— Значит, я тут никто? — тихо произнесла Оксана, медленно обводя взглядом прихожую. — Интересная новость. Особенно для человека, который три года платил за свет, воду и вашу любимую электрическую плиту, которая жрёт киловатты, как трактор солярку.
— Не начинай опять! — раздражённо бросила Алла Петровна, нервно поправляя воротник своего потёртого коричневого пальто. — Сколько можно одно и то же мусолить! Сказано же — Инночка поживёт. Временно.
— Временно — это сколько? — холодно уточнила Оксана, скрестив руки на груди. — Неделю? Месяц? Или пока я окончательно не испарюсь из этой квартиры?
— Оксана, ну ты драматизируешь… — пробормотал Олег, не поднимая глаз от телефона.
Он стоял у стены, сгорбленный, как школьник, которого поймали за списыванием. Большой мужчина тридцати четырёх лет — и такой же беспомощный, как в тот день, когда его выгнали с первой работы за «несовпадение ценностей».
Оксана посмотрела на мужа долго и внимательно.
Вот так, значит.
Опять.
Внутри у неё медленно поднималась знакомая тяжёлая волна — смесь усталости, злости и какого-то странного облегчения.
— Я не драматизирую, Олег. Я уточняю. — Оксана говорила спокойно, но в голосе звенела холодная ирония. — Потому что если человек собирается жить в квартире, где я работаю и оплачиваю коммуналку, мне, знаешь ли, интересно — на каких условиях.
Инна неловко переминалась у двери, держа в руках дорожную сумку.
— Да я… я могу и на кухне спать… — тихо сказала она, пытаясь улыбнуться.
— Никто на кухне спать не будет! — резко вмешалась Алла Петровна. — Ты что, гостья или кто?
— Гостья? — Оксана чуть приподняла брови. — Гости обычно приезжают на выходные. А не с чемоданами и выражением лица, как у человека, который уже мысленно переставил мебель.
Инна густо покраснела.
— Я не хотела… просто тётя сказала…
— Я сказала — значит, так и будет! — резко оборвала её Алла Петровна. — Потому что квартира моя.
Тишина, которая повисла после этих слов, была такой плотной, что её можно было резать ножом.
Оксана медленно кивнула.
— Прекрасно. Тогда давайте уточним пару вещей.
Она прошла в гостиную, провела рукой по спинке дивана — того самого, который три месяца выбирала на распродаже, выкраивая деньги из зарплаты.
— Диван мой.
— Шторы мои.
— Телевизор мой.
— Половина техники на кухне — тоже моя.
— И что? — фыркнула Алла Петровна.
— А то, что если я тут никто — значит, всё это тоже тут никто.
Олег наконец поднял голову.
— Оксан, ну хватит…
— Нет, Олег. — она посмотрела на него спокойно. — Как раз сейчас — самое время.
Он выдержал её взгляд секунду… и снова отвёл глаза.
И вот в этот момент внутри Оксаны что-то окончательно щёлкнуло.
Не громко.
Но бесповоротно.
Она вдруг ясно поняла одну простую вещь:
Этот человек никогда не будет на её стороне.
Ни сегодня.
Ни завтра.
Никогда.
— Знаешь, Олег, — тихо сказала она, — мне всегда было интересно. Когда ты читаешь все эти книги про успех… там хоть одна была про ответственность?
— Не начинай…
— Нет, я серьёзно. Потому что за три года я видела только два твоих таланта.
— Каких ещё талантов? — хмуро спросил он.
— Первый — лежать на диване. Второй — соглашаться с мамой.
Инна не выдержала и тихо фыркнула.
Алла Петровна резко повернулась к ней.
— Инна!
— Извините…
— Вот видишь! — вскинулась свекровь. — Ты уже и родственников наших унижаешь!
— Я? — удивилась Оксана. — Алла Петровна, я пока никого не унижала. Но если надо — могу начать. У меня богатый словарный запас.
Свекровь побагровела.
— Да как ты смеешь!
— Легко. — Оксана пожала плечами. — Я три года тренировалась.
Олег резко выпрямился.
— Оксана, хватит!
— Что хватит? Говорить правду?
— Мама просто хочет помочь Инне.
— А ты хочешь помочь кому-нибудь вообще? — тихо спросила она.
Он не ответил.
И это было красноречивее любого ответа.
Алла Петровна вдруг резко хлопнула ладонью по стене.
— Мне надоел этот цирк! — взвизгнула она. — Собирай свои вещи и уходи!
— Мама… — пробормотал Олег.
— Я сказала — пусть уходит!
Оксана внимательно посмотрела на мужа.
Долго.
Очень долго.
— Ну? — тихо спросила она.
Олег молчал.
Три секунды.
Пять.
Десять.
— Ну… мама всё-таки хозяйка квартиры… — наконец выдавил он.
И вот тогда Оксана улыбнулась.
Улыбнулась так спокойно, что Инна даже отступила на шаг.
— Прекрасно.
Она повернулась к шкафу.
— Что ты делаешь?! — закричала Алла Петровна.
— Собираю вещи. Вы же просили.
— Вот и собирай! И быстрее!
— Не торопите меня. — спокойно сказала Оксана. — Я человек аккуратный.
Она открыла шкаф и достала большую дорожную сумку.
Начала складывать одежду.
Методично.
Без суеты.
Но вдруг остановилась.
И медленно повернулась.
— Кстати…
— Что ещё?! — раздражённо бросила свекровь.
— Я же говорила. Заберу своё.
— Ничего ты не заберёшь!
— Да?
Оксана прошла к окну.
Взялась за штору.
И резко дёрнула.
Кольца громко зазвенели.
Тяжёлая ткань упала на пол.
— Ты что творишь?! — завопила Алла Петровна.
— Снимаю своё имущество.
— Олег! Останови её!
Олег стоял, как памятник растерянности.
— Оксан… ну зачем…
— Потому что могу.
Она сняла вторую штору.
Потом подошла к телевизору.
Выдернула провод.
— Ты с ума сошла?! — закричала свекровь.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Инна стояла у стены и смотрела на происходящее круглыми глазами.
— Тётя… может… не надо…
— Молчи!
Оксана тем временем уже открывала холодильник.
— Олег.
— Что?
— Холодильник стоил сорок две тысячи. Вернёшь деньги — оставлю.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Алла Петровна вдруг схватила Оксану за руку.
— Ты никуда ничего не заберёшь!
Оксана резко высвободилась.
— Руки уберите.
— Да я сейчас…
Свекровь замахнулась.
И в эту секунду Оксана перехватила её запястье.
Не больно.
Но жёстко.
— Не надо, Алла Петровна. — тихо сказала она. — Я сегодня очень спокойная. Но это может измениться.
Свекровь замерла.
И впервые за весь вечер в её глазах мелькнуло что-то похожее на осторожность.
В квартире повисла странная тишина.
Оксана медленно отпустила её руку.
— Знаете что… — тихо сказала она.
Она оглядела всех.
Олега.
Инну.
Аллу Петровну.
— Вы правда думаете, что я просто уйду и всё?
Никто не ответил.
Оксана взяла со стола папку.
Толстую.
Потрёпанную.
— Зря.
Она медленно открыла её.
— Потому что в этой папке лежат чеки за весь ремонт.
Олег поднял голову.
— И что?
Оксана посмотрела на него и спокойно сказала:
— А то, что завтра утром я иду к юристу. — спокойно сказала Оксана, закрывая папку с чеками.
В комнате стало так тихо, что даже старый холодильник на кухне загудел как-то особенно громко — будто тоже решил поучаствовать в семейной драме.
Алла Петровна моргнула несколько раз.
— К какому ещё юристу? — наконец выдавила она, нахмурившись. — Ты чего придумала?
— Ничего я не придумала. — Оксана аккуратно застегнула папку. — Я просто посчитаю, сколько стоит ремонт, который я сделала в вашей квартире.
— Какой ещё ремонт?! — взвилась свекровь. — Обои переклеила — и уже миллионы требует!
— Обои? — Оксана чуть наклонила голову. — Алла Петровна, вы удивительный человек. Три года наблюдали, как я таскаю мешки со смесями, штроблю стены, меняю проводку, плитку укладываю… и всё это у вас называется «обои».
— Ты не смей со мной так разговаривать!
— Я разговариваю очень вежливо. Пока.
Олег нервно почесал затылок.
— Оксана, ну ты же не будешь судиться из-за ремонта…
Оксана посмотрела на него долго и внимательно.
— Олег, ты когда-нибудь видел, как бухгалтер считает деньги?
— Причём тут бухгалтерия?
— При том, что я бухгалтер. — она слегка улыбнулась. — А бухгалтеры — очень злопамятные люди. Мы всё записываем.
Она открыла папку.
— Смотри. Электрика — восемьдесят четыре тысячи.
Плитка — сорок девять.
Смеси, грунтовки, инструменты — двадцать три.
Техника — почти сто.
Мебель — ещё семьдесят.
Она перелистнула страницу.
— И это только крупные расходы.
Олег побледнел.
Инна тихо присела на край табуретки.
— Тётя… это правда столько?
— Конечно нет! — резко ответила Алла Петровна. — Она всё выдумала!
— Чеки. — спокойно сказала Оксана и положила стопку на стол. — С датами. С магазинами. С подписями.
Свекровь посмотрела на бумажки так, будто это были тараканы.
— И что ты собираешься делать?
— Очень простую вещь. — Оксана закрыла папку. — Я подам иск о компенсации вложений в чужую недвижимость.
— Да никто тебе ничего не заплатит!
— Может быть. — спокойно согласилась Оксана. — Но суду будет очень интересно, почему собственник квартиры позволил человеку за свой счёт делать капитальный ремонт.
Юрий Михайлович выглянул из комнаты.
— Вы ещё не закончили?
— Юра! — всплеснула руками Алла Петровна. — Она нам судом угрожает!
Свёкор посмотрел на Оксану.
— Судом?
— Не угрожаю. Предупреждаю.
Юрий Михайлович тяжело вздохнул.
— Оксана, ну чего ты заводишься… Жили же нормально.
— Нормально? — тихо переспросила она.
И вдруг рассмеялась.
Смех вышел короткий и какой-то усталый.
— Юрий Михайлович… я три года плачу за всё в этой квартире. Ваш сын лежит на диване. Ваша жена решает, кто будет тут жить. А теперь меня выставляют за дверь. И это называется «нормально»?
Свёкор почесал лысину.
— Ну… жизнь такая…
— Да. — кивнула Оксана. — Жизнь такая. Поэтому завтра я иду к юристу.
Алла Петровна резко повернулась к сыну.
— Ты слышал?!
Олег молчал.
— Скажи ей что-нибудь!
— Мам… ну…
— Что «ну»?!
— Может… правда… не надо суда…
Оксана посмотрела на мужа.
— Интересно. А когда меня выгоняли — тогда не надо было подумать?
Он отвёл глаза.
И снова это знакомое ощущение — будто разговариваешь со стеной.
Оксана вдруг почувствовала странное спокойствие.
Три года она пыталась спасти этот брак.
А теперь поняла:
Спасать тут было нечего.
Она закрыла сумку.
— Ладно. Я поеду.
— И отлично! — резко сказала Алла Петровна. — Наконец-то в доме будет тишина!
— Будет. — согласилась Оксана.
Она взяла папку.
И вдруг остановилась у двери.
— Кстати, Алла Петровна…
— Что ещё?
— Коммуналка за март — шесть тысяч четыреста. Срок оплаты через четыре дня.
Свекровь моргнула.
— И что?
— А то, что я больше не плачу.
Оксана посмотрела на Олега.
— Теперь твоя очередь быть мужчиной.
Он побледнел.
— У меня сейчас нет…
— Я знаю. — спокойно сказала она.
Инна вдруг тихо сказала:
— Я могу поискать работу…
Алла Петровна резко повернулась к ней.
— Конечно можешь!
— Я вообще-то планировала неделю отдохнуть…
— Отдохнёшь потом!
Оксана тихо усмехнулась.
— Вот видите. Жизнь начинает налаживаться.
Она открыла дверь.
И вышла.
Прошла неделя.
Студия, которую сняла Оксана, была маленькая — двадцать квадратных метров.
Но в ней было одно огромное преимущество.
Тишина.
Никто не хлопал дверями.
Никто не ворчал на кухне.
Никто не обсуждал её зарплату.
И никто не лежал на диване с очередной книгой про богатых людей.
Оксана сидела за ноутбуком и проверяла отчёты.
Когда телефон зазвонил.
Номер был незнакомый.
— Алло.
— Здравствуйте… это Инна… — голос звучал неуверенно.
Оксана вздохнула.
— Слушаю.
— Я… хотела поговорить…
— О чём?
Инна помолчала.
Потом тихо сказала:
— У нас дома… немного странно.
— Правда? — сухо спросила Оксана.
— Да…
— Что случилось?
Инна нервно вздохнула.
— Ваш муж… кажется… занял у кого-то деньги.
Оксана нахмурилась.
— Какие деньги?
— Большие…
— Насколько большие?
В трубке повисла пауза.
А потом Инна тихо сказала:
— Двести тысяч.
Оксана медленно закрыла ноутбук.
И вдруг почувствовала холодок в животе.
— Инна…
— Да?
— А когда он занял эти деньги?
Инна помолчала.
И ответила фразой, от которой у Оксаны внутри всё неприятно сжалось:
— Он сказал… что занял их на ремонт квартиры.
После этих слов в трубке повисла тишина.
Оксана сидела за маленьким кухонным столом в своей студии и медленно постукивала пальцами по столешнице. За окном шумели машины, кто-то ругался на парковке, а у неё в голове вдруг выстроилась очень простая цепочка.
Двести тысяч.
Ремонт.
И её имя.
— Инна, — спокойно спросила Оксана, — а кому именно он занял?
— Я… не знаю точно… — голос девушки дрогнул. — Какие-то мужчины приходили. Сегодня. Двое. Очень… серьёзные.
— Серьёзные — это как?
— Ну… такие… в куртках чёрных. Один вообще не снимал очки. Даже в подъезде.
Оксана усмехнулась.
— Классика жанра.
— Они спрашивали вас.
— Меня?
— Да… говорили: “Где хозяйка ремонта?”
Оксана прикрыла глаза.
Вот, значит, как.
— И что Олег сказал?
— Что вы уехали… но деньги всё равно ваши… то есть ваши общие… я не поняла…
— Понятно.
— Вы… приедете? — осторожно спросила Инна.
Оксана задумалась.
Ей очень хотелось сказать:
«Разбирайтесь сами».
Но внутри вдруг проснулась холодная профессиональная часть — та самая, которая когда-то помогала ей закрывать налоговые проверки.
— Приеду. — сказала она. — Через час.
— Спасибо…
Оксана отключила телефон.
И тихо пробормотала:
— Ну, Олег… ты всё-таки нашёл способ удивить меня.
Через сорок минут она стояла у подъезда старой квартиры.
Во дворе было шумно.
Возле лавочки курили двое мужчин.
Один из них, лысоватый, посмотрел на неё внимательно.
— Оксана?
— Допустим.
— Поднимайтесь. Мы вас ждём.
Оксана мысленно усмехнулась.
Прекрасно. Уже и встречают.
Когда она вошла в квартиру, атмосфера там была… мягко говоря, нервная.
Алла Петровна ходила по комнате как заведённая.
— О! Явилась!
— Добрый вечер, Алла Петровна. — спокойно сказала Оксана. — Слышала, у вас финансовые новости.
— Это всё из-за тебя! — закричала свекровь.
— Интересно.
Олег сидел на диване, бледный как бумага.
Напротив него — двое мужчин.
Тот самый лысоватый и второй — высокий, с холодными глазами.
— Ну вот и хозяйка ремонта. — сказал высокий.
— Я не хозяйка. Я бывшая жена. Почти.
— А деньги?
— Какие деньги?
Мужчина положил на стол лист бумаги.
— Долговая расписка.
Оксана взяла её.
И прочитала.
«Я, Олег Станиславович Власов, получил двести тысяч рублей на ремонт квартиры…»
Она подняла глаза.
— И где здесь я?
— Квартира же ваша.
— Нет. — спокойно ответила Оксана. — Квартира Аллы Петровны.
Свекровь резко побледнела.
— Оксана!
— Что? Это правда.
Высокий мужчина медленно повернулся к Алле Петровне.
— Так квартира ваша?
— Ну… формально…
— Отлично.
Он улыбнулся.
И эта улыбка Алле Петровне совсем не понравилась.
— Значит, будем разговаривать с собственником.
— Подождите! — вскочил Олег. — Это же был наш общий ремонт!
Оксана посмотрела на него с интересом.
— Наш?
— Ну… ты же делала…
— Я делала. — кивнула она. — За свои деньги.
— Но мы же семья!
— Были.
Инна стояла у стены и выглядела так, будто случайно попала в плохой сериал.
Алла Петровна вдруг схватилась за голову.
— Олег! Ты взял деньги у каких-то людей?!
— Я думал… бизнес начну…
— Какой бизнес?!
— Ремонтный…
Оксана тихо рассмеялась.
— Олег, ты даже розетку прикрутить не можешь.
— Я хотел нанять бригаду!
— На какие заказы?
— Ну… потом бы нашёл…
Высокий мужчина поднял руку.
— Давайте без философии.
Он постучал пальцем по расписке.
— Срок — месяц. Прошло два.
Олег побледнел ещё сильнее.
— Я… почти собрал…
— Сколько есть?
— Пять тысяч…
Лысоватый тихо присвистнул.
— Щедро.
Алла Петровна вдруг повернулась к Оксане.
— Это всё из-за тебя! Если бы ты не устроила скандал…
Оксана медленно повернулась к ней.
— Алла Петровна…
— Что?!
— Вы серьёзно думаете, что я виновата в том, что ваш сын занял двести тысяч на воздух?
Свекровь открыла рот.
Но слов не нашла.
Высокий мужчина посмотрел на Оксану.
— Вы точно не при делах?
— Абсолютно.
Она достала папку.
— Более того. Я сама собираюсь судиться за деньги, вложенные в ремонт.
— Интересно.
— Очень.
Он немного подумал.
Потом сказал:
— Тогда вопрос к собственнику квартиры.
И посмотрел на Аллу Петровну.
— Будем решать цивилизованно. Или через суд.
Алла Петровна начала бледнеть пятнами.
— Но… я ничего не брала!
— Ваш сын брал. На ремонт вашей квартиры.
— Я не просила!
— Это уже семейная дискуссия.
Олег вдруг вскочил.
— Подождите! Мы можем договориться!
— Как?
— Квартиру продадим!
Тишина.
Алла Петровна замерла.
— ЧТО?!
— Ну… продадим… и всё закроем…
Свекровь побагровела.
— Ты с ума сошёл?!
— А что делать?!
— Это моя квартира!
Оксана тихо сказала:
— Помните, Алла Петровна… вы говорили — “это мой дом”?
Свекровь повернулась к ней.
— Да.
— Вот теперь и разбирайтесь со своим домом.
Она закрыла папку.
И направилась к двери.
— Оксана! — крикнул Олег.
Она остановилась.
— Что?
— Может… ты поможешь…
Она посмотрела на него.
Долго.
И спокойно сказала:
— Я помогала три года.
— Но сейчас…
— Сейчас у меня другая жизнь.
Она открыла дверь.
И перед тем как выйти, добавила:
— Кстати, Олег…
— Да?
— Я сегодня подала на развод.
Он застыл.
А Оксана уже спускалась по лестнице.
На улице было прохладно.
Она вдохнула воздух и вдруг почувствовала странную лёгкость.
Словно три года тяжёлого груза наконец сняли с плеч.
Телефон пискнул.
Сообщение от юриста.
«Иск приняли. Перспективы хорошие.»
Оксана улыбнулась.
И тихо сказала сама себе:
— Вот теперь… всё только начинается.
Конец.
«Только ты мужу все не рассказывай. Это твоя квартира!» — уговаривала мать