверение. – Капитан Соколов. Мы получили сообщение о нарушении тишины. Кто вызывал?
Мы переглянулись. Вика побледнела.
– Никто не вызывал, – сказала я, вставая. – У нас всё тихо.
– А где хозяин квартиры? – спросил капитан.
– Я хозяйка, – ответила я. – Алина Сергеевна.
В этот момент с балкона вошёл Рома. Лицо у него было спокойное, даже довольное.
– Это я вызвал, – сказал он. – У меня есть заявление.
Вика вскочила.
– Ты с ума сошёл? Какое заявление?
Рома посмотрел на неё, потом на Сергея.
– Заявление о том, что эти двое, – он ткнул пальцем в Сергея и Вику, – планируют мошенничество. Хотят признать Алину недееспособной и завладеть квартирой. У меня есть доказательства.
В комнате повисла тишина. Вика открывала и закрывала рот, как рыба. Сергей побелел.
– Рома, ты чего? – прошептала Вика. – Ты чего несёшь?
– А то, что я не слепой, – ответил он. – Я всё знаю. И про вас, и про ваши планы. Алина мне рассказала.
Сергей перевёл взгляд на меня. Глаза у него были круглые, бешеные.
– Ты? – выдохнул он. – Это ты всё подстроила?
– Я ничего не подстраивала, – ответила я спокойно. – Я просто защищаю своё.
Капитан Соколов переглянулся с напарником.
– Граждане, пройдёмте в отделение, – сказал он. – Будем разбираться.
Вика зарыдала. Сергей попытался что-то сказать, но полицейский его остановил.
– Все вещи потом заберёте. Сейчас поедем с нами.
Я смотрела, как их уводят. Вика обернулась на пороге, посмотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, стены должны были загореться.
– Это ещё не конец, – прошипела она. – Ты пожалеешь.
Я не ответила.
Когда дверь закрылась, я повернулась к Роме. Он стоял у стены, тяжело дышал.
– Ты молодец, – сказала я. – Вовремя.
– Ага, – ответил он. – Я когда на кухню ходил, позвонил. Сказал, что тут семейный скандал, драка будет. Они быстро приехали.
Я кивнула. В голове было пусто и звонко. Всё случилось слишком быстро.
– А теперь что? – спросил Рома.
– А теперь ждать, – ответила я. – Завтра поедем в отделение, дадим показания. У меня есть все документы, все записи. Им не отвертеться.
Рома молча кивнул, сел на диван. Я прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали.
Из гостиной донёсся его голос:
– Алина, а ты не боишься? Они же освободятся когда-нибудь.
– Боюсь, – ответила я честно. – Но сейчас главное – выиграть время.
Я допила воду и пошла в спальню. Ложиться не хотелось, но сил сидеть не было. Я легла на кровать, уставилась в потолок.
Где-то далеко выла сирена. Или мне показалось.
Ночь тянулась бесконечно. Я не спала, просто лежала с открытыми глазами. В голове проносились картины одна страшнее другой. Но где-то глубоко внутри теплилось странное чувство – облегчение.
Всё кончилось. Они больше не будут жить под одной крышей. Они больше не будут врать мне в лицо. И пусть теперь разбираются с законом.
Под утро я всё же задремала. И приснился мне странный сон: бабушкин дом, мы маленькие с Викой, бегаем по двору, она смеётся, протягивает мне яблоко. Я тянусь взять, а яблоко превращается в камень.
Я проснулась от собственного крика. Солнце било в окно. За стеной тихо – Рома, наверное, ещё спал на своём диване.
Я встала, подошла к окну. Город просыпался, ехали машины, спешили люди. Обычное утро обычного дня.
Только моя жизнь больше никогда не будет обычной.
Утро встретило меня серым светом и тяжёлой тишиной. Я лежала на кровати в одежде, даже не укрывшись, и смотрела в потолок. Тело ломило, будто я всю ночь мешки таскала, хотя на самом деле просто не двигалась.
За стеной зашевелился Рома. Слышно было, как он встал с дивана, прошлёпал на кухню, загремел чайником. Я поднялась, подошла к зеркалу. На меня смотрела женщина с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Волосы растрепались, халат помялся. Я умылась, причесалась, надела свежую одежду. К бою надо быть готовой.
На кухне Рома уже сидел с кружкой чая. Перед ним стояла пустая бутылка из-под пива, но сам он был трезв. Увидев меня, он кивнул.
– Кофе будешь?
– Сделай.
Он встал, включил турку. Я села за стол и посмотрела в окно. Обычный день. Солнце, машины, люди идут по делам. Никто не знает, что этой ночью в моей квартире рухнул целый мир.
– Алина, – Рома поставил передо мной чашку, – а че теперь будет? С ними, я имею в виду.
– Не знаю, – честно ответила я. – Сейчас поедем в отделение, будем давать показания. Я все документы соберу.
– А если их выпустят?
Я сделала глоток кофе. Горько, без сахара. Самое то.
– Выпустят, скорее всего. Но дело заведут. У меня есть записи, фотографии, показания детектива. Им не отвертеться.
Рома молча кивнул. Вид у него был потерянный.
– Ты как сам? – спросила я. – Не жалеешь, что влез?
– Не, – он мотнул головой. – Пусть знают, что я не быдло какое-то. Я ради неё… А она…
Он не договорил, махнул рукой. Я его понимала. Предательство – это всегда больно. Даже если ты знал, что человек на это способен.
Мы допили кофе, собрались и поехали в отделение полиции. Я взяла с собой папку с документами, диктофон, распечатки фотографий. Рома молча сидел рядом на пассажирском сиденье и смотрел в окно.
В отделении нас встретил капитан Соколов – тот самый, что приезжал ночью. Он выглядел уставшим, но доброжелательным.
– Проходите, гражданка Соколова. – Он указал на стул. – Я так понимаю, вы вчера не все рассказали?
– Не все, – согласилась я и положила перед ним папку. – Здесь всё. Записи разговоров, фотографии, отчёт частного детектива. Мой муж и моя сестра планировали признать меня недееспособной, чтобы завладеть квартирой. Плюс муж выводил деньги с нашего совместного счета.
Капитан открыл папку, начал листать. Чем дальше он читал, тем серьёзнее становилось его лицо.
– Это серьёзные обвинения, – сказал он наконец. – У вас есть доказательства, что они действительно пытались осуществить задуманное?
– Есть. – я достала диктофон. – Вот запись, где они обсуждают план с психиатром. Вот фото встречи с нотариусом – не с тем, к которому ходил Сергей вчера, а с фальшивым, который должен был оформить документы. У меня есть имя и адрес этого нотариуса, детектив уже проверил.
Капитан взял диктофон, включил запись. Голоса Сергея и Вики заполнили кабинет. Я смотрела на его лицо и видела, как меняется выражение. Сначала просто служебный интерес, потом удивление, потом что-то похожее на брезгливость.
– Хватит, – сказал он, когда запись дошла до обсуждения квартиры. – Я понял. Где сейчас ваши муж и сестра?
– Не знаю, – ответила я. – Вчера их увезли, но, наверное, отпустили. Держать их без оснований не за что, формально они ничего не успели сделать.
– Формально – да, – согласился капитан. – Но покушение на мошенничество – это статья. Особенно если есть доказательства. Мы их вызовем на допрос.
Он сделал пометки в блокноте, потом поднял на меня глаза.
– Вы понимаете, что это ваши близкие люди? Что после всего этого семья может разрушиться?
– У меня уже нет семьи, – ответила я. – С тех пор как я узнала правду.
Он вздохнул, кивнул.
– Хорошо. Оставьте документы, мы изучим. С вами свяжутся.
Мы с Ромой вышли из отделения. На улице светило солнце, и этот свет казался неуместным после всего, что произошло.
– И че теперь? – спросил Рома.
– Ждать, – ответила я. – Теперь только ждать.
Мы сели в машину, и я поехала домой. Всю дорогу молчали. Рома смотрел в окно, я – на дорогу. В голове крутилась одна мысль: что они сейчас делают? Где они?
Дома нас ждал сюрприз. У подъезда стояла старая мамина машина. Я сразу поняла – мама приехала. И не одна.
В квартире пахло валерьянкой и слезами. Мама сидела на кухне, рядом с ней – отец. Лицо у отца было каменное, мать вытирала глаза платком.
– Алина, – мама вскочила, едва я вошла. – Алина, что ты наделала?
Я сняла куртку, повесила в прихожей. Рома замялся на пороге.
– Проходи, – сказала я ему. – Садись.
Мы прошли на кухню. Мать смотрела на меня так, словно я преступница.
– Ты зачем полицию вызвала? Зачем сестру в тюрьму сажаешь? Она же родная кровь!
– Мам, – я села напротив неё. – Она хотела меня из квартиры выкинуть. Вместе с моим мужем. Ты это понимаешь?
– Да что ты выдумываешь? – всплеснула руками мать. – Вика не такая! Она просто запуталась, ей трудно. А ты сразу в полицию, позорить семью.
– Я не выдумываю, – спокойно ответила я. – У меня есть доказательства. Фотографии, записи. Они с Сергеем полгода встречались у меня за спиной.
Мать замерла. Отец, до этого молчавший, поднял на меня глаза.
– Фотографии? – переспросил он глухо. – Какие фотографии?
Я достала телефон, открыла папку, протянула ему. Отец смотрел долго, листал снимки, и с каждым новым фото лицо его становилось всё мрачнее.
– Это что же… – проговорил он наконец. – Это правда?
– Правда.
Он протянул телефон матери. Та глянула и зажала рот рукой.
– Господи… – прошептала она. – Вика… Как же так?
– А вот так, – я убрала телефон. – Она хотела мою квартиру. И мужа моего хотела. Всё сразу. И они почти добились своего, если бы я не начала действовать.
Мать заплакала в голос. Отец встал, подошёл к окну, закурил прямо на кухне, хотя никогда этого не делал.
– И что теперь? – спросил он, не оборачиваясь.
– Теперь суд, – ответила я. – Я буду подавать заявление. На Сергея – за мошенничество и попытку хищения имущества. На Вику – за соучастие. И на развод подам, конечно.
– Алина! – мать вскочила. – Нельзя же так! Она же сестра! Подумай о матери, о нас! Что люди скажут?
– А мне плевать, что скажут люди, – отрезала я. – Мне не плевать, что моя сестра спала с моим мужем и хотела меня на тот свет отправить. Ты это понимаешь? На тот свет, мама. Через психушку.
Мать замерла с открытым ртом. Отец докурил, раздавил окурок в пепельнице и повернулся ко мне.
– Ты правильно делаешь, – сказал он твёрдо. – Нечего их жалеть. Сами выбрали.
Мать посмотрела на него с ужасом.
– Папа! Ты чего? Это же Вика!
– А я сказал – сами выбрали, – отрезал он. – Алина права. Нечего подлецов покрывать.
Он вышел из кухни, и через минуту хлопнула входная дверь. Мать стояла, прижимая платок к лицу.
– Мам, – я подошла к ней, обняла за плечи. – Я понимаю, тебе больно. Мне тоже больно. Но я не могу простить. Не сейчас.
Она разрыдалась у меня на плече. Рома сидел тихо, вжавшись в стул. Было слышно только мамины всхлипы и тиканье часов.
– А где они сейчас? – спросила мать сквозь слёзы. – Где Вика?
– Не знаю, – ответила я. – Дома у себя, наверное. Или у Сергея. Не знаю.
Мать вытерла слёзы, покачала головой.
– Я пойду, – сказала она. – Позвони ей. Может, договоритесь. Не доводи до суда, Алина. Ради меня.
Я промолчала. Она оделась и ушла, даже не попрощавшись с Ромой.
Мы остались вдвоём. Рома вздохнул.
– Тяжело с родителями, – сказал он.
– Тяжело, – согласилась я. – Но это моя жизнь. И я её никому не отдам.
День тянулся бесконечно. Я сидела в гостиной, смотрела телевизор, но не видела ни одной передачи. Рома ушёл в магазин, принёс еды, приготовил ужин. Есть не хотелось, но я заставила себя проглотить несколько ложек.
В восемь вечера позвонил Игорь Петрович.
– Алина Сергеевна, есть новости, – сказал он. – Ваш муж и сестра сейчас у нотариуса. Того самого, фальшивого. Они пытаются оформить документы задним числом. Я снял это на видео.
– Что? – я вскочила. – Они там?
– Да. И у меня для вас сюрприз. Я привёз с собой оперативников. Сейчас мы зайдём.
В трубке послышался шум, голоса, потом резкий стук в дверь. Я замерла, слушая.
– Откройте, полиция!
Потом крики, возня, женский визг – Викин голос. И мужской – Сергея.
– Вы что, с ума сошли? У нас все документы в порядке!
– А это мы сейчас проверим. Пройдёмте.
Связь прервалась. Я стояла посреди комнаты с телефоном в руке и не могла поверить. Они попались. Прямо на месте преступления.
Через полчаса Игорь Петрович перезвонил.
– Всё, Алина Сергеевна, – сказал он устало. – Задержаны. Нотариус сознался, что документы липовые. Ваш муж пытался оформить дарственную на себя. Сослался на ваше устное согласие, которого у него, естественно, нет. Теперь это статья.
– А Вика? – спросила я.
– А Вика – соучастница. Она присутствовала, подписывала бумаги как свидетель. Так что теперь они оба поедут в отделение. На этот раз серьёзно.
Я выдохнула. Выдохнула так, словно год не дышала.
– Спасибо, Игорь Петрович. Вы даже не представляете, как я вам благодарна.
– Это моя работа, – ответил он. – Завтра приходите в отделение, нужно будет дать показания. И принесите все документы на квартиру.
– Хорошо.
Я отключилась и посмотрела на Рому. Он сидел на диване и смотрел на меня вопросительно.
– Всё, – сказала я. – Их взяли. С поличным.
Он не ответил, только кивнул и отвернулся к окну.
Ночь прошла спокойно. Впервые за долгое время я спала без снов. Утром позвонил следователь, вызвал в отделение. Я собрала документы и поехала.
В отделении было шумно и душно. Я сидела в коридоре, ждала своей очереди. Мимо провели Сергея. Он увидел меня, дёрнулся, но конвойный удержал.
– Алина! – крикнул он. – Алина, прости! Я дурак, я всё понял! Забери заявление, умоляю!
Я не ответила. Отвернулась и стала смотреть в стену.
– Алина! – продолжал кричать он, удаляясь. – Ты пожалеешь! Слышишь? Ты ещё пожалеешь!
Дверь захлопнулась. Стало тихо.
Потом привели Вику. Она шла, опустив голову, но, поравнявшись со мной, остановилась и подняла глаза. Глаза были красные, опухшие, но в них горела такая ненависть, что мне стало не по себе.
– Ну что, довольна? – спросила она тихо. – Добилась своего?
– Я? – я встала. – Это ты добивалась, Вика. Ты с мужем моим спала, ты квартиру мою хотела. Я просто защищалась.
– Защищалась она, – Вика сплюнула на пол. – Тварь ты неблагодарная. Я тебя с детства ненавижу. Всегда ты была любимицей, всегда тебе всё лучшее. А мне – объедки. И сейчас – объедки. Но ты ещё пожалеешь, сестричка. Я из тюрьмы выйду и всё равно тебе жизнь испорчу.
Конвойный дёрнул её за плечо.
– Проходи, разговаривать нельзя.
Она ушла, а я осталась стоять в коридоре. Руки дрожали. Я села на скамейку и долго смотрела в одну точку.
Ненависть. Вот что осталось между нами. Чистая, незамутнённая ненависть. И ни капли родственной любви.
Через час меня вызвали к следователю. Я дала показания, отдала документы, подписала заявление. Следователь, молодая женщина с усталыми глазами, слушала внимательно, записывала.
– Вы уверены, что хотите довести дело до конца? – спросила она. – Это же родственники. Может, помиритесь?
– Нет, – ответила я. – Не помирюсь. Они хотели отнять у меня всё. Я не прощаю таких вещей.
Она вздохнула, кивнула.
– Хорошо. Дело возбуждено. Дальше будет суд. Вас известят.
Я вышла из отделения и вдохнула свежий воздух. Солнце светило ярко, небо было синее-синее. И почему-то захотелось плакать.
Я села в машину и поехала домой. В пустую квартиру, где больше не будет чужих людей. Где я наконец останусь одна.
Рома встретил меня вопросом:
– Ну что?
– Всё, – ответила я. – Дело завели. Будут судить.
Он кивнул и ушёл на кухню. Я прошла в спальню, легла на кровать и закрыла глаза.
Завтра начнётся новый день. И новая жизнь. Без них.
Месяц ожидания растянулся в бесконечность. Я жила как в тумане: работа, дом, редкие походы в магазин. Рома так и остался у меня – девать его было некуда, да и, честно говоря, одной в пустой квартире было неуютно. Мы существа привычки, даже к плохому привыкаем.
Он оказался неплохим соседом. Почти не пил, помогал по дому, даже готовить пытался. Правда, получалось у него так себе, но я не жаловалась. Мы мало говорили о том, что случилось. Рома замкнулся в себе, целыми днями сидел в интернете или смотрел телевизор. Я не лезла.
Звонок от следователя раздался в середине мая.
– Алина Сергеевна, здравствуйте. Дело передано в суд. Заседание назначено на понедельник, на десять утра. Явка обязательна.
– Спасибо, – ответила я. – Я приду.
В понедельник я оделась строго: тёмный костюм, минимум косметики. Рома напросился со мной. Мы приехали в суд за полчаса до начала. Здание было старым, с высокими потолками и скрипучими половицами. В коридоре уже толпились люди.
Первым я увидела Сергея. Он стоял у окна в компании адвоката – незнакомого мужчины в дорогом костюме. Сергей похудел, осунулся, под глазами залегли тени. Увидев меня, он дёрнулся, но адвокат положил руку ему на плечо и что-то сказал. Сергей отвернулся.
Вика сидела на скамейке рядом с матерью. Мать гладила её по голове, что-то шептала. Вика была в простом платье, без косметики, волосы стянуты в хвост. Она выглядела жалко – видимо, на это и расчёт. Увидев меня, она вскинула голову и посмотрела с такой ненавистью, что я невольно отступила на шаг.
– Алина, дочка, – мать вскочила и подошла ко мне. – Алина, может, не надо? Может, договоримся? Они же согласны всё вернуть, извиниться. Зачем суд?
– Мам, – устало ответила я. – Мы это уже обсуждали. Они хотели меня в психушку упечь. Ты понимаешь? В психушку.
– Но не упекли же! – мать схватила меня за руку. – Не случилось ничего! А теперь Вике срок грозит. Она молодая, ей жить надо.
– А мне не надо? – я высвободила руку. – Мам, отойди. Суд решит.
Мать заплакала, но отошла. Рома стоял рядом, молчал, только желваки ходили на скулах.
Нас пригласили в зал. Судья – пожилая женщина с острым взглядом – заняла своё место. Мы расселись: истцы с одной стороны, ответчики с другой. Рядом со мной сел Игорь Петрович – он вызвался быть свидетелем.
Процесс начался. Судья зачитала обвинение: покушение на мошенничество в особо крупном размере, подделка документов, попытка хищения имущества. Сергей и Вика слушали, опустив головы.
– Подсудимые, признаёте ли вы свою вину? – спросила судья.
Сергей встал. Голос его дрожал.
– Частично, ваша честь. Я признаю, что был неправ, что связался с этой женщиной, – он кивнул в сторону Вики, – но я не хотел вреда Алине. Это всё она, она меня подговорила.
Вика вскочила.
– Ах ты тварь! – закричала она. – Я тебя подговорила? Это ты меня подговорил! Ты сказал, что квартира твоя по праву, что она тебе надоела!
– Тишина в зале! – судья стукнула молотком. – Ещё одно слово – обоих удалю.
Они сели, сверля друг друга взглядами. Я смотрела на них и думала: как же быстро рушится любовь, когда приходит беда. Ещё месяц назад они строили планы, мечтали о совместной жизни. А теперь грызутся, как собаки за кость.
Начался допрос свидетелей. Первым вызвали Игоря Петровича. Он рассказал о слежке, показал фотографии, предоставил записи. Судья слушала внимательно, делала пометки.
– Скажите, – спросил адвокат Сергея, – а почему вы решили, что эти встречи носят преступный характер? Может, это просто дружеское общение?
– Дружеское общение обычно не включает в себя обсуждение планов признания человека недееспособным, – спокойно ответил Игорь Петрович. – У меня есть записи, где подсудимые обсуждают, как нанять психиатра и подделать документы.
– Предоставьте записи, – потребовала судья.
Игорь Петрович передал диктофон. В зале зазвучали голоса Сергея и Вики. Я смотрела на мать – она закрыла лицо руками. Отец, сидевший рядом с ней, смотрел в одну точку.
Когда запись закончилась, в зале повисла тишина. Судья сняла очки, потёрла переносицу.
– У меня вопрос к подсудимым, – сказала она. – Вы понимаете, что планировали фактически лишить человека свободы? Признание недееспособным – это не шутки. Это лишение всех прав.
Сергей молчал. Вика тоже молчала.
– Хорошо. – Судья надела очки. – Продолжим.
Потом вызвали меня. Я рассказывала спокойно, без истерик. О том, как узнала об измене, как наняла детектива, как Вика переехала в мою квартиру. О том, как они строили планы у меня за спиной.
– Скажите, Алина Сергеевна, – спросила судья, – почему вы не выгнали их сразу? Зачем терпели?
– Хотела, чтобы они дошли до конца, – ответила я. – Чтобы доказательства были железными. Иначе они бы отмазались.
– Понимаю, – кивнула судья.
Адвокат Сергея попытался меня запутать, спрашивал о моём психическом здоровье, о том, не было ли у меня нервных срывов. Я отвечала чётко, глядя ему в глаза.
– У меня есть справка от психиатра, – сказала я. – Я здорова. А вот ваш подзащитный, судя по записям, здоровьем не блещет. Нормальные люди чужого не хотят.
В зале кто-то хмыкнул. Адвокат покраснел и сел на место.
После обеда начались прения. Прокурор требовала для Сергея три года колонии общего режима, для Вики – два года условно, так как у неё на иждивении муж (тут я чуть не рассмеялась – муж-алкаш на иждивении) и она ранее не судима.
Адвокаты просили оправдания.
– Моя подзащитная находилась под влиянием Сергея, – вещал адвокат Вики. – Он мужчина, он старше, он её уговорил. Она жертва обстоятельств.
– Жертва, которая спала с мужем сестры и хотела отнять у неё квартиру? – перебила судья. – Интересная трактовка.
Адвокат смешался.
Сергей в последнем слове опять пытался свалить всё на Вику. Вика в ответ кричала, что он кобель и лжец. Смотреть на это было мерзко.
Судья удалилась на совещание. Мы вышли в коридор. Мать подошла ко мне.
– Алина, – сказала она тихо. – Если Вику посадят, я этого не переживу.
– Мам, – ответила я устало. – Я тоже могу не пережить, если бы они добились своего. Ты об этом подумала?
Она не ответила, отошла к отцу. Отец молча курил у окна.
Через час судья вернулась. Мы зашли в зал. Встали.
– Именем Российской Федерации… – начала она.
Сергея приговорили к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком три года. Кроме того, он обязан был выплатить мне компенсацию морального вреда – триста тысяч рублей, и вернуть деньги, которые успел снять со счёта – ещё около четырёхсот тысяч.
Вика получила полтора года условно и сто пятьдесят тысяч компенсации. Ей также запретили приближаться ко мне ближе чем на сто метров.
Рома… Рома получил отдельную статью. За нанесение побоев Сергею в тот самый вечер, когда приехала полиция. Оказывается, пока я была в отделении, Рома успел несколько раз ударить Сергея. Тот написал заявление. И теперь Роме дали год колонии-поселения.
Я узнала об этом только в зале суда. Рома стоял бледный, сжав кулаки.
– Это он первый начал, – глухо сказал он. – Он на меня полез, я защищался.
– Есть свидетели, которые видели, как вы наносили удары лежачему, – судья была непреклонна. – Приговор окончательный.
Я смотрела на Рому и не знала, что сказать. Он спас меня, помог, а теперь сам оказался за решёткой.
В коридоре после суда было шумно. Вика рыдала на плече у матери. Сергей что-то доказывал адвокату. А я стояла у окна и смотрела на серое небо.
Ко мне подошёл Игорь Петрович.
– Вы как? – спросил он.
– Нормально, – ответила я. – Только Рому жалко.
– Он взрослый человек, сам выбирал. – Игорь Петрович пожал плечами. – Но вообще, молодец. Не побоялся.
Я кивнула.
Подошёл Рома. Вид у него был потерянный.
– Алин, – сказал он. – Я это… прости, что так вышло. Не думал, что они заявление напишут.
– Ты не извиняйся, – ответила я. – Ты мне помог. Я теперь в долгу.
– Да какой долг, – махнул он рукой. – Ладно, пойду я. Вещи соберу.
– Куда пойдёшь?
– К мамке, наверное. Или в общежитие. Не знаю пока.
Я смотрела, как он уходит – сутулый, в старой куртке. И вдруг поняла, что не могу его так оставить.
– Рома, – окликнула я. – Подожди.
Он обернулся.
– Оставайся у меня. Пока. До того, как тебе ехать. А там видно будет.
Он удивлённо посмотрел на меня.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. Ты мне не чужой теперь.
Он хотел что-то сказать, но только кивнул и отвернулся. Кажется, чтобы я не видела его глаз.
Мы вышли из здания суда. На улице моросил дождь. Я подняла воротник и пошла к машине. Рома плёлся сзади.
Дома было пусто и тихо. Я включила чайник, достала чашки. Рома сел на диван и уставился в одну точку.
– Ты не переживай, – сказала я. – Год – это не так много. Отсидишь, выйдешь, начнёшь новую жизнь.
– Ага, – ответил он без выражения. – Новую жизнь.
Я поставила перед ним чашку чая. Он взял, но пить не стал.
– Алина, – вдруг сказал он. – А ты не боишься? Вика же теперь озвереет. Она тебе этого не простит.
– Я знаю, – ответила я. – Но теперь у неё есть запрет приближаться. Если нарушит – сядет по-настоящему.
– А Сергей?
– А Сергей пусть платит. Деньги я с него взыщу. А если не будет платить – приставы помогут.
Рома покачал головой.
– Странная ты, Алина. Спокойная слишком. Я бы на твоём месте трясся от страха.
– Натряслась уже, – ответила я. – Всё, что можно, я пережила. Дальше будет только лучше.
Я не знала, правда это или нет. Но очень хотелось в это верить.
Ночью мне опять приснилась Вика. Она стояла в дверях моей спальни и смотрела на меня пустыми глазами. В руках у неё был нож.
– Я тебя всё равно достану, – сказала она. – Спрятаться не получится.
Я проснулась в холодном поту. Рядом тикали часы. За стеной мирно посапывал Рома.
Я встала, подошла к окну. Ночной город спал, лишь редкие машины проезжали по пустым улицам.
Сколько ещё ночей мне придётся не спать? Сколько ещё кошмаров?
Я не знала ответа. Но знала одно: я сделала всё правильно. Я защитила себя. Я защитила свой дом. И если за это придётся платить бессонными ночами – я заплачу.
Утром позвонила мать. Голос у неё был усталый, надтреснутый.
– Алина, – сказала она. – Вика уехала. Собрала вещи и уехала. Куда – не сказала. Сказала только, что ноги её больше в этом городе не будет.
Я молчала.
– Ты рада? – спросила мать с горечью.
– Нет, мам. Не рада. Но и не плачу.
– Ты жестокая, Алина. Очень жестокая.
– Возможно, – ответила я. – Но я живая. И это главное.
Я положила трубку и посмотрела в окно. Там, за стеклом, начинался новый день. И новая жизнь.
Без них.
Как легко и правильно выполнять параллельную парковку? Проверенный способ