Анастасия открыла ноутбук ровно в девять утра. Чашка кофе справа, блокнот слева, тишина в квартире. Идеальные условия для работы. Дизайн-макет нужно сдать к пятнице, времени в обрез, но если не отвлекаться — успеет.
Максим ушёл на работу ещё в семь. Поцеловал на прощание, бросил «пока» и исчез за дверью. Вернётся часов в восемь вечера, уставший, голодный. Анастасия уже привыкла к этому графику. Муж в офисе с утра до вечера, она дома — работает удалённо, ведёт хозяйство, готовит.
К двенадцати макет был почти готов. Оставалось доделать пару деталей. Анастасия потянулась, размяла шею. Взглянула на часы. Пора думать об обеде. В холодильнике курица, можно запечь с картошкой. Быстро и вкусно.
Дверной звонок прозвучал резко, неожиданно. Анастасия вздрогнула, оторвавшись от экрана. Кто это? Она не ждала никого.
Открыла дверь. На пороге стояли Надежда Викторовна и Олег Петрович — родители Максима.
— Настенька! — свекровь расплылась в улыбке. — Мы тут рядом были, решили заглянуть. Не помешали?
— Нет, конечно, — соврала Анастасия, пропуская гостей. — Проходите.
— Обедали уже? — спросил Олег Петрович, снимая куртку.
— Ещё нет.
— Вот и славно. Мы как раз проголодались, — свёкор прошёл на кухню, уселся за стол. — Что-нибудь приготовишь?
Анастасия замерла. Макет. Дедлайн. Работа. Но отказать свёкрам? Неудобно же.
— Конечно. Сейчас что-нибудь сделаю.
Курицу она запекла быстро, сварила макароны, нарезала салат. Накрыла на стол, поставила тарелки. Надежда Викторовна и Олег Петрович ели с аппетитом, нахваливая еду.
— Вкусно готовишь, Настя, — похвалил свёкор. — Максиму повезло с женой.
— Ещё бы, — поддержала свекровь. — Такие хозяйки редкость нынче.
Анастасия улыбнулась натянуто. Поглядывала на часы. Час дня. Два часа потеряны. Нужно возвращаться к работе.
Гости доели, откинулись на стульях, довольные.
— Может, кофе? — предложила Анастасия, надеясь, что после кофе они уйдут.
— Не откажемся, — кивнула Надежда Викторовна.
Кофе они пили ещё полчаса. Рассказывали новости, жаловались на соседей, обсуждали погоду. Наконец встали, собрались.
— Спасибо, Настенька, — свекровь чмокнула невестку в щёку. — Было очень вкусно.
— Заходите ещё, — автоматически ответила Анастасия.
Гости ушли. Анастасия вернулась на кухню. Гора грязной посуды в раковине. Остатков еды почти не осталось — свёкры ели основательно, забрали половину курицы с собой в контейнере.
Анастасия вымыла посуду, убрала со стола. Глянула на часы. Половина четвертого. Вернулась к ноутбуку. Попыталась сосредоточиться. Не получалось. Голова гудела от посторонних мыслей, руки не слушались.
К вечеру макет был готов наполовину. Меньше, чем планировала. Анастасия закрыла ноутбук с чувством вины перед заказчиком.
Максим пришёл в восемь. Усталый, голодный.
— Что на ужин? — спросил муж, бросая портфель на диван.
— Греча с котлетами.
— Отлично. Голодный как волк.
За ужином Анастасия рассказала о визите родителей.
— Твои приходили сегодня. К обеду.
— Ага? — Максим жевал котлету. — Хорошо, что ты их накормила.
— Максим, они не предупредили. Я работала.
— Ну и что? Ты же дома. Разве сложно приготовить обед?
— Сложно, когда дедлайн горит.
Муж пожал плечами.
— Настя, это мои родители. Нельзя же их выгонять.
— Я не выгоняла. Просто… они могли предупредить.
— Подумаешь. Не переживай так.
Анастасия замолчала. Спорить бесполезно. Максим не понимал.
Но визиты повторились. Через три дня Надежда Викторовна и Олег Петрович снова появились в обед. Потом ещё раз. Потом ещё. Два-три раза в неделю они приходили, ели всё, что Анастасия приготовила, забирали остатки.
— У вас всегда так вкусно пахнет, — говорила свекровь, забирая контейнер с супом. — Мы дома почти ничего не готовим толком. Зачем, если здесь всегда что-то есть?
Анастасия молча смотрела, как опустошается холодильник. Приходилось готовить заново, закупать продукты снова. Работа откладывалась, дедлайны сдвигались.
Заказчик написал недовольное письмо. Анастасия извинилась, пообещала сдать вовремя. Села за компьютер в одиннадцать вечера, работала до двух ночи.
Через месяц в дверь позвонили рано утром. Анастасия открыла сонная, не успев толком проснуться.
На пороге стояла Диана — сестра Максима. Рядом четырёхлетний Костя в куртке и шапке.
— Настя, выручай, — сразу начала Диана. — Мне срочно на работу, а садик закрыт на ремонт. Посидишь с Костей? Я вечером заберу.
— Диана, я работаю…
— Ну ты же дома. Тебе не сложно. Правда?
Костя уже стащил шапку, разулся, побежал в комнату.
— Диана…
— Спасибо огромное! Ты лучшая! — сестра мужа помахала рукой и исчезла за дверью.
Анастасия стояла в прихожей, глядя на закрытую дверь. Костя уже включил телевизор, громко топал и смеялся.
Работать не получилось. Костя требовал внимания каждые пять минут. Хотел есть, пить, играть. Разбросал игрушки, опрокинул стакан с соком на диван, разрисовал фломастером обои в коридоре.
— Костя, нельзя! — Анастасия вырвала фломастер из рук племянника.
Мальчик заплакал. Громко, истошно. Анастасия пыталась его успокоить, но тот кричал ещё сильнее.
К вечеру Анастасия была измотана полностью. Диана забрала сына в семь, на ходу.
— Спасибо, выручила! Завтра снова привезу, ладно?
— Диана, подожди…
Но сестра мужа уже уехала.
Так повторялось каждый день. Диана привозила Костю утром, забирала вечером. Анастасия разрывалась между ребёнком и работой. Макеты сдавались с опозданием, заказчики отказывались от услуг. Доход падал.
Максим не замечал проблемы.
— Ну посидела с племянником. Разве это сложно?
— Сложно, когда нужно работать!
— Настя, не преувеличивай. Ты справляешься.
Анастасия не справлялась. Спала по четыре часа, ела на ходу, постоянно была на грани нервного срыва.
А потом позвонила Надежда Викторовна.
— Настенька, дорогая, помоги мне. Нужно генеральную уборку сделать, а я уже не могу. Спина болит, руки не поднимаются. Ты молодая, здоровая. Приедешь?
Анастасия хотела отказаться. Но свекровь говорила таким жалобным тоном, что отказать было невозможно.
— Хорошо, Надежда Викторовна. Приеду.
В субботу Анастасия поехала к свекрови. Надежда Викторовна встретила её с улыбкой.
— Вот спасибо! Начинай с окон, потом полы, потом шкафы разберёшь.
Анастасия мыла окна три часа. Надежда Викторовна сидела в кресле, давала указания.
— Вон там пятно осталось. Видишь? Перемой.
— Рамы плохо протёрла. Надо тщательнее.
— Эти окна вообще грязные. Переделывай.
К вечеру Анастасия едва стояла на ногах. Спина ломилась, руки дрожали.
— Спасибо, Настенька, — свекровь проводила невестку до двери. — В следующую субботу приедешь? Надо ванную почистить.
Анастасия кивнула, не находя сил возразить.
Субботы превратились в день уборки у свекрови. Каждую неделю Надежда Викторовна находила новые дела. То ванну почистить, то балкон разобрать, то кладовку перебрать.
Анастасия разрывалась между работой, Костей, своим домом и квартирой свекрови. Спала по три часа, постоянно была раздражённой, уставшей.
Максим замечал, но ничего не делал.
— Настя, я понимаю, тебе тяжело. Потерпи ещё немного. Я поговорю с родителями.
Но не говорил. Визиты продолжались. Диана продолжала привозить Костю. Надежда Викторовна продолжала звонить с просьбами.
Анастасия срывалась. Плакала ночами в подушку. Чувствовала себя прислугой, а не женой. Но продолжала тянуть на себе всё.
Однажды утром Диана привезла Костю.
— Настя, я на весь день. Заберу поздно вечером.
Костя сразу включил мультики. Анастасия села за компьютер. Нужно было закончить срочный проект.
В обед позвонила Надежда Викторовна.
— Настенька, приезжай срочно. У меня кран протекает, нужно сантехника вызвать. Я не знаю как.
— Надежда Викторовна, я работаю…
— Ну приезжай хоть на часик. Помоги.
Анастасия оставила Костю перед телевизором, поехала к свекрови. Вызвала сантехника, дождалась его, оплатила работу. Вернулась домой через три часа.
Костя разрисовал стены. Опять.
Вечером Анастасия встречалась с клиентом. Вернулась в девять, измученная, голодная. Хотела только тишины и сна.
Открыла дверь квартиры. Замерла на пороге.
За столом сидели Надежда Викторовна, Олег Петрович, Диана с Костей. Перед ними тарелки с едой — курица, которую Анастасия приготовила утром для себя и Максима. Салат. Картошка.
Максим сидел во главе стола, ел молча.
Никто не поднял головы. Никто не поздоровался.
Анастасия медленно сняла куртку. Повесила на вешалку. Прошла на кухню. Встала в дверном проёме, глядя на происходящее.
— А, Настя пришла, — Надежда Викторовна мельком глянула на невестку. — Мы тут немного поели. Ты не против?
Анастасия молчала. Смотрела на опустошённые кастрюли, на жующих людей, на мужа, который избегал её взгляда.
— Настя, хлеб кончился, — Олег Петрович оторвался от тарелки. — Сходи в магазин, купи.
Тон был спокойным. Будничным. Как приказ прислуге.
Внутри Анастасии что-то щёлкнуло. Громко. Отчётливо.
Она смотрела на свёкра. На его самодовольное лицо. На руку, тянущуюся за последним куском курицы. На Надежду Викторовну, жующую салат. На Диану, вытирающую рот салфеткой. На Максима, уткнувшегося в тарелку.
Месяцы унижений. Готовка для незваных гостей. Нянченье чужого ребёнка. Уборка чужой квартиры. Сорванные дедлайны. Бессонные ночи. Потерянные заказы. И вот это. Приказ сходить за хлебом. В доме, где она живет. После того, как съели её еду. Без спроса.
— Я не нанималась няней, поваром и уборщицей, — голос Анастасии прозвучал тихо. Но отчётливо. — Хлеб кончился — и терпение тоже.
За столом воцарилась тишина. Все подняли головы.
— Что? — Надежда Викторовна непонимающе уставилась на невестку.
— Я сказала: хватит. Я больше не буду этого терпеть.
— Настя, ты что себе позволяешь? — свекровь отложила вилку.
— Позволяю? Я? — Анастасия шагнула к столу. — А вы что себе позволяете? Приходить без предупреждения? Есть мою еду? Забирать остатки? Заставлять меня убирать вашу квартиру?
— Мы же семья! — возмутилась Надежда Викторовна. — Как ты смеешь так разговаривать со старшими!
— Семья? — Анастасия усмехнулась. — Семья использует меня как бесплатную прислугу? Семья оставляет мне чужого ребёнка каждый день? Семья врывается в дом и ест мою еду без спроса?
— Ты неблагодарная! — Надежда Викторовна вскочила. — Мы тебя как родную приняли!
— Родную? Или бесплатную рабочую силу?
— Настя, успокойся, — наконец подал голос Максим.
Анастасия развернулась к мужу.
— Заткнись. Ты вообще молчи. Ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу не защитил меня. Просто сидел и смотрел, как твоя семья меня использует.
— Я просил тебя потерпеть…
— Потерпеть? — Анастасия повысила голос. — Я терплю три месяца! Три месяца готовлю, убираю, нянчусь! Я потеряла половину заказчиков! Я не сплю ночами! А ты просишь потерпеть?
— Ты преувеличиваешь…
— Преувеличиваю? Серьёзно? Когда в последний раз ты мыл посуду? Готовил ужин? Убирал квартиру? Когда?
Максим молчал.
— Вот именно. Ты приходишь вечером, ешь и уходишь. Как гость. А я работаю, готовлю, убираю, нянчусь с Костей, мою окна у твоей матери. Я что на прислугу похожа?
— Настя, хватит истерить, — вмешалась Диана. — Ты действительно преувеличиваешь. Я всего лишь прошу посидеть с ребёнком…
— Всего лишь? — Анастасия развернулась к золовке. — Ты привозишь его каждый день! Каждый божий день! Не спрашивая! Не предупреждая! Бросаешь и уезжаешь! А я должна работать и одновременно следить, чтобы твой сын не разнёс квартиру!
— Ты дома сидишь…
— Я работаю удалённо! Это не значит, что я бездельничаю! Я зарабатываю деньги! Вернее, зарабатывала. Пока ты не начала подкидывать мне своего ребёнка!
— Костя же племянник тебе!
— Племянник — это не оправдание для бесплатной няни!
Диана вскочила, хватая сына за руку.
— Пошли, Костя. Здесь неадекватные люди.
— Да, уходите, — спокойно сказала Анастасия. — И больше не приходите. Не оставляйте мне ребёнка. Не звоните с просьбами. Я закончила быть вашей прислугой.
— Ты пожалеешь! — Диана схватила сумку. — Максим, скажи ей!
— Максим ничего не скажет, — Анастасия посмотрела на мужа. — Потому что он трус. Который боится перечить маме и сестре.
— Настя… — Максим встал.
— Не надо. Мне всё ясно. Ты выбрал их. Как и всегда.
Надежда Викторовна и Олег Петрович собирались молча, с возмущёнными лицами.
— Ты пожалеешь о своих словах, — процедила свекровь у двери. — Максим с тобой не останется.
— Пусть не остаётся, — Анастасия скрестила руки на груди. — Мне всё равно.
Дверь хлопнула. Диана увела плачущего Костю. Родители Максима ушли, бросая на невестку презрительные взгляды.
Анастасия и Максим остались одни. Муж стоял посреди комнаты, растерянный.
— Настя, зачем ты так? Они же родители…
— Родители-паразиты.
— Ты не имела права…
— Имела. Это моя жизнь. Которую они превратили в ад.
— Но мы же семья…
— Нет, — Анастасия покачала головой. — Нет, Максим. Мы не семья. Семья — это когда поддерживают друг друга. А не используют.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что подаю на развод.
Максим побледнел.
— Что?
— Ты правильно услышал. Развод.
— Настя, ты не можешь…
— Могу. И буду. Я не хочу больше жить с человеком, который видит во мне прислугу.
— Я не вижу в тебе прислугу!
— Правда? Тогда почему ты ни разу не встал на мою защиту? Почему позволял родителям приходить без предупреждения? Почему не сказал Диане, что я не няня?
Максим молчал.
— Вот именно, — Анастасия прошла в спальню. — Я уеду. Завтра. Найду съёмную квартиру.
— Настя, подожди…
— Нет. Я устала ждать. Устала терпеть. Устала быть удобной.
Муж попытался возразить, но Анастасия закрыла дверь спальни. Заперлась. Легла на кровать, уставившись в потолок.
Внутри было пусто. Но одновременно легко. Как будто сбросила тяжёлый груз.
Утром Анастасия собрала вещи. Максим пытался разговаривать, уговаривать, обещать изменения. Но Анастасия молчала. Собрала две сумки, вызвала такси.
— Настя, ты серьёзно уходишь?
— Серьёзно.
— Куда?
— Это не твоё дело.
Такси приехало. Анастасия вынесла сумки, оглянулась на квартиру. Три года жизни. Три года притворства счастьем.
Больше не будет.
Она сняла однушку на окраине. Маленькую, но только для себя. Без незваных гостей. Без Кости. Без требований убрать чужую квартиру.
Первую неделю было странно. Тишина давила. Одиночество пугало. Но постепенно Анастасия привыкала.
Работа наладилась. Заказы пошли. Дедлайны соблюдались. Деньги появились.
Анастасия высыпалась. Ела нормально. Перестала дёргаться от каждого звонка в дверь.
Максим звонил. Писал. Просил вернуться. Обещал поговорить с родителями. Но Анастасия не отвечала. Развод оформили через два месяца.
Однажды вечером, сидя у окна с кружкой чая, Анастасия подумала о прошлом. О том, как терпела. Как боялась. Как считала себя виноватой.
Теперь ей не за что извиняться. Она выбрала себя. Своё достоинство. Свою свободу.
Тишина больше не пугала. Тишина была наградой. За смелость. За решимость. За то, что впервые в жизни Анастасия поставила себя на первое место.
И это было правильно.
– Отдай квартиру моему сыну. А я вас у себя приючу, – ворковала свекровь, подсовывая мне сомнительные документы