Марина зашла в квартиру, едва переставляя ноги после смены на почте. Хотелось только одного: снять тяжелые сапоги и выпить чаю. Но в коридоре ее уже ждала Галина Петровна, аккуратно повязанная светлым фартуком.
— Марин, где тебя носит, ну разве так можно? — свекровь придирчиво оглядела пакеты в руках невестки. — Игорь скоро придет, а у тебя конь не валялся. Мужчина должен приходить в уют, к накрытому столу.
— Галина Петровна, я только с работы. Игорь тоже взрослый человек, может и сам картошку почистить.
— Вот в этом твоя ошибка, — наставительно подняла палец женщина. — Муж — это голова. Как ты к нему, так и он к тебе. Я своего сорок лет облизывала, слова поперек не сказала, потому и прожили душа в душу. Подчинение — это женская мудрость, запомни.
Марина вздохнула и пошла на кухню. Она старалась. Честно старалась быть «мудрой». За три года брака она почти забыла, когда в последний раз покупала себе что-то без одобрения мужа или ходила в кино с коллегами. Игорь быстро привык к роли «головы».
— Марин, где мои чистые рубашки? — кричал он из комнаты на следующее утро. — Почему не поглажены?
— Я не успела вчера, поздно закончила отчет…
— А меня это волнует? — Игорь зашел на кухню, недовольно морщась. — Мама всегда успевала. И работала, и дом вела. Ты как-то расслабилась совсем.
А в выходные Галина Петровна пришла с «ревизией». Она медленно прошла по комнате, провела пальцем по полке и с прискорбием продемонстрировала серый налет.
— Грязь разводим? — вздохнула она. — Игорек, ты посмотри, чем твоя жена занимается. Совсем за домом не следит. Ты, сынок, будь строже. Женщина должна чувствовать, что есть хозяин. А то сядет на шею — не скинешь.
— Да я ей говорю, мам, — Игорь недовольно посмотрел на жену. — Она только огрызается. Видимо, мало я ее в узде держу.
Марина слушала это, стоя у плиты с поварешкой в руке. Внутри что-то мелко дрожало. Ей казалось, что она не в собственной квартире, а в суде, где двое прокуроров методично уничтожают ее жизнь.
— Кстати, — подала голос свекровь, прихлебывая чай. — Мы тут решили, что на майские вы поедете к нам на дачу. Забор красить, огород копать. Марин, ты свои смены перенеси.
— Я не могу перенести, — тихо сказала Марина. — У нас график.
— Значит, увольняйся, — отрезал Игорь. — Зачем мне жена, которая постоянно на работе и дома ничего не успевает? Я найду, как нас прокормить, а ты будешь при деле. Мама права, распустил я тебя.
Кульминация наступила через неделю, когда Марина случайно услышала разговор мужа с матерью по телефону. Игорь смеялся.
— Да, мам, приструнил. Теперь шелковая. Я ей пригрозил, что карточку заберу, так она сразу и полы помыла, и ужин из трех блюд сообразила. Правильно ты говорила: бабу надо в строгости держать, тогда и ценить будет.
Марина стояла в коридоре, глядя на свое отражение в зеркале. Бледная женщина с потухшим взглядом. Где та веселая девчонка, которая любила танцевать и мечтала о путешествиях? Ее не было. Была лишь «удобная приставка» к Игорю и его маме.
Она молча прошла в спальню, достала старый чемодан, который пылился на шкафу.
— Ты что это удумала? — Игорь вошел в комнату, увидев гору вещей. — Куда собралась?
— К маме, в Воронеж, — спокойно ответила Марина, не глядя на него.
— Я не разрешал! Ты никуда не поедешь! Слышишь? Я муж, я решаю!
Он попытался схватить ее за руку, но Марина резко вырвалась. В этот момент в дверях, как по заказу, возникла Галина Петровна.
— Игорек, что тут за шум? Марин, ты что, бунт устроить решила? Одумайся, кому ты нужна в свои тридцать с хвостиком, да еще и с таким характером? Пропадешь ведь!
Марина вдруг улыбнулась и посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Знаете, Галина Петровна, ваша «мудрость» — это просто рабство. А я хочу быть человеком.
Она вызвала такси. Игорь что-то кричал вслед про неблагодарность и про то, что она еще приползет на коленях. Но Марина даже не обернулась. Она выходила из подъезда, и холодный весенний воздух казался ей самым вкусным лакомством на свете.
Прошел год. Марина живет в своей небольшой, но уютной квартире. На полках — книги, которые нравятся ей, на вешалке — яркие платья. Она больше не ждет одобрения и не спрашивает разрешения. Потому что самое главное правило, которое она выучила: если ты сама себя не уважаешь, никто другой этого не сделает.
— Я вообще-то твоя жена, а не личная помощница твоей матери! Если ещё хоть раз отправишь меня к ней, и этот брак закончится так же, как и тв