Наталья проснулась от звонка в дверь. Подняла голову с подушки, посмотрела на часы — половина девятого утра субботы. Кто это может быть в такую рань? Михаил уже ушёл в магазин за молоком и хлебом, ключи взял с собой.
Она накинула халат, прошла в прихожую и открыла дверь. На пороге стояла свекровь Валентина Степановна с огромным чемоданом, рядом сестра мужа Ирина и её восьмилетняя девочка Кристина.
— Наташенька, здравствуй! — свекровь расплылась в улыбке. — Не ждала нас? Мы решили к вам на пару дней заехать, соскучились ужасно.
Наталья растерянно кивнула, пропуская гостей в квартиру. Михаил ничего не говорил о приезде родни. Совсем ничего. Неужели забыл предупредить или сам не знал?
— Проходите, конечно, — выдавила она из себя. — Чай будете?
Свекровь с Ириной прошли в гостиную, оглядываясь по сторонам. Кристина тут же побежала к полке с книгами, начала выдергивать их одну за другой.
— Кристиночка, не трогай чужие вещи, — вяло произнесла Ирина, устраиваясь на диване.
Девочка не послушалась. Наталья подняла с пола две книги, положила обратно на полку. Прошла на кухню ставить чайник. За спиной услышала голос свекрови:
— У тебя тут пыль на шкафу, Наташа. Надо бы протереть.
Наталья сжала губы. Только вчера делала генеральную уборку, вытирала всю квартиру до блеска. Какая пыль? Валентина Степановна всегда находила, к чему придраться.
Михаил вернулся через десять минут. Увидел родню и радостно засуетился:
— Мама! Ирка! Кристюша! Какой сюрприз!
— Ты разве не знал, что родня приедет? — Наталья посмотрела на мужа.
Михаил почесал затылок:
— Ну, мама звонила вчера, что-то говорила про визит… Я думал, она шутит.
Валентина Степановна обиженно фыркнула:
— Вот видишь, Ирочка, сын меня совсем не слушает. Говорю ему — приедем в субботу, а он даже не запомнил.
Наташа закрыла глаза, досчитала до пяти. Хорошо. Ладно. Пара дней — это не страшно. Она справится. Нужно просто проявить терпение и гостеприимство.
К обеду Наталья приготовила борщ и котлеты. Накрыла на стол, позвала всех. Свекровь попробовала борщ, поморщилась:
— Наташа, ты сметаны пожалела? И укропа маловато. Надо было свеклу покрупнее нарезать.
— Мне нравится, — Михаил торопливо хлебал из тарелки. — Вкусно очень.
— Ты всегда всё ешь, Миша, — Валентина Степановна вздохнула. — У тебя вкуса нет совсем.
Ирина молча ела, уткнувшись в телефон. Кристина размазывала котлету по тарелке, капризничая:
— Я это не люблю! Хочу пиццу!
— Кристиночка, не капризничай, — Ирина не отрывалась от экрана.
Наталья убрала со стола, помыла посуду. Вернулась в комнату — Михаил играл с Кристиной на полу, Ирина лежала на диване, свекровь смотрела телевизор.
— Миша, может, мусор вынесешь? — осторожно попросила Наталья.
— Давай потом, — отмахнулся муж. — Видишь, мы с Кристюшей играем.
Наталья сама вынесла мусор.
Прошёл первый день. Потом второй. Третий. Четвёртый.
О пары дней речи уже не шло. Валентина Степановна каждое утро объявляла:
— Ну что, сегодня ещё посидим у вас, а завтра уж точно уедем.
Завтра не наступало никогда.
Наталья закупала продукты на всех. Каждый вечер после работы заходила в магазин, набирала две полные тележки. Молоко, хлеб, мясо, овощи, фрукты, сладости для Кристины. Кассирша удивлённо смотрела на такие объёмы:
— У вас праздник какой-то?
— Гости, — коротко отвечала Наталья.
Деньги уходили со счёта с пугающей скоростью. За первую неделю она потратила двадцать восемь тысяч рублей только на еду. Ещё пять тысяч ушло на бытовую химию — стиральный порошок, кондиционер для белья, средство для мытья посуды заканчивались моментально.
Михаил не давал ни копейки. Когда Наталья попыталась поговорить с ним об этом, муж удивился:
— Ну это же семья! Ты что, жадничаешь?
— Я не жадничаю, — Наталья сжала кулаки. — Просто мы могли бы хотя бы пополам делить расходы.
— У меня сейчас денег нет, — Михаил отвернулся. — На следующей неделе получу премию, тогда поговорим.
Премию он так и не получил. Или получил, но промолчал.
Наталья стирала чужое бельё каждый день. Ирина и Кристина меняли одежду по три раза за сутки. Полотенца валялись везде — на полу в ванной, на стульях, на батареях. Наталья собирала всё это, загружала в машинку, развешивала, гладила.
Валентина Степановна критиковала:
— Наташа, ты гладишь неправильно. Видишь, складки остались? Надо утюг погорячее делать.
— Хорошо, Валентина Степановна, — Наталья послушно крутила регулятор температуры.
По вечерам Михаил водил родню в кафе. Они возвращались поздно, довольные и сытые. Муж рассказывал:
— Мы в том новом месте были на набережной! Там паста изумительная!
Наталья в это время мыла полы в квартире.
На десятый день терпение начало заканчиваться. Наталья проснулась в шесть утра от грохота на кухне. Встала, пошла посмотреть. Ирина рылась в холодильнике, выставляя на стол всё подряд.
— Доброе утро, — Наталья остановилась в дверях.
— Привет, — Ирина не обернулась. — У тебя случайно йогурта нет? Кристина проснулась, хочет есть.
— Йогурт в нижнем отделении, — Наталья прошла к плите. — Сейчас кашу сварю.
— Не надо кашу, Кристина не любит, — Ирина наконец нашла йогурт, открыла сразу три баночки. — Она йогурт будет.
Кристина съела полторы баночки, остальное размазала по столу. Ирина ушла в комнату, не убрав за дочкой. Наталья вытерла липкий стол, помыла ложки.
В этот же день она попыталась поговорить с Валентиной Степановной. Выбрала момент, когда свекровь сидела одна в гостиной.
— Валентина Степановна, может быть, вам уже пора домой? — осторожно начала Наталья. — Вы ведь говорили, что планировали пробыть у нас пару дней.
Свекровь оторвалась от телефона, посмотрела на неё холодно:
— Ты что, Наташа, нас выгоняешь?
— Нет, конечно нет, — Наталья растерялась. — Просто я подумала, что вам домой надо, дела какие-то…
— Дела мои подождут, — Валентина Степановна снова уткнулась в экран. — Ирочке сейчас тяжело, ей поддержка нужна. Мы ещё побудем.
— А что у Ирины случилось? — Наталья нахмурилась.
— Это не твоё дело, — отрезала свекровь.
Наталья вышла из комнаты. Руки тряслись. Она прошла в спальню, закрыла дверь, села на кровать. Не моё дело? В моей собственной квартире не моё дело?
Вечером она снова попыталась поговорить с Михаилом:
— Миша, твои родственники живут у нас уже почти две недели. Может, намекнёшь им как-то, что пора домой?
Михаил сидел на диване, играл с Кристиной в планшете:
— Наташа, не начинай. Это моя семья.
— Но я устала! — Наталья почувствовала, как голос срывается. — Я работаю весь день, потом прихожу домой, готовлю на всех, убираю, стираю… А ты только развлекаешь их!
— Ты преувеличиваешь, — Михаил недовольно поморщился. — Никто от тебя ничего сверхъестественного не требует.
— Я плачу за всё! — Наталья подняла голос. — Продукты, счета, химию — всё на мои деньги!
— Ну извини, что у меня сейчас финансы не очень, — Михаил повернулся к ней спиной. — Не ори при ребёнке.
Кристина смотрела на них большими глазами.
Наталья вышла на балкон. Холодный ноябрьский ветер остудил разгорячённое лицо. Она посмотрела на город, на огни в окнах чужих квартир. Там тоже живут люди. У них тоже свои проблемы. Но почему у неё такое ощущение, что её используют?
На двенадцатый день Наталья вернулась с работы и увидела новую картину. Вся ванная была завалена вещами. Полотенца, постельное бельё, куча одежды. Ирина стояла посреди этого хаоса с телефоном в руках.
— Что это? — Наталья остановилась в дверях.
— А, привет, Наташа, — Ирина подняла взгляд. — Я решила постирать. Только вот стиральная машина какая-то странная у вас, не могу разобраться.
— То есть ты просто всё свалила сюда и ждёшь, что я постираю? — Наталья почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Ну ты же лучше знаешь свою технику, — Ирина пожала плечами. — Я боюсь что-то сломать.
Наталья молча развернулась и пошла на кухню. Там свекровь резала помидоры для салата.
— Валентина Степановна, — Наталья остановилась у стола. — Мне кажется, пришло время вам уехать.
Свекровь медленно опустила нож:
— Что-что?
— Вы живёте у нас уже почти две недели, — Наталья заставила себя говорить спокойно. — Я устала быть прислугой в собственном доме.
— Прислугой?! — Валентина Степановна выпрямилась во весь рост. — Ты как разговариваешь с пожилым человеком?!
— Я разговариваю нормально, — Наталья не отводила взгляда. — Прошу вас собраться и уехать.
В комнату вбежал Михаил:
— Что здесь происходит? Мама, ты что кричишь?
— Твоя жена нас выгоняет! — свекровь ткнула пальцем в Наталью. — После всего, что мы для вас сделали!
— Что вы для нас сделали? — Наталья склонила голову набок. — Напомните мне, пожалуйста.
— Как ты смеешь! — Валентина Степановна замахнулась салфеткой. — Я растила Мишу, дала ему образование! Я вас на свадьбу благословила!
— Это было семь лет назад, — Наталья устало провела рукой по лицу. — А сейчас вы две недели живёте на мои деньги. Едите то, что я покупаю. Носите то, что я стираю. И при этом ещё критикуете меня!
Ирина появилась в дверях кухни:
— Мама, что случилось?
— Наташа нас выгоняет, — мать прижала руку к груди. — Вот так, без предупреждения!
— Я предупреждала, — Наталья повернулась к Ирине. — Несколько раз. Но вы делали вид, что не слышите.
— Миша, ты слышишь, как она с нами разговаривает? — Валентина Степановна посмотрела на сына.
Михаил мялся у двери:
— Наташа, ну зачем ты так резко? Давай спокойно обсудим…
— Мы обсуждали, — Наталья отрезала. — Я устала обсуждать. Валентина Степановна, Ирина, соберите вещи. Сегодня.
Свекровь побагровела:
— Да ты вообще кто такая?! Ты плохая хозяйка! Ты не умеешь принимать гостей! Ты жадная и чёрствая!
— Возможно, — Наталья кивнула. — Но это моя квартира.
— Нашего Мишу такая жена не достойна! — Валентина Степановна подошла ближе. — Ему нужна женщина с тёплым сердцем, а не такая ледышка!
— Тогда вам повезло, — Наталья спокойно посмотрела на неё. — Скоро у Миши появится возможность найти другую жену.
— Наташа! — Михаил шагнул вперёд. — Ты о чём вообще?
Ирина молча пошла собирать чемоданы. Лицо у неё было недовольное, губы поджаты. Валентина Степановна продолжала стоять на кухне, тяжело дыша.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела свекровь. — Ты останешься одна!
— Я уже одна, — Наталья пожала плечами. — Даже когда полная квартира народу.
Валентина Степановна развернулась и ушла. Наталья услышала, как хлопнула дверь в гостиную. Михаил смотрел на жену растерянно:
— Ты что творишь? Это моя мать!
— Я знаю, — Наталья прислонилась к холодильнику. — Твоя мать, которая две недели ест мою еду и критикует меня.
— Она пожилой человек! — Михаил повысил голос. — Ты должна проявлять уважение!
— Уважение работает в обе стороны, — Наталья устало закрыла глаза. — Но твоя мать не считает нужным уважать меня.
Через двадцать минут Ирина вышла из гостиной с чемоданом. Кристина шла за ней, хныкала. Валентина Степановна появилась следом, лицо каменное.
— Пойдём, Ирочка, — свекровь взяла дочь под руку. — Здесь нам не рады.
— Бесплатно жили, ели, пили — а теперь ещё и обиженные?! — сорвалась Наталья, глядя на свекровь и её чемоданы.
Тишина повисла в коридоре. Ирина остановилась, не донеся чемодан до двери. Валентина Степановна медленно обернулась:
— Ты… ты как посмела?!
— Я сказала правду, — Наталья подошла к двери, распахнула её. — Выметайтесь из моей квартиры. Прямо сейчас.
— Миша! — мать посмотрела на сына. — Ты позволишь ей так с нами разговаривать?!
Михаил стоял между женой и матерью. Лицо красное, на лбу выступили капли пота. Наталья видела, как дёргается его челюсть.
— Наташа, прекрати, — выдавил он наконец. — Извинись перед мамой.
Наталья захлопала глазами. Она не ослышалась? Он требует, чтобы она извинилась?
— Нет, — просто сказала она.
— Как нет?! — Михаил шагнул к ней. — Ты обязана извиниться!
— Я не обязана ничего, — Наталья выпрямилась. — Это моя квартира. Я в ней хозяйка. И я сказала — уходите.
Валентина Степановна схватилась за сердце:
— Ирочка, вызови скорую, у меня давление поднялось!
— Мама, не надо, — Ирина устало махнула рукой. — Пойдём отсюда. Здесь нечего делать.
Валентина Степановна посмотрела на дочь, потом на Наталью. Глаза полыхали яростью:
— Будешь гореть в аду за такое отношение к старшим! Проклинаю тебя! Будешь несчастна всю жизнь!
— Спасибо, очень мило, — Наталья кивнула в сторону лестницы. — Дверь вон там.
Ирина первая вышла в подъезд, таща чемодан. Кристина плакала. Валентина Степановна шла последней, оборачиваясь через каждый шаг:
— Михаил! Ты идёшь с нами или остаёшься с этой фурией?!
Михаил замер. Наталья видела, как он мечется между ней и матерью. Секунда. Две. Три.
— Мама, подожди, — Михаил шагнул к двери. — Я сейчас.
Наталья медленно кивнула. Понятно. Всё предельно понятно.
Свекровь ушла на лестницу, продолжая что-то кричать. Голос эхом отражался от бетонных стен. Михаил остался в квартире, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Наташа, ну ты же понимаешь, это моя мать, — начал он. — Я не могу её так оставить.
— Иди, — Наталья прислонилась к косяку. — Иди к своей маме.
— Ты сейчас неадекватна, — Михаил попытался взять её за руку. — Давай завтра поговорим, когда успокоишься.
Наталья отстранилась. Прошла в спальню, достала из шкафа дорожную сумку мужа. Быстро набила её его вещами — джинсы, рубашки, носки, бельё. Застегнула молнию, вернулась в коридор.
— Вот, — она поставила сумку у двери. — Твои вещи.
Михаил уставился на сумку:
— Ты что делаешь?
— Иди к маме. Раз она для тебя важнее. — Наталья открыла дверь шире.
— Наташа, не дури, — Михаил попятился. — Это моя квартира тоже!
— Нет, — Наталья покачала головой. — Эту квартиру купила я. До нашего брака. На свои деньги. Помнишь?
Михаил побледнел. Конечно, помнил. Они познакомились, когда Наталья уже жила здесь. Он переехал к ней после свадьбы. Квартира была только на её имя.
— Ты не можешь меня выгнать, — Михаил нервно облизнул губы. — Мы муж и жена!
— Были, — Наталья взяла сумку, протянула ему. — А теперь иди.
— Ты хорошо подумала? — Михаил схватил сумку, швырнул её на пол. — Ты останешься одна, понимаешь?! Никто тебя такую не захочет!
— Может быть, — Наталья подняла сумку, снова протянула. — Но это лучше, чем быть нянькой для твоей родни.
Михаил выхватил сумку, вышел за порог. Обернулся:
— Ты жестокая. Бессердечная.
— Возможно, — Наталья начала закрывать дверь. — Но я больше не буду твоей бесплатной прислугой.
Дверь захлопнулась. Наталья повернула ключ, задвинула цепочку.
Тишина.
Впервые за две недели — тишина.
Никаких криков, топота, грохота посуды. Никаких претензий и требований. Просто тишина.
Прошла по квартире. Собрала разбросанные игрушки Кристины, сложила в пакет. Убрала с дивана мятые подушки. Открыла окно — свежий воздух ворвался в комнату, разгоняя затхлый запах чужих людей.
На кухне она помыла всю посуду. Протёрла столешницы, плиту, холодильник. В ванной загрузила стиральную машину последней партией чужого белья. Включила короткую программу.
Телефон завибрировал. Михаил.
«Наташа, открой дверь. Давай поговорим нормально.»
Наталья заблокировала номер.
Через пять минут снова вибрация. Валентина Степановна.
«Ты разрушила семью! Будешь отвечать перед Богом!»
Наталья заблокировала и этот номер.
Третье сообщение пришло от Ирины.
«Надеюсь, тебе будет стыдно. Мы просто погостить приехали.»
Блокировка.
Наталья выключила звук на телефоне, положила его экраном вниз. Села на диван, обняла колени. За окном темнело. Город зажигал огни. Где-то там Михаил объяснял маме, какая у него плохая жена. Где-то там Валентина Степановна проклинала неблагодарную невестку. Где-то там Ирина жаловалась подругам на грубую хозяйку.
А здесь, в этой квартире, было тихо и спокойно.
Наталья встала, прошла в спальню. Открыла шкаф — половина полок пустовала. Вещи Михаила. Надо будет собрать, отдать ему. Или выбросить. Посмотрит завтра.
Она легла на кровать, укрылась одеялом. Закрыла глаза. Первый раз за две недели легла спать без мысли о том, что завтра снова придётся готовить на толпу, убирать, стирать, терпеть претензии.
Утром Наталья проснулась в половине девятого. Встала, прошла на кухню. Сварила себе кофе. Одну чашку. Достала из холодильника йогурт — целую нетронутую баночку. Съела медленно, никуда не торопясь.
Телефон молчал. Хорошо.
Она провела выходные в квартире. Делала то, что давно хотела — переставила мебель в гостиной, разобрала старые журналы, пересадила цветы. Включала музыку погромче. Ходила по квартире в любимых домашних штанах и старой футболке.
В понедельник вечером в дверь позвонили. Наталья посмотрела в глазок — Михаил.
— Открой, пожалуйста, — голос тихий, жалкий. — Мне надо вещи забрать.
Наталья открыла дверь, не снимая цепочки:
— Какие вещи?
— Ну, мои вещи, — Михаил попытался заглянуть в квартиру. — Я же не всё взял.
— Приходи в субботу утром, — Наталья начала закрывать дверь. — Я соберу, отдам.
— Наташа, подожди, — Михаил сунул ногу в щель. — Давай поговорим. Спокойно поговорим.
— О чём? — Наталья посмотрела на него через узкую щель.
— Ну… о нас, — Михаил замялся. — Я же не хочу разводиться.
— А я хочу, — Наталья спокойно ответила. — Убери ногу, пожалуйста.
— Наташа! — Михаил повысил голос. — Ты же не можешь так просто всё бросить! Мы семь лет вместе!
— Могу, — Наталья надавила на дверь. — И бросаю. Убери ногу.
Михаил отступил. Дверь закрылась.
В субботу он пришёл за вещами. Наталья сложила всё в три больших пакета, вынесла в подъезд. Михаил пытался войти в квартиру:
— Может, зайду? Чаю попью?
— Нет, — Наталья протянула ему пакеты. — Вот твои вещи. Всё.
— Ты правда хочешь развестись? — Михаил взял пакеты, поставил на пол. — Из-за какой-то ссоры?
— Это не ссора, — Наталья прислонилась к косяку. — Это понимание, что ты не партнёр. Ты нахлебник.
— Я работаю! — Михаил возмутился. — Я зарабатываю!
— Ты зарабатываешь и тратишь только на себя, — Наталья перечислила на пальцах. — Квартплату плачу я. Продукты покупаю я. А ты водишь свою родню по кафе.
— Это моя семья! — Михаил сжал кулаки.
— Вот и живи со своей семьёй, — Наталья начала закрывать дверь. — Прощай, Михаил.
Дверь захлопнулась окончательно.
Развод оформили через три месяца. Михаил пытался требовать раздела имущества, но квартира была куплена до брака, на имя Натальи. Суд оставил всё ей.
Наталья вернулась домой. Вошла в квартиру, разделась, приняла душ. Заварила чай, села у окна. Смотрела на город и чувствовала странное спокойствие.
Нет больше претензий. Нет упрёков. Нет чувства вины за то, что она недостаточно гостеприимна, недостаточно терпелива, недостаточно щедра.
Есть только она. И её квартира. И её жизнь, в которой она сама решает, кого пускать на порог.
Валентина Степановна прислала последнее сообщение через общую знакомую:
«Кусай локти, Наташа. Михаил нашёл нормальную женщину. Добрую и ласковую. Не то что она.»
Наталья улыбнулась, читая. Хорошо. Пусть будет счастлив. Пусть у них будет добрая и ласковая жена, которая будет терпеть визиты свекрови.
А она будет жить в своей квартире. Пить кофе по утрам. Ходить босиком по чистому полу. Не прятать продукты в дальний угол холодильника. Не считать, на сколько дней хватит стирального порошка.
Быть хозяйкой в собственном доме. Только этого ей и было нужно.
Я поставила замок на дверь спальни, когда заметила пропажу украшений. Лицо золовки вытянулось