Нина лежала на диване, листая журнал и не вчитываясь в текст. За окном моросил осенний дождь, по стеклам бежали извилистые струйки воды. Где-то в глубине квартиры слышались звуки — Марк возился на кухне, что-то гремело, муж тихо ругался. Нина улыбнулась. Наверное, снова пытался найти ту самую сковородку, которая вечно теряется на самом нижнем ярусе шкафчика.
Год совместной жизни. Один год и три месяца, если быть точной. Иногда казалось, что они знают друг друга вечность. А иногда Марк делал что-то совершенно неожиданное, и Нина понимала — впереди ещё столько открытий.
Квартиру эту Нина купила четыре года назад. Тогда ещё работала в той рекламной компании, брала заказы на стороне, почти не спала, копила каждую копейку. Два года ушло на первоначальный взнос, потом кредит. Зато своё жильё. Не съёмная комната у чужих людей, не угол в родительской квартире. Своё.
Ремонт делала сама. Ну, почти сама — батя помогал с проводкой, брат с укладкой ламината. Но стены красила своими руками. Выбирала обои, плитку, смесители. Каждая деталь здесь была её выбором.
Когда познакомилась с Марком, квартира уже была обжитой и уютной. Марк переехал после свадьбы, принёс две коробки вещей и гитару. Нина предложила было прописать мужа, но Марк отмахнулся — зачем спешить, сказал, разберёмся потом.
Свекровь появилась на пороге на третий день после свадьбы. Постучала, вошла, оглядела прихожую критическим взглядом.
— Марк дома? — спросила Алла Георгиевна вместо приветствия.
— Здравствуйте, Алла Георгиевна, — Нина шагнула в сторону, пропуская свекровь. — Марк в душе. Проходите, пожалуйста.
Алла Георгиевна прошла в гостиную, остановилась посередине комнаты, медленно повернулась вокруг своей оси, разглядывая обстановку.
— Гостиная маленькая, — констатировала свекровь.
— Семнадцать метров, — уточнила Нина.
— Мало. У Марка в детстве комната была двадцать два метра.
Нина промолчала. Алла Георгиевна подошла к окну, провела пальцем по подоконнику.
— Пыль.
— Я вчера вытирала, — начала Нина, но осеклась. Зачем оправдываться?
Марк вышел из ванной, растирая волосы полотенцем.
— Мама! Привет! — обнял мать. — Что так рано? Думал, ты после обеда придёшь.
— А я решила пораньше. Хотела посмотреть, как ты тут устроился, — Алла Георгиевна погладила сына по щеке. — Всё ли тебе удобно.
— Удобно, мама, всё отлично.
— Ну-ну, — свекровь скептически оглядела комнату. — Я вижу, что отлично.
С того дня визиты стали регулярными. Алла Георгиевна приезжала два-три раза в неделю. Иногда предупреждала, иногда нет. Звонила в дверь, входила, начинала обход квартиры. Словно инспектор, прибывший с проверкой.
Кухня грязная. Ванная требует уборки. Шторы висят криво. Цветок на балконе засох. Постельное бельё нужно менять чаще. Посуда расставлена неправильно.
Нина терпела. Кивала, соглашалась, обещала исправить. Марк просил не обращать внимания — мама такая, привыкла командовать, ничего не поделаешь.
Но с каждым визитом придирки становились всё более абсурдными. Однажды Алла Георгиевна заявила, что кактусы на подоконнике создают плохую энергетику в доме. В другой раз свекровь переставила все книги на полке по цвету корешков, объяснив, что так правильнее. Однажды вынесла половину продуктов из холодильника в мусорное ведро, потому что они, по её мнению, были несвежими и вредными.
Нина молчала. Улыбалась сквозь зубы. Делала вид, что всё нормально.
Пока Алла Георгиевна не объявила о своём великом плане.
Это случилось в среду. Нина пришла с работы, разулась, прошла на кухню поставить чайник. В гостиной сидел Марк, рядом — свекровь. Нина поздоровалась, хотела уйти, дать им поговорить наедине, но Алла Георгиевна окликнула:
— Нина, подойди-ка.
Нина вернулась в гостиную, остановилась у двери.
— Да, Алла Георгиевна?
— Садись, — свекровь похлопала рукой по дивану рядом с собой.
Нина села. Алла Георгиевна смотрела на стену напротив, на которой висела картина в тонкой чёрной раме — абстракция в серо-голубых тонах.
— Вот эти стены, — начала свекровь, обводя рукой гостиную. — Они какого цвета?
Нина моргнула.
— Серого. Светло-серого.
— Именно, — кивнула Алла Георгиевна. — Серого. Мрачного. Депрессивного. Как в больнице.
— Мне нравится этот оттенок, — возразила Нина. — Я специально его выбирала. Он нейтральный, спокойный.
— Мрачный, — поправила свекровь. — И угнетающе действует на Марка. Я вижу, что он последнее время не в настроении. Это всё из-за этих стен.
Марк поднял голову от телефона.
— Мама, при чём тут стены? Я просто устал на работе.
— Вот именно! — торжествующе воскликнула Алла Георгиевна. — Ты устаёшь, а приходишь домой, а тут эта мрачная серость! Как тут отдыхать?
— Мне нормально, — пробормотал Марк.
— Тебе кажется, что нормально, — свекровь повернулась к Нине. — Надо срочно перекрасить. Сделаем бежевый. Или персиковый. Что-то тёплое, уютное.
Нина выпрямилась.
— Алла Георгиевна, я не собираюсь ничего перекрашивать.
— Почему? — удивилась свекровь. — Я же объяснила, что серый цвет плохо влияет на Марка.
— Это моя квартира, — спокойно сказала Нина. — Мой ремонт. И я сама выбирала цвет стен. Мне он нравится.
Алла Георгиевна прищурилась.
— Твоя квартира? А Марк здесь что, гость?
— Марк здесь живёт. Но квартира принадлежит мне. Я купила её на свои деньги до брака.
— Ну и что? — свекровь скрестила руки на груди. — Теперь это ваш общий дом. И ты обязана создать здесь комфортные условия для мужа.
— Я создаю, — Нина почувствовала, как щёки начинают гореть. — Но перекрашивать стены по вашему требованию не буду.
Алла Георгиевна встала.
— Я вижу, ты совершенно не уважаешь мнение старших. Но ничего. Я поговорю с Марком. Он послушный мальчик, всегда слушал маму. И на этот раз послушает.
— Не послушает, — твёрдо сказала Нина.
Свекровь развернулась, уставившись на невестку.
— Что ты сказала?
— Я сказала — не послушает, — Нина встала тоже. — Марк взрослый человек. Он сам принимает решения.
— Ах вот как! — голос Аллы Георгиевны стал выше. — Значит, ты настроила его против меня! Отравила моего сына!
— Никого я не настраивала, — устало ответила Нина. — Просто не собираюсь делать ремонт из-за ваших прихотей.
— Прихотей?! — свекровь покраснела. — Я забочусь о здоровье сына! А ты эгоистка, которая думает только о себе!
— Алла Георгиевна…
— Молчи! — перебила свекровь. — Если ты не одумаешься и не перекрасишь эти стены, я настрою Марка против тебя! Он поймёт, какая ты жена! Неблагодарная, упрямая, неуважительная!
Нина посмотрела на Марка. Муж сидел на диване, глядя в пол, сжав кулаки на коленях.
— Мне это не страшно, — сказала Нина, возвращая взгляд на свекровь. — Наш брак крепкий. Мы доверяем друг другу.
Алла Георгиевна задохнулась от возмущения.
— Ах так! Ну хорошо! Посмотрим, насколько крепкий! Марк, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?!
— Слышу, мама, — тихо ответил Марк.
— И что ты скажешь?!
Марк поднял голову.
— Что стены действительно серые. И мне они нравятся.
Алла Георгиевна замерла. Открыла рот. Закрыла. Схватила сумку.
— Хорошо! Отлично! Живите в своей серой норе! А я больше сюда ни ногой! Пока не извинитесь оба!
Свекровь вылетела из квартиры, грохнув дверью так, что задрожали стёкла в окнах.
Нина опустилась на диван.
— Кажется, я перегнула, — сказала жена.
— Нет, — Марк обнял её за плечи. — Ты молодец. Мама зарывается. Надо было давно поставить её на место.
— Она обиделась.
— Отойдёт, — успокоил Марк. — Знаешь же маму. Покричит, поплачется подругам, через неделю снова позвонит.
Но неделя прошла. Потом вторая. Алла Георгиевна не звонила, не приезжала, даже сообщения не присылала. Полная тишина.
Марк пытался позвонить матери несколько раз, но свекровь сбрасывала вызовы. Написал в мессенджер — прочитала, не ответила.
— Обижается, — вздохнул Марк. — Ну и пусть. Сама виновата.
Нина не возражала, хотя внутри появилось странное беспокойство. Слишком тихо. Слишком спокойно. Алла Георгиевна не из тех, кто молча проглатывает обиды. Свекровь всегда действовала. Громко, настойчиво, напористо.
Эта тишина была подозрительной.
В субботу Нина решила прогуляться. День выдался на удивление тёплым для ноября, солнце пробивалось сквозь облака, воздух был свежим и чистым. Марк уехал на дачу к другу помогать с демонтажем старой бани, обещал вернуться к вечеру.
Нина надела лёгкую куртку, взяла наушники, вышла из дома. Парк был в пятнадцати минутах ходьбы — небольшой, но ухоженный, с фонтаном посередине и аллеями, усыпанными жёлтыми листьями.
Нина шла, не включая музыку, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Редкие прохожие, пенсионеры на скамейках, молодая пара с коляской. Обычный субботний парк.
Фонтан уже отключили на зиму, чаша пустовала, вокруг стояли скамейки. На одной из них Нина заметила знакомую фигуру.
Алла Георгиевна.
Свекровь сидела, развернувшись в пол-оборота, и разговаривала с женщиной примерно её возраста — полноватой, в ярко-красном пальто и платке. Нина сразу узнала подругу свекрови — Тамару, с которой сталкивалась пару раз на семейных праздниках.
Нина остановилась. Первым порывом было развернуться и уйти. Не хотелось встречаться с Аллой Георгиевной после того скандала. Не хотелось натянутых улыбок, неловких фраз, холодного молчания.
Но в этот момент с соседней аллеи донёсся детский визг — группа школьников носилась между деревьями, гоняя мяч. Нина инстинктивно отступила в сторону, скрылась за широким стволом клёна, чтобы не попасть под раздачу.
И услышала свое имя.
— …эта Нина совсем обнаглела, — говорила Алла Георгиевна.
Нина замерла. Школьники убежали дальше, их крики стихли. Голос свекрови был отчётливо слышен.
— Представляешь, Тома, заявила мне прямо в лицо, что не будет делать ремонт! В такой наглой форме!
— Ну вот хамство пошло, — поддакнула Тамара. — Молодёжь сейчас совсем без уважения к старшим.
— Вот именно! — Алла Георгиевна повысила голос. — Я ей по-хорошему объясняю — надо стены перекрасить, серые они, депрессивные. А она мне — моя квартира, мой ремонт!
— А Марк что?
— Марк молчит! — в голосе свекрови прозвучала обида. — Вот так она его обработала! Раньше сын всегда меня слушал, а теперь на её сторону встал!
Нина прислонилась спиной к стволу дерева. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Да уж, — вздохнула Тамара. — Тяжело тебе, Алла. Но может, ну её, эту квартиру? Пусть себе живут, как хотят. Чего так переживать-то?
Последовала пауза. Нина слышала, как свекровь что-то шуршит — наверное, рылась в сумке.
— Дело не в квартире, — наконец произнесла Алла Георгиевна, и голос её стал жёстче, холоднее. — Дело в принципе.
— В каком принципе?
— Понимаешь, Тома… — свекровь замолчала, потом продолжила тише, но Нина всё равно расслышала каждое слово. — Она держится за квартиру, а не за сына. Понимаешь? У неё есть своё жильё, свои деньги. Марк ей не нужен. Она самодостаточная.
— Ну и хорошо же, — растерянно сказала Тамара. — Значит, не из-за денег замуж вышла.
— Плохо это! — отрезала Алла Георгиевна. — Очень плохо! Потому что такую не контролируешь! Она в любой момент может выгнать Марка! Развестись! Оставить его ни с чем!
— Алла, ну с чего ты взяла…
— Я знаю, что говорю! — свекровь стукнула чем-то по скамейке. — Я такую невестку не потерплю! Она должна зависеть от Марка, а не наоборот! А сейчас что? Квартира её, деньги её! Марк у неё на вторых ролях!
Нина стояла, не дыша. По спине пробежал озноб.
— И что ты собираешься делать? — осторожно спросила Тамара.
— Разрушить этот брак, — спокойно, почти буднично ответила Алла Георгиевна. — Я обязана развалить этот брак. Пока не поздно. Пока Марк не успел привыкнуть к ней окончательно.
Тишина. Потом Тамара тихо ахнула.
— Алла, ты того… Это же твой сын. Он любит девочку.
— Он думает, что любит, — поправила свекровь. — А на самом деле она его приворожила. Или другие методы использовала. Марк был нормальным послушным мальчиком, пока она не появилась!
— Ну ты загнула…
— Ничего я не загнула! — Алла Георгиевна встала, Нина слышала шаги. — Я найду способ. Обязательно найду. Настрою Марка против неё. Или докажу, что она ему изменяет. Или ещё что-нибудь придумаю. Главное — развести их. А потом найду Марку нормальную жену. Тихую, послушную, без лишних амбиций.
— Алла, одумайся…
— Всё, Тома, мне пора. Позвоню тебе.
Шаги удалялись. Нина выглянула из-за дерева — свекровь шла к выходу из парка быстрым шагом, Тамара плелась следом, качая головой.
Нина осталась стоять у дерева. Минуту. Две. Пять.
Потом медленно пошла к выходу. Ноги двигались сами, голова была пуста. Нет, не пуста. Там эхом звучали слова свекрови: «Она держится за квартиру, а не за сына. Я обязана развалить этот брак».
Нина дошла до дома, поднялась на свой этаж, открыла дверь, вошла в квартиру. Сняла куртку, повесила на вешалку. Разулась. Прошла на кухню, налила воды, выпила.
Села за стол, уставилась в окно.
Алла Георгиевна планирует разрушить их брак. Не просто обижается. Не просто капризничает. Планирует. Целенаправленно. Методично.
Потому что Нина независима. Потому что у Нины есть своя квартира. Потому что Нина не нуждается в Марке финансово, а значит — не контролируется.
Нина достала телефон, посмотрела на время. Четыре часа дня. Марк вернётся около семи.
Надо рассказать ему. Обязательно. Сегодня же.
Нина провела остаток дня в каком-то странном оцепенении. Прибралась на кухне, хотя там было чисто. Переставила книги на полке. Полила цветы. Руки делали привычные действия, а в голове крутилось одно: как рассказать? С чего начать? Поверит ли?
В половине восьмого хлопнула входная дверь.
— Ниночка, я дома! — крикнул Марк из прихожей.
Нина вышла из спальни. Муж стоял в коридоре, грязный, уставший, но довольный.
— Баню разобрали полностью! Витька угостил шашлыками. Кстати, оставил тебе порцию, держи.
Муж протянул пластиковый контейнер. Нина взяла его, поставила на тумбочку.
— Марк, нам надо поговорить.
Муж замер, стягивая куртку.
— Серьёзно?
— Очень.
— Ладно, — Марк скинул ботинки. — Дай только помоюсь. Я весь в саже.
Марк ушёл в душ. Нина прошла в гостиную, села на диван, сцепила руки на коленях. Ждала.
Через пятнадцать минут муж вышел, свежий, в домашних штанах и футболке. Сел рядом с женой.
— Ну, слушаю. Что случилось?
Нина глубоко вдохнула.
— Сегодня я гуляла в парке. И случайно… — Нина запнулась, подбирая слова. — Случайно услышала разговор твоей матери с Тамарой.
Марк нахмурился.
— Какой разговор?
— Про нас. Про наш брак. — Нина посмотрела мужу в глаза. — Марк, твоя мама планирует нас развести.
— Что? — муж моргнул. — Нина, ты о чём?
— Я слышала, как Алла Георгиевна говорила Тамаре, что обязана развалить наш брак. Дословно так и сказала.
Марк откинулся на спинку дивана.
— Подожди, подожди. Ты подслушивала?
— Я не подслушивала! — возразила Нина. — Я случайно оказалась рядом. Хотела уйти, но услышала своё имя. И… не смогла не послушать.
— И что там она говорила?
Нина пересказала весь разговор. Слово в слово, насколько помнила. О квартире. О контроле. О том, что Нину нельзя контролировать, потому что жена не зависит от мужа. О плане разрушить брак.
Марк слушал молча. Лицо его постепенно темнело, челюсти сжимались всё сильнее.
— И ты уверена, что правильно всё расслышала? — спросил муж, когда Нина закончила.
— Абсолютно, — кивнула жена. — Марк, я не выдумываю. Я не преувеличиваю. Твоя мать действительно это сказала.
Марк встал, прошёлся по комнате.
— Блин, — выругался муж. — Я знал, что мама контролирующая. Но чтобы настолько…
— Марк, я не хочу ссорить тебя с матерью, — тихо сказала Нина. — Но молчать я тоже не могу. Если она правда собирается нас развести, мы должны это знать.
Марк остановился у окна, глядя на вечерний город.
— Мама всегда пыталась управлять моей жизнью, — медленно начал муж. — С детства. Какие кружки посещать, с кем дружить, куда поступать. Я думал, после института она отстанет. Но нет. Она продолжала. Где работать, во сколько приходить домой, с кем встречаться.
Марк повернулся к жене.
— Когда я познакомился с тобой и привёл тебя домой, мама сразу начала придираться. Что платье не то, что говоришь неправильно, что работа у тебя так себе. Я не обращал внимания. Думал, привыкнет, примет. Но теперь я понимаю — она никогда не примет. Потому что ты не соответствуешь её критериям. Ты не та, кем она может управлять.
— Марк…
— Нет, слушай, — Марк подошёл, сел рядом, взял жену за руки. — Я больше не могу так. Не могу выбирать между тобой и матерью. Не могу слушать её придирки. Не могу позволять ей разрушать нашу семью.
— Что ты хочешь сделать?
— Поговорить с ней, — твёрдо сказал Марк. — По-взрослому. Раз и навсегда. Расставить все точки над «и».
Муж достал телефон, нашёл номер матери, набрал. Алла Георгиевна взяла трубку после пятого гудка.
— Марк? — голос свекрови был настороженным.
— Привет, мама. Приезжай завтра к нам. Надо поговорить.
— О чём?
— Приезжай — узнаешь. Часов в двенадцать.
— Марк, если это опять про стены…
— Не про стены. Приезжай.
Марк отключился, не дожидаясь ответа.
— Думаешь, она приедет? — спросила Нина.
— Приедет, — кивнул муж. — Обязательно приедет. Потому что любопытство её сожрёт.
На следующий день Нина проснулась рано, хотя была воскресенье. Лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове возможные сценарии разговора. Марк спал рядом, дыша ровно и спокойно.
В половине двенадцатого они сидели на кухне, допивая кофе. Ждали.
Ровно в двенадцать раздался звонок в дверь. Марк пошёл открывать. Нина осталась на кухне, сжимая чашку в руках.
— Ну вот и я, — голос Аллы Георгиевны звучал бодро и даже победно. — Марк, ты наконец одумался?
Свекровь прошла в гостиную, сняла пальто, огляделась. Увидела Нину, выходящую из кухни, и улыбнулась снисходительно.
— А, Нина. Здравствуй.
— Здравствуйте, Алла Георгиевна.
— Ну, я готова выслушать извинения, — заявила свекровь, усаживаясь на диван. — Надеюсь, вы оба поняли свою ошибку.
Марк сел напротив, Нина рядом с мужем.
— Мама, никаких извинений не будет, — спокойно сказал Марк.
Алла Георгиевна нахмурилась.
— То есть?
— То есть ты извиняться должна. Перед Ниной. И передо мной.
— Я?! — свекровь выпрямилась. — За что?!
— За то, что лезешь в нашу жизнь. За то, что критикуешь Нину. За то, что пытаешься нами управлять.
— Марк, я не понимаю, о чём ты…
— Мама, прекрати, — перебил Марк. — Вчера Нина случайно услышала твой разговор с Тамарой в парке.
Алла Георгиевна застыла. Лицо свекрови побледнело.
— Какой разговор?
— Тот, где ты говорила, что обязана развалить наш брак, — ровно произнёс Марк. — Что Нина держится за квартиру, а не за меня. Что её нельзя контролировать. Что ты найдёшь способ нас развести.
Свекровь открыла рот. Закрыла. Облизала губы.
— Марк, это… это не то… Ты не так понял…
— Я всё понял правильно, — муж скрестил руки на груди. — Нина пересказала мне дословно. И знаешь что? Я наконец понял, что ты никогда не хотела моего счастья. Ты хотела контроля. Над моей жизнью. Над моим выбором. Над моей женой.
— Марк! — Алла Георгиевна вскочила. — Как ты можешь так говорить с матерью?!
— Легко, — ответил Марк. — Потому что я устал. Устал от твоих придирок, от твоего вмешательства, от твоих попыток управлять мной.
— Я желаю тебе только добра!
— Нет, — покачал головой Марк. — Ты желаешь себе добра. Чтобы я был рядом, послушный, управляемый. Чтобы моя жена была такой же. Чтобы вы обе делали то, что ты скажешь.
Алла Георгиевна вспыхнула.
— Это она тебя настроила! — свекровь ткнула пальцем в Нину. — Эта… эта девица отравила тебя против родной матери!
— Никто меня не настраивал, — устало сказал Марк. — Я просто открыл глаза.
— Марк, опомнись! — мать подошла к сыну, попыталась взять его за руку, но Марк отстранился. — Я твоя мать! Я родила тебя, вырастила, всю себя тебе отдала!
— И теперь считаешь, что я тебе должен? — спросил Марк. — Должен жить так, как ты скажешь? Жениться на той, кого ты одобришь? Слушаться тебя до конца дней?
— Я хочу, чтобы ты был счастлив!
— Нет! — Марк повысил голос. — Ты хочешь, чтобы я был под контролем! Но знаешь что, мам? Я уже счастлив. С Ниной. В этой квартире. С этими серыми стенами. И твои попытки это разрушить — это последнее, что мне нужно.
Алла Георгиевна попятилась, схватилась за спинку дивана.
— Марк… сынок…
— Я прекращаю общение с тобой, — твёрдо сказал Марк. — До тех пор, пока ты не научишься уважать мою семью. Мою жену. Мой выбор.
— Ты не можешь! — закричала свекровь. — Я твоя мать! Ты не имеешь права!
— Имею, — спокойно ответил Марк. — Я взрослый человек. И имею право защищать свою семью. Даже от родной матери.
Алла Георгиевна стояла, тяжело дыша, глядя на сына широко раскрытыми глазами. Потом взгляд свекрови переместился на Нину.
— Это всё ты, — прошипела Алла Георгиевна. — Ты украла моего сына!
Нина встала.
— Я никого не крала, Алла Георгиевна. Марк сам меня выбрал. И я его выбрала. И если вы не можете это принять — это ваша проблема, а не наша.
Свекровь схватила пальто, натянула его дрожащими руками.
— Вы пожалеете! — бросила Алла Георгиевна. — Оба пожалеете! Когда останетесь одни, без семьи, без поддержки!
— Мы есть друг у друга, — сказал Марк. — Этого достаточно.
Алла Георгиевна выбежала из квартиры. Дверь захлопнулась. Марк и Нина остались стоять в гостиной, глядя друг на друга.
Потом Марк обнял жену. Крепко, почти до боли.
— Всё, — прошептал муж. — Всё кончено. Мы свободны.
Нина обняла мужа в ответ, уткнувшись лицом ему в плечо.
Следующие дни прошли в странной тишине. Алла Георгиевна не звонила, не писала, не появлялась на пороге. Сначала Нина вздрагивала от каждого звонка в дверь, но постепенно привыкла к покою.
Марк был задумчив первые несколько дней. Молчал, смотрел в окно, держал телефон в руках, словно ожидая звонка. Но потом отпустило. Муж снова стал собой — весёлым, открытым, спокойным.
Однажды вечером они сидели на диване, смотрели фильм. Марк вдруг выключил звук, повернулся к жене.
— Знаешь, о чём я думаю?
— О чём?
— Что мы выдержали. Испытание. Серьёзное такое испытание.
Нина улыбнулась.
— Выдержали.
— И стали крепче, — добавил Марк. — Я теперь точно знаю — ты на моей стороне. А я на твоей. Всегда.
— Всегда, — повторила Нина.
Марк поцеловал жену, и они снова включили фильм.
Спустя месяц Алла Георгиевна всё-таки позвонила. Голос свекрови был тихим, сдавленным.
— Марк, можно я приеду? Поговорим?
Марк посмотрел на Нину. Жена кивнула.
— Приезжай, мам. Поговорим.
Алла Георгиевна пришла на следующий день. Выглядела свекровь уставшей, постаревшей. Села на краешек дивана, теребя платок в руках.
— Я подумала, — начала Алла Георгиевна. — Много думала. О том, что ты сказал. О том, что я… что я делала.
Марк молчал, ожидая продолжения.
— Может, ты прав, — призналась свекровь. — Может, я действительно перегибала. Хотела как лучше, а получилось… ну, ты знаешь.
— Знаю, — кивнул Марк.
— Я не прошу простить меня сразу, — продолжала Алла Георгиевна. — Но, может, дадите шанс? Попробую… по-другому. Меньше лезть. Больше уважать.
Нина посмотрела на мужа. Марк задумался.
— Попробуем, — наконец сказал муж. — Но с условием. Ты приходишь только по приглашению. Не критикуешь Нину. Не лезешь в наши дела. Если нарушишь — всё, конец общению.
Алла Георгиевна кивнула.
— Договорились.
Свекровь встала, подошла к Нине.
— Прости меня. Если сможешь.
Нина встала тоже.
— Попробую, — тихо ответила жена.
Алла Георгиевна ушла. Марк обнял Нину.
— Думаешь, получится? — спросила жена.
— Не знаю, — честно ответил Марк. — Но попробовать стоит. Главное — мы с тобой вместе. И это не изменится.
Нина прижалась к мужу, чувствуя, как внутри расцветает тихая, спокойная радость. Они защитили свою семью. Отстояли свои границы. И теперь, что бы ни случилось дальше, они знали — они справятся. Вместе.
— Ты что не можешь отменить отпуск ради моего сыночки? — Я не собираюсь это делать!