— Ты совсем с ума сошла, что ли? Кто тебя просил устраивать ярмарку тщеславия за наш счет?!
Юлия сказала это негромко, но так, что музыка из колонок, визг двоюродных теток и звон бокалов вдруг показались чем-то далеким, как будто всё происходило не в ресторане на окраине Ярославля, а в соседней галактике.
Лидия Михайловна, наоборот, только расправила плечи, будто именно такой реакции и ждала.
— Во-первых, не за ваш счет, а ради вашей репутации. Во-вторых, не с тобой я сейчас разговариваю. Денис, ты ей объясни, что свадьба — это не посиделки у подъезда на складных табуретках.
Денис стоял с таким лицом, словно его только что разбудили среди ночи и сообщили, что он должен срочно оплатить ремонт чужого внедорожника. Он медленно обвел глазами зал. Пятьдесят человек. Минимум. Длинные столы под белыми скатертями. Горки закусок. Красная рыба. Мясные тарелки. Фрукты, которые они вообще не включали в меню, потому что в ноябре виноград по цене как половина зимней резины.
— Мам, — произнес он хрипло, — мы же договаривались. Маленький зал. Десять человек. Самые близкие. Без этого цирка.
— Ой, началось, — Лидия Михайловна закатила глаза так мастерски, как будто репетировала перед зеркалом. — «Маленький зал», «скромно», «по-семейному». Вы ещё скажите, что курицу гриль из супермаркета надо было на стол поставить и одноразовые стаканчики. Люди приехали! Из Рыбинска приехали, из Костромы приехали, даже Зина с мужем с дачи вырвались! И что, я должна была их в подсобку посадить?
— А кто их вообще приглашал? — резко спросила Юлия.
— Я приглашала. Нормальных людей. Родню. Тех, кто нас всю жизнь знает. Не то что ваши вот эти современные выкрутасы: расписались, поели суши, разошлись.
— Суши мы тоже не планировали, — сухо сказала Юлия. — Мы планировали не влезать в чужой спектакль.
— Чужой? — свекровь прижала ладонь к груди. — Ты это сейчас про свадьбу моего сына говоришь — чужой? Ну спасибо. Очень душевно. Очень по-родственному.
К ним подскочил уже разогретый коньяком дядя Вова в пиджаке, который явно видел лучшие годы ещё при курсе доллара по тридцать.
— Молодые! Ну чего вы тут совещание открыли? Там тосты пошли, салат отличный, язык тает, как зарплата двадцать пятого числа! Лидка, ты вообще королева! Размах есть! Я уважаю!
— Видишь? — победно сказала Лидия Михайловна. — Люди понимают.
— Люди понимают халяву, — отрезала Юлия. — Это не одно и то же.
Дядя Вова кашлянул, хмыкнул и благоразумно отступил к столу, где уже наливали ещё раз за молодоженов, за любовь, за ипотеку и за всё святое сразу.
Юлия шагнула ближе к свекрови.
— Давайте без представлений. Кто это всё заказал?
— Я.
— На чье имя договор?
— Ну какая разница? Формальности.
— Большая разница, — вмешался Денис. — На чье имя, мама?
Лидия Михайловна на секунду замялась. Совсем чуть-чуть. Но Юлия эту паузу поймала.
— На меня, — нехотя сказала свекровь. — Но платите вы. Я же не миллионерша, чтобы такие банкеты тянуть. Я всё организовала, договорилась, выбила скидку. Между прочим, старалась для вас. Из подарков закроете. Ещё и останется.
Юлия даже усмехнулась.
— То есть вы, не спросив нас, нагнали полгорода, расширили меню, заказали алкоголь, музыку, дополнительный зал и теперь спокойно сообщаете: «Ребята, сюрприз, оплачивайте»?
— Не драматизируй. Никто вас не разоряет.
— Четыреста тысяч — это не «не разоряет», — сказал Денис. — Это наш первоначальный взнос. Мы полтора года собирали.
— Господи, опять эта квартира! — всплеснула руками Лидия Михайловна. — Слово-то какое модное: «взнос». Как будто без него люди не жили. Мы вон с отцом твоим как-то без всяких взносов жили, и ничего, вырос ты человеком.
— Это не аргумент, мам.
— Конечно, не аргумент. Сейчас у вас аргументы — приложение банка и таблица расходов. Любовь у вас по Excel, свадьба по калькулятору.
— А у вас, видимо, любовь по прайсу ресторана, — сказала Юлия. — Чем длиннее чек, тем крепче семья?
— Вот только не надо тут язвить, — моментально обозлилась Лидия Михайловна. — Я тебя с самого начала поняла. Холодная, расчетливая, всё считаешь. Ни тепла, ни широты. Денис рядом с тобой как бухгалтер стал.
— Зато не как банкомат для вашей самодеятельности, — ответила Юлия.
Денис сжал переносицу.
— Стоп. Все. Хватит. Мам, скажи прямо: ты хоть раз собиралась нас предупредить?
— Я хотела сделать красиво.
— Я не про красиво. Я про счет.
— Ну а что бы изменилось? Вы бы начали ныть, спорить, портить настроение. А так — уже всё готово. Гости сидят. Музыка играет. Назад ничего не открутишь.
— Отличная логика, — кивнула Юлия. — Ограбить человека и сказать: «Ну а что теперь, кошелек уже пустой».
— Да что ты себе позволяешь?!
— Ровно то же, что и вы. Только честно, в лицо и без розовых ленточек.
Из зала снова вынырнула ведущая с микрофоном и сияющей улыбкой человека, которому всё равно, кто с кем развелся, лишь бы тайминг не поплыл.
— Лидия Михайловна, у нас конкурс с родителями! Вы где? Молодые, вас тоже очень-очень ждут!
— Иду! — тут же расплылась свекровь. Потом обернулась к ним и уже сквозь зубы добавила: — Давайте быстро в зал и не позорьте меня перед людьми.
— Вас кто-то просил себя позорить? — спросил Денис.
— Сынок, не начинай.
— Я не начинаю. Это ты уже полгода как начала.
Они вышли на крыльцо. Ноябрьский воздух ударил в лицо так, будто кто-то открыл холодильник размером с дом. У входа курили двое официантов и водитель какого-то гостя в кожанке. От парковки тянуло мокрым асфальтом и шашлыком из соседней кафешки, где, скорее всего, сейчас сидели люди с куда более внятной жизнью.
Юлия прислонилась к колонне.
— Я сейчас или рассмеюсь, или начну разговаривать матом. Причем громко и художественно.
— Я бы поддержал, — буркнул Денис. — Меня только одно интересует: когда она вообще успела всё это провернуть?
— Когда ты в очередной раз сказал: «Да ладно, это же мама, она просто переживает».
Он поморщился.
— Не надо сейчас.
— А когда надо? В следующем банкетном зале? На крестинах воображаемого ребенка? На праздновании покупки чайника?
— Юль, я и так понимаю, что облажался.
— Хорошо. Уже прогресс. У нас в семье появился человек, который умеет называть вещи своими именами.
Он выдохнул, достал телефон и открыл переписку с администратором. Полистал. Нахмурился сильнее.
— Вот. Смотри. Я спрашивал неделю назад, всё ли по нашему меню. Мне ответили: «Изменения согласованы с заказчиком». Заказчик — мама. Она сказала, что действует по доверенности от нас. Чудесно.
— Красиво работает, — Юлия усмехнулась. — Прямо менеджер года. Только есть нюанс: мы этого не заказывали.
— И не будем оплачивать.
— Уверен?
Он посмотрел на ресторан. За окнами мелькали силуэты, кто-то уже встал танцевать под старую попсу, кто-то разливал шампанское, тетя в блестящем платье снимала сторис, словно это не чужие деньги сейчас маршируют по столам в виде осетрины и оливок.
— Уверен, — сказал Денис. — Если мы сейчас прогнемся, всё. Потом будет: «Я взяла вам машину в кредит, доплатите», «Я внесла аванс за ремонт, вы же молодые, вам некогда». Конца не будет.
— А подарок деньги?
— У тебя в сумке.
— Слава богу. Хоть тут без сюрпризов.
Из дверей выглянул администратор, молодой мужчина в темном костюме, с лицом человека, который за смену видел уже всё: драки из-за селедки, плачущих невест, пропавших свидетелей и тосты длиннее романа.
— Денис Валерьевич? Можно вас на минуту?
— Можно, — кивнул Денис.
Они отошли чуть в сторону.
— Я, если честно, не в курсе семейных обстоятельств, — вежливо начал администратор. — Но раз уж возникло недопонимание, уточню: все дополнительные позиции утверждала Лидия Михайловна. Подпись в листах заказа её. Мы работаем по договору с ней.
— Спасибо, — сказал Денис. — Это важная информация.
— И ещё… — администратор понизил голос. — Она уверяла, что по оплате вопросов не будет, потому что «дети у меня приличные, всё покроют». Просто чтобы потом не было скандала у стойки.
— Уже не будет, — сухо ответила Юлия. — Скандал был раньше, просто без вас.
Администратор понимающе кивнул.
— Я вас не слышал.
— Вы святой человек, — сказала Юлия.
Когда он ушел, Денис набрал друга Артема, который приехал на регистрацию, но в зал не пошел, потому что после общения с Лидией Михайловной у него началась стойкая аллергия на семейные торжества.
— Тем, ты где?
— В машине, ем шаурму. У вас там, судя по виду гостей, весело. Мне зайти или поздно спасать цивилизацию?
— Зайди в гардероб, возьми наши вещи и сумку Юли. Спокойно. Без театра.
— О, начинается хорошее кино. Сейчас буду.
Юлия посмотрела на мужа.
— Ты правда готов просто уйти?
— Да. И впервые за вечер мне эта мысль нравится.
— А что потом скажет твоя мать?
— Что угодно. У неё богатый словарный запас, особенно когда дело касается чужих денег.
— Ладно, — кивнула Юлия. — Тогда хоть вишенку на этот торт давай поставим красиво.
— У тебя есть идея?
Она улыбнулась нехорошо.
— Вернемся на пять минут. Поздравим публику. И уйдем так, чтобы до неё смысл дошел не сразу, а с приятным запозданием.
— Это уже звучит опасно.
— Зато воспитательно.
Они снова вошли в зал. Там как раз ведущая объявляла очередной тост, а Лидия Михайловна сидела во главе стола с таким лицом, будто это не свадьба сына, а её личная инаугурация. Увидев молодых, она тут же заулыбалась, решив, что победила.
— А вот и наши! — пропела она. — Ну наконец-то! Я уже думала, вы сбежали.
— Почти, — сказал Денис так, что Юлия едва удержалась, чтобы не фыркнуть.
Ведущая протянула микрофон.
— Молодые хотят сказать пару слов!
Юлия взяла микрофон первой.
— Дорогие гости, спасибо, что пришли. Для многих из вас наше приглашение стало сюрпризом.
По залу прошел смешок. Кто-то кивнул слишком бодро.
— Для нас, если честно, тоже, — добавила она.
Тишина стала гуще.
Лидия Михайловна натянула улыбку.
— Юлечка шутит, у неё такой юмор.
— Нет, я сейчас удивительно серьезна, — ответила Юлия, не глядя на неё. — Мы с Денисом планировали очень скромный вечер для самых близких. Но, как выяснилось, у некоторых людей в семье есть талант превращать чужие планы в собственное шоу.
Кто-то кашлянул. Тетя Зина перестала жевать.
Денис взял микрофон.
— Скажу прямо. Этот банкет мы не заказывали. Меню расширяли без нашего согласия. Гостей приглашали без нашего ведома. Счет оформлен на человека, который всё это организовал.
Лидия Михайловна подскочила.
— Денис! Ты что несешь? Люди сидят!
— Именно. Люди сидят. И, наверное, имеют право знать, кто сегодня настолько щедрый.
Дядя Вова отложил вилку и тихо пробормотал соседу:
— Так, вот это уже лучше конкурсов.
Юлия снова взяла микрофон.
— Мы никого не выгоняем. Ешьте спокойно, танцуйте, забирайте нарезку в контейнерах, кто как любит. Но оплачивать чужую самодеятельность мы не будем. Мы уходим. Всем, кто действительно пришел поздравить нас, спасибо. Остальным желаем приятного аппетита и чуть меньше любви к халявным застольям.
— Да вы обнаглели! — взвизгнула Лидия Михайловна. — Это что за позор?!
— Это не позор, — сказал Денис. — Это последствия.
Он положил микрофон на стол, взял Юлию за руку, и они пошли к выходу. За их спиной сначала повисла такая тишина, будто отключили электричество, а потом начался дружный, многоголосый шепот. Самый живой, самый искренний звук за весь вечер.
На парковке их уже ждал Артем с куртками и сумкой.
— Ну что, — сказал он, передавая вещи, — давно я такого не видел. Даже шаурма остыла от уважения.
— Ты герой, — сказала Юлия.
— Я знаю. Куда вас?
— В гостиницу у вокзала, — ответил Денис. — Утром у нас поезд в Питер, а оттуда самолет.
— Медовый месяц с элементами эвакуации. Стильно.
Они сели в машину, и когда ресторан остался позади, Юлия впервые за весь вечер по-настоящему выдохнула.
— Ты понимаешь, что это теперь война?
— Нет, — сказал Денис. — Это теперь нормальная жизнь. Просто маме она не понравится.
Телефон начал вибрировать через двадцать минут. Сначала «Мама». Потом снова «Мама». Потом «Тетя Зина». Потом неизвестный номер. Потом сообщение от Лидии Михайловны: «Ты совсем без совести? Немедленно вернись!»
Юлия заглянула в экран.
— О, пошла классика. Сейчас будет часть вторая: «Я вас растила, ночей не спала».
— Она и про мой первый утренник может вспомнить, — мрачно сказал Денис. — И как мне покупала ботинки в девяносто восьмом.
— Главное, чтобы не включила, что ты должен ей пожизненно компенсировать стоимость манной каши.
Он вдруг засмеялся. Нервно, коротко, но искренне.
— Ты ужасный человек.
— Зато бесплатный.
Тем временем в ресторане, как потом рассказывали добрые свидетели с прекрасной памятью и длинным языком, события развивались всё интереснее.
Администратор подошел к Лидии Михайловне ближе к полуночи, когда последние особо стойкие родственники уже доедали сырную нарезку и спорили, кто повезет домой контейнер с шашлыком.
— Лидия Михайловна, прошу подойти на расчет.
— Сейчас подойдет сын.
— Ваш сын уехал.
— Он сейчас вернется.
— С супругой и вещами?
— В смысле — с вещами? — она резко побледнела.
— Они покинули ресторан, — все так же вежливо сказал администратор. — Итоговая сумма четыреста девяносто две тысячи шестьсот рублей.
— Сколько?! — голос у неё сорвался так, что обернулись даже музыканты.
— Могу распечатать детализацию.
— Это ошибка.
— Нет. Здесь аренда большого зала, расширенное меню, горячее по дополнительному списку, алкоголь, работа ведущей, музыкальное сопровождение, фруктовые тарелки, детская зона, которую вы просили «на всякий случай», и каравай.
— Какой ещё каравай?!
— Его уже вынесли. Съели не весь.
Лидия Михайловна схватилась за спинку стула.
— Да вы с ума сошли. Это должны платить молодые.
— Договор заключен с вами.
Она метнулась к сватье, Елене Сергеевне, которая как раз застегивала пальто и выглядела человеком, давно предсказавшим катастрофу и даже слегка обиженным, что его никто не послушал.
— Лена, ты же понимаешь, это недоразумение. Дети вспылили. Надо как-то перекрыть сейчас, а потом они отдадут.
Елена Сергеевна посмотрела на неё долгим, тяжелым взглядом.
— Я тебе что говорила? Не лезь. Дай им сделать так, как они хотят. Ты что ответила? «Я лучше знаю, как надо». Ну вот. Знаешь — плати.
— Да откуда у меня такие деньги ночью?!
— А откуда они должны взяться у молодых, которых ты поставила перед фактом?
— Ты злорадствуешь!
— Нет, Лида. Я просто не собираюсь оплачивать чужую дурь.
— Это не дурь, это праздник!
— Праздник — когда все рады. А когда одна женщина решила сыграть в императрицу на чужом кошельке, это уже гастроли.
И ушла. Спокойно. Красиво. Даже дверь не хлопнула — не понадобилось.
Остальные родственники тоже внезапно вспомнили о важных делах. У кого-то электричка. У кого-то кошка одна дома. У кого-то давление не к месту поднялось от танцев, хотя пять минут назад человек бодро отплясывал под «Рюмку водки». Дядя Вова попытался шутить:
— Лид, ну ты держись. Зато погуляли хорошо.
— Вова, ты можешь помочь деньгами? — прошипела она.
— Я? Сегодня? Ночью? Лид, у меня с собой только на такси и на сигареты. Я бы рад, но сам понимаешь, времена сложные.
И исчез с такой скоростью, словно за ним уже приехали судебные приставы.
В итоге через полчаса в зале остались Лидия Михайловна, администратор, охранник, две официантки, складывающие тарелки, и каравай, к которому уже никто не испытывал никакой душевной теплоты.
— Что вы предлагаете? — спросила она мертвым голосом.
— Частичную оплату сейчас. Остальное — по расписке. Можете оставить залог.
— Какой еще залог?
— Украшения, например.
Она медленно сняла серьги, цепочку, браслет. Положила на стойку. Потом долго дрожащей рукой подписывала бумаги, щурясь без очков и чувствуя, как вся её блистательная роль хозяйки вечера скукоживается до жалкой строчки: «Обязуюсь оплатить задолженность».
На следующий день она звонила Денису тридцать семь раз. Потом Юлии двадцать два. Потом писала сообщения.
«Как вам не стыдно».
«Я для вас старалась».
«Вы выставили меня посмешищем».
«Вся родня в шоке».
«Так с матерью не поступают».
Юлия читала это в гостиничном номере, сидя на кровати с одноразовым стаканом кофе.
— «Вся родня в шоке», — вслух прочитала она. — Конечно. Они думали, что поедят на халяву, а в итоге получили еще и моральную лекцию. Травма на годы.
Денис сидел у окна и молчал.
— Тебе тяжело? — спросила Юлия.
— Да. Но не из-за банкета. Из-за того, что я только сейчас до конца понял: она ведь не сорвалась внезапно. Она всегда так делала. Просто раньше всё было по мелочи. Выбирала за меня секцию, институт, рубашки, даже обои в моей комнате. А я называл это заботой.
— Так часто и бывает. Пока тебе выбирают рубашку — вроде мило. Потом выбирают, как тебе жить и за что платить.
Он кивнул.
— Знаешь, что самое мерзкое? Она ведь была уверена, что мы проглотим. Что максимум поворчим и заплатим.
— Потому что раньше прокатывало.
— Больше не будет.
Через неделю они сняли квартиру в новом районе Петербурга — обычную, без лоска, с кухней цвета «усталый беж», с диваном, который подозрительно скрипел даже от взгляда, и с видом на стройку. Но это была их квартира. Их временная, шумная, тесная, зато честная территория. Они ссорились из-за того, куда ставить чайник, смеялись над соседями, у которых каждую субботу в восемь утра начиналась дрель как вид спорта, покупали по акции контейнеры для круп и радовались этому сильнее, чем кто-то радуется золотым кольцам.
Лидия Михайловна не унималась. Сначала требовала вернуть деньги. Потом требовала «нормально поговорить». Потом подключила дальнюю артиллерию в виде родственников.
Тетя Зина звонила с таким трагизмом, будто Денис не ушел со свадьбы, а минимум продал фамильный самовар.
— Денис, ну ты же мужчина! Надо было по-человечески. Мама же старалась.
— Теть Зин, а когда человек без спроса лезет в твой карман, это по-человечески?
— Ну она хотела как лучше!
— Для кого лучше? Для гостей, которым теперь есть что обсуждать три года?
— Ты стал какой-то жесткий.
— Нет. Просто перестал быть удобным.
Через месяц Лидия Михайловна приехала сама. Без предупреждения. В новой куртке, но с лицом, будто жизнь обошлась с ней чудовищно несправедливо, хотя всё, что сделала жизнь, — просто вручила счет за её же идеи.
Юлия открыла дверь, увидела свекровь и очень спокойно сказала:
— Только без спектакля. У нас соседи любопытные, но не настолько.
— Я не к тебе, — сухо ответила Лидия Михайловна. — Я к сыну.
— Удивительно. Опять.
Денис вышел в коридор.
— Проходи.
Она вошла, огляделась и не удержалась:
— И ради этого вы всё устроили? Ради этой коробки на восьмом этаже с видом на бетон?
— Да, — ответила Юлия. — Ради жизни, которую мы выбрали сами. Представляете, какая странная идея.
Лидия Михайловна села на табуретку на кухне, положила сумку на колени и вдруг стала какой-то меньше. Не мягче. Не добрее. Просто меньше.
— Я дачу продала, — сказала она.
Денис молчал.
— Чтобы закрыть остаток долга. И серьги выкупить.
— Понятно, — сказал он.
— И это всё, что ты скажешь?
— А что ты хочешь услышать? Что мне жаль? Мне жаль, что ты не остановилась вовремя. Но это было твое решение.
— Я мать твоя!
— И что? Это дает право распоряжаться нашими деньгами? Нашими планами? Нашей свадьбой?
— Я хотела, чтобы всё было достойно!
— Для кого? — вмешалась Юлия. — Для тех, кто после банкета домой салаты в лоточках увозил и первым делом исчез, когда запахло оплатой?
Лидия Михайловна вспыхнула.
— Ты всё переворачиваешь.
— Нет, я как раз называю вещи правильно. Вам было важно не наше счастье. Вам было важно впечатление. Чтобы ахнули, чтобы сказали: «Вот Лидия Михайловна дала размах». Вот и дали. Даже больше, чем потянули.
Она хотела что-то ответить, но Денис поднял руку.
— Мам, давай честно. Ты не помогала. Ты командовала. И была уверена, что за это никто не спросит. Спросили. Всё.
— То есть я теперь у вас враг?
— Нет. Но больше ты не будешь принимать за нас решения. Ни большие, ни маленькие. Ни под видом заботы, ни под видом опыта, ни под видом «я лучше знаю». Не надо покупать нам мебель, договариваться с кем-то, вносить за нас предоплаты, приглашать людей, планировать праздники. Вообще ничего. Если мы попросим — другое дело. Сами — нет.
Она долго смотрела на него, как будто впервые видела не мальчика, которого можно одернуть одним тоном, а взрослого мужчину, у которого внезапно вырос позвоночник, да ещё и, о ужас, собственное мнение.
— Это она тебя настроила, — тихо сказала Лидия Михайловна.
— Нет, — спокойно ответил Денис. — Это ты меня достала.
На кухне стало так тихо, что даже холодильник загудел как-то особенно выразительно.
Юлия поставила перед свекровью стакан воды.
— Пейте. Разговор длинный, а манипуляции на сухую тяжело идут.
— Какая же ты… — начала Лидия Михайловна.
— Удобная? Нет. Это прошло.
Она отпила воды, поставила стакан и вдруг устало сказала:
— Я правда думала, что делаю как лучше.
— Вот в этом и проблема, — ответил Денис. — Ты ни разу не спросила, что лучше для нас.
Лидия Михайловна поднялась.
— Ладно. Я поняла.
— Хорошо, если так, — сказала Юлия.
— Не радуйся сильно.
— А я и не радуюсь. Я просто чайник сейчас поставлю. У нас, знаете ли, обычная жизнь. Без оркестра.
Когда за свекровью закрылась дверь, Денис сел на тот самый скрипучий диван и закрыл лицо руками.
— Мне кажется, я постарел лет на десять.
Юлия села рядом.
— Зато поумнел лет на пятнадцать.
— Это комплимент?
— Практический. Я же расчетливая, помнишь?
Он засмеялся и притянул её к себе.
За окном гремела стройка, сверху кто-то двигал стулом с упорством, достойным отдельной медали, на кухне закипал чайник, а на столе лежал список расходов на месяц: аренда, продукты, проезд, накопления. Самая несценичная вещь на свете. И самая надежная.
Юлия посмотрела на этот листок и сказала:
— Знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Твоя мама хотела показать всем, какая у нас «статусная» свадьба. А в итоге подарила нам куда более полезную вещь.
— Какую?
— Очень дорогой, очень нервный, зато незабываемый урок: если кто-то лезет рулить твоей жизнью, лучше выключить ему зажигание сразу. Иначе потом будешь оплачивать не только банкет, но и весь этот передвижной цирк с фанфарами.
Денис кивнул.
— Согласен.
— Ну и отлично. Тогда пей чай и иди собирать шкаф. А то взрослость взрослостью, а половина саморезов у тебя до сих пор валяется в коробке как сироты.
— Вот за это я на тебе и женился.
— За любовь?
— За то, что ты единственный человек, который умеет одновременно поддержать, уколоть и заставить прикрутить полку.
— Учись, — сказала Юлия. — Это и есть семейная жизнь. Без икры ведрами, зато без вранья по меню.
Конец.
Приютила родню на свою голову