— Ты опять транжиришь! — воскликнула свекровь. — Ты третий раз за месяц покупаешь молоко! Ну как так можно-то, а?!
Она держала несчастный пакет молока как улику и сердито смотрела на меня.
— Валентина Петровна, в доме три человека, — сказала я, — и все любят молоко. Так что
— Ерунда это все! — ощетинилась свекровь. — Ты просто транжира, вот и все. Экономно нужно молоко расходовать, а ты!
Тут она заглянула в кастрюлю, в которой я варила кашу на завтрак.
— Полбутылки туда вбухала! Ну как так можно, а? И после этого ты не транжира?!
Я решила не отвечать. Потому что… Ну зачем? Все равно ее не переспоришь.
***
Этим утром мои последние сапоги, которые я купила еще три года назад на распродаже (свекровь тогда назвала это «безумной тратой), решили окончательно со мной распрощаться. Я шла на работу и вдруг почувствовала, как холодная жижа проникает внутрь и обволакивает пальцы.
Я остановилась и увидела, что у моего правого сапога наполовину отвалилась подошва.
К счастью, обувной магазин был рядом, и я поковыляла туда. К слову сказать, у меня довольно большая ступня, найти подходящую обувь сложно. Зная, что пробуду в обувном невесть сколько времени, я позвонила на работу, попросила коллегу прикрыть меня перед начальством и пошла искать сапоги.
Подходящие стоили четырнадцать тысяч. На карте у меня было пятнадцать с копейками, остатки зарплаты, которую я получила вчера. Ее львиная часть, как и всегда, ушла на коммуналку, продукты и всевозможные средства, без которых никак не обойтись.
Разумеется, я купила эти сапоги. Надев их, я почувствовала себя преступницей и одновременно человеком. Впервые за долгие годы.
***
Дома меня ждал самый настоящий разбор полетов. Узнав о том, что я купила себе сапоги, Валентина Петровна воскликнула:
— Ну вот! Вот! Я же говорила, что она махровая эгоистка! Только о себе и думает!
— Тебе все равно на родных! — подхватил муж.
Не успела я ответить, как они уже в два голоса запели про то, какая я транжира и неблагодарная. А когда я мимоходом заметила, что потратила, между прочим, свои деньги, свекровь так и взвилась:
— Свои деньги?! — закричала она. — А ничего, что ты бесплатно живешь на моей территории?
— Вы сами предложили нам с Борисом пожить у вас, пока…
— Вот именно что предложила! Я вас приютила, а ты деньги семейные транжиришь!
— Валентина Петровна, — сказала я, — сапоги — это не транжирство. Для меня сейчас это вещь первой необходимости!
— Ой-ой-ой! Подумаешь, необходимость! — усмехнулась свекровь. — А что, распродажи уже отменили? Обязательно было такие дорогущие сапоги покупать?
— Вот именно! — поддакнул Борис.
— Боря, — сказала я, — а подскажи-ка, твой новый телефон за двадцатку- это не транжирство? Что, за восемь тысяч телефонов уже нет в продаже?
— Это мне для работы необходимо! — вспыхнул муж.
— Для какой еще работы, Боря? Ты уже полгода сидишь дома и ничего не делаешь!
— Я фрилансер! — воскликнул Борис.
— Ты безработный! — в тон ему отозвалась я. — И живешь, по сути, только на мою зарплату! Вы оба живете на мою зарплату!
Валентина Петровна ахнула так театрально и так закатила глаза, что мне показалось, что сейчас она упадет в обморок. Но нет, она была крепче.
— Да как ты… Да как у тебя язык только поворачивается?! — закричала она. — Я тебя в свой дом приняла! Кормлю, пою!
— За продукты я плачу, между прочим, — сказала я, — и за коммуналку. И за ваши лекарства тоже.
***
Повисла долгая пауза. Секунду-другую мать и сын смотрели на меня, а потом свекровь повернулась к Борису и плачущим голосом произнесла:
— Вот видишь, Боренька, что она за человек? Родную мать попрекает куском хлеба уже…
— Вы мне не родная мать, вы свекровь, — сказала я.
— Плохо, что ты не знаешь значения слова «свекровь», — вздохнула она. — Когда ты замуж вышла, я для тебя своей стала, родной! Впрочем, кому я это говорю? Для тебя же нет ничего святого!
— Да… Когда женщины собачатся, это туши свет, — сказал Борис. — Карин, ну ты действительно переходишь рамки дозволенного.
— В самом деле? — улыбнулась я.
— Да! С моей матерью я прошу так не говорить! И не использовать ни такой тон, ни такие словечки!
— Борис, ты мне скажи, а в чем конкретно я неправа? — спросила я. — В том, что купила не одноразовые, а практичные сапоги?
Он хмыкнул и пробормотал что-то себе под нос, а я продолжила:
— Скупой платит дважды, Боря. На одноразовые же больше уйдет денег, чем на добротные и дорогие! Ты в этом меня, что ли, обвиняешь?!
Он снова что-то буркнул, и я всерьез рассердилась.
— Между прочим, — заметила я, — нормальные мужья сами покупают своим женам сапоги. И не одноразовые. Поэтому, Боря, кто бы говорил…
Борис вскинул на меня глаза, его щеки покраснели, а на скулах появились желваки.
— Нормальные мужья… покупают… нормальным женам, которые не хамят свекрови! — пропыхтел он.
— А как я ей нахамила?
— Ты оскорбила ее своим хамским поведением! — отозвался муж. — Впрочем, если ты так не считаешь, то нам не о чем с тобой говорить. Но знай, свою мать я в обиду не дам!
Секунду-другую я смотрела на этих двух людей, которые каким-то образом стали моей семьей, и вдруг поняла. А ведь я могу уйти. Просто взять и уйти, прямо сейчас.
***
Я пошла в комнату и начала собирать вещи. Удивительное дело, ни муж, ни свекровь мне не мешали. Но краем уха я слышала, как Валентина Петровна вполголоса говорит Борису:
— Ну и пусть идет, скатертью дорожка. Только не вздумай ее останавливать! А то ты такой, ти-ти-ти, тю-тю-тю… — она сделала небольшую паузу и вздохнула. — Ох, Боря… Я тебе говорила, не женись на ней, она скупердяйка, эгоистка, у нее снега зимой не выпросишь!
— Да вот, видишь… как люди познаются… — пробубнил муж. — Кто ж знал, что она такой окажется?!
— Да пусть попробует найдет такого же, как ты, в этих своих новых сапогах. С этими ее кривыми ногами…
— Ну, у нее не кривые ноги, мама, зачем лишнее-то говорить, — заметил Борис. — Но с головой у нее непорядок. И эго из нее так и прет. Ну ничего. Походит-походит и прибежит как миленькая.
— И ты ее примешь?!
— Нет, в понедельник пойду и подам на развод. Я, мама, видеть ее уже не могу. Эти самые сапоги были последней каплей.
Они немного помолчали, а потом свекровь взволнованно спросила:
— Слушай, а может, пока мы тут говорим, она уже ушла?!
И они выскочили в прихожую.
***
Я была уже полностью одета.
— Ну вот, — сказала я, — это я, собственно, и хотела от вас услышать. И теперь точно знаю, что не хочу с вами иметь ничего общего. Поэтому возвращаться и жалеть об этом браке у меня желания не будет. Прощайте.
Я перевела взгляд на Бориса и добавила:
— Я очень жалею, что встретила тебя, Боря. Но, как говорится, отрицательный опыт тоже опыт.
Муж ничего мне на это не сказал.
— А ты наше тут ничего не прихватила? — спросила Валентина Петровна, когда я уже открывала дверь.
— Ну вот, таможня не дает добро, — усмехнулась я. — Ладно уж, не поминайте лихом. Пусть все остается на вашей совести. Вам же с этим жить.
Я поехала жить к родителям. А на следующий день решила опередить мужа и подала на развод.
– У меня уже три просрочки. Дай денег на кредит, я же знаю, что у тебя есть! – потребовала наглая свекровь